A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Области тьмы — Глава 12 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Области тьмы

Глава 12

В “Комнате Орфея” я появился раньше Кевина и сел к стойке. Заказал газировки.
Я не знал, чего ждать от встречи, но не сомневался, что будет интересно. Имя Карла Ван Луна мелькало в газетах и журналах все восьмидесятые, оно стало синонимом того десятилетия и его прославленного служения Наживе. Может, теперь он стал тихим и скромным, но тогда председатель “Ван Лун и Партнёры” участвовал в нашумевших мутных сделках с собственностью, включая стройку гигантского и притом сомнительного офисного здания в Манхэттене. Ещё он на заёмные средства скупал контрольные пакеты акций, осуществил бесчисленные слияния и поглощения.

В те дни Ван Лун и его вторая жена, художница-декоратор Гэбби Де Паганис, прочно обосновались в официальной благотворительности, и их фотографии красовались в каждом издании журналов “New York”, “Quest” и “Town and Country”. По мне, так он входил в галерею мультяшных персонажей - с такими людьми, как Эл Шарптон, Леон Хелмсли и Джон Готти - которые создавали общественную жизнь, а мы ежедневно поглощали эту жизнь, а потом обсуждали и анализировали при малейшем признаке провокации.
Помню, к примеру, были мы однажды в Вест-Виллидж с Мелиссой, году так в 1985-м или 1986-м, в Кафе Вивальди, и она оседлала любимого конька, рассказывая о планируемом Здании Ван Лун. Ван Лун давно хотел завоевать для Нью-Йорка титул “Высочайший в Мире”, и предложил построить стеклянную коробку на месте старого отеля Сент-Николаса на Сорок Восьмой улице. В плане он изначально был метров пятьсот в высоту, но после бесконечных протестов его сделали хорошо за триста.
- Что это за блядство с небоскрёбами? - сказала она, поднимая чашку с эспрессо. - Я думала, этот бзик уже в прошлом.
Ладно, небоскрёбы стали идеальным символом корпоративного капитализма и даже самой Америки - как Эйн Ренд называла Здание Вулворта, как оно видится с нью-йоркского порта, “пальцем Бога” - но конечно нам они больше были не нужны, не нужны такие люди, как Карл Ван Лун, которые пытаются запечатлеть свои подростковые фантазии в контуре города. По большей части, в любом случае - говорила она - вопрос высоты более не актуален, это уловка, небоскрёбы стали площадями для рекламных плакатов для всяких продавцов и производителей швейных машин, автомобилей и газет. Ну и чем будет этот? Рекламным плакатом блядских бросовых облигаций? Боже.
Мелисса в такие моменты с редкой элегантностью размахивала чашкой с эспрессо - с соответствующим возмущением, но ни разу не пролила ни капли, и всегда была готова, если нужно, развернуться на 180 градусов и начать смеяться над собой.
- Эдди.
Она всегда так же и успокаивалась - как бы сильно ни завелась. Она могла еле заметно наклонить голову вперёд, может, допить остатки кофе, и стать тихой и спокойной, и эфемерные прядки волос аккуратно свисали на её лицо.
- Эдди?
Я повернулся на стуле, оказавшись спиной к стойке. Напротив стоял Кевин и смотрел на меня. Я протянул руку.
- Кевин.
- Эдди.
- Как дела?
- Хорошо.
Когда мы пожали руки, я попытался выкинуть из головы образ Мелиссы. Спросил его, будет ли он пить - “Абсолют” со льдом - он сказал, что будет. Через пару минут болтовни ни о чём Кевин начал готовить меня к встрече с Ван Луном.
- Он... непостоянен - сегодня он твой лучший друг, а завтра он смотрит сквозь тебя, так что не напрягайся, если он поведёт себя странно.
Я кивнул.
- Кстати, я уверен, что ещё не предупреждал тебя - не делай пауз, не замирай, когда отвечаешь ему, он это дело ненавидит.
Я кивнул ещё раз.
- Знаешь, он сейчас плотно увлёкся работой с MCL-Parnassus и Хэнком Этвудом и... не знаю.
Один из крупнейших медиа-конгломератов в мире, с кабельным телевидением, киностудией и издательскими подразделениями, MCL-Parnassus был из тех компаний, для описания которых журналисты используют выражения вроде “мегалит” и “бегемот”.
- А чем они занимаются с Этвудом? - спросил я.
- Я сам точно не знаю, это всё ещё держится в тайне. - Потом его стукнула новая мысль: - И не вздумай спрашивать его - как ты обычно делаешь.
Я видел, что Кевин паникует из-за того, что организовал нашу встречу. Он смотрел на часы, как будто мы делали срочную работу, и время неумолимо истекало. Он допил водку из стакана без десяти восемь, заказал ещё один, а потом сказал:
- Ну что, Эдди, что именно ты планируешь ему рассказать?
- Не знаю, - ответил я, пожимая плечами. - Наверно, расскажу ему про свои приключения в дневной торговле, дам ему краткую сводку по всем крупным позициям, которые держал.
Казалось, Кевин ждал чего-то большего - но чего? Поскольку я не мог внятно объяснить свой успех, если не упоминать необъяснимые способности, которые я в себе развил, всё, что я смог из себя выжать, это:
- Мне повезло, Кевин. Я хочу сказать - не пойми меня превратно - я работал над вопросом, накопал кучу информации, но... да, всё оборачивалось так, как надо мне.
Но что до Кевина, ему эта мутная херня однозначно не показалась удовлетворительной - хоть он и не произнёс этого вслух. Именно тогда я понял, что во всех его словах до того момента была внутренняя тревога, страх, что, хотя он держит в своих руках информацию о моей торговой стратегии, и следовательно, имеет рычаг влияния на Ван Луна, всё может окончиться тем, что он передаст меня Ван Луну, а потом тихой сапой уйдёт со сцены.
Но с этим я уже ничего не мог поделать.
Что же до меня, я чувствовал себя прекрасно. После вчерашнего приступа головокружения я съел тарелку пасты in bianco. Потом принял витамины и пищевые добавки и пошёл спать. Проспал шесть часов, практически месячную норму. Я по-прежнему принимал две дозы МДТ в день, но теперь чувствовал себя свежее, и лучше себя контролировал - а потому был уверен в себе куда больше, чем прежде.
Ван Лун зашёл в “Комнату Орфея” так, будто снимается в тщательно проработанной панораме и это последняя сцена из серии, занимающая всю дорогу от лимузина на улице. Высокий, тощий и Чуток сутулый, Ван Лун до сих пор являл собой впечатляющую фигуру. Это был загорелый шестидесятилетний дядька, и оставшиеся прядки волос на его голове давно стали серебристо-белыми. Он энергично пожал мне руку, а потом пригласил нас за свой постоянный столик в углу.
Я не заметил, чтобы он что-нибудь заказывал или смотрел на бармена, но стоило нам расположиться - я с газировкой в руках, а Кевин с “Абсолютом” - как Ван Луну принесли мартини. Официант подошёл, поставил стакан на стол и исчез, всё это с таким изяществом - тихо и почти незаметно - какое приберегается для определённого... класса клиентов.
- Ну что, Эдди Спинола, - сказал Ван Лун, глядя мне прямо в глаза, - в чём твой секрет?
Я почувствовал, как рядом напрягся Кевин.
- Лекарства, - сказал я тут же, - я принимаю специальные лекарства.
Ван Лун на это засмеялся. Потом взял свой мартини, поднял его в мою честь и сказал:
- Ну что ж, надеюсь, курс лечения рассчитан надолго. На этот раз уже я смеялся, поднимая свой стакан в ответ.
Но этого хватило. Он больше не поднимал этот вопрос. К явной досаде Кевина Ван Лун начал рассказывать о “Гольфстриме 5” и о проблемах с ним, как он шестнадцать месяцев только ждал его. Он обращался исключительно ко мне, и у меня сложилось ощущение - слишком явно у него получалось, чтобы это было случайностью - что он намеренно исключает Кевина из разговора. Поэтому я решил, что к разговору о моём “секрете” мы - точнее, Ван Лун - уже не вернёмся, и он будет просто болтать о чём попало... например, о сигарах, и как он недавно пытался купить коробку для сигар Кеннеди, к сожалению, безуспешно. Или о машинах - его последней покупкой была “Мазерати”, которая обошлась в “двести штук”.
Ван Лун был нахален и вульгарен, он почти точно походил на то, что я представил по его публичному образу прежнего десятилетия, но как это ни парадоксально звучит, мне он понравился. Было что-то привлекательное в том, как он сосредоточился на деньгах и разнообразных вычурных способах их потратить. Кевин, с другой стороны, акцентировался исключительно на заработке, а когда из-за другого стола к нам подошёл друг Ван Луна, Кевин - сообразно своей природе - сумел перевести разговор в плоскость рынков. Друг Ван Луна, Фрэнк Пирс, такой же ветеран восьмидесятых, работал прежде на Голдмена Сакса, а теперь держал частный инвестиционный фонд. Не слишком осторожно Кевин упомянул математику и продвинутое программное обеспечение для обгона рынка.
Я промолчал.
Фрэнк Пирс, круглолицый и с глазами, как бусинки, сказал:
- Херня всё это. Если бы математика работала, ей бы вовсю пользовались. - Он огляделся, а потом добавил: - Нет, конечно, мы все пользуемся количественным анализом, мы все знаем математику, но они годами работают над этой темой, пытаются изучать чёрный ящик, и это всё херня. Это как превращать обычные металлы в золото, это не работает, нельзя обогнать рынок - но всегда находится сопляк с кучей дипломов и длинными волосами, который думает, что он - сможет.
- Со всем уважением, - сказал Кевин, обращаясь к Фрэнку Пирсу, но при том явно пытаясь втянуть в разговор меня, - есть примеры людей, обгоняющих рынки.
- Обгоняющих рынки как?
Кевин посмотрел на меня, но я не собирался заглатывать наживку. Он остался один.
- Ну, - сказал он, - прежде у нас не было сегодняшних технологий, и не было возможностей обрабатывать такие объёмы информации. Если проанализировать достаточно данных, в них появится структура, и некоторые её элементы будут иметь прогностическую ценность.
- Херня, - снова бухнул Фрэнк Пирс.
Кевина это даже ошеломило, но он продолжал наступление.
- Используя комплексные системы и анализ временных рядов, можно... можно обнаружить зоны вероятностей. Если совместить их с механизмом определения структуры... - тут он остановился, уже не столь уверенный в себе, но и сказав слишком много, чтобы замолчать - ...а на её основе можно построить модель для предсказания рыночных трендов.
Он умоляюще посмотрел на меня, словно взывая, мол, Эдди, скажи, я правильно говорю? Так ты это делаешь?
- В задницу структуру, - сказал Пирс. - Как, по-твоему, мы делали свои деньги? - Он наклонился вперёд всей тушей и пухлым указательным пальцем потыкал в себя и Ван Луна. - А? - Потом он указал на правый висок, неторопливо постучал по нему, и сказал: - По-ни-ма-ни-е. Вот так. Понимание законов, по которым живёт бизнес. Понимание, когда компания переоценена, или недооценена. Понимание, что нельзя делать ставку, которую ты не можешь позволить себе проиграть.
Ван Лун повернулся ко мне, как ведущий ток-шоу, и сказал:
- Эдди?
- Конечно, - сказал я негромко, - с этим никто не станет спорить...
- Но? - саркастично хрюкнул Пирс. - У этих ребят всегда найдётся но.
- Да, - продолжил я, явственно чувствуя облегчение Кевина от того, что я соблаговолил открыть рот, - есть и “но”. Вопрос скорости, - я сам понятия не имел, что говорить дальше - потому что... больше нет времени для раздумий человека. Ты видишь возможность, ты моргаешь, и её уже нет. Мы входим в эпоху децентрализованного, онлайнового принятия решений, и решения эти принимаются миллионами - а в потенциале и сотнями миллионов - мелких инвесторов по всему миру, людей, у которых есть возможность перемещать громадные количества денег быстрее скорости света, но при этом не консультируясь друг с другом. Так что понимание тут не очень работает - а если и работает, то это понимание не компаний, а психологии толпы.
Пирс помахал рукой в воздухе.
- Что - думаешь, ты можешь объяснить мне, почему рынки растут или падают? Скажем, почему сейчас? А не завтра, не вчера?
- Нет, не могу. Но это разумные вопросы. Почему данные образуют предсказуемую структуру? Почему в финансовых рынках должна быть структура? - Я замолчал, ожидая, что кто-нибудь прокомментирует, но никто не сказал ни слова, и я продолжил. - Потому что рынки - это продукт человеческой деятельности, а люди следуют за трендами - вот и вся наука.
Кевин побледнел, словно испытал адскую муку.
- А тренды вечно одни и те же... первый - бойся рисковать, второй - двигайся со стадом.
- Тьфу, - сказал Пирс.
Но спорить не стал. Он пробормотал что-то Ван Луну, чего я не расслышал, а потом посмотрел на часы. Кевин не шевелился, уставившись на ковёр, уже почти в отчаянии.
Значит, такова, казалось, думал он, человеческая природа? И как я должен обернуть это к своей выгоде?
Я же, с другой стороны, испытывал острое смущение. Поначалу я ничего не хотел говорить, но и не обратить внимания на приглашение Ван Луна к разговору тоже не мог. И что вышло? Я выставил себя снисходительным говнюком. Понимание тут не очень работает. С какой радости я полез читать лекции двум миллиардерам о том, как делать деньги?
Через пару минут Фрэнк Пирс извинился и ушёл, не попрощавшись ни со мной, ни с Кевином.
Ван Лун же выглядел достаточно довольным, чтобы разговор продолжался. Мы обсудили Мексику и возможный эффект, который окажет на рынки явно иррациональная позиция правительства. Я, ещё возбуждённый, даже поймал себя на том, что выдаю сравнительные цифры ВВП на душу населения 1960 и 1995 годов, наверно, я где-то их вычитал, но Ван Лун меня оборвал, в той или иной степени подразумевая, это уже слишком. Ещё он оспорил пару моих замечаний, и каждый раз оказывался прав. Я видел, как он пару раз посмотрел на меня - со странным выражением - как будто он готов позвать охрану, чтобы меня выкинули из здания.
Но позже, когда Кевин ушёл в туалет, Ван Лун повернулся ко мне и объявил:
- Думаю, пора уже избавиться от этого клоуна. - Он ткнул в сторону туалетов и пожал плечами. - Не пойми меня превратно, Кевин - отличный парень. Он прекрасно ведёт переговоры. Но иногда, Господи.
Ван Лун посмотрел на меня, ища согласия.
Я изобразил полуулыбку, не зная, как отреагировать.
И вот она появилась снова, та тревожная, жадная реакция, которую я вызывал у других - у Пола Бекстера и Арти Мельцера, и Кевина Дойла.
- Давай, Эдди, допивай. Я живу в пяти кварталах отсюда. Мы идём обедать ко мне домой.
Когда мы втроём уходили из “Комнаты Орфея”, я смутно осознал, что никто не платил по счёту и ничего не подписывал, даже не кивнул никому. А потом до меня дошло. Карл Ван Лун был хозяином “Комнаты Орфея”, более того, хозяином всего здания - безымянной тумбы из стекла и стали на Пятьдесят Четвёртой улице, между Парк и Лексингтоном. Я вспомнил, что читал об этом пару лет назад, когда здание только открыли.
На улице Ван Лун сразу отправил Кевина, сказав, что увидится с ним с утра. Кевин помедлил, потом сказал:
- Конечно, Карл. Увидимся утром.
Мы на секунду встретились взглядами, но оба в смущении отвели глаза. Потом Кевин ушёл, а мы с Ван Луном пошли по Пятьдесят Четвёртой улице к Парк-авеню. Лимузин его не ждал, а потом я вспомнил, что читал статью в журнале, мол, Ван Лун часто делает особую фишку из хождения пешком - и особенно прогуливаясь по своему “кварталу”, как будто его главенство над людьми здесь подразумевалось само собой.
Мы подошли к его зданию на Парк-авеню. Короткое путешествие из вестибюля до его квартиры было именно что путешествием, со всеми сопутствующими деталями: портье в униформе, закрученным бирюзовым мрамором, обшивкой из красного дерева, латунными радиаторами. Я удивился крошечным размерам кабины лифта, но оформлена она была шикарно и интимно, я представил, что именно такая комбинация придаёт ощущению от того, что ты внутри, и сопутствующего чувства движения - если ты внутри с правильным человеком - определённый эротический заряд. Мне подумалось, что богатые люди не продумывают такие вещи, чтобы потом воплотить их в жизнь - такие вещи, маленькие случайные всплески роскоши, просто появляются сами, если у тебя есть деньги.
Квартира его располагалась на четвёртом этаже, но первое, что привлекало внимание, когда входишь в мраморный вестибюль, это мраморная лестница, величественно поднимающаяся на пятый этаж. Потолки были очень высокими, и отделаны штукатуркой, а по углам шли бордюры, которые уводили взгляд прямиком к висящим на стенах большим картинам в позолоченных рамках.
Если кабина лифта была подобна исповедальне, то квартира уже являла собой целый собор.
Ван Лун провёл меня по коридору в “библиотеку”, как он её назвал, чем она, собственно, и являлась - тёмная, заставленная книгами комната с персидскими коврами, громадным камином и несколькими красными кожаными диванами. Ещё повсюду стояли дорогущие “образчики” французской мебели - ореховые столики, на которые страшно что-нибудь ставить, и аккуратные стульчики, на которые страшно сесть.
- Привет, папаня.
Ван Лун обернулся, слегка озадаченный. Он явно не ждал, что в комнате кто-нибудь будет. У дальней стены, едва видимая на фоне рядов книг в кожаных переплётах, стояла девушка с открытым громадным талмудом в руках.
- Ох, - сказал Ван Лун, а потом прочистил горло. - Поздоровайся с мистером Спинолой, солнце.
- Здавствуй, мистер Спинола, солнце. Голос её был тихим, но уверенным.
Ван Лун неодобрительно прищёлкнул языком.
- Джинни.
Я хотел было сказать Ван Луну, мол, всё в порядке, я совсем не против, чтобы ваша дочь называла меня “солнцем”. Если честно, мне даже нравится.
Второй эротический заряд за вечер исходил от Вирджинии Ван Лун, девятнадцатилетней дочери Карла. Когда она была моложе и нежнее, на первых полосах ежедневных таблоидов часто писали о том, что она пьёт, употребляет наркотики и заводит романы с отморозками. Она была единственным ребёнком Ван Луна от второй жены, и он быстро вправил ей мозги угрозой лишить наследства. По крайней мере, так говорили.
- Слушай, Джинни, - сказал Ван Лун, - мне надо принести кой-чего из кабинета, займи мистера Спинолу, пока меня нет, ладно?
- Конечно, папаня.
Ван Лун повернулся ко мне и сказал:
- Я хочу показать тебе материалы.
Я кивнул, понятия не имея, о чём он говорит. Потом он исчез, а я остался стоять, уставившись на стоящую в сумраке его дочь.
- Что читаешь? - спросил я, пытаясь не вспоминать тот случай, когда я в прошлый раз задавал этот вопрос.
- Не то чтобы читаю, я ищу кое-что в тех книгах, которые папаня накупил оптом, когда мы сюда переехали.
Я потихоньку дошёл до центра помещения, чтобы лучше видеть её. У неё были короткие, колючие светлые волосы, она носила кроссовки, джинсы и розовый топик, открывающий талию. В проткнутом пупке она носила золотое колечко, которое блестело в лучиках света.
- А что ищешь?
Она с напускной развязностью облокотилась о шкаф, но эффект смазался из-за того, что она пыталась удержать в руках открытый томище.
- Этимологию слова ferocious.
- Ясно.
- Да, матушка сказала, что это слово идеально описывает мой характер, и так оно и есть - поэтому чтобы успокоиться, я пошла сюда проверить по словарю его этимологию. - Она на мгновение подняла книгу, словно показывая улику в суде. - Странное слово, не находишь? Ferocious.
- И как, нашла? - Я кивнул на словарь.
- Нет, отвлеклась на feckless*.

* Слабый, беспомощный, бесполезный, напрасный, тщетный

- Ferocious буквально значит “дикий на вид”, - сказал я, обходя самый большой из красных кожаных диванов, чтобы приблизиться к ней. - Оно происходит из комбинации латинского слова ferns, что значит “яростный” или “дикий” и частицы ос-, которая значит “выглядит” или “кажется”.
Джинни Ван Лун секунду разглядывала меня, потом захлопнула книгу с громким “шлёп”.
- Неплохо, мистер Спинола, неплохо, - сказала она, пытаясь подавить усмешку. Потом, когда она запихивала словарь на полку, она сказала: - Ты не из папаниных бизнесменов ведь?
Я секунду раздумывал, прежде чем ответить.
- Не знаю. Может, из них. Посмотрим.
Она обернулась ко мне и в установившейся тишине я понял, что она разглядывает меня сверху донизу. Я вдруг почувствовал себя неуютно и пожалел, что не купил новый костюм. Тот, что на мне, я уже долго надевал каждый день, и начал чувствовать себя в нём неуютно.
- Ага, но не из обычных его бизнесменов? - Она задумалась. - И ты не...
- Не - что?
- Не слишком уверенно смотришься... в этой одежде.
Я оглядел костюм и попытался придумать, что о нём сказать. Ничего не придумал.
- И что ты делаешь для папани? Какие услуги оказываешь?
- Кто сказал, что я оказываю услуги?
- У Карла Ван Луна нет друзей, есть только те, кто на него работает. И что именно делаешь ты?
Слова её - что странно - не вызывали ни раздражения, пи злости. Для девятнадцатилетней девушки она была изумительно хладнокровна, и я мог легко сказать ей правду.
- Я трейдер на фондовой бирже, и в последнее время добился успеха. И вот я пришёл - как мне кажется - дать
твоему отцу... совет.”
Она подняла брови, раскрыла руки и изобразила реверанс, словно говоря, вуаля.
Я улыбнулся.
Она вновь облокотилась на шкаф и сказала:
- Не люблю фондовую биржу.
- Почему?
- Потому что такая фантастически скучная ерунда загребла под себя столько человеческих жизней.
Пришёл мой черёд поднимать брови.
- Я хочу сказать, вместо наркодилеров или психоаналитиков у людей теперь брокеры. Если ты колешься или ходишь к врачу, по крайней мере, это ты - объект, тебя лечат, или калечат, но игра на бирже - это как отдаться громадной обезличенной системе. Сначала она порождает, а потом потребляет... жажду наживы...
- Я...
- ...и это даже не твоя личная жажда наживы, она у всех одинаковая. Ты когда-нибудь был в Вегасе? Видел громадные комнаты с рядами игровых автоматов? Целые акры? И фондовая биржа в наши дни точно такая же - куча печальных, отчаявшихся людей торчит перед компами и мечтает о том, как сорвёт большой куш.
- Тебе легко говорить.
- Но от этого мои слова не перестают быть правдой. Когда я пытался сформулировать ответ, за моей спиной
открылась дверь, и в библиотеку вошёл Ван Лун.
- Ну что, Эдди, не скучал?
Он бодро подошёл к журнальному столику рядом с диваном и бросил на него толстую папку.
- Да, - сказал я, и сразу повернулся назад к его дочери. Мне ничего не пришло в голову кроме:
- И чем ты занимаешься, ну... в наше время?
- В наше время, - улыбнулась она. - Очень дипломатично. Ну, в наши дни я буду... восстанавливающейся знаменитостью?
- Ладно, любимая, - сказал Ван Лун. - Хватит, улепётывай. Нам надо поделать свои дела.
- Улепётывай? - сказала Джинни, вопросительно подняв брови и глядя на меня. - Вот ещё одно словечко.
- Ну, - сказал я, изображая глубокую задумчивость, - я бы сказал, что слово “улепётывать”, вероятнее всего... неизвестного происхождения.
Она на миг задумалась над моими словами, а потом, проскользнув мимо меня к двери, громко шепнула:
- Прямо как ты, мистер Спинола, солнце.
- Джинни.
Она посмотрела на меня, не обращая внимания на отца, и вышла.
Недовольно покачав головой, Ван Лун посмотрел на дверь библиотеки, чтобы убедиться, что дочь её закрыла.
Потом снова взял папку с журнального столика и сказал, что не будет со мной ходить вокруг да около. Он слышал о моих цирковых трюках в “Лафайет” и не был особенно впечатлён, но теперь он познакомился со мной, поговорил, и готов признать, что я его заинтересовал. Он протянул мне папку.
- Эдди, я хочу узнать твоё мнение. Возьми папку домой, просмотри содержимое, не торопись. Скажешь, какие из акций кажутся тебе интересными.
Пока он говорил, я листал материалы, и видел большие куски убористого текста и бесконечные страницы с таблицами, диаграммами и графиками.
- Можно и не говорить, что все материалы строго конфиденциальны.
Я кивнул, мол, конечно.
Он кивнул в ответ, а потом сказал:
- Желаешь ли чего-нибудь выпить? Боюсь, домохозяйка ушла - а Гэбби... в плохом настроении - так что обед сегодня отменяется. - Он задумался, словно пытался решить эту дилемму, но быстро сдался. - На хуй, - сказал он. - Я плотно перекусил. - Потом посмотрел на меня, явно ожидая ответа на свой исходный вопрос.
- Я бы не отказался от виски.
- Конечно.
Ван Лун подошёл к бару в углу комнаты и пока наливал шотландский солодовый виски, говорил со мной через плечо.
- Не знаю, кто ты такой, Эдди, и чем ты забавляешься, но уверен в одном, ты не бизнесмен. Я знаю все ходы, а ты, по виду, не знаешь ни одного - но прикол в том, что мне это нравится. Представь, я каждый день встречаюсь с дипломированными бизнесменами, и не знаю, как лучше сказать - у каждого этот взгляд, взгляд учёного бизнесмена. Будто они самоуверенны и перепуганы одновременно, и мне это уже надоело. - Он задумался. - Я вот что хочу сказать, мне безразлична твоя подноготная, может, ты черпаешь информацию об инвестировании из деловой колонки “New York Times”, это твоё дело. Что важно, - он повернулся со стаканом в каждой руке и одним из них указал себе на живот, - что у тебя есть огонь вот здесь, а если ты при этом ещё и умён, то тебя ничто не собьёт с пути.
Он подошёл и сунул мне один из стаканов. Я положил папку на диван и взял стакан. Он поднял свой. Потом где-то в комнате зазвонил телефон.
- Бля.
Ван Лун поставил свой стакан на журнальный столик и пошёл туда, где только что был. Телефон обнаружился на антикварном письменном столе рядом с баром. Он поднял трубку и сказал:
- Да? - А через некоторое время добавил. - Ага. Хорошо. Да. Да. Соединяйте.
Он прикрыл трубку ладонью, повернулся ко мне и сказал:
- Мне надо ответить на звонок, Эдди. Посиди пока. Пей виски.
Я улыбкой обозначил согласие.
- Я недолго.
Когда Ван Лун снова отвернулся и погрузился в тихое бормотание, я отхлебнул виски и уселся на диван. Я был рад тому, что нас прервали, но не мог понять, почему - по крайней мере в первые мгновения. Потом до меня дошло: мне нужно было время обдумать Джинни Ван Лун и её заявление про фондовую биржу, и что оно ужасно похоже на то, что могла бы сказать Мелисса. Мне показалось, что несмотря на явные различия между ними, у них было и кое-что общее - жёсткий ум, и способ донесения информации, основанный на технологии теплонаводимых ракет. Вот, например, иногда она говорит про отца “Карл Ван Лун”, а иногда - “папаня”, и этим не только выражает сложное чувство отчуждённости, но и заставляет его выглядеть слабым, пустым и изолированным. Причём именно это - в итоге - чувствовал и я.
Я сказал себе, что комментарии Джинни можно отбросить, как дешёвый и простой нигилизм излишне образованного подростка, но если дело обстоит именно так, почему они меня задели?
Я вынул крошечный целлофановый пакетик из внутреннего кармана пиджака, открыл его и вытряс на ладонь таблетку. Убедившись, что Ван Лун смотрит в другую сторону, я кинул её в рот и запил большим глотком виски.
Потом взял папку, открыл на первой странице и приступил к чтению.
В бумагах обнаружилась детальная информация по ряду мелких и средних компаний, от розничных сетей до софтверных предприятий, от авиакосмической промышленности до биотехнологических лабораторий. Материалы описывали их очень подробно, включая личные данные управленцев и ключевых работников. Был там технический анализ движения цен за пятилетний период, и я читал о пиках, провалах, уровнях сопротивления - пару недель назад всё это стало бы для меня утончённым бессмысленным шумом, нитразепамом глазного применения.
Но чего именно хочет от меня Ван Лун? Чтобы я заявил очевидное, указал, например, что техасский дата-банк, Ларабай, чьи акции выросли на двадцать тысяч процентов за последние пять лет, - это хорошая долгосрочная инвестиция? Или что британская розничная сеть, “Уотсон” - недавно объявившая о крупнейших убытках за всю историю, и чей генеральный директор, Сэр Колин Бёрд, привёл к сравнимым убыткам почтенную шотландскую страховую компанию, “Айлей Мьючуал” - не лучший выбор? Ван Лун серьёзно хочет, чтобы я, писатель-фрилансер, дал ему рекомендацию, какие акции покупать и продавать? Опять же, я подумал, вряд ли - но если дело не в этом, чего он тогда хочет?
Через пятнадцать минут Ван Лун снова прикрыл трубку рукой и сказал:
- Извини, что так долго, Эдди, но у меня важный разговор.
Я покачал головой, обозначая, что он не должен переживать, а потом поднял папку, как свидетельство того, что мне есть чем заняться. Он вернулся к тихому бормотанию, а я - к бумагам.
Чем больше я читал, тем проще и примитивнее казалось дело. Он меня проверяет. Для Ван Луна я - наделавший шума неофит с огнём в животе, такая концентрированная информация может легко сбить с меня спесь. Вряд ли он знает, что в моём состоянии я её переварю и не замечу. Чтобы пока занять себя я решил разложить бумаги на три категории: хлам, явно успешные компании, и те, с которыми ничего не ясно.
Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем Ван Лун повесил трубку и вернулся за своим стаканом. Он поднял его, как прежде, и мы чокнулись. У меня появилось ощущение, что он с трудом давит широкую ухмылку. Я бы и хотел спросить, с кем он разговаривал, но это было бы неуместно. Ещё я хотел бы задать кучу вопросов о его дочери, но момент для этого был явно неподходящий - не то, чтобы подходящий вообще мог когда-нибудь настать.
Он посмотрел на папку за моей спиной.
- Ну что, успел ознакомиться с материалами?
- Да, мистер Ван Лун. Было интересно.
Он одним глотком выпил почти весь виски, поставил стакан на столик и сел на другой конец дивана.
- Уже есть мысли?
Я ответил, мол, да, прочистил горло и выдал ему, что надо избавляться от хлама и успешных компаний. Потом озвучил список из четырёх-пяти компаний с хорошим инвестиционным потенциалом. Особенно я советовал покупать акции “Дженекс”, калифорнийской биотехнологической компании, основываясь не на прежних успехах, а на том, что я описал на одном дыхании как “их заявления и усердная стратегия судебных разбирательств по интеллектуальной собственности, чтобы защитить растущий портфель патентов”. Ещё я советовал покупать акции французского инженерного гиганта BE А, основываясь на не менее показательном факте, что компания избавляется ото всех подразделений, кроме оптоволоконного, и я подтвердил свои слова соответствующими цифрами и цитатами, включая дословные выдержки из протоколов судебного процесса с участием “Дженекс”. Ван Лун всё время озадаченно таращился на меня, и только когда я договорил, до меня дошло, что его удивило - я ни разу не сверился с бумагами, я всё время говорил по памяти.
Едва слышно, глядя на папку, он сказал:
- Да. “Дженекс”... ВЕА. Именно они.
Я видел, как он пытается что-то понять - прикидывает, хмуря брови, сколько можно прочитать за то время, пока он говорил по телефону. Потом он сказал:
- Это... потрясающе.
Он встал и принялся ходить по библиотеке. Мне стало ясно, что он прикидывает что-то другое.
- Эдди, - сказал он в конце концов, внезапно остановившись и указывая на телефон на антикварном столе, - говорил я с Хэнком Этвудом. Мы вместе завтракаем в четверг. Я хочу, чтобы ты к нам присоединился.
Хэнк Этвуд, председатель М С L-Parnassus, о котором говорят: “один из создателей гиганта индустрии развлечений”.
- Я?
- Да, Эдди, и более того, я хочу, чтобы ты работал на меня.
В ответ я задал ему вопрос, который обещал Кевину не задавать.
- Чем вы занимаетесь с Этвудом, мистер Ван Лун?
Он поймал мой взгляд, глубоко вдохнул, а потом сказал, явно нарушая собственные принципы:
- Мы договариваемся о поглощении с “Абраксасом”. - Он помедлил. - Поглощении “Абраксасом”.
Абраксас был вторым в стране по размеру интернет-провайдером. Компания с трёхлетней историей достигла рыночной капитализации в 114 миллиардов долларов, демонстрировала скудные прибыли и привычку шарахаться из стороны в сторону. По сравнению с МСL-Parnassus, имеющей в активе почти шестьдесят лет работы, “Абраксас” казался сопливым дитяткой.
Я сказал, едва сдерживая недоверие:
- “Абраксас” покупает MCL? Он кивнул, но и только.
Передо мной раскинулся калейдоскоп возможностей.
- Мы являемся посредниками в сделке, - сказал он, - помогаем им структурировать её, решить финансовые вопросы. - Он задумался. - Об этом никто не знает. Люди в курсе, что я общаюсь с Хэнком Этвудом, но никто не знает, на какую тему. Если информация всплывёт, это сильно отразится на рынках, но скорее всего сорвёт сделку... так что...
Он посмотрел прямо на меня и пожатием плеч закончил мысль.
Я поднял руки ладонями вперёд.
- Не переживайте, я никому ничего не скажу.
- Ты понимаешь, что если ты будешь торговать этими акциями - например, завтра в “Лафайет” - ты нарушишь правила Комиссии по ценным бумагам и биржам...
Я кивнул.
- ...и сядешь в тюрьму?
- Послушай, Карл, - сказал я, решив обратиться на “ты”, - ты можешь мне доверять.
- Я знаю, Эдди, - сказал он со следами чувств в голосе, - знаю. - Он замолчал, собрался с мыслями, а потом продолжил. - Это очень сложный процесс, и сейчас мы вошли в ключевую стадию. Не скажу, что мы в тупике, но... нам нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел на проблему свежим взглядом.
Я почувствовал, как ускоряется пульс.
- Эдди, у меня на Сорок Восьмой улице сидит армия дипломников МБА, но проблема в том, что я знаю, как они думают. Я точно знаю, что они скажут, раньше, чем они открывают рот. Мне нужен человек, вроде тебя. Который быстро думает и не будет гнать херню.
Я едва мог в это поверить, и меня внезапно накрыло осознание нелепости ситуации - Карлу Ван Луну нужен такой человек, как я?
- Эдди, я предлагаю тебе хорошую возможность, и мне всё равно... мне всё равно, кто ты такой... потому что у меня хорошее предчувствие.
Он взял со столика стакан и осушил его.
- Вот так я действовал всегда.
Потом он позволил ухмылке прорваться.
- Это будет крупнейшее поглощение в истории американского бизнеса.
Подавляя лёгкое ощущение тошноты, я ухмыльнулся в ответ.
Он поднял руки.
- Ну что... мистер Спинола, что скажете?
Я пытался о чём-нибудь думать, но по-прежнему был ошарашен.
- Знаешь, если тебе нужно время, чтобы всё обдумать, это естественно.
Когда Ван Лун взял мой и свой стаканы и пошёл к бару, чтобы вновь их наполнить, я почувствовал мощный прилив энтузиазма - и неодолимую тягу нежданной судьбы - и понял, что мне ничего не остаётся, кроме как принять предложение.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE