A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Области тьмы — Глава 14 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Области тьмы

Глава 14

Я говорю “хромал”, потому что умудрился где-то потянуть левую ногу. А когда разделся, чтобы помыться в душе, увидел, что тело моё покрыто синяками. Это объясняло болезненные ощущения - по крайней мере отчасти - но кроме тёмно-синих пятен на груди и рёбрах, было кое-что ещё... ожог на правом предплечье, удивительно похожий на сигаретный. Я потёр пальцем красное пятно, нажал на него, вздоронул, потом медленно погладил вокруг - и при этом почувствовал беспокойство, зарождающийся страх, стискивающий моё солнечное сплетение.
Но я не поддавался, потому что не хотел об этом думать - думать о том, что было или не было в комнате отеля, ничего не хотел вспоминать. У меня через пару часов встреча с Карлом Ван Луном и Хэнком Этвудом, и больше всего - и явно больше опустошающего приступа паники - мне сейчас нужно собраться с мыслями.
И настроиться.

Так что я принял ещё две таблетки, побрился, оделся и начал листать записи, которые сделал вчера.
Мы с Ван Луном договорились, что я приду к нему в офис на Сорок Восьмой улице к десяти утра. Нам надо обсудить ситуацию, согласовать понимание и, может, разработать предварительный план кампании. Потом мы идём на встречу с Хэнком Этвудом.
В такси по дороге на Сорок Восьмую улицу я пытался сосредоточиться на хитростях корпоративного финансирования, но меня вновь привела в ужас мысль о том, что случилось, и степень безрассудства, на которую я оказался способен.
Восемь часов в отключке?
Может, это был не просто сигнал тревоги?
Но потом я вспомнил, как однажды, много лет назад, блевал в ванной - заливая кровью раковину - а потом вернулся в комнату, к горке продуктов в центре стола... и сигаретам, и водке, и к резиновому, тягучему, бессмысленному разговору...
А потом - минут через двадцать - снова блевал. И снова.
Так что... явно нет.
Я остановил такси на Сорок Седьмой улице и прошёл оставшийся квартал до Здания Ван Луна. Когда я вошёл в вестибюль, я как раз сумел управиться с хромотой. Со мной поздоровался личный помощник Ван Луна и провёл к длинному ряду кабинетов на шестьдесят втором этаже. Я заметил, что в целом дизайн офиса - судя по коридорам и громадной приёмной - оказался безупречной, хотя и озадачивающей смесью традиционного и современного, консерватизма и обтекаемых линий - роскошное плавное слияние красного дерева, чёрного дерева, мрамора, стали, хрома и стекла. От этого компания воспринималась как величавое, почтенное заведение и простой, военный механизм - и работали там в основном парни лет на пятнадцать младше меня. При этом у меня появилось острое чувство, что тут нет ничего недостижимого, что компанию вполне можно захватить, что корпоративная структура этого места утончённа и непрочна, как паутинка, и подастся под малейшим давлением.
Но когда я сел в приёмной, рядом с громадным логотипом “Ван Лун и Партнёры”, у меня снова поменялось настроение, качнулось к пропасти, и меня захватила тошнота и сомнения.
Как я тут оказался?
С чего я решил работать в частном инвестиционном банке?
Почему я надел пиджак? Кто я такой?
До сих пор не уверен, что знаю ответы на эти вопросы. На самом деле, пару мгновений назад - в ванной мотеля “Нортвью” - глядя в зеркало размером с тетрадку над грязной раковиной, под жужжание и погромыхивания машины для льда, проходящие сквозь стены и мой череп, я пытался увидеть хотя бы след той личности, которая начала формироваться и кристаллизоваться из этой массы навеянных химией импульсов и контр-импульсов, из неодолимой жажды деятельности. Я искал в чертах лица и следы личности, которой в конце концов стал - крупный игрок, разрушитель, духовный потомок Джея Гулда - но видел я лишь своё отражение, только я, никаких намёков на то, чем может обернуться будущее... Лицо, которое я брил тысячи раз.
Я прождал в приёмной около получаса, глядя на предположительно подлинного Гойю на стене напротив. Секретарь был крайне любезен, постоянно мне улыбался. Когда, наконец, появился Ван Лун, он прошёл через приёмную тоже с широкой улыбкой. Хлопнул меня по плечу и повёл к себе в кабинет, размером с половину Род-Айленда.
- Извини за опоздание, Эдди, я был за границей. Перерывая бумаги на столе, он объяснил, что прилетел
прямо из Токио на своём “Гольфстриме 5”.
- Вы успели слетать в Токио и вернуться после встречи во вторник вечером? - спросил я.
Он кивнул и сказал, мол, шестнадцать месяцев прождав свой новый самолёт, хотел убедиться, что тот стоит своего немалого ценника в 37 миллионов с мелочью. Подумав, он добавил, что опоздал не из-за самолёта, задержали его пробки в Манхэттене. Казалось, ему важно, чтобы я понял.
Поэтому я кивнул, мол, ясно.
- Ну что, Эдди, - сказал он, устраиваясь за столом и указывая, чтобы я тоже садился, - успел просмотреть бумаги?
- Конечно.
- И?
- Интересное чтение.
- И?
- Мне кажется, убедить их заплатить цену, которую хочет MCL, будет несложно, - начал я, ёрзая в кресле. Я вдруг почувствовал, насколько устал.
- Почему?
- Потому что в этой сделке присутствуют очень важные возможности стратегического плана, не очевидные из приведённых цифр.
- Например?
- Наиболее ценная возможность лежит в выстраивании широкополосной инфраструктуры, которая по-настоящему нужна “Абраксасу”...
- Зачем?
- Чтобы защищаться против агрессивной конкуренции - от других порталов, которые сумеют предоставить более быструю загрузку, потоковое видео, такие аспекты.
Пока я говорил - и несмотря на почти галлюцинаторный уровень изнеможения - я вдруг понял, какая пропасть лежит между информацией и знанием, между громадным количеством переработанных мною за последние сорок восемь часов данных и превращения этих данных в логичные доводы.
- Дело в том, - продолжал я, - что построение широкополосной инфраструктуры требует больших затрат и несёт крупные риски, но поскольку “Абраксас” уже стал ведущим порталом, ему нужна серьёзная угроза, чтобы заняться собственной инфраструктурой.
Ван Лун медленно кивал.
- Так что, покупая MCL, “Абраксас” получает такую возможность, при этом без необходимости завершать построение этой структуры, по крайней мере в сжатые сроки.
- Почему?
- У MCL есть “Кейблплекс”, да? Их провода тянутся напрямую в двадцать пять миллионов домов, так что хотя им надо будет модернизировать оборудование, они заранее будут вести в счёте. При том “Абраксас” сможет срезать расходы MCL на построение инфраструктуры, тем самым откладывая негативные денежные потоки, но имея возможность при необходимости вновь интенсифицировать процесс... - У меня появилось ощущение, знакомое по прежним приёмам МДТ, что я хожу по словесному канату, что слова мои осмысленны, но при этом я вообще понятия не имею, что говорю... - вы же знаете, Карл, возможность отложить такое инвестиционное решение может иметь громадную ценность.
- Но это же всё равно риск? В смысле, развитие своей широкополосной сети? Что раньше им занимайся, что позже.
- Конечно, но новая компания, которая родится в результате этой сделки, может позволить себе вообще не делать эту инвестицию, потому что им будет проще договориться с игроком, у которого эта сеть есть, и дополнительным преимуществом станет уменьшение потенциального избытка мощностей в этой отрасли.
- Охуенно придумано, Эдди. Я тоже улыбнулся.
- Да, похоже, это сработает. Получается, что они выигрывают при любом исходе. И конечно же, есть и другие возможности.
Я чувствовал, что Ван Лун смотрит на меня и удивляется. Он явно сам не знает, о чём меня ещё спросить... а вдруг всё обломается и я выставлю себя идиотом. Но он, в конце концов, задал вопрос, осмысленный в этих обстоятельствах.
- Откуда берутся цифры?
Я потянулся и взял с его стола блокнот, а ручку вынул из внутреннего кармана. Наклонился вперёд и начал писать. Когда на бумаге появилось несколько строк, я сказал:
- Я использовал ценовую модель Блэка-Шоулза, в которой цена возможности изменяется в процентном соотношении с необходимыми инвестициями... - я остановился, перевернул страницу и начал писать на следующей - ...и рассчитал всё для ряда рисковых профилей и временных интервалов.
Я яростно писал ещё минут пятнадцать, вызывая в памяти разные математические формулы, которыми вчера подкреплял своё мнение.
- Как вы видите, - сказал я, указывая на соответствующую формулу, - ценность возможности создания широкополосной сети добавляет к стоимости акции минимум 10 долларов.
Ван Лун снова улыбнулся. Потом сказал:
- Прекрасная работа, Эдди. Прямо не знаю, что сказать. Это потрясающе. Хэнк будет очень доволен.
В четверть первого, внимательно изучив цифры, мы свернулись и ушли из офиса. Ван Лун заказал столик для нас в “Четырёх Сезонах”. Мы дошли до Парк-авеню, а потом четыре квартала в сторону центра к Зданию Сигрэм.
На большую часть утра я погрузился в равнодушное и усталое состояние восприятия - своеобразный автопилот - но когда мы с Ван Луном дошли по Пятьдесят Второй улице ко входу в ресторан “Четыре Сезона”, и прошли через вестибюль, и увидели гобелены Миро и кожаные кресла дизайна самого Миса ван дер Роэ, я снова почувствовал прилив энергии. Больше чем способность говорить на итальянском или прочитать пять-шесть книг за ночь, или даже предвидеть движения рынков, больше, чем факт, что я только что очертил финансовую структуру громадного корпоративного слияния, меня возбуждало то, что я оказался здесь, на первом этаже Здания Сигрэм, в святая архитектурных святых, что показывало нереальность моего положения - потому что в нормальных обстоятельствах я бы никогда не оказался в таком месте, никогда бы не смог зайти в легендарную Гриль-Рум, с висящими бронзовыми ветвями и обшивкой из грецкого ореха, никогда бы не шёл мимо столиков, за которыми сидят послы и кардиналы, президенты корпораций и популярные адвокаты, и прочие сливки общества.
И что ещё было странно, я... радовался тому, что иду здесь и сейчас.
Метрдотель подвёл нас к столику под балконом, и едва мы уселись и заказали напитки, зазвонил мобильник Ван Луна. Он ответил с едва слышным ворчанием, пару секунд послушал, а потом захлопнул его. Убирая его, он посмотрел на меня с несколько нервной улыбкой.
- Хэнк чуть задержится, - сказал он.
- Но он приедет?
- Да.
Ван Лун повертел в руках салфетку, потом сказал:
- Слушай, Эдди, я хотел тебя кое о чём спросить. Я сглотнул, не представляя, что он скажет дальше.
- Ты знаешь, у нас в “Ван Лун и Партнёры” есть небольшой трейдинговый зал?
Я покачал головой.
- Да, есть, и я думал - та цепочка сделок, которую ты провёл в “Лафайет”...
- Да?
- Это было сильно.
Подошёл официант с нашими напитками.
- Когда Кевин мне об этом рассказал, поначалу мне так не показалось, но с тех пор я об этом разузнал, и... - он поймал мой взгляд, пока официант выставлял на стол два стакана и две маленькие бутылки минералки, “Том Коллинс” и водку-Мартини, - ...ты явно знаешь, что делаешь.
Я отхлебнул мартини.
По-прежнему глядя на меня, Ван Лун добавил:
- И как их выбирать.
Я видел, что ему не терпится спросить, как я это делаю. Он продолжал ёрзать в кресле и смотреть прямо на меня, не понимая толком, что ему досталось, мучимый соблазном перспективы, что у меня всё-таки есть своя система, и что Святой Грааль - вот он, прямо перед ним, в ресторане “Четыре Сезона”, сидит за его столиком. Но при этом он ещё и переживал, сдерживался, ходил вокруг да около, пытался вести себя так, будто это всё суета сует. Было что-то жалкое и неловкое в его поведении, что-то неуклюжее, и при виде его мучений во мне начало расти презрение.
Но если бы он всё-таки спросил меня в лоб, что бы я ему ответил? Что я сумел продраться через теорию сложности и продвинутую математику? Или я наклонился бы вперёд, постучал себя по виску и прошептал бы, по-ни-ма-ни-е, Карл? Сказал бы, что я действительно принимаю препарат, и что плюс ко всему у меня бывают видения Девы Марии? Сказал бы я ему правду? Смог бы я сопротивляться?
Не знаю.
Выяснить мне так и не довелось.
Через пару минут подошёл друг Ван Луна и сел за наш столик. Ван Лун представил меня и мы обменялись парой фраз, но скоро они уже вдвоём углубились в обсуждение “Гольфстрима” Ван Луна, и я с радостью ушёл в тень. Но я видел, что Ван Лун возбуждён, разрывается между желанием додавить меня и пообщаться со своим другом-миллиардером. Но я уже отключился, в голове у меня осталось лишь ожидание приезда Хэнка Этвуда.
Из разных биографий я кое-что понял о председателе MCL-Parnassus. Хотя он был “пиджаком”, серым управленцем, который интересуется в основном тем, что люди считают нудным бизнесом цифр и процентных пунктов, Генри Брайант Этвуд был гламурным персонажем. Сказочные “пиджаки” были и до него, конечно, - в газетах, в раннем Голливуде, все эти “сигароносные монголы, которые не говорят по-английски”, но в случае с Голливудом уже скоро счетоводы из “Лиги плюща” Восточного Побережья пришли и захватили контроль. Однако люди по большей части не понимают, что когда в 1980-х индустрия развлечений стремительно кристаллизовалась в корпорации, центр тяжести снова сместился. Актёры, певцы и супермодели по-прежнему оставались гламурными, но разреженный воздух чистого гламура тихо поплыл назад в направлении денежных людей в серых костюмах.
Хэнк Этвуд был гламурен, не потому что он был красив, как раз красивым он не был, и не потому, что продукт, который он педалировал, был квинтэссенцией человеческой мечты - генетически модифицированная пища мирового воображения - Хэнк Этвуд был гламурен потому, что делал очень, очень много денег.
В этом всё и дело. Художественное содержание мертво, его определяет комиссия. Подлинное наполнение теперь свелось к цифрам - и цифры, большие цифры, были повсюду. Тридцать семь миллионов долларов за собственный самолёт. Судебный иск на 250 миллионов. Покупка контрольного пакета акций за 30 миллиардов. Личное состояние больше 100 миллиардов...
И именно в этот момент - когда я погрузился в размышления о бесконечном увеличении чисел - на меня снизошло понимание.
Я вдруг начал остро воспринимать людей за столиком позади меня. Там сидели мужчина с женщиной, похоже, застройщик и исполнительный продюсер, или двое адвокатов - не знаю, я не сильно вслушивался в их разговор - но что-то в интонации мужского голоса пронзило меня, словно нож.
Я наклонился вперёд в своём кресле, одновременно уставившись на Ван Луна и его друга. Сидя напротив ореховой панели, два миллиардера казались большими хищными птицами, сидящими на стене засушливого каньона - только старыми, с согнутыми шеями и слезящимися глазами, старыми канюками. Ван Лун подробно объяснял, как ему пришлось сделать звукоизоляцию на своём прежнем самолёте, вроде каком-то “Челленджере”, и во время этого монолога забавная штука случилась с моим мозгом. Как радиоприёмник, автоматически меняющий частоту, он выключил голос Карла Ван Луна, - ...понимаешь, чтобы избежать сильной вибрации, Надо обмотать изолятором болты, которые соединяют внутреннюю и внешнюю оболочку - силиконовым изолятором называется он... - и начал принимать голос мужчины за моей спиной: - ...в каком-то большом отеле... да, уже говорили в информационной сводке... да, Донателлу Альварез, жену художника, нашли на полу в комнате отеля, на неё явно напали, ударили по голове... сейчас она в коме - но у них, похоже, уже есть след... уборщица видела, как какой-то человек выходил рано утром из отеля, хромой...
Я чуть подался назад.
..хромой...
Голос сзади продолжал гудеть.
- ...и конечно то, что она мексиканка, только всё усложняет...
Я встал и на долю секунды ощутил, будто все в ресторане бросили свои дела, положили вилки и ножи, и смотрят на меня, ожидая, что я скажу - конечно, мне только показалось. На меня смотрел только Карл Ван Лун, лёгкий огонёк тревоги в его взгляде внезапно разгорелся. Я проартикулировал ему “в туалет”, повернулся и пошёл. Я быстро двигался между столами, вокруг столов, высматривая ближайший выход.
Но потом я заметил, что кто-то идёт с другого конца помещения - низенький, лысеющий дядька в сером костюме. Приехал Хэнк Этвуд. Я узнал его по фотографиям в журналах. Секунду спустя мы разминулись, неуклюже расшаркавшись между двумя столами и вежливо хрюкая. На мгновение мы оказались так близко, что я почувствовал запах его одеколона.
Я вышел на Пятьдесят Вторую улицу, хватая ртом воздух. Я стоял на тротуаре, оглядываясь, и на меня нахлынуло ощущение, что выйдя сюда, к толпе, я потерял право находиться в Гриль-Рум, и что назад меня не пустят.
Но я и не собирался возвращаться, и через двадцать минут я уже шёл бесцельно по Южной Парк-авеню, сознательно подавляя хромоту, роясь в памяти в попытках что-нибудь вспомнить. Но там было пусто. Я был в комнате отеля, и даже мог вспомнить, как шёл по пустому коридору. И больше ничего. Однако я не верил... я хочу сказать... я не... я не мог...
Ещё с полчаса я шёл - свернул налево на Юнион-Сквер, потом направо на Первую - и дошёл до дома в полном изумлении. Я поднялся по лестнице, обдумывая вариант, что в ресторане мне всё привиделось-прислышалось - что я снова выпал из реальности. Всё равно я скоро узнаю, потому что, если это правда, будет сообщение в новостях, так что мне надо только включить радио или местный телеканал...
Но первое, что я увидел, войдя в квартиру, это красный огонёк на автоответчике. Обрадовавшись возможности отвлечься, я нажал на “пуск”. И стоял, как дурак, в пиджаке, уставившись в пространство, в ожидании сообщения.
С глухим жужжанием плёнка перемоталась, а потом - щёлк.
- Привет... Эдди. Это Мелисса. Я хотела тебе позвонить, но... знаешь, как оно... - Голос был тяжёлым и невнятным, но явно принадлежал Мелиссе. Мелисса, бестелесная, наполняла мою комнату. - Потом до меня дошло, брат... он тебе что-нибудь давал? Я понимаю, о таких вещах не говорят по телефону, но... давал? Потому что... - Я услышал, как кубики льда стучат о стенки стакана. - потому что если давал, ты должен кое-что знать... этот препарат... - она задумалась, словно успокаиваясь, - этот МДТ, он очень, очень опасен... ты даже не знаешь, насколько. - Я сглотнул и закрыл глаза. - Знаешь, Эдди, может, я и ошибаюсь, но...
Бииип.
позвони мне, ладно? Позвони.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE