A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Области тьмы — Глава 20 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Области тьмы

Глава 20

Все выходные я пил, по большей части водку, и по большей части дома. В конце концов, а что ещё было делать? Я стал объектом расследования по делу об убийстве - хоть и, что удачно, под вымышленным именем - так что в таких обстоятельствах стаканчик-другой кажутся весьма уместными. Я больше не притворялся, что читаю “материалы”, так что погрузился в теленовости. Скоро я не хотел видеть ничего больше, и часами втыкал на безмозглую чушь, пьяно орал на экран, пока ждал следующего выпуска новостей.

О самой Донателле Альварез говорили мало - она умерла, что тут ещё скажешь. Большая часть репортажей сосредоточилась на политических последствиях её смерти. Снова начали требовать отставки министра обороны. Шумиха вокруг комментария Калеба Хейла про Мексику получила новый стимул, когда Альварез оказалась в больнице, и ещё один - после её смерти. Я не особо следил за событиями, но что-то всё равно слышал - и счёл тем противоестественным развитием темы, которое живёт своей жизнью и, как вирус, размножается в новостях.
Недель за шесть до того сообщили, что на частном собрании Калеб Хейл сказал, мол, Мексика стала для США обузой, и что “надо просто оккупировать её на хрен”. Источник, сливший информацию в “Los Angeles Times”, утверждал, что Хейл отметил коррупцию, мятеж, нарушения закона, долговой кризис и транспортировку наркотиков, как пять точек “пятиугольника нестабильности в Мексике”. Ещё были сведения, что Хейл даже цитировал Джона О’Салливана: “Нам суждено судьбой захватить весь континент”, и вспоминал, как читал статью под названием “Мексика: Иран по соседству”. Калеб Хейл тут же разразился ничего не опровергающим опровержением, а потом умудрился в интервью развить тему, на которую он якобы не говорил. Считали, что за речью Хейла скрывается президент, потому что он не только отказался требовать отставки министра, но и не осудил приписываемые тому высказывания - на что тут же хлынули потоком комментарии и предположения. Поначалу все обалдели и не верили, но дни шли, влиятельные лица время от времени подогревали мысли, и первый вывод о том, что министр обороны выпал из контекста, смягчился, даже превратился, как минимум, в широкое одобрение более жёсткой линии международной политики.
И вот стоило предположить под убийством Альварез расовые мотивы, как ярость споров зашкалила. Шли интервью, групповые обсуждения, звуковые фрагменты, шутки, горячные репортажи из пыльных приграничных городов, выстрелы в воздух на Рио-Гранде. Я смотрел с дивана, со стаканом в руке, и меня затягивало, как мыльная опера - и в алкогольном блаженстве я забывал, что, возможно, лишь отпечаток пальца или тест ДНК отделяет меня от живого участия в этом процессе, что я нахожусь в опасной близости от глаза урагана.
К концу выходных, однако, блаженство выродилось в оцепенение, потом в тревогу, а потом в ужас - моя структура взглядов изменялась. Я переставал смотреть новости, и к вечеру воскресенья пропускал их в обязательном порядке. Мне было всё проще переключаться на другие каналы, где шли повторы “Гавайи, пять-ноль”, и “Счастливые деньки”, и “Плавание на дно моря”.
В понедельник я попробовал остаться трезвым, но не преуспел. Я выпил пару банок пива днём, а потом открыл бутылку водки вечером. Большую часть времени я слушал музыку, и вечером свалился на диван в одежде. На прошлой неделе шло потепление, так что я оставлял окно открытым на ночь, но когда я в четыре часа ночи очнулся от бестолкового сна, я заметил, что заметно похолодало. Так что я, дрожа, встал с дивана, и пошёл закрывать окно. Потом снова сел на диван, но пока смотрел в синюю тьму ночи, дрожь не унималась. Ещё я почувствовал, что сильно бьётся сердце, неприятно и противоестественно колет в конечностях. Я видел две возможности. Может, моему организму не хватает алкоголя, здесь есть разные варианты - одеться и пойти в бар, или в корейский гастроном по соседству, купить пару упаковок пива, или вылакать кулинарный херес из своих запасов. Но вряд ли дело в бухле, потому что мысль о том, как я выхожу на улицу, топаю в сияющий неоном гастроном, где ходят другие люди, вогнала меня в ужас.
Ну вот, подумал я - у меня, блядь, приступ паники.
Я глубоко дышал и колотил запястьем по подушке, лежащей рядом на диване. Четыре часа утра. Я не мог никому позвонить. Не мог никуда пойти. Не мог спать. Я почувствовал себя загнанной в угол крысой.
Так я его и пересидел - на диване. Это было как сильный сердечный приступ, который длился час, но не убил тебя, и не оставил физических последствий, ничего, что может обнаружить доктор, если подвергнет тебя серии анализов.
На следующий день я решил, что надо что-то делать. Я скатился слишком низко и слишком быстро и знал, что ещё чуть-чуть, и я могу потерять всё - хотя теперь список этого “всего” был под вопросом. Всё равно надо что-то делать, проблема в том, что именно? Неотложным и давящим делом была ситуация с Донателлой Альварез, но тут я был бессилен. Потом шёл Ван Лун. Но если честно, я не мог толком поверить в то, что общался с ним. Подумать только, я “работал” с ним, да ещё над какими-то немыслимыми “финансами” сделки корпоративного поглощения. Наши встречи с ним - в “Комнате Орфея”, в его квартире, в офисе, в “Четырёх Сезонах” - казались сном, и подчинялись извращённой логике сновидений.
Но в то же время и плюнуть на него я тоже не мог. Больше не мог. Не мог игнорировать реальность, которая напрыгивала на меня при каждом взгляде на свой почерк в жёлтом блокноте Ван Луна. Может, это кажется нереальным, но я таки общался с ним, и помог решить вопросы по сделке MCL-”Абраксас”. Так что если я хочу с этого что-нибудь поиметь, мне надо разобраться с Ван Луном, и как можно быстрее.
Я принял душ и побрился. Чувствуя себя разбитым, я пошёл в спальню достать из шкафа костюм, но совсем весело стало, когда я попробовал его натянуть. В последний раз я надевал его больше недели назад, и теперь вдруг с большим трудом застегнул штаны на поясе. Однако это был мой единственный приличный костюм - пришлось ехать в нём.
Я взял такси до Сорок Восьмой улицы.
Когда я шёл по вестибюлю Здания Ван Луна и ехал на лифте на шестьдесят второй этаж, во мне росло ощущение ужаса. Выйдя из лифта в знакомую приёмную, я распознал в нём очередной приступ паники.
Я завис в центре приёмной и притворился, что читаю надпись на большом коричневом конверте, который держу в руках - имя там, или адрес. В конверте лежал жёлтый блокнот Ван Луна, но написано на нём ничего не было. Я посмотрел на секретаршу, она посмотрела на меня и взяла одну из телефонных трубок. У меня подскочил пульс, и боль в груди стала невыносимой. Я повернулся и бросился к лифтам. Что я вообще собирался делать - разбираться с Ван Луном? Но как? Вернуть ему расчёты в том же виде, в каком унёс? Показать плоды суровой диеты из чизбургеров и пиццы?
Ох, зря я так сюда припёрся. Что-то я не подумал.
Наконец двери распахнулись, но облегчение оттого, что я сбежал из приёмной, скоро прошло, потому что теперь за меня принялась кабина лифта, чей интерьер, с зеркальными стальными панелями, кондиционером и постоянным жужжанием, казался специально разработанным для провокации и усиления приступов паники. Будто материальная среда имитирует каждый симптом тревоги - слабость, неконтролируемое подёргивание в животе, постоянную угрозу тошноты.
Я закрыл глаза, и в голове тут же появилась картина тёмной шахты лифта над и подо мной... я представлял, как толстые стальные тросы рвутся, и кабина с противовесом дружно летят в разных направлениях, кабина, естественно, громыхает вниз, ударяется о землю...
Вместо этого она плавно затормозила в полуметре от дна бетонной трубы, и дверь мягко открылась. К моему удивлению там стояла - собираясь войти внутрь - Джинни Ван Лун.
- Мистер Спинола!
Когда я не ответил, она шагнула вперёд и протянула руку, чтобы подхватить меня под локоть.
- Вы в порядке?
Я вышел из лифта и мы вместе пошли по вестибюлю, где было людно и почти так же страшно - хотя и по другим причинам - как в кабине. Я обливался холодным потом, меня трясло. Она сказала:
- Мистер Спинола, вы выглядите...
- Хуёво?
- Ну, - ответила она через секунду, - ага.
Теперь моё внимание переключилось на неё и я увидел, что она искренне волнуется за меня. Она держала меня под локоть, и от этого я почему-то чувствовал себя лучше. Стоило это признать, и она тут же оказала на меня целительное воздействие, я заметно успокоился.
- Я был... на шестьдесят втором... - сказал я, - но не смог...
- Не выдержал напряжения? Я знала, что ты не из папиных бизнесменов. Вообще, они просто толпа машинов.
- Машин. Похоже, у меня начался приступ паники.
- Это хорошо. Если у человека там, наверху, не начинается приступ паники, значит, плохи его дела. И если хочешь, можно говорить “машинов”. - Она задумалась. - Можно говорить “человеков”.
- Да, - сказал я, пытаясь отдышаться, - можно говорить “человеков”, но ты же не скажешь “людёв”?
На ней были надеты чёрный свитер и чёрные джинсы, она сжимала кожаную докторскую сумочку.
- В разговоре с тобой не буду. В первом случае множественная форма, во втором собирательное название, правила разные, так что иди в пизду. Как себя чувствуешь?
Я глубоко дышал и держался за грудь.
- Спасибо, лучше.
Вдруг вспомнив про свежеотращенное пузо, я попытался встать прямее и втянуть живот. Джинни изучала меня.
- Мистер Спи...
- Эдди, зови меня Эдди. Мне же всего трид...
- Эдди, ты заболел? -А?
- Ты плохо себя чувствуешь? Выглядишь ты погано. Ты... - она с трудом подбирала слова, - ...ты... со встречи у нас дома ты набрал, ну... вес. И...
- У меня вес колеблется.
- Да, но мы виделись всего-то недели две назад? Я поднял руки.
- И чего, дядька не может сожрать изредка пару пирожных?
Она улыбнулась, но потом сказала:
- Знаешь, извини, это не моё дело, но тебе надо за собой следить.
- Да, да. Знаю. Ты права.
Дыхание успокоилось, и я чувствовал себя куда как лучше. Я спросил её, чем она занята.
- Поеду сейчас наверх к папочке.
- Может, вместо этого выпьем кофе?
- Не могу. - Она скорчила рожу. - Кстати, у тебя только что был приступ паники, не стоит тебе пока пить кофе. Соки и всё остальное, что не повышает уровень стресса.
Я снова выпрямился и прислонился к окну.
- Тогда пойдём, выпьем соков и всего остального.
Она посмотрела мне в глаза. Я окунулся в ярко-синие озёра - искрящиеся, лазурные, небесные.
- Не могу.
Я хотел настоять, спросить, почему нет, но не стал. Я почувствовал, что ей вдруг стало неуютно, и мне от этого тоже стало неуютно. Ещё до меня дошло, что ощущение паники может накатывать волнами, и раз приступ быстро прошёл, он может так же быстро начаться снова. Если это случится, я не хотел бы оказаться на улице, даже с Джинни.
- Ладно, - сказал я, - спасибо большое. Хорошо, что я тебя встретил.
Она улыбнулась.
- Ты как, сам справишься? Я кивнул.
- Уверен?
- Всё будет хорошо. Не переживай. Спасибо. Она похлопала меня по плечу и сказала:
- Ладно, Эдди, пока. -
Через секунду она уже шла прочь по вестибюлю, и докторская сумочка болталась у неё на боку. Потом - нырнув в толпу - она исчезла.
Я повернулся к большому окну и стоял, смотрел на своё отражение в зеркальном стекле, на людей и машины на Сорок Восьмой улице, проходящих и проезжающих прямо сквозь меня, будто я призрак. Вдобавок я почувствовал неуместное разочарование от того, что дочка Ван Луна явно отказывалась видеть во мне нечто большее, чем гениального помощника своего отца - и при том занудного, измученного паникой и избыточным весом. Я вышел из здания, перешёл Пятую-авеню и отправился в центр. Несмотря на все мрачные мысли, я как-то ещё держал себя в руках. Потом, когда я переходил Сорок Вторую улицу, меня осенило, и я поднял руку, чтобы остановить такси.
Двадцать минут спустя я уже ехал в другом лифте, на этот раз на четвёртый этаж “Лафайет-Трейдинг” на Брод-стрит. Эта комната была свидетелем моего прежнего триумфа - дней переживаний и успеха - и я подумал, что теперь могу попытаться это всё повторить. Теперь я не мог работать на пределе МДТ, да, но роли это не играло. Моя самоуверенность порушилась, и я хотел посмотреть, что получится у меня самого.
Когда я вошёл в комнату, последовала разная реакция. Некоторые, включая Джея Золо, изо всех сил не обращали на меня внимания. Другие улыбались и приветственно снимали бейсболки. Хоть меня какое-то время не было, и все мои позиции были закрыты, счёт мой ещё работал. Мне сказали, что моё прежнее место занято, но есть свободные, и я могу сразу же начать торговать.
Когда я сел за терминал и приготовился, я почувствовал растущее любопытство на тему, что я буду делать. В комнате звучал явный гул, некоторые заглядывали мне через плечо, другие внимательно следили от дальней стены. Я оказался под серьёзным давлением, и не знал, что теперь делать. Пришлось признать, что я поторопился прийти сюда. Но теперь было уже поздно.
Некоторое время я изучал экран, и постепенно всё вернулось. Дело было несложным - но сложным было, конечно, выбрать правильные акции. Последнее время я не следил за рынками и не знал, на что смотреть. Моя прежняя стратегия игры на понижение зависела от исследований, и я не мог её использовать, так что решил в первый день играть безопасно - и я пошёл на поводу у общественной мудрости, и стал покупать технические акции. Купил Лир Системз, компанию служб управления рисками; Кей Гейт Текнолоджиз, организацию по, обеспечению интернет-безопасности; и пачку дот-комов, Буджум, Вутларкс!, Изи, Дромио, ПоркБаррель.ком, иТранз, ВоркНет.
Единожды начав, я не мог остановиться, и благодаря смеси беззаботности и страха я опустошил весь счёт, потратил всё, что у меня было, за пару часов. Не помогала ни искусственная, похожая на игру, структура электронного трейдинга, ни усиливающееся опасное ощущение, что я трачу ненастоящие деньги. Естественно, ураган активности привлёк внимание, и хотя я действовал по самой примитивной и общепринятой “стратегии”, размах и масштаб моей торговли сам по себе придавал ей забавную форму - цвет, качество. В итоге, скоро люди начали повторять за мной, следили за каждым шагом, передавали “советы” и “информацию” с моего рабочего места. И всё это очень настырно - никто не хотел остаться за бортом - и скоро у меня появилось ощущение, что куча трейдеров вокруг меня залезает в долги или договаривается об увеличении плеча.
Головокружительный бум сетевых акций ещё вовсю кипел, сбивая с толку каждого, кто осмеливался к нему подойти - и меня в том числе, потому что хотя сегодня за моей спиной стояла прежняя репутация, я начал понимать, что в этот раз я мало того что действую наобум, так ещё и не знаю, как остановиться...
В конце концов, давление меня раздавило. У меня начался очередной приступ паники, и я был вынужден схватить конверт и уйти - даже не закрыв свои позиции. Это вызвало волну тревоги в комнате, но я думаю, большая часть трейдеров в “Лафайет” ждала от меня чего угодно, и я сумел без проблем оттуда выбраться. Большая часть купленных мной акций уже чуть поднялась, так что никто не переживал и не нервничал - они просто расстроились, что убертрейдер уходит от них. По дороге к лифту у меня снова подскочил пульс, и когда я выбрался на улицу, мне было весьма паршиво. Я пошёл по Брод-стрит к Южному Паромному Терминалу, а оттуда в Бэттери-Парк, где сел на лавку, стянул галстук и уставился на Стейтен-Айленд.
Там я просидел с полчаса, глубоко дыша и погрузившись в мрачные, тревожные мысли. Я хотел домой, на диван, но дорога казалась непреодолимым препятствием, все эти улицы, люди, машины. Но вскоре я встал и отправился в путь. Перешёл Стейт-стрит и умудрился сразу поймать такси. Плюхнулся на заднее сиденье, стиснул конверт, и пока такси влачилось в потоке движения, мимо Боулинг-Грин на Бродвее, потом через Бивер-стрит и Эксчейндж-Плейс, а потом по Уолл-стрит, у меня появилось лёгкое ощущение, что происходит что-то странное. Я не мог нащупать, что именно, но царила на улицах какая-то нервная атмосфера. Люди останавливались и говорили друг с другом, что-то таинственно шептали, иногда кричали через машины, или с лестниц зданий, или по мобильникам - и с той долей любопытства, какая бывает при кошмарных общественных событиях, вроде убийства или проигрыша на международном чемпионате по бейсболу Потом в потоке машин появилась пауза, мы выскользнули из финансового округа, оставив позади всё, что меня насторожило. Скоро мы уже переехали через Канал-стрит, а потом повернули на Хьюстон, где всё было как обычно.
Когда я вошёл в квартиру, я тут же бросился к дивану и упал на него. Я с трудом вынес поездку в такси, и пару раз даже порывался попросить водителя остановить машину и выпустить меня. Лежать на диване было не сильно лучше, но, как минимум, я был в знакомой, управляемой среде. Следующие несколько часов я разрывался между мыслью, что приступ пройдёт, и что... нет, я сдохну - здесь, сегодня, прямо сейчас, на этом блядском диване...
Но, в конце концов, я не умер, и самочувствие чуть выправилось, я подобрал с пола пульт управления. Включил основной телевизор и начал перебирать каналы. Скоро я собрался с мыслями, до меня дошло, что что-то происходит, я переключился на CNNfn, потом на CNBC, потом снова на CNNfn. Посмотрел на часы в углу экрана.
Сейчас было 14:35, с часу дня все рынки падали вертикально вниз. Наздак уже обрушился на 319 пунктов, Доу Джонс на 185, а Стандарт энд Пурз на 93, и останавливаться они не собирались, не говоря уже о подъёме. И CNNfn и CNBC передавали ежеминутные отчёты из Нью-Йоркской Фондовой Биржи, и из соответствующих студий - основной упор делался на то, что перед нашими глазами в замедленной съёмке взрывается пузырь технологических акций.
Я пошёл к столу и включил компьютер. Я ещё сохранял спокойствие, но стоило увидеть котировки и насколько рухнули цены на акции, у меня закружилась голова. Я вцепился руками в виски и пытался не запаниковать - и почти сумел... может, опершись на мысль, что все трейдеры в “Лафайет”, которые покупали следом за мной, тоже остались без гроша. Хотя я готов был спорить, что я потерял больше всех, на данный момент где-то около миллиона долларов...


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE