A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Области тьмы — Глава 28 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Области тьмы

Глава 28

Мы ехали на север

Когда мы добрались до 87-й автострады, я почувствовал, как напряжение спадает. Я сидел на заднем сиденье и глазел в окно, на проносящиеся мили автострады, смешивающиеся в непрерывный, гипнотический поток - который выметал из головы все мысли, что не давали мне покоя в последние дни, в последние часы, и особенно воспоминания о том, что я сотворил с Геннадием. Но минут через сорок мне пришлось размышлять о том, что я решил делать теперь, о ближайшем будущем - единственном будущем, которое мне осталось.
Я сказал водителю сворачивать и высадить меня в Скар-сдейле или Уайт-Плейнс. Он пару минут перебирал варианты, и, в итоге, высадил меня в центре Уайт-Плейнс. Я заплатил ему - и в смутной надежде, что он никому не расскажет обо мне, дал ему сверху сто долларов.

С мешком и портфелем в руках я некоторое время шёл пешком, а потом поймал такси на Уэстчестер-авеню, и на нём доехал до ближайшей аренды машин. По кредитке я снял “Ниссан-Пасфайндер”. Потом сразу же выехал из Уайт-Плейнс и погнал дальше на север по 684-й автостраде.
Миновал Катону и в Кротон-Фоллс свернул налево на Махопак. Теперь, когда я съехал с автострады и неторопливо пересекал эту тихую, холмистую, лесистую местность, я чувствовал себя не на своём месте, но в то же время удивительно безмятежным - как будто я уже провалился в другое измерение. Перемены в перспективе и скорости усилили нарастающее ощущение нереальности. Я не сидел за рулём уже сто лет - и уж точно не ездил за пределами города, да на такой скорости, никогда не гонял на внедорожниках...
Подъезжая к Махопаку, я вынужден был сбросить скорость. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на предстоящем деле. Я не сразу вспомнил адрес, который Мелисса написала мне в баре на Спринг-стрит. Но всё-таки вспомнил, и на въезде в город я притормозил на бензоколонке и купил карту города, чтобы найти её дом. Через десять минут я уже был у её дверей.
Я вырулил направо на Милфорд-Драйв и притормозил у тротуара перед третьим домом справа. Передо мной расстилалась тихая, засаженная деревьями улица. Я потянулся на заднее сиденье, где лежал мешок. Открыл боковой карман и вытащил оттуда записную книжку и ручку. Потом взял портфель с соседнего места и положил на колени. Вырвал страничку из книжки и быстро начеркал пару строк. Открыл портфель, уставился на деньги, потом пристроил внутри записку так, чтобы её сразу было заметно.
Вышел из машины, потянул за собой портфель и пошёл по узенькой дорожке к дому. С каждой стороны дорожки было по газону, и на одном лежал на боку детский велосипед. Передо мной стоял одноэтажный серый дом из досок, с крыльцом и ступеньками к нему. Выглядел он так, будто его очень стоило бы покрасить и, пожалуй, перекрыть крышу.
Я поднялся по ступенькам и чуть постоял на крыльце. Попытался заглянуть внутрь, но на двери висела занавеска, и ничего не было видно. Я согнул указательный палец и постучал им в дверь.
Сердце у меня колотилось.
Через миг дверь распахнулась, и передо мной появилась тощая девочка лет семи-восьми. У неё были длинные, тёмные, прямые волосы и глубокие карие глаза. Наверно было видно, как я удивился, потому что она нахмурилась и строго сказала: - Да?
- Наверно, ты Элей? - спросил я.
Она подумала над моим вопросом, а потом кивнула, подтверждая мою догадку. Одета она была в красную кофту и розовые штанишки.
- Я старый мамин друг. Похоже, это её не впечатлило.
- Меня зовут Эдди.
- Вы хотите поговорить с мамой?
Я заметил в её голосе и жестах лёгкое нетерпение, как будто она хотела, чтобы я быстрее уже говорил - сказал всё, что хочу, чтобы она могла вернуться к делу, от которого я её оторвал.
Откуда-то из глубин дома раздался голос:
- Элей, кто там?
Это была Мелисса. Внезапно я понял, что всё пройдёт труднее, чем мне казалось.
- Какой-то... мужчина.
- Я... - на этом месте она замолчала, и пауза эта была беременна колебаниями и даже оттенком злобы, - я сейчас подойду. Скажи ему... пусть ждёт.
Элей проинформировала меня:
- Мама моет сестрёнке голову.
- Сестру зовут Джейн?
- Да. Сама она не может. И затягивается это надолго.
- Почему?
- Слишком волосы длинные.
- Длиннее твоих?
Она фыркнула, будто говоря, блин, дядя, да ты вообще ничего не знаешь.
- Послушай, - сказал я, - у вас тут дел полно. - Я замолчал и посмотрел прямо ей в глаза, чувствуя, будто меня затягивает в водоворот. - Давай я оставлю тебе вот этот портфель... а ты скажешь маме, что я заходил... и оставил его для неё.
Стараясь ни в коей мере не показаться нахальным, я наклонился и поставил портфель на тряпку под дверью.
При этом моём движении она не пошевелилась. Потом она подозрительно опустила взгляд на портфель. Я отошёл на пару шагов. Она снова подняла глаза на меня.
- Мама просила вас подождать.
- Знаю, но я спешу.
Этот довод показался ей убедительным, она явно заинтересовалась - чем бы она ни занималась перед моим приходом, она давно уже о том забыла.
- Элей, я иду.
Настойчивость в голосе Мелиссы пронзила меня, и я понял, что надо убираться прежде, чем она покажется. Я хотел сказать ей - не открывать портфель до моего ухода. Теперь это уже перестало играть роль.
Я спустился по ступенькам.
- Элей, мне пора бежать. Приятно было с тобой познакомиться.
Она снова нахмурилась, явно не понимая, что тут происходит. Она тихонько сказала:
- Мама уже идёт.
Делая шаг назад, я спросил:
- Ты запомнила, как меня зовут? Ещё тише она ответила:
- Эдди.
Я улыбнулся.
Я мог бы смотреть на неё часами, но надо было бежать, и я развернулся. Добрался до машины и залез внутрь. Завёл двигатель.
Отъезжая, краем глаза я заметил резкое движение в дверях дома. Втыкая первую передачу и готовясь повернуть налево, я посмотрел в зеркало. Мелисса и Элей стояли - держась за руки - посреди улицы.
Я поехал в сторону Ньюбурга и снова выбрался на 87-ю автостраду, где свернул на север. Я решил, что поеду до Олбани, и там уже буду разбираться.
В середине дня я приехал на окраину города. Поколесил чуток, потом остановился на боковой улочке рядом с Центральной-авеню. И просидел в машине минут двадцать, уставившись на руль.
Ну и что теперь делать?
Я выбрался на улицу и пошёл, бодро, и без какой-то цели. По ходу я раз за разом проигрывал в голове сцену с Элей. Она так сверхъестественно напоминала Мелиссу, что наша встреча ошеломила меня - поразила до бесконечности, вогнала в дрожь, заставила содрогаться от благожелательности и надежды.
Но, шагая, я чувствовал серебряную коробочку Геннадия, лежащую в кармане джинсов. Я знал, что через пару часов открою её, вытащу оставшиеся две таблетки и проглочу - простое, банальное движение, слишком завершённое и лишённое малейших следов благожелательности и надежды.
И я продолжал бесцельную прогулку.
Через полчаса я решил, что дальше идти нет смысла. Казалось, что вскоре начнётся дождь, да и незнакомые улицы только сбивали с толку.
Я остановился и развернулся, чтобы вернуться к машине. Но тут взгляд мой упёрся в витрину магазина электротехники, где стояло пятнадцать телевизоров, тремя рядами по пять. С каждого экрана прямо на меня глядела Донателла Альварез. Фотография её лица. Она чуть наклонилась вперёд, большие глубокие глаза, длинные рыжие волосы отбрасывают тень на поллица.
Я замер на тротуаре, люди проходили мимо и вокруг меня. Потом я подошёл к витрине ближе и смотрел репортаж, где теперь показывали снимки зданий “Актиума” и отеля “Клифден”. Я прошёл вдоль витрины и зашёл внутрь, чтобы послушать, что говорят - но звук был тихим, и я разбирал только отдельные куски. На кадре Сорок Восьмой улицы я вроде бы услышал “...заявление, сделанное вечером Карлом Ван Луном”. Потом “...пересмотр сделки в свете негативного освещения в прессе”. А потом - теперь уже я напряжённо вслушивался - что-то вроде “...негативное влияние на цены акций”.
В раздражении я осмотрелся.
В закутке сзади тоже стояли телевизоры, настроенные на тот же канал. Я быстро прошёл через магазин, мимо видеомагнитофонов и ДВД-плейеров, магнитофонов и музыкальных центров, и когда дошёл до нужного места, они уже показывали кусок съёмки с пресс-конференции MCL-Абраксас, тот, где камера смещается по комнате слева направо. Я ждал, в животе у меня крутило, а потом через пару секунд... вот он я, на экране, в пиджаке, двигаюсь по экрану справа налево, смотрю в никуда. У меня удивительно пустое выражение лица, чего я не помню по первому разу, когда увидел эти кадры...
Я слушал репортаж, но едва ли что-то воспринимал. Кто-то в “Актиуме” в тот вечер - может, лысый арт-критик с седеющей бородой - увидел новости и что-то вспомнил. Он опознал во мне Томаса Коула, мужика, который сидел в ресторане напротив Донателлы Альварез, а потом говорил с ней в вестибюле.
После кадров с пресс-конференции они показали репортёра, стоящего перед Зданием Целестиал.
- Двигаясь по новому следу, - говорил репортёр, - полиция приехала домой к Эдди Спиноле, сюда, в Вест-Сайд, чтобы допросить его, но вместо него в квартире обнаружено тело неопознанного человека, предположительно члена русской преступной группировки. Этот человек был убит ножом, что значит, Эдди Спинола... - они снова переключились на съёмку с пресс-конференции, - ...теперь разыскивается полицией в связи с двумя громкими убийствами...
Я развернулся и быстро пошёл к выходу, избегая смотреть окружающим в глаза. Вышел на тротуар и свернул направо. Проходя мимо витрины, я остро почувствовал, как пятнадцать экранов снова показывают повтор кадров с пресс-конференции.
По дороге к машине я зашёл в аптеку и купил большую коробку парацетамола. Потом отыскал винный магазин и приобрёл две бутылки “Джек Дэниеле”.
После этого я выбрался на трассу, направляясь на север, и как можно быстрее уехал из Олбани.
Избегая автострад, я гнал по второстепенным дорогам, миновал Скенектади и Саратога-Спрингс, а потом свернул в горы Адирондак. Я выбирал маршрут случайно, и в конце концов оказался у Скрун-Лейк. Я не видел красот, раскинувшихся вокруг, у меня в голове бесконечной вереницей шли искажённые картины воспоминаний. Я свернул в Вермонт, по-прежнему выбирая второстепенные дороги, и проехал через Вирджиннис и Барлингтон, а потом двинулся в сторону Моррисвилля и Бартона.
Ехал я уже часов семь-восемь, остановившись лишь раз, заправиться, и в этот момент принял две оставшиеся таблетки.
В десять вечера я остановился в мотеле “Нортвью”. Ехать дальше смысла не было. Вокруг уже разлилась угольная тьма, да и куда я мог податься? Добраться до Мэна? Нью-Брансуика? Новой Шотландии?
Я зарегистрировался под чужим именем и заплатил за комнату наличкой. Вперёд.
За две ночи.
Справившись с ошеломлением от обстановки и цветовой палитры комнаты, я завалился на кровать и уставился в потолок.
Судя по теленовостям, “которые я видел, теперь меня разыскивают как убийцу. Сам я мог бы оспорить эту точку зрения, но, учитывая обстоятельства, вряд ли я сумею кого-нибудь убедить в своей невиновности.
Это длинная история, придётся мне сказать.
А потом сесть и рассказать всё как было.
Может, сразу я и не понял, но теперь осознал, что именно по этой причине я сунул ноутбук в мешок. Последним осмысленным поступком в моей жизни станет то, что я расскажу свою историю и оставлю здесь, чтобы кто-нибудь потом её прочёл. Я какое-то время лежал в кровати и крутил эту мысль в голове. Но потом вспомнил, что времени, когда я смогу связно мыслить, осталось совсем мало.
Я вскочил с кровати. Включил телевизор, но звук убавил до минимума. Вытащил из мешка ноутбук и бутылку “Джек Дэниеле”. Коробку с таблетками парацетамола поставил на журнальный столик. Потом уселся в плетёное кресло и под громыхание машины для льда начал писать.
Сейчас раннее утро субботы, и на меня уже навалилась усталость. Это один из первых признаков МДТ-абстиненции - хорошо, что я уже в целом закончил.
Но закончил что?
Может, это подлинный и честный отчёт о том, как я почти совершил невозможное, выполнил невыполнимое... стал одним из лучших и величайших? Или история о галлюцинации, мечта о совершенстве? Или просто рассказ про двуногую лабораторную крысу, которую пометили, держали под колпаком, фотографировали, а потом пустили в расход? Или даже - ещё банальнее - последнее признание убийцы?
Я уже не знаю, и мне даже кажется, что это уже неважно. К тому же наваливается апатия и слабость. Пойду я прилягу.
Я лихорадочно проспал пять часов, меня колотило, я ворочался с боку на бок. Всё время мне казалось, будто я вижу долгий, тревожный сон, и когда я проснулся, головная боль по ту сторону глаз моментально расползлась по всему черепу. Ничего не соображая, падая от головной боли, шатаясь, я встаю с кровати, сажусь в плетёное кресло и ставлю ноутбук на колени.
Дело идёт к полдню, телевизор по-прежнему работает, настроенный на CNN.
Похоже, вчера поздно вечером или сегодня с утра случилось что-то серьёзное. Я смотрю на снимки линкоров, стоящих в Мексиканском заливе, на пехоту, развёртывающуюся вдоль границ, на министра обороны Калеба Хейла во время Чрезвычайной сессии с председателем Объединённого комитета начальников штабов.
Внизу экрана полоска текста объявляет, что скоро в прямом эфире будет показано обращение президента из Овального Кабинета.
Я ненадолго закрываю глаза, а когда открываю, на экране президент сидит за своим столом. Я не сумел бы сделать звук погромче, и, глядя внимательно на него, я вижу, как в его цепких глазах плещется МДТ. Я понимаю, что не могу больше на него смотреть. Я дотянулся всё-таки до пульта и переключаюсь на другой канал, на мультики.
Я пялюсь на клавиатуру ноутбука. В голове колотится боль, и с каждой минутой становится всё хуже. Пришла пора выключить компьютер и отставить в сторону. Смотрю на журнальный столик рядом с кроватью, на коробочку со 150-ю таблетками парацетамола. Потом ещё раз перевожу взгляд на клавиатуру и, жаждая, чтобы действие этой команды совпадало со смыслом названия и в настоящей жизни, жму “сохранить”.


назад  

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE