A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Фосфор — 33. Юность мира. Буйство. Топтание на месте скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Фосфор

33. Юность мира. Буйство. Топтание на месте

Микро микширует свои пленки на грани идиотизма. Некоторые места еще как-то выносишь, и все ждешь, что они начнут действовать тебе на нервы, как эти дурацкие композиции — ретро Рейнхольда Крайдлера. Потом наступает приятное облегчение, когда снова начинает литься что-то плавное, успокаивающее. Собственно говоря, не так уж это и плохо. Не впадаешь в полную эйфорию. Когда пленка заканчивается, вспоминаешь ее с теплотой, хотя бы из-за той свободы, которую ощущал, слушая приятные мелодии после тяжелых. Но я не знаю, специально ли он это делает, так ли оно задумано. Если, конечно, это микширование вообще можно назвать «мышлением». Не важно. Когда я слушаю эти пленки, то знаю, почему он мне нравится.

— Хорошая пленка, Микро, — говорю я, и Микро бормочет что-то про «Роланде», с которыми можно делать совершенно невероятные вещи. Типично мальчишеская болтовня, которой парни обычно сгоняют девчонок с самых удобных мест. Меня вдруг охватывает беспокойство. Я думаю: «Микро, приятель, надеюсь, ты не станешь одним из таких специалистов, у которого в голове сплошной тарарам».
Но Микро смеется, улыбается себе под нос, возможно, потому что думает о технических мелочах со своего рода любовью. Надеюсь, ты не станешь одним из ущербных (думаю я), которые вечно считают, что знают все лучше всех, а ведь на самом деле просто разбираются немножечко лучше, но для них мир не существует. Чокнутые специалисты, одним словом. Я встречал в своей жизни кучу типов, которые и правда кое в чем секут, до мельчайшей мелочи что-то знают, но говорят и говорят, и стоит тебе только кивнуть, будут крутить свою шарманку до бесконечности. Целый банк данных. И ничего-то ты по-настоящему не поймешь. Как в кино вьетнамские солдаты не говорят ни о чем, кроме Вьетнама. Но нельзя же этого сказать вслух, — Микро сейчас счастлив.
Шон смотрит на стену позади меня. Тоже, видимо, счастлив. Эта дрянь, похоже, выжгла весь скопившийся в нас балласт. Пара минут скачки по холодному, застывшему пеклу. Белый свет. Кокаин ведь днями остается в голове. Но счастливый миг озарения продолжается всего четверть часа. Дурацкий наркотик. Что за кайф, если турбина так быстро отключается?
Вот он, кайф, о котором я говорю. Кайф от большой скорости. Я чувствую себя модемом, который все разгоняется и разгоняется. Как оно там поется? «Ночи в белом атласе, тра-та-та-та-та-та... не имеют конца»*. Я прислушиваюсь к звукам улицы. Размеренно гудят автомобили, как дорогие швейные машинки. А потом вдруг ор. Хлопают двери микроавтобусов - «фольксваген» перед музыкальным кафе. Не нужно даже смотреть, я и так знаю, что там происходит.

* Имеется в виду песня «Nights in white Satin».

Кто-то однажды нарисовал аэрозолем на рольставнях музыкального кафе огромного Майка Тайсона. Еще до того, как он откусил ухо Холифилду. Художник намалевал тогда Майку Тайсону кучу ножевых ран. В музыкальном кафе одни и те же завсегдатаи. Возможно, что даже все места, где всегда встречаются люди, автоматически называют музыкальными кафе.
Перед музыкальным кафе стоят две патрульные машины, и парни, которые целый день только и делали, что курили косяки, теперь как примерные мальчики объясняются с тупыми полицейскими. Возможно, это даже пограничный патруль. Один пошел внутрь сделать музыку потише. Остальным приходится выслушивать про права парней в кожаных куртках, мол, у всех есть право на музыку, мол, полицию вызывают только потому, что они похожи на иностранцев, а они на самом деле немцы, пожалуйста, вот паспорта, и командир наряда из отдела охраны общественного покоя даже на них не смотрит, гм, да, да, и размышляет вместо этого, стоит ли сегодня вечерком взять напрокат японскую порнушку про больницу, или лучше что-нибудь с беременными негритянками.
Остальные парни в коже так долго стоят кружком и посасывают сигаретами, будто их заклинило. Внутри на стене еще красуется Тайсон. Судя по всему, на Тайсона здесь скидки. Тайсон — это американский вариант Рок-чигиани, потому что турецким и югославским деткам нужен пример в виде черного бойца, и если черный сидит в метро, они кричат ему: «Эй, брат», а черный, конечно же, без понятия, чего хотят от него балканцы.
В музыкальном кафе есть автомат для электронных дротиков, и за стойкой там эдакий сознательный пролетарий, вечно ставящий «Доктора Албана» и не торгующий ничем, кроме колы и фанты, и весь день напролет мальчишки репетируют убийственный взгляд или разглядывают белые подошвы своих ботинок, не прилипло ли чего, что можно было бы вытереть о стену, прямо под Майком Тайсоном.
Шон высовывается из окна, и я слышу как он плюет вниз.
«Заблуждения молодости», — думаю я. Вот бы издать журнальчик с таким названием. И публиковал бы в нем побольше про музыкальные кафе и истории несчастной любви. Глупо без конца снимать надуманные фильмы и рекламные ролики о молодежи. Прекрасная, бесстыдная молодежь. «Кидс», например, неплохо берется за заблуждения юности, но и там еще слишком много благостных, слащавых представлений о юности. Слишком уж все круто: воровство, скейтборды, травка и девственные плевы.
Кругом одни эстеты, которые все еще хотят высосать из молодежи хоть одну чистую мысль. А ведь все мысли нынешней молодежи сплошная грязь. Как ранняя весна, где всего еще слишком много намешано — сплошное мутное опьянение. В юности также всего в избытке, всего помногу. Она похожа на пляжную кабинку для парней. Это уж чересчур. Об этом я думаю с удовольствием и с содроганием. Но не хотелось бы там оказаться. Как и никому не захотелось бы оказаться в центре событий фильма «Чужой».
Такие вот дела с кабинками. Девочки в кабинках пахнут лишь слабо. Но парни воняют: стоят себе там, пытаясь избавиться от вони освежающими дезодорантами. Протер разок под мышками, разок в трусах, и воздух уже настолько загажен, будто его кто-то жиром пропитал. И все же этот колючий запах я вспоминаю всякий раз, заходя в кафе «Эдушо», острый запах молотых кофейных зерен. Поэтому я больше не хожу в кофейни, которые теперь повсюду. Потому что не могу выносить запах сильно вспотевших кофейных зерен, который стоит в раздевалках оттого, что парни целую неделю не потели, и наконец из них выходит вся дрянь, на протяжении недели закупоривавшая им поры, которую они в своей панике исторгают из себя во время тренировок, весь бета-каротин из апельсинового лимонада и сыра, и синтетические ароматизаторы из «Маомсов» и рулетиков «Йес».
Не имею ничего против рулетиков «Йес», ведь самые страшные химикалии и яды производит сам организм, потому что хочет, чтобы все и каждый могли нюхом ощутить душевное состояние юноши, всю вселенскую боль и дебильные рассуждения о сексе и мотоциклетном спорте, пахнущие, как дерьмо, исторгаемое изнуренными спортом телами, и все это в маленьком помещеньице, где вдобавок еще и потолки низкие, потому что учителя физкультуры ни в коем случае не хотят, чтобы от их обоняния ускользнула хотя бы толика этого коктейля запахов. Для каждого тренера это момент высшего наслаждения — извержение всякой скверны и мучений, страданий и бессмысленности. Это тренер желает втягивать через ноздри. Меня передергивает. Вспоминая о школе, я первым делом вспоминаю кабинки раздевалок.
«Мучения молодежи мира» — вот еще одно неплохое название для журнала. У него появилось бы множество подписчиков, тренеры, да и вообще — школы, всякие там профучилища, высасывающие из молодежи все соки, они тоже подпишутся. Там будут классные фотографии, блевотина на вечеринках, ковыряние в носу или самые плохие стрижки. Любовные письма, что крайне важно. И раздел «Папки нашего мира», о том, что школьники рисуют на своих папках и пеналах.
Не какой-нибудь отстой ура-педагога, не рок-поп-дерьмо или что там еще, каким долбаные сухари и представляют себе молодежь. Нет, здесь все должно быть пропитано горечью и отчаянием, с красивыми нюхательными буклетиками в каждом номере. С такими ароматами, как запах ледяного пота перед контрольной работой, или запах жвачки, которую три подружки то и дело перекладывали друг дружке в рот, мешанины из дешевых духов и ночи напролет в танцах.
Но на это никто не решается, потому что представления о молодежи — совсем не то, что сама молодежь. Каждому хочется чистенькую молодежь, и на одного молодого находится минимум десяток молодостью заинтересованного. Каждому хочется причаститься соков юности, пригубить ее нектар, вдохнуть аромат ее цветения, а не видеть перед собой прыщавые лица и задроченные до дыр половые органы, и безымянную всемирную боль, сочащуюся из скверных стихов.
Но это жизнь, это мир завтрашнего дня, и в нем кишит больше химии, чем в танкере с ядовитыми отходами, а на поверхность выходят мысли, такие вот дела. Весь мусор Вселенной засел в молодежи, и внедряется в нее все глубже, а фильмы, которые целыми днями крутят по телику, — они закваской сидят в подрастающем поколении и бродят в мозгах, формируя новое мышление.
И это мне тоже кажется прекрасным. Ведь телевизионная чушь, которая оседает где-то внутри меня, у молодежи еще и вызывает ряд опасных химических реакций. Ведь никто в модных журналах не задается вопросом, чем занимается какой-нибудь шестнадцатилетний диск-жокей. Спит ли он на ветхом постельном белье, подаренном ему на десятый день рождения? Мечтает ли о кабинках для переодевания, потому что еще не осмеливается думать о парнях? Нет, там поднимают только дурацкие вопросы: как ты это делаешь, справляешься ли со своей популярностью, заказал ли уже кто-нибудь у тебя ремикс? И ко всему прилагаются чистенькие, гламурные фотки. Вранье.
Теперь внизу тишина. Выпендрежники прощаются и расходятся по разным музыкальным кафе. Каждого на прощание целуют в щеку, дважды или трижды, и процесс затягивается, потому что считать они не умеют. Они и сами не замечают, как долго все тянется, если группа из пяти человек должна перецеловать группу из семи человек в щеки при встрече или расставании.
Вчера прикатил один выпендрежник на «кабри», и куча народа тут же столпилась вокруг машины, лишь бы поприветствовать тех, кто сидел внутри, арабскими братскими поцелуями. При этом им немного не по себе. Но так уж принято. По Парижу слоняются группировки ребят в ветровках, строят из себя народные дружины, и каждый раз при встрече на узкой метрошной платформе с другой якобы дружиной идут как под артобстрелом братских поцелуев, потому что каждый целует каждого три раза, мол, привет, как дела. Тяжелая жизнь.
— Твою мать! — Шон хлопает себя по шее. — Откуда взялись долбаные комары? Здесь ведь большой город, или как? Я думал, тут все убивают всякими там химикалиями и прочей дрянью. Черт, многовато их. Слушайте, я уж думать начинаю, что это все экологи. Они у себя дома запускают в ванны всяких там жуков, ос, комаров, и эта нечисть сбегает в вентиляцию и накидывается на тебя в тот самый момент, когда ты ешь мясо или открываешь вторую бутылку колы. Ребята, нам тоже нужно что-нибудь в вентиляцию запустить, чтобы жалить экологов, я не прав? Кофеиновые зерна там, или средство от клопов, или сифилисные микробы, которые плодятся только на батончиках-мюсли.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE