A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Фосфор — 41. Плазма. Нано скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Фосфор

41. Плазма. Нано

Шон допивает стоящее на столе вино, запрокинув голову еще секунду держит стакан у рта. Мы прислушиваемся к музыке, заполнившей комнату, каждый сантиметр между нами, над нами... Я гляжу в окно. Все, что я вижу, наполнено музыкой, повсюду музыка. Только предметы, за которыми я наблюдаю, об этом не знают.

Я смотрю на темную улицу. Каждую ночь смотрю я на темную улицу, и всякий раз вижу автомойку напротив. Сейчас оттуда доносится музыка. Как и положено автомойке. Но я знаю, что музыки там нет, ведь сколько ночей подряд я проходил мимо нее. Там только гудение и серый, призрачный свет, пробивающийся сквозь толстые стекла окон, а рядом въезд в гараж, уводящий вниз, в темноту.
И каждый раз меня изумляет эта абсолютная темнота. Полное отсутствие света. Спуск в никуда, черная дыра в планете. И каждый раз я гляжу еще и на слабоосвещенную бетонную стену, уходящую в бездну вместе с этим въездом, потому что в ней проступает отпечаток досок, между которыми заливали бетон.
Что-то всегда заставляет меня остановиться именно там, я смотрю на этот отпечаток и на то, как он исчезает в ужасной тьме. И думаю о давно сгинувшем лесе, часть которого оставила свой отпечаток на грязном бетоне, и о том, как бетон вместе с этим лесом исчезает в глубине, в пустоте. А автомойка все гудит и испускает слабое свечение.
Леса я отсюда не вижу. Зато у меня есть музыка. Но чернота такая же черная, как и всегда, только она поменьше. Букашка. Да, наверное, это букашка, размышляю я. Лесобетонная букашка, автомоечно-гаражная букашка, которая каждый раз пялится на меня, когда я гляжу в ночь. Смерть — это черная букашка.
Не смотри на меня, смерть! Я бессмертен! Я вспоминаю о парне из «Мишеней», я хочу быть таким же, как он. Но как часто я глядел из окна на эту безутешную дыру в земле и как часто стоял перед ней, а за моей спиной пустовала улица, над которой время от времени раздавалось шипение демона!
Я всегда хотел иметь камеру или диктофон, на которые можно было бы записать все, что крутится у меня в голове, когда я смотрю на эту беспощадную смерть. Может, мне страшно? По-настоящему страшно. Такой маленький ручной приборчик с черной резиновой поверхностью. С удовольствием взглянул бы, что у меня там, в голове, когда я бездумно гляжу в темноту. А еще я бы с удовольствием послушал звуки в моей голове и звуки в головах других людей. Поменялся бы записями. На, послушай! Посмотрел бы, что творится в голове у Микро. Или у Фанни.
Записывал бы сны, мысли, было бы круто. Play. Мысли, которые роятся и движутся как ДНК, бурлящая плазма и свечение воспоминаний. Хорошо бы взять в видеопрокате такую кассетку. И еще шипение, и музыку, которая, впрочем, и без того всегда в голове. Появились бы хорошие музыкальные видео. Дальше, дальше, дальше хочу, развивайся же мир! Нельзя же быть таким дурацким черным пятном. Конец черной технике. Мыслефон из зеленой, желеобразной плазмы, заключенный в стеклянную оболочку, как те пирожные, как они там называются? Кондиторолы, или что-то вроде того. Можно поставить его на стол, и он будет светиться в темноте.
А работать будет на самых последних достижениях, разумеется, на лучшей нанотехнологии — органической. Подключиться, и думать только о том, что ты ищешь. Play. Я бы посмотрел на мысли Фанни и послушал ее звуки и, разумеется, звуки Микро в тот момент, когда он микширует новую запись. А взамен им запишу парочку хороших снов. Вот так. И возможно, еще подсмотрю что-нибудь у сестры или у Шона, но только потом, когда мне по-настоящему станет скучно.
— Нет, Шон, — говорю я и хлопаю его по плечу, — в твой мозг я загляну позднее! Или покатаюсь на лыжах по всему снегу, который там, внутри скопился, а потом, вечерком, разожгу костерок, чтобы твой сексцентр снова заработал.
Шон лишь на мгновение перестает качать головой в такт музыке.
— А я в твои мозги насру так, что ты ходить не сможешь.
Может, и неплохо, что он не может проникнуть в мой мозг. «Старая история, — думаю я. — Каждый за себя». И снова сажусь за стол рядом с ним.
— Знаешь, что сегодня было круче всего? — внезапно снова заводится он. — Стою я себе на перекрестке, и один придурок стреляет в меня из своего духового ружья. Сначала я слышу пару щелчков по вывеске рядом со мной, и я жду, потому что мне нужно перейти на другую сторону улицы, и вдруг что-то впивается мне в задницу, я удивляюсь, а рядом опять раздаются щелчки, я поворачиваюсь и вижу на балконе типа с ружьем. И думаю, вот блин, быть такого не может! Что этот псих делает там, наверху, и в ту же секунду он видит, что я его заметил, собирает себе преспокойно свое ружье и уходит. Ну, я не сдрейфил, поднялся наверх в эту новостройку и ищу дверь. Хотел гада по стене размазать. Вот нацистская рожа — стреляет в меня среди бела дня. А там сплошь металлические двери, и каждая с глазком. Все одинаковые. Знай я, где он живет, заставил бы его дуло этой штуки сосать. Твою мать, откуда мне знать, за какой дверью скрывается эта мразь? Видать, он каждый день так развлекается, и ни одна собака его не найдет. Вот гад, верно?
— В меня тут тоже один стрелял, — говорю я, — в метро.
Тут у Шона звонит телефон, он отворачивается и кричит:
— Да, чувак, чего?
И слушает свою маленькую пластмассовую игрушку, прикрывая рукой другое ухо. Тоже дебильная привычка, как мне кажется, отворачиваться с мобильником и орать в него. Как будто это что-то меняет.
Опустошенный, я опускаю голову на руки. И гляжу на старый, пустой мир, вижу стол и солонку, и пустые стаканы с оставшимся в них красным осадком. Мир неподвижен, приятен, стоит на месте и ждет меня. Мои глаза закрыты, замечаю я, оказывается, и не открыты вовсе. Замечаю по тяжести покоящихся на них век. А почему я тогда что-то вижу? Что я, собственно, вижу? Свет на столе, пару макаронин, вилки, вино. Вижу стол, за которым сижу.
Я снова открываю глаза и вижу все то же самое. Почти то же самое. По-другому. Другое освещение и контуры немного размыты. Разница и правда как между фотографией и реальностью. Ух ты, я что, могу теперь смотреть сквозь веки? Это как с моим собственным голосом, который я до того слышал внутри себя, только теперь у меня внутри есть фотография того, что я вижу? Я опять закрываю глаза. Но теперь передо мной темнота, и больше ничего не видно. Проклятие, зачем только я их открыл? Маленький параллельный мир, куда же ты делся?
Я наливаю стакан вина и пью. Крепкая штука. Шон трет себе переносицу и время от времени бормочет:
— Ну, чувак.
И я снова думаю о разбитом окне и хрустком озерце из трескающегося стекла, растекшемся вокруг дырки. О том, как я сижу в том вагоне, и внезапно появляется та дырка, и снаружи ко мне прорывается теплый ветер. Щелк. Ни с того ни с сего.
Теперь дырка в моей голове, думаю я. Не из-за пули или метеорита, а просто у меня в голове дыра, и я вспоминаю о старой картине, о гравюре, на которой четыре коня рвут на части большой железный шар, ко шар этот полый, и его половины скрепляет лишь вакуум у него внутри. И как ни стараются кони, они не могут их растащить.
А потом — «щелк». Вот кони еще стоят на месте, а мгновение спустя несутся галопом, и за ними волочится располовиненный шар. Одно мгновение сменилось другим, потому что в шаре оказалась крохотная дырочка, и через нее сумел-таки проникнуть воздух, заполнив вакуум. Шон все говорит и говорит в свой кусок пластмассы, а я направляюсь к Фанни.
Ее глаза закрыты. Она лежит на моей кровати так, как только девушки умеют лежать, в траве ли, или на кроватях, или на задних сиденьях автомобилей. Она лежит на боку, подложив руки под голову и поджав ноги, и я смотрю на нее, и меня одолевает неведомое чувство, бесстыдное и банальное, огромное чувство при мысли о том, как прекрасно передо мной лежит моя девушка, и как прекрасно, что я могу на нее смотреть. И потому что эта девушка в самом центре моей жизни — Фанни, а не какая-то другая. Одно мгновение сменяется другим. Потому что она моя девушка, и какое-то время будет приглядывать за мной, и эта мысль — больше любой другой, больше, чем все прочие мысли, какие у меня появлялись. «Да, приятель, — думаю я, — жестока же в своей скромной красоте та неоспоримая истина, что она — это не я».


назад  

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE