A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Дьяволы Фермана — 5 Краткий перечень вероятных исходов скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Дьяволы Фермана

5 Краткий перечень вероятных исходов

Остаток дня прошел неудачно. Абсолютно и полностью. Я полагаю, все в Пембрук-Холле были деморализованы речью Левина, хотя еще оставалась надежда. Среди черных туч, закрывших горизонт, горел серебристый свет “Мира Нанотехнологий”. Единственная лазейка, на которую мы уповали.

После ленча я выяснил, что же все-таки представляет собой “Мир Нано”. Феррет продемонстрировал мне запись речи Спеннера... Да, это было нечто.
В конце прошлого века группа ученых разработала идею машин микроскопического размера. Покуда они изучали возможности нанотехники, один из них оказался достаточно дальновиден, чтобы разглядеть коммерческий потенциал отрасли. В маленькой комнате своей квартиры он основал “Мир Нанотехнологий”...
Компания выросла из небольшого и отвратно организованного научного центра. Несколько незнакомых друг с другом людей общались посредством компьютеров и модемов. Однако всех их объединила одна цель: использовать наномашины для блага человечества и собственных банковских счетов.
К тому времени, когда наномашины стали реальностью, “Мир Нанотехнологий” занялся медицинскими проблемами. Его сотрудники латали сердечные клапаны, ликвидировали тромбы в кровеносных сосудах; мало-помалу они становились все искуснее, и вскоре уже без труда удаляли раковые клетки... Затем компания принялась за улучшение условий жизни. “Мир Нанотехнологий” научилась сохранять свежесть питьевой воды, не используя консервантов. Компания нашла способ ускорить распад “долгоиграющих” химических элементов. В “Мире Нанотехнологий” создавали тончайшее компьютерное оборудование и работали с волокнистой оптикой. Их продукцию использовали в промышленности для уничтожения самых вредоносных отходов.
Люди “Мира Нанотехнологий” стали профессионалами в микрохирургии и технологиях продления жизни. Они справились с гемофилией и диабетом, излечивали язвы и геморрои, микромашины успешно охотились на опаснейшие бактерии - вроде тех, что вызывают менингит. В скором времени крошечные машины настолько поднаторели в охране окружающей среды, что даже очистили подземные водотоки в районе озера Эри.
Если бы даже “Мир Нанотехнологий” остановился на этом, он уже мог почивать на лаврах - такие достижения обеспечили ему место в истории. Но компания намеревалась полностью реализовать свой потенциал. В тот момент, когда все решили, что нанотехника исчерпала все возможности, кто-то из глав корпорации разархивировал бережно сохраненные файлы и выступил с новым проектом.
Последняя разработка предполагала внедрение наномашин в повседневную жизнь людей. То была область, в которой “Мир Нанотехнологий” не работал ранее, и, надо заметить, что никому не приходило в голову применять нанотехнику подобным образом. Сегодня компания собиралась представить миру новую марку стирального порошка, предназначенного не только выводить пятна с ткани, но и препятствовать загрязнению одежды.
Он назывался “Наноклин”. В обычный порошок специалисты “Мира Нанотехнологий” добавили секретный ингредиент - активируемые водой микропористые элементы. Стирка одежды в “Наноклине” предполагала проникновение в структуру ткани микроскопических машин. Путешествуя по волокнам, наночастицы отстирывали одежду лучше, чем любой иной порошок. Более того: наномашины реагировали на загрязнение ткани и сами предпринимали шаги по возвращению ей первозданного вида.
“Наноклин” выглядел великолепным изобретением. Вне всяких сомнений, такой товар заставит людей во всем мире разбиться в лепешку, лишь бы его приобрести. Поскольку наномашины являлись активными элементами, стирка одежды оказывалась очень и очень простым делом. Достаточно просто обмакнуть ткань в холодную воду - и “Наноклин” начинает свою работу. Соединившись с водой, наномашины расползаются по вашей одежде, быстро и эффективно удаляя любые пятна. Единственное, что от вас требуется, - окунать вещь в “Наноклин” каждые три-шесть месяцев, чтобы впитать наноэлементы. И с точки зрения экологии всё в ажуре, поскольку использование “Наноклина” резко сократит потребление мыла.
Возникал здесь и еще один интересный аспект. До сих пор ни одна из прочих компаний, специализировавшихся по нанотехнике, не предполагала, что “Мир Нанотехнологий” так целенаправленно займется коммерцией. Если и возникнет конкуренция, то этим фирмам потребуется не менее трех лет, прежде чем они смогут создать столь же работоспособный продукт широкого потребления. За это время “Наноклин” полностью оккупирует рынок.
Руководство “Мира Нанотехнологий” искало агентство, которое могло раскрутить их кампанию. Раскрутить основательно. Не важно, сколько людей понимало, что такое наномашины и как именно им удается отчищать пятна с одежды... Реклама - единственное, что имеет значение. Реклама поведает публике о “Наноклине” и сообщит людям, что порошок обеспечит качественную стирку лучше любых других средств. А то агентство, которое создаст самый удачный проект рекламного ролика, представит “Наноклин” миру...
Пембрук-Холл собирался выиграть состязание. Левин мечтал об этой сделке, желал ее всеми фибрами души. Ради победы он был готов принести в жертву единство и целостность агентства. “Старик” объявил конкурс на лучший ролик среди всех творческих групп Пембрук-Холла, что автоматически означало удары в спину, подсиживания, ссоры и открытую вражду. И одному Богу известно, что может произойти, прежде чем “Мир Нанотехнологий” изберет для себя агентство.
...А когда осядет пыль, Левин получит свой дивный новый рекламный мир. Возможно, ему придется пожертвовать доброй четвертью сотрудников компании, однако “старик” готов на это пойти. Он выбрал будущее - для себя и за нас. “Давайте избавимся от Хотчкисса, и тогда, может быть, Боддеккер выживет...”
Пембрук и Холл давным-давно умерли, а Пэнгборн умер недавно... Не осталось никого, кто сумел бы остановить Левина. Он владел значительно большей частью компании, нежели Харрис, и вообще сомнительно, чтобы она попыталась ему противостоять. И, вполне возможно, Харрис полностью разделяет точку зрения Левина на дальнейшую судьбу компании.
Все это не имело значения. В особенности для меня. Левину я нравился. У меня есть это преимущество - разумеется, до тех пор, пока я не подведу его. Если я сочиню что-нибудь для “Наноклина”, моя репутация только улучшится. И я отлично знал, зачем я все это делаю: дом в Принстоне манил меня. -
Проблема состояла в том, что зов оказался недостаточно громким. А может, я всего лишь не мог расслышать его за стонами агонизирующего единства Пембрук-Холла. И вместе с тем меня охватила острая жалость к себе, ибо я понял, что вещи для переезда упаковывать не стоит. По крайней мере в ближайшее время...
Я снял часы и вызвал на экран номер Джен, готовясь стереть его. Потом передумал. Швырнул часы на стол и помассировал запястье.
Может быть, написать ролик в виде очередного бесконечного потока сознания?..
Из этого ничего не вышло. Я выдумал несколько глупых, бессмысленных фраз, занер их в ноутбук и на том застопорился. Тогда я попытался отвлечься и переключился на “Бостон Харбор”. Это лишь усугубило творческий кризис.
Я сделал попытку пересмотреть рекламу “Психотропов на Каждый День”. Не помогло. Я пребывал в ступоре и отлично это сознавал. Единственный выход - отложить работу и дожидаться вдохновения. Это означало, что мне придется искать занятие на остаток дня или же бездельничать. Может, завтра будет лучше?
Поэтому я убил кучу времени, охлаждая воду, залез в душ, покопался в архивах и в поисковой базе компьютера, а потом немного пошатался по зданию, прячась от Бэйнбридж. Так прошёл день. К тому времени, как я решился еще раз взглянуть на “Психотропы”, Хотчкисс сунул голову в мой кабинет и щелкнул выключателем.
- Эй, Боддеккер, что это ты сидишь во мраке? Прячешься от нас, что ли?
- А? - Я поднял глаза.
- Если ты не заметил: все агентство страдает от творческого запора, и есть лишь одно лекарство, друг мой. Мы собираемся воспользоваться им для повышения жизненного тонуса. Полагаю, ты с нами?
Я поднял бровь.
- Огилви? Хотчкисс кивнул.
- Хонникер из Расчетного отдела тоже туда собирается. Я пожал плечами. Она постоянно там бывает. И в связи
с этим к Огилви заявится половина мужского населения Пембрук-Холла. Неплохая идея в том случае, если можешь выдержать конкуренцию. Я не мог.
- Какая разница? - сказал я. - Впрочем, готов к вам присоединиться.
- Я на тебя рассчитываю.
- Постой. Бэйнбридж идет? Хотчкисс покачал головой.
- Она рано ушла. У нее сегодня занятия или что-то такое. Обидно, да?
- Да. Непременно там буду. Он ухмыльнулся.
- Волокита.
- Жертва переориентации.
- Куриные мозги.
- Морда кирпича просит.
- Тьфу на тебя.
- Подумаешь!..
- Это еще что такое? - поинтересовался Апчерч, возникнув в дверном проеме и хлопнув Хотчкисса по плечу. - Ссора любовников?
- Нет. Думаю, драчка за руку прекрасной Хонникер из Расчетного отдела, - послышался из коридора голос Черчилля.
- Еще чего! - сказал Апчерч. - У них нет ни шанса.
- А у кого есть? - сказал я.
- Ах-ах, - отозвался Черчилль. - Видишь ли, мой друг как раз работает над слиянием компьютерной и человеческой составляющей - так мы это называем.
- А Хонникер, - подхватил Апчерч, - прекрасный образчик человеческой составляющей...
- К делу, - сказал Хотчкисс. - Мы собираемся к Огилви за творческой клизмой. Вас это интересует?
- А то! - немедленно отозвался Апчерч. - Там же будет Хонникер из Расчетного.
- Как насчет твоего злобного напарника? - Хотчкисс кивнул на Черчилля.
- Я тоже иду, - сообщил Черчилль. - Но сперва приму парочку стимуляторов.
- Правильно. Я тоже. - Апчерч кивнул нам. - Встретимся на месте.
И Черчи испарились.
- Не переживай, - сказал Хотчкисс. - С Хонникер им ничего не светит.
- А кто переживает? - сказал я. - Только не я.
- У тебя больше шансов, чем у Черчи. Она терпеть не может компьютерщиков.
- Черчилль - не компьютерщик.
- Наркоманов она тоже не любит.
- Благодарю, - сказал я, одарив Хотчкисса нелюбезным взглядом. - Звучит ободряюще.
Он рассмеялся.
Заведение Огилви располагалось неподалеку от Пембрук-Холла - в том же квартале, где находится спуск в метро. Много лет назад сотрудники Пембрук-Холла приспособили этот бар для себя. Это было уютное местечко, изукрашенное деревом и бронзой и набитое всякого рода аттракционами, предоставляющими возможность выпустить пар. Дартс и боулинг, видео и головидеоигры; даже бильярд и карты. Каждый вечер здесь отиралось множество людей из агентства. У Огилви обсуждали новые проекты и свежие сплетни, играли и пили, ссорились и мирились. Немногие посетители, не принадлежавшие Пембрук-Холлу, оказывались в состоянии находиться здесь после окончания рабочего дня. Они смывались и шли в современные рестораны, кафе или специализированные бары для компьютерщиков, где терминалы встроены прямо в столешницы.
Нынче вечером бар Огилви заполнился сотрудниками Пембрук-Холла. Все они выглядели неважно; куда бы мы ни посмотрели - везде натыкались на задумчивые, ищущие и растерянные взгляды. Судя по шуму, царящему в зале, наши коллеги ударились во все тяжкие. Музыкальный автомат громко трубил “Песню Атеистов”; все игровые места были заняты.
- Что ж, - заметил Хотчкисс с улыбкой. - Я вижу, проблемы не только у нас.
- Нет ничего хуже, чем пить в одиночестве, - сказал я. - Разве что пить с тем, кого терпеть не можешь.
Хотчкисс изобразил вульгарный жест.
- А кто заставляет тебя это делать? Смотри.
Я проследил за его взглядом. В одном из углов бара посетители сдвинули вместе несколько столов, и в центре компании находилась Хонникер из Расчетного отдела - на губах блуждающая улыбка, в руке полный стакан.
- Своего рода стимулятор творческого мышления. - Хотчкисс подтолкнул меня локтем в бок.
- Чего ты пихаешься? - спросил я. - Насколько я помню, однажды ты изъявлял желание...
- У меня горе! - завопил Хотчкисс. - Или ты забыл?
- Тогда тебе тем более необходимо утешение.
- Забудь об этом, приятель. Сегодня твоя ночь. Я видел, как она разговаривала с тобой после собрания.
Я покачал головой.
- Не думаю. У меня был тяжелый день.
- Ты что, мне не веришь? Держу пари: к концу вечера она окажется в твоих объятиях.
- Будь реалистом, Хотчкисс.
- Ладно. - Он выглядел несколько разочарованным. - Может, мне удастся тебя напоить до состояния, в котором ты попытаешься к ней подкатиться?
...Ничего нет хуже, чем ощущать себя похмельным идиотом - вроде меня давешним утром...
- Это лучшее предложение за весь день.
Мы с Хотчкиссом направились к бару. Я позабыл, что всего несколько часов назад очухался от воскресных страданий. Пока Хотчкисс покупал первую порцию, я послонялся по бару и прихватил по дороге две табуретки, хотя мне и сообщили, что они заняты. Потом я немного понаблюдал за царящим в зале бедламом, а Хотчкисс тем временем вернулся с двумя коктейлями. Я начал ныть.
- Хочу пива...
- Брось, - сказал мой приятель. - Мир валится в бездну. Тебе нужна ночь, о которой потом придется жалеть. Иначе все это не имеет смысла.
В ретроспекции Хотчкисс оказался прав насчет сожалений, хотя он и представить себе не мог, как именно это произойдет.
- Нет уж, с меня хватит. - Я осторожно глотнул бурды, которую он приволок, и тут заметил длинноногую блондинку, слонявшуюся подле музыкального автомата. На наших глазах она решительно подошла к нему и заказала какую-то песню.
- Кто это?
- Кто? - спросил Хотчкисс, поднимая глаза. Он почти прикончил свою порцию.
Я указал на блондинку.
- Раньше я ее здесь не видел. Хотчкисс пососал кубик льда.
- Она не из агентства.
- А знаешь, она бы тоже подошла на роль музы.
Хотчкисс открыл рот, чтобы ответить, однако в этот момент знакомый и торжественный аккорд перекрыл людские голоса. Лицо Хотчкисса исказила гримаса.
- О нет! - сказал он. - Только не эти “С-П-Б”! Женщина отошла от автомата, явно довольная своим
выбором. Она не слышала неодобрительных восклицаний, прокатившихся по залу.
- Теперь мы знаем про нее по крайней мере одну вещь, - провозгласил Хотчкисс. - Она начисто лишена художественного вкуса. - Он покачал головой и взял пригоршню льда. - Паразиты.
Я повернулся на табурете, оказавшись лицом к бару, и помахал Огилви - красивому мужчине, носившему повязку через глаз.
- Боддеккер, - сказал он. - Повторить? Я покачал головой.
- Мой друг желает знать, почему в твоем музыкальном автомате до сих пор записан “Эй, Джон”?
Огилви непонимающе пожал плечами.
- Вы же из Пембрук-Холла.
- Но это не значит, что мы мечтаем слушать принадлежащие ему группы, - сказал Хотчкисс. - Особенно эту. Ребята из “С-П-Б” - творческие падальщики.
- Некоторым людям они по-прежнему нравятся, - заметил Огилви. - В частности, вон той женщине. Она ставит их снова и снова, весь день.
- Кто она? - спросил я. - Дневной завсегдатай?
- Если говорить о нескольких последних днях, то да, - сказал хозяин бара, протирая полотенцем стойку. - А раньше я ее никогда не видел.
- Стареешь, - сказал Хотчкисс. - Раньше ты знал всех клиентов по именам. Наверняка она знакома с кем-то из наших. С ним и пришла.
- Она здесь одна и пьет в одиночестве, - отозвался Огилви. - Может быть, я старею, и мне недостает прежней хватки, но кое-что я сохранил. И это “кое-что” - умение любоваться женскими прелестями. Джентльмены, эта дама достойна второго взгляда.
Мы с Хотчкиссом как по команде обернулись к женщине. Огилви прав. Более чем.
- Глаза, молодые люди. Только посмотрите в эти глаза.
В старых романах именно в этот момент женщины поднимают взгляды и протягиваются невидимые нити. Разумеется, сейчас ничего подобного не произошло. Нам с Хотчкиссом пришлось подождать шесть или семь минут, пока закончится “Эй, Джон”. Я допил коктейль, взял пиво и принялся наблюдать, как несколько человек окружили музыкальный автомат, чтобы не дать женщине снова поставить “С-П-Б”. Женщина побрела прочь, затем круто изменила направление, миновала наш столик и подошла к стойке. Мы с Хотчкиссом исподволь наблюдали за ней.
Огилви и впрямь умел ценить красоту. Невероятно синие глаза женщины смотрели на мир настолько пронзительно-тоскливо, что мои руки начали покрываться гусиной кожей.
- Ишь ты! - прошептал Хотчкисс.
- Это преуменьшение, - отозвался я.
Женщина повернула голову, глядя мимо нас. Если она и заметила, что мы пялимся на нее с разинутыми ртами, то не подала виду. Она взяла выпивку и пошла назад к своему столику, стоявшему возле музыкального автомата. К тому моменту большинство народа из агентства уже отошли, и никто ей не мешал. Мы стыдливо следили за ней, а когда она вздрогнула, почувствовав взгляд, поспешно отвернулись к бару.
- Итак, - сказал Хотчкисс, когда Огилви принес третью порцию, - расскажи-ка нам что-нибудь.
Огилви пожал плечами.
- Она почти ничего не говорит. Она платит за свою выпивку карточками банка “Золотой Стандарт”. Заказывает только те напитки, в которые положено вставлять всякие зонтики или шпажки. Из-за нее я впервые захандрил под “Эй, Джон” и “Детка, детка, детка, детка”. Не думал, что такое возможно.
- Неплохой повод для знакомства, - сказал я.
- Постой-ка, - запротестовал Хотчкисс. - Я думал, ты посвятишь этот вечер Хонникер из Расчетного отдела.
- Давай посмотрим правде в глаза, - сказал я, со стуком поставив стакан на стол. - Ты видел, как эта женщина глядела сквозь нас с тобой? Хонникер делает это постоянно. Она даже не знает нас по именам.
- Тебя она знает, - сказал Хотчкисс, сделав большой глоток.
- Остынь, Хотчкисс. Это ровным счетом ничего не значит. После собрания у нас был деловой разговор.
Хотчкисс оторвался от своего стакана и посмотрел на меня безнадежным взглядом.
- Это правда, - сказал я. - Слушай, ты говоришь о ней больше, чем я. Может, это тебе стоит надраться до того состояния, когда ты решишь к ней подкатить. Ты расстался с Дансигер, так что тебе нужна Хонникер. Больше, чем мне. Почему бы тебе не заняться этим, Хотчкисс? Может, сработает эффект Флоренс Найтингейл, и ты в итоге запишешь ее номер в свои часы.
Хотчкисс аккуратно поставил стакан. Он размышлял.
- А ты что собираешься делать, Боддеккер?
- Я-то? - Я стер капли жидкости с кружки. - Я тут подумал... Дождусь окончания очередной песни, потом поставлю “Детка, детка, детка, детка” и погляжу - не удастся ли завести беседу с Леди Фатальные Глазки.
- Ты настоящий друг, Боддеккер. - Хотчкисс сполз с табуретки и побрел к задней стенке бара.
- Удачи, - сказал я ему вслед и негромко добавил: - У тебя столько же шансов, сколько и у меня. - А это, само собой, означало отсутствие всяческих шансов.
Я продолжал восседать на табуретке, наблюдая, как бар мало-помалу погружается в пучины хаоса. Над залом витали, перемешиваясь друг с другом, ретро-поп, металл, фолк и старые песни. Оказывается, люди до сих пор это слушают... Пембрук-Холл уже успел наводнить заведение Огилви. Показались Черчи - вместе с дюжиной других, включая компьютерщиков и людей из Расчетного отдела, коллег Хонникер. Если часов в пять здесь еще и находились посетители, не принадлежащие агентству, теперь они явно ретировались туда, где царила более цивилизованная атмосфера. А здесь и сейчас происходило празднование конца света.
Однако женщина с пронзительными синими глазами и не думала уходить. Она продолжала пить - неторопливо и раздумчиво, по-прежнему в одиночестве. Время от времени Огилви или кто-нибудь из его работников подносили ей выпивку. Она же неотрывно созерцала музыкальный автомат, оживляясь только при звуках старых песен, которые, как я думал, давно уже никто не слушает. Женщина не поднимала глаз, иначе бы давно увидела меня. Она тихо сидела на своем стуле, безнадежно уставившись в пространство.
- Она опасна, Боддеккер, - сказал Огилви у меня за спиной.
- Я просто смотрю.
- Ты делаешь это слишком навязчиво. Ты бы себя со стороны видел!
- Что подсказывает твоя барменская интуиция на этот раз?
- Ничего. Впрочем, дама кое-что мне сказала. - Огилви улыбнулся.
- Ну так не тяни. Я что, должен из тебя это клещами вытаскивать?
- Когда она покупала свою очередную порцию... Она сказала, что это - ее последняя ночь на Земле.
- Она не похожа на самоубийцу.
- Об этом я и не думал, - отозвался Огилви. - Мне кажется, она ждет, когда кто-то... или что-то подхватит ее и увезет отсюда.
Я поднял голову и заглянул ему в лицо.
- Это что же? Летающая тарелка? Огилви пожал плечами.
- Этого я не говорил.
- Разве эмулятор Стивена Хокинга не доказал, что их не бывает?
- Я ничего не утверждаю, сынок, кроме того, что следует дважды подумать, прежде чем приближаться к этой женщине.
Я перевел на нее взгляд.
- Ну, дважды я уже подумал. Сейчас делаю это в третий или четвертый раз.
Оставив стакан на стойке, я соскользнул с табуретки и неторопливо направился к музыкальному автомату. Время настало, думал я. Пора поставить “Детка, детка, детка, детка” и посмотреть, не привлечет ли это внимание таинственной незнакомки.
Я прошел уже половину зала, когда в поле зрения возникла Хонникер из Расчетного отдела. Она шагала к центру бара, издавая громкие возгласы, дабы привлечь всеобщее внимание. Я остановился. Все выглядело так, будто она направляется прямиком ко мне, но я не собирался дважды наступать на одни и те же грабли. Хонникер дошла до музыкального автомата и огляделась вокруг. Сунула в рот два пальца и издала пронзительный, закладывающий уши свист. Бар моментально погрузился в тишину.
- Что здесь, черт возьми, происходит? - вопросила она, озираясь по сторонам. - Мы - агентство номер один в плане творческого потенциала! Нам нет равных! А вы все плачете и рыдаете, как толпа переориентированных уродов! И все оттого, что кто-то там сказал, будто грядет конец света. Так послушайте, люди, что скажу я. Мы получим контракт с “Миром Нано” и сделаем им лучшую рекламу, какая только может быть на свете. Все агентства в мире возненавидят нас. А потом падут к нашим ногам и будут умолять сделать их частью Пембрук-Холла!
Послышались аплодисменты. Некоторые прониклись ее речью. Правда, далеко не все.
- Ладно же, - сказала Хонникер с отвращением. - Я вижу, от нашего морального духа мало что осталось. Нужна боевая песня. Такая, которая напомнит, что мы собираемся промаршировать по залам “Мира Нанотехнологий” и выйти оттуда, держа в руках контракт. И мы это сделаем! Потому что мы - “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”!
Послышались шепотки, а Хоннкиер подошла к музыкальному автомату и набрала код. Секундой позже над залом раскатился оглушительно-громкий, ритмичный рокот барабана.
- Вот оно, люди! - воскликнула Хонникер. - Метьте свою территорию!
Посетители бара мгновенно разделились на два лагеря. Один - не столь многочисленный - откликнулся на призыв Хонникер и выстроился вслед за ней в длинную линию танца конга: встав в затылок и держась друг за друга. Лагерь большинства, в который попал и я, наблюдал за этим, не зная, что подумать. Танцоры принялись маршировать в такт музыке.
Солист пел что-то вроде: “Все будет отлично... это только вопрос времени”, а “змея” струилась по залу, удлиняясь и вбирая в себя все новых участников. Хотчкисс, который уже успел присоединиться к ним, распевал: “Здесь моё, все моё, ты моя, ты так и знай... Этот мир - мой мир, так и знай, да, так и знай”. И далее следовал гимн “своей территории”.
Хонникер из Расчетного отдела вскинула в воздух сжатый кулак и возгласила:
- Да! Да, люди, вот оно! Пойте, пойте! - И танцоры дружно принялись подтягивать “Безжалостному убийце”:

Мне на всех плевать.
Этот мир - мой мир.
И ты станешь, станешь моей!

Танец затягивал в себя все новых людей; “змея” удлинялась, заполняя собой зал. Мои коллеги давно уже находились во власти этой злобной, жесткой песни, и песня теперь принадлежала им. Они наплевали на всех прочих. Я не знаю, был ли “Безжалостный убийца” произведением Пембрук-Холла, если нет - значит, какое-то несчастное агентство вскоре будет рвать на себе волосы, узнав, что хит их группы превратился в нашу боевую песню.
Далее последовали другие вирши: “Вам меня никогда, ни за что не позабыть... В вашу жизнь, в вашу жизнь быстрым вихрем я ворвусь”, а затем вступил хор. Снова, и снова, и снова... Началась война, и мы намеревались одержать в ней победу. Огилви, как я заметил, отозвал из зала своих людей, и сейчас они ждали за стойкой бара, наблюдая, как танец начинает жить своей собственной жизнью.

Мне на всех плевать!
Этот мир - мой мир!..

Песня длилась едва ли не вечность. Несколько человек из агентства до сих пор не присоединились к вакханалии, но их становилось все меньше. Огилви улыбался и покачивал головой, а женщина с синими глазами взирала на буйство с отвращением и любопытством. Так средневековый миссионер мог бы созерцать языческий ритуал; ее зачаровало и одновременно испугало это зрелище. Если я и впрямь собирался действовать, то наступил самый благоприятный момент.
“Мне на всех плевать”.
У меня сжалось горло. Что, черт возьми, я скажу этой женщине?
Не желаете ли пойти в какое-нибудь местечко потише? Простите моих коллег - у них был тяжелый день ?
Что бы я ни собирался произнести, мне следовало бы поспешить. Поскольку “последняя ночь” этой женщины на земле подходила к своему логическому завершению.
“Этот мир - мой мир...”
Я еще раз посмотрел на “змею”, которая раскачивалась из стороны в сторону, извиваясь по маленькому залу бара - мимо столов, мимо стойки, мимо игровых автоматов... Все уже изрядно напились. Люди стояли длинной вереницей, по большей части чередуясь - мальчик-девочка, мальчик-девочка, - и прижимались друг к другу потными, разгоряченными телами. Каждый держал стоящего впереди за бедра, вцепившись в них так, словно от этого зависела жизнь. И во всех глазах я видел один и тот же безумный блеск.
Напряжение витало в воздухе. В нем словно скапливалось электричество - стихийная сила, готовая в любой момент вырваться наружу. Не это ли конец света, которого мы ждали? Внезапно мне стало страшно. Но я был убежден, что женщина со странными глазами не растеряется перед лицом опасности.
Я сделал шаг к ее столику, и тут кто-то преградил мне дорогу. Хонникер из Расчетного отдела. Она разрумянилась, темные волосы обрамляли лицо. Одежда облепила тело. Сверкали влажные губы.
Она улыбалась. Мне.
Змея приостановилась. За спиной Хонникер не оказалось “мальчика”, а взгляд явственно говорил, что для полного счастья ей требуются лишь мои руки на ее бедрах.
- Боддеккер, - со смехом сказала она. - Давай же. Тряханем этот мир.
Все это обрушилось на меня в единый миг. Не так много времени минуло с тех пор, как я избавился от похмелья. И вот теперь я снова напился, провоцируя новое. Воздух был густым и тяжелым, но мне внезапно сделалось холодно. Меня охватила дрожь. За столиком возле музыкального автомата сидела женщина с глазами богини, и я отчаянно хотел поговорить с ней... А между нами стояла Хонникер из Расчетного отдела.
Жаль, что в баре отсутствовала Бэйнбридж. Тогда бы я точно знал, что мне делать.
Теперь же я растерялся и подозревал, что какое бы решение ни принял, оно окажется неверным. И в итоге я совершу самую страшную ошибку в своей жизни. Осознав это, я выбрал единственное, что может сделать мужчина, обнаруживший, что разрывается между двумя женщинами...
Я еще раз глотнул спертого воздуха бара, перевел взгляд с моей богини на Хонникер из Расчетного отдела и с вежливым кивком, адресованным сразу двоим, вышел на улицу.
Здесь только что закончился дождь. Свежий воздух несколько протрезвил меня - по крайней мере тогда мне так показалось. Я ударил ногой по луже, засунул руки в карманы и решил, что прогулка пойдет мне на пользу.
И засим направился по улице в случайно выбранном направлении - навстречу Дьяволам Фермана.

Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис.
“Мы продаем Ваши товары по всему миру с 1969 года”.
Офисы в крупнейших городах: Нью-Йорк, Монреаль, Торонто, Сидней, Лондон, Токио, Москва, Пекин, Чикаго, Осло, Филадельфия, Амарилло.
ЗАКАЗЧИК: “Новаторская химия”
ТОВАР: “Любовный туман”
АВТОР: Боддеккер
ВРЕМЯ: 60
ТИП КЛИПА: Аудио
НАЗВАНИЕ: “Сделай “пшик”!
РЕКОМЕНДАЦИИ И ПОЯСНЕНИЯ: Депп должен написать музыкальное сопровождение.
ПЕВЦЫ: В тепле и комфорте любовной обители Вы ночку вдвоем провести не хотите ли? Вы не остановитесь ни на миг, Но не забудь
(СОПРОВОЖДЕНИЕ: шипение аэрозольной струи в такт музыке)

сделать “пшик”.

Окутай партнера “Любовным туманом”
И наслаждайся вашим романом.
Проблемам надежный барьер он воздвиг
Если ты
(СОПРОВОЖДЕНИЕ: тоже)

сделал “пшик”.

СОЛО (гитара? уточнить у Деппа)
ДИКТОР: (поверх музыки) Это проще простого! Две струи “Любовного тумана” от “Новаторской химии” защитят вас даже от самых опасных сексуальных заболеваний! Срок действия - двенадцать часов. Нигде не трет, не давит и не режет! Никаких побочных эффектов!
ПЕВЦЫ: Ты проведешь эту ночь будто в сказке,
Ты защищен - люби без опаски.
“Любовный туман” - он доступен всем,
Пшикни -
(СОПРОВОЖДЕНИЕ: то же)
и нет проблем!
ДИКТОР: “Любовный туман” от “Новаторской химии”! Доступен и в концентрированном состоянии!


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE