A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Демоны Боддеккера — Глава 6 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Демоны Боддеккера

Глава 6

Чавканье заглушает звуки

Через неделю я все так же пытался сочинить сценарий для треклятых “Сыновей певцов “Битлз” (или “Старых песен “Битлз”, как они еще назывались. Короче, для “С-П-Б”). За дни, что прошли со времен нашей размолвки с Хонникер из Расчетного отдела, я практически не успевал вызвать написанное на экран без того, чтобы меня не выдернули каким-нибудь звонком или деловой встречей. Постоянно возникали все новые и новые проблемы. Проблемы с домовладельцами - некоторые предприимчивые дьяволоманы вызнали, где живут трое из четырех Дьяволов, и там тоже начали собираться толпы. Проблемы с молоденькими и не такими уж молоденькими девицами, которые приходили и уходили от Дьяволов в любое время суток - иные по приглашению, иные по собственной инициативе. Для районов, гордящихся безопасностью и полным набором услуг для знаменитостей, толпы народа и постоянно вращающиеся двери являли собой довольно большую проблему.

А когда кое-как разобрались с этим - Пембрук-Холл нанял охранную фирму в помощь охранникам осажденных фанатами домов, - возникла проблема транспортировки Дьяволов. Манхэттенское управление неделю меняло маршруты следования, потом все же сдалось и отказалось возить их дальше. Чтобы довести троих из четверки туда, куда им требовалось добраться, приходилось перекрывать движение транспорта, а это было уже слегка чересчур для города, и без того обремененного всевозможными проблемами, причиной которых являлись все те же Дьяволы. Множество народа ежедневно прибывало в Нью-Йорк в надежде присоединиться к гнусной четверке, переспать с кем-нибудь из них или хотя бы краешком глаза полюбоваться на своих кумиров. Отели, мотели, гостиницы и ночлежки аж до самого Принстона (!) были намертво забиты, а приток дьяволоманов не ослабевал.
Мы вышли из положения, наняв мини-цеппелин, который мог приземляться на крыши зданий. Правда, пришлось построить специальные причальные башенки на доме каждого из Дьяволов, а заодно и на крыше Пембрук-Холла. Зато теперь мы надеялись, что решили любые будущие проблемы с перевозкой Дьяволов раз и навсегда.
Только на Ровера все усилия по обеспечению безопасности не произвели ни малейшего впечатления, и он отверг нашу помощь в характерном для него немом стиле. Мы не выяснили, где он живет и как ухитряется передвигаться по городу так, что его не выслеживают толпы поклонников. Дансигер предполагала, что он помирился со своими богатыми родителями и живет дома, окруженный заботами специальной команды телохранителей, до которой нанятой нами компании как до небес.
Лично я считал, что дело обстоит иначе. Ровер повсюду являлся с маленьким рюкзачком, и я подозревал, что там хранится смена одежды, расческа, средство для укладки волос и набор каких-нибудь мелочей для изменения внешности, вроде очков и фальшивых усов. Без фирменной бронекуртки, встрепанных волос и драных джинсов Ровер мог бы выглядеть вполне заурядно. Я думал, он снимает комнату у какой-нибудь старой дамы, выдавая себя за студента Нью-Йоркского университета.
Во всем остальном - если не считать почти полной потери творческих способностей и необходимости выходить из Пембрук-Холла под защитой охранников - бушующая кругом Дьяволомания меня почти что и не затрагивала. Правда, поначалу феррету приходилось перехватывать звонки женщин, обещавших “сделать для вас все, что только захотите, а потом еще кое-что”, если я устрою им свидание с Дьяволами. И даже после того, как я велел феррету установить фильтр, часть звонков от девиц или “Теч-бойз” умудрялась-таки просачиваться через все заслоны. В первые несколько недель мои часы переполнялись от сообщений - каким-то образом фанаты пронюхали мой личный номер, - но потом активность упала: после очередного выпуска “Нью-Йоркской светской хроники”, где я был заснят во время медленного танца с Хонникер на благотворительном балу, организованном Фондом генетической поддержки Казахстана. Должно быть, авантюристочки, положившие глаз на мою скромную персону, решили, что столь сногсшибательная штучка в моих объятиях делает меня невосприимчивым к любым искушениям.
Что ж, они были наполовину правы. Если я и стал невосприимчив, то потому, что доказательства благосклонности Хонникер из Расчетного отдела выматывали до полной крайности и я был способен лишь на то, чтобы распознать уж самое откровенное подкатывание.
После того как все эти мелкие околодьявольские кризисы разрешились, Хонникер, дав мне пару дней поостыть, снова стала захаживать в мой офис. Она умудрилась извиниться, не извиняясь - что, в виде побочного эффекта, заставило чувствовать, как будто я виноват и извиняться бы стоило мне, а не ей, - и тут же вытащила на очередное светское мероприятие. Это оказался Интернациональный ленч бухгалтеров и счетоводов, хозяева которого столь поразились, увидев меня под ручку с Хонникер из Расчетного отдела, что даже попросили произнести речь перед сей своеобразной аудиторией. Ну что, скажите на милость, способен поведать правополушарный сочинитель рекламных текстов сборищу левополушарных цифроедов? Я поднялся и промямлил что-то на тему, как же здорово спать со счетоводами, потому что они всегда проследят, чтобы вы получили требуемое число оргазмов, разумеется, в строгом соответствии с принятыми актами и нормативами. Все засмеялись, а Хонникер неистово зааплодировала (полагаю, дабы показать, кто именно обеспечивает меня требуемым числом сексуальных восторгов) и радостно заулыбалась.
Но несмотря на все эти золотые моменты, восторги оказались недолговечны. Со времени ухода Деппа прошло уже пять рабочих дней, а я все еще был не ближе к завершению работы над рекламой “С-П-Б”, чем в тот сумрачный весенний день семь месяцев назад, когда мне только вручили заказ.
Вот так я и сидел, буравя взором монитор после визита Мак-Фили. Тот спустился уладить какую-то писанину по поводу увольнения Бэйнбридж, а когда я сообщил, что теперь ему придется проделать все то же самое уже из-за Деппа, закатил целую лекцию об атмосфере в коллективе и обязанностях руководителя и не унялся, пока каждая клеточка у меня в мозгу не занемела вконец. Неудивительно, что теперь фантазия упорно не желала работать, но я все подстегивал ее, силясь вырваться из тисков летаргии. И в результате решил было, что день окончательно испорчен и ничего придумать не удастся, как вдруг пришло озарение. Я начал диктовать, отталкиваясь от того изображения солнца, смысл которого уже забыл. Теперь оно обернулось причудливым воплощением грез, позволяющим решить две проблемы разом.
Сценарий прямо-таки рвался наружу, как по волшебству, словно действие разворачивалось прямо передо мной, на экране, а мне только и оставалось, что записывать. Как будто я с самого начала только о том и думал. Давно я не испытывал такого душевного подъема. Со времен ролика “Кукла-чуть-жива” я так не развлекался, сочиняя рекламу для клиентов.
Одна беда - то, что у меня вышло, было абсолютно, решительно ни к чему не пригодно.
Отталкиваясь от того, на чем я закончил - заходящего солнца и обрывков старых хитов “С-П-Б”, - я придал голосу диктора отвращение, недовольство тем, что эти старые хрычи никак не желают покидать сцену и, более того, сидят на продлевающих жизнь процедурах, так что, без сомнения, будут докучать миру своими придурочными недопеснями еще добрых пятьдесят-шестьдесят лет. Беда.
Где же спасение? Разумеется, Дьяволы Фермана. Я заставил их напасть на “С-П-Б” во время представления нового альбома - с яростью, вдвое превышающей их ярость в схватке с Милашками. Для усиления драматизма я перемежал действие вставками с реакцией зрителей - пожилые пребывали в шоке и ярости, зато молодежь, выряженная во все регалии Дьяволов, бесновалась от восторга. Ситуация в зале развивалась столь же быстро и драматично, как и на сцене, и очень скоро в административном центре (или где там еще проходил концерт) царила полнейшая анархия. Завершил же я ролик показом концертного зала, из дверей которого валит дым, а языки пламени вздымаются до небес. На переднем плане двое вооруженных до зубов копов уводят в наручниках избитого и потрепанного Фермана.
- Пойман на месте преступления, - говорит Ферман. Один из полицейских отвечает:
- Будь моя воля, я бы дал тебе настоящую гребаную медаль.
Кадр замирает. Появляется надпись: “Песни, которых все ждали”. “ПОСЛЕДНИЙ альбом “Сыновей певцов “Битлз”. Мы обещаем”.
Я улыбнулся и со смехом кивнул компьютеру - а в следующий миг ветерок знакомых феромонов вытянул меня из маленького сотворенного мною мирка.
- Готовится очередной победитель?
Я улыбнулся Хонникер из Расчетного отдела.
- Ну разумеется. Этот ролик выиграет тонны наград и не продаст ни черта.
Она улыбнулась в ответ, всем видом выражая: “сейчас я тоже пошучу”.
- Что ж, над этим мы еще поработаем. Ну как, готов идти?
Я уставился на нее поверх монитора, сценарий еще маячил на краю моего периферического зрения. Меня слегка грызла совесть - вот Хонникер ждет, что мы с ней куда-то пойдем, а я за целый день не достиг никаких результатов, кроме небольшой умственной мастурбации.
- Идти? - переспросил я.
- Сегодня же день рождения Фермана, - ответила она. - Мы приглашены. И мне почему-то кажется, ты бы не захотел, чтобы я шла туда одна, правда?
- Правда, - согласился я. Однако совсем не по той причине, что она думала.
Она подошла к столу и взяла меня за руку.
- Вот и замечательно.
Я пошел вслед за ней к двери, на ходу снимая с крючка плащ.
- Феррет, позаботься о том, что на экране. Феррет щелкнул, включаясь.
- Да, сэр, мистер Боддеккер. - И снова отключился. Я вышел из офиса, но вдруг спохватился.
- Ох, знаешь, я ведь совсем забыл про подарок. То есть - ну что дарить такому парню? Адвоката на постоянной основе?
Хонникер из Расчетного отдела засмеялась.
- Я обо всем позаботилась. Надеюсь, ты не против, я решила сделать ему общий подарок от нас обоих.
Мне снова стало немного стыдно. Ведь именно благодаря Ферману - кстати, с завтрашнего дня он станет полноправным членом общества, взрослым гражданином - я завоевал Хонникер, именно благодаря ему у меня появилась надежда получить тот дом в Принстоне. Я попытался подавить это неуместное чувство на корню - в конце концов Ферман остается Ферманом.
- И что мы ему дарим?
- Набор-ассорти “Любовного тумана”. Я позвонила в компанию, и они дали нам коробку даром.
- Интересный выбор.
- Мне хотелось приободрить его, Боддеккер.
- По-моему, он не очень-то нуждается в ободрении.
- Знаю. Но мне кажется, что постоянно утешаться с “Рабыней любви” или фанаткой-поклонницей не очень-то полезно для развития личности. Общение с женщиной, которая всегда с тобой согласна и во всем подчиняется, замедляет социальное взросление.
В итоге я согласился с ее выбором. Из вестибюля мы вышли в кольце охранников. Толпа вокруг тянула к нам руки и вопила:
- Боддеккер! Боддеккер!
- Приведи к нам Дьяволов!
Мы поймали велорикшу и долго кружили по переулкам, чтобы отвязаться от преследователей, а потом приехали на ложную квартиру. Оттуда выскользнули в подземку, через три остановки вышли, пешком добрались до Флэтайрон-билдинг и поднялись на крышу, где мини-цеппелин уже ждал, готовый отвезти нас на квартиру Фермана.
Во время полета мы обсуждали дом в Принстоне. Сперва мне не хотелось говорить о нем - ведь я поклялся уничтожить тех самых знаменитостей, которые дали возможность его приобрести, - однако мысль о долгих вечерах перед камином в какой-нибудь по-настоящему душевной компании просто завораживала. Нынешний хозяин дома наконец-то уговорил жену переехать и теперь просматривал список домов, куда могли бы перебраться. Они обещали позвонить, как только примут решение - и мы сразу же сможем подписать договор.
По поводу финансовой стороны вопроса Хонникер из Расчетного отдела заверила меня, что те пять миллионов, которые я наскреб для первого взноса за дом, активно множатся в акциях и к тому времени, как нынешние владельцы выедут, я смогу заплатить сразу всю сумму наличными. И конец всем треволнениям. Полет прошел для меня в дымке эйфории, воскрешавшей в памяти ту счастливую поездку на велорикше в День Канталупы. Тогда нам было так хорошо - на миг я словно бы перенесся в мир, не зараженный Френсисом Германом Мак-Класки и тремя его сообщниками.
Увы, мы быстро спустились с небес на землю. Мини-цеппелин заякорился у шеста на крыше, и его подтянули вниз, где мы и сошли, мгновенно став жертвами порывистого ледяного ветра, налетавшего с севера. Он в два счета вышиб из нас тепло, и мы, прижимаясь друг к другу, чтобы хоть как-то согреться, бросились к лифтам. По пути на этаж Фермана я никак не мог унять дрожь и взглянул на Хонникер, проверяя, как там она. Она ответила взглядом огромных влажных глаз - и я понял: эйфория безвозвратно исчезла.
- Холодает, - заметил я. Ее пальцы в моей ладони напоминали лед.
- Зима будет долгой, - отозвалась она. Никаких упоминаний о камине или о том, чтобы согреть друг друга телами.
- Ты тоже это почувствовала.
- Что?
- Ветер, - уклончиво ответил я. Она передернулась от холода.
- Даже говорить об этом не хочу.
И тогда я все понял с окончательной ясностью. На этом лифте мы спускались в мир, где не было ни света, ни тепла.
Однако прием, оказанный нам у двери Фермана, оказался каким угодно, только не холодным. Еще на лестничной клетке мы услышали доносящийся из квартиры грохот музыки. “Только шестнадцать (На вид все двадцать)”, группа “Алекс и наркота”. Я поднял руку, чтобы постучать, но остановился.
- Еще не поздно удрать. Никто не узнает.
- Боддеккер, мы должны идти.
Я постучал. Дверь отворилась, и напор музыки заставил нас отшатнуться. Черноглазая женщина в форме французской горничной придержала дверь.
- Заходите. Заходите.
Голос ее звучал хрипло и булькающе, едва ли не с немецким акцентом. Роботетка.
Я позволил Хонникер из Расчетного отдела первой перешагнуть через порог.
- А разве вы не должны проверить, есть ли мы в списке приглашенных гостей? - осведомилась она.
- Шюда могут попашть только гошти.
- А я и не знал, что это костюмированная вечеринка, - заметил я.
- Не коштюмирофанная. Миштер Верман наштаивает, штобы я так вшегда отевалась. Пошвольте ваши плащи?
Мы сняли плащи и отдали их роботетке. Квартира Фермана оказалась удивительно просторной - там без проблем размещались все старшие партнеры, члены моей творческой группы, мисс Джастман и Мак-Фили из бухгалтерии, всякие люди, знакомые мне по съемкам реклам, в том числе и Чарли Анджелес, и добрая порция всевозможного сброда. Последних я мог бы охарактеризовать лишь как “подхалимов и прилипал”, но и они каким-то образом умудрились получить приглашение.
Одна из этих прилипал встретилась со мной взглядом и принялась отчаянно махать рукой через разделявшую нас толпу. Я понятия не имел, кто это. Короткие волосы выкрашены в ядовито-красный цвет, на губах помада в тон, сережки до плеч и голос, по сравнению с которым хрип роботетки показался райским пением. Рядом притулилась еще одна дармоедочка, пухлая девица лет четырнадцати с сальными светлыми волосами, с пластинками на зубах и лицом под цвет марсианского пейзажа. Махать в ответ явно не стоило, так что я повернулся к Хонникер и спросил: не хочет ли она выпить?
- Мистер Боддеккер! - прорезал толпу визгливый голос. - Эй, мистер Боддеккер! Оглянитесь!
- Простите, - вежливо сказал я, когда прелестная парочка, пыхтя и отдуваясь, подрулила ко мне. - Не понял, что вы это мне.
Тетка схватила меня за руку и принялась выдавливать из нее сок.
- Какая чудесная встреча. Я Надя, Надя Наннински. Издатель “Прыгги-Скока”. А это - моя гостья на празднике у знаменитостей, Селия Дэннинг.
Я повернулся и пожал руку проблемному дитяти.
- Селия - победительница конкурса “Выиграй приглашение на день рождения Фермана”.
- Я проглядела четыреста пятьдесят ссылок, - гордо сообщила та.
- Какая молодчина! - отозвался я, натягивая на лицо самую любезную улыбку.
- Это Боддеккер, тот самый, который открыл Дьяволов, - сказала Надя.
- А это моя сегодняшняя дама. - Я представил Хонникер из Расчетного отдела, и Надя тут же поставила нас рядом с Селией, чтобы сфотографировать для следующего выпуска “Прыгги-Скока”. Выйдет главная новость выпуска, поведала она нам - и они уже добыли снимки Селии с Чарли Анджелесом, Джетом и Шнобелем.
- Непременно позабочусь, чтобы вы не упустили и Фермана, - пообещал я.
- Да я сама справлюсь, - сказала Надя.
- Ничего, без проблем, - заверил я.
- Мистер Боддеккер работает в Пембрук-Холле, - сказала Надя Селии, - агентстве, которое сняло их первый ролик. Он, кстати, тот ролик и написал.
- В самом деле? - Селия вытаращила глаза. - Я мечтаю стать писательницей. Как думаете, вы не могли бы помочь мне устроиться на работу в Пембрук-Холл?
- Вы еще слишком молоды, - ответил я, - но если оставите в агентстве ваш адрес, я сброшу вам кое-какие наши пособия для авторов. Если хотите, разумеется.
- О, очень хочу. Очень-преочень. Знаете, я пишу стихи. Мой учитель английского говорит, они очень милые. - Она прочистила горло и начала нараспев декламировать:
- Я взглянула в лицо бездне уныния,
Гадая, как буду выглядеть с разверстыми венами, Лежа в гробу с обескровленным лицом, Пока родители будут рыдать над моим саваном. Хонникер из Расчетного отдела так сжала мне руку, что пальцы чуть не хрустнули.
- Кажется, я вижу Фермана, - торопливо произнес я. От волнения Селия аж запрыгала на месте.
- Как вы думаете, а Джимми Джаз здесь будет? Он такой душка. Самый лучший.
- В настоящее время мистер Джаз подвизается на другом поприще, - сказал я. - Но Фермана я вам приведу.
- Спасибо, - выдохнула Хонникер из Расчетного отдела, когда я потянул ее прочь от этой парочки.
Сейчас у меня было две причины ловить Фермана. Во-первых, я хотел убедиться, что он будет обращаться с Селией Дэннинг со всем уважением, какое надлежит оказывать одной из его поклонниц, а во-вторых - выручить Сильвестр, которая, просто неотразимая в женском обличье, никак не могла отделаться от непрошеных знаков внимания со стороны мистера Мак-Класки.
- Ферман! - Я хлопнул его по плечу. - С днем рождения! Уж больше не дитя!
Ферман расхохотался и навалился на меня неловким объятием.
- Эй, Боддеккер. Рад тебя видеть! Не думал, что ты придешь.
Обнадеживающий знак! Ферман был все еще трезв и вполне в ясном сознании.
- Уже не ребенок, а? - Он глянул на часы. - Нет, еще несколько минут у меня есть. Восемнадцать стучится в двери.
Я обнял его рукой за плечи и повел в сторону от Хонникер из Расчетного отдела и Сильвестр, одарившей меня признательным взглядом.
- Послушай, Ферман, с тобой хочет кое-кто познакомиться. Гостья “Прыгги-Скока”...
- М-да. - Он скорчил рожу. - Лицо у нее - как Осло после бомбардировки.
Я сжал его плечо сильнее.
- Ферман, знаешь, кого представляет эта девушка?
- Ну? - Он тупо уставился на меня. - “Прыгги-Скок”. Она и эта драконша в юбке...
- Ферман, эта девушка представляет людей, которые сделали тебя знаменитым. Только оскорби ее - и ты все равно что оскорбишь лично каждого, кто покупает “Наноклин”, каждого, кто носит футболку с твоим именем и портретом, каждого, кто простаивает у дверей твоего дома и Пембрук-Холла.
- И что?
- Только попробуй, Ферман, и это станет концом твоей карьеры. Возвращением на задворки сожженной церкви. Или, что еще хуже, назад в дом Дукера.
- Что ты мне угрожаешь, ты, гребаный... Я прикрыл ему рот рукой.
- Маленький совет, пока ты еще трезв. Будешь любезен с ней - откроешь себе двери к встречам с женщинам вполне законного возраста, ласки которых заставят забыть горничную Козетту. - Я кивнул на роботетку, которая как раз открывала дверь, впуская Финнея и его жену. - Но только попробуй обидеть эту малышку - лишишься даже Козетты.
Ферман оторвал мою руку от своего рта.
- На-ка, выкуси. Я заплатил за нее чистоганом.
- Но ты не сможешь подзаряжать ей батарейки. Ферман, если прочие соображения до тебя не доходят, постарайся хотя бы ради меня, человека, который сделал тебя знаменитым.
Он насупился и отвернулся.
- Ну ладно. Только как мне быть с ней любезным? Я ее, пропади она пропадом, впервые вижу.
- Во-первых, постарайся не выражаться. Во-вторых, не мешай ей болтать - она захочет задать тебе миллион вопросов. В-третьих, расспроси ее о ней самой. Она пишет стихи, вот о них и спроси. Удели ей десять минут безраздельного внимания - и она будет считать тебя повелителем мира.
Ферман покосился на часы.
- Десять минут. Да, это я могу. Ради тебя, Боддеккер. Он повернулся и побрел через толпу к “драконше в юбке”
и ее подопечной. Помещение завибрировало гулом динамиков: Энди П. пел “Танец в Каире” - песню, которая всегда подбавит угольков в топку неминуемо надвигающейся мигрени. Я наблюдал, как Ферман заговаривает с Селией. Девушка зачарованно подала ему руку. А уж когда он поднес эту руку к своим одутловатым губам и поцеловал, Селия была окончательно покорена.
- Отличная работа, - прошептал я и пошел к Джету, разговаривавшему с Чарли Анджелесом. Оба щеголяли значками с надписью “Я не очистил свою тарелку”.
- Боддеккер, - улыбнулся Чарли Анджелес. - Ну-ну. Рад вас видеть.
- Взаимно. - Я пожал ему руку.
- Когда же мы снова приступим к очередному ролику - с Дьяволами или просто так? Когда мы с вами встречаемся на съемочной площадке, происходят чудеса. Самые настоящие чудеса.
- Я тоже очень их ценю, - произнес я. - Как и то, что вы взяли Джета под крылышко.
Чарли Анджелес расплылся в широкой ухмылке и хлопнул Джета по плечу.
- Он славный парнишка. Напоминает мне одного режиссера, который начал свой путь в жизни без гроша в кармане.
- Я учусь читать, - заулыбался Джет. - Мистер Анджелес оплачивает уроки.
- Просто замечательно, - кивнул я.
- Малькольм сказал мне, что хотел бы стать художником-постановщиком или дизайнером по рекламе.
Я протянул руку и ткнул в эмблему Дьяволов, скрытую под значком “Чистых тарелок”.
- У него, несомненно, талант. - Взгляд мой скользнул чуть в сторону, и я увидел, как Шнобель пристает к Дансигер. Та медленно пятилась под его напором, но видно было, что он вот-вот загонит ее в угол. - С вашего позволения...
Похлопав обоих по плечам, я двинулся через толпу, на ходу придумывая план операции. И когда из динамиков полилась новая песня, я понял, что делать.
- ...вот я и думал, - говорил Шнобель, когда я подошел, - может, нам с тобой пойти наверх, к Мэдди, а уж втроем мы бы, знаешь ли, неплохо повесе...
- Ах вот ты где! - воскликнул я, обращаясь к Дансигер, и дружески обнял ее за талию. А потом повернулся к Шнобелю: - Прости дружище, юная леди обещала мне танец, и сейчас самое подходящее время напомнить ей про обещание.
- Но...
Я уже двигался прочь, в танце выводя Дансигер из сферы влияния Шнобеля в другой конец комнаты.
- Спасибо, Тигр. - Она улыбнулась. - Этот тип не понимает слова “нет”, а я сомневалась, стоит ли лупить его по физиономии.
- Иногда публичное унижение дает хороший урок, - заметил я.
- Нет, если ученик развернется и убьет учителя. - Она крепче стиснула мои руки. - Что мы наделали, Боддеккер? Мы словно бы временно потеряли способность видеть куда идем, правда?
- Да.
- И погляди только, что мы натворили. Погляди, что мы дали миру. Мы-то думали, это будет чудо.
- Да. Но оно помрачилось.
- И что же нам делать теперь?
Я сбавил темп. Дансигер глядела на меня глубоким проникновенным взором, взором, что придает одной простой фразе бездну смысла, слой за слоем, значение за значением.
А я глядел на нее, чувствуя, как между нашими стиснутыми ладонями выступают капельки пота.
- Дансигер...
И тут на глаза мне снова попался Шнобель. На этот раз он осаждал Сильвестр, мало-помалу зажимая ее у стола с закусками и бокалами.
- Еще минута - и начинаем отсчет! - прокричал чей-то голос, перекрывая общий гомон.
Я взглядом попросил прощения у Дансигер.
- Прости. Сильвестр влипла.
- Понимаю. - Она еще раз пожала мне руку. Я выждал наносекунду, не назовет ли Дансигер меня снова Тигром, но она не назвала. Я выпустил ее и заторопился туда, где томилась в западне Сильвестр. Черт возьми! Это существо никак не могло определиться даже со своей тендерной принадлежностью, где уж ждать тонкости в обращении с надравшейся знаменитостью на шумной вечеринке. В конце концов, если даже Дансигер не смогла...
- Сорок пять секунд! - Это кричал кто-то из прихлебателей. На вытянутой руке он держал свои часы. Второй держал Фермана за шиворот. В другом конце комнаты Шнобель все так же надвигался на Сильвестр - настолько предсказуемый, что я читал у него по губам:
- Вот я и подумал: может, нам с тобой пойти наверх, к Мэдди, а уж втроем мы бы, знаешь ли, неплохо...
Я мысленно посылал Сильвестр сигнал: “Я иду!”.
- Боддеккер!
- Тридцать секунд! - прокричал прихлебатель.
- Боддеккер! - Чья-то рука ухватила меня за локоть. Хонникер из Расчетного отдела. Лицо ее пылало. - Отвези меня домой.
Я глянул на Сильвестр. Она стояла, заведя руки за спину и уже касаясь ладонями края стола. Выражение ее лица явственно свидетельствовало: она загнана в угол и знает это.
- Мне надо спасать Сильвестр.
- В самом деле? Ты ее один раз уже спасал. Как и Дансигер, как и эту поэтическую жрицу самоубийств. Когда, наконец, ты спасешь меня?
- Пятнадцать! - кричал прихлебатель. - Четырнадцать, тринадцать...
- Последние пятнадцать минут я только и делала, что пыталась отвязаться от Ровера...
- Десять, девять, восемь... - К счету присоединилась уже вся толпа.
- Этот гребаный маленький слизняк лапал меня, да улыбался своей поганой улыбочкой, как зомби...
Шнобель уже прижимал Сильвестр к самому столу, практически оседлав одну ее ногу. Она шарила руками позади себя, между бутылок, соленого печенья и кускусных хрустиков...
- Шесть, пять, четыре...
- Когда ты наконец спасешь меня, Боддеккер? Когда наконец спасешь?
Я схватил Хонникер из Расчетного отдела за руку и шагнул к Сильвестр. Рука Сильвестр двигалась все дальше и дальше-к напиткам...
- Два, один...
Все в комнате замерли, раздался громкий удар.
Пальцы Сильвестр сомкнулись на чем-то. На горлышке бутылки с шампанским.
- ВОСЕМНАДЦАТЬ! - взревела толпа.
- Да! - завопил Ферман, которого уже качали на руках. - Да! Да! Да! Я ЧИСТ!
Рука Сильвестр молниеносным движением описала широкую дугу. Бутылка врезалась в голову Шнобеля ровно в ту же секунду, как начали дружно вылетать пробки из других бутылок. Я думал, стекло разлетится, как оно бывает в фильмах, но ничего подобного. Голова Шнобеля резко качнулась в сторону, и он, шатаясь, завалился назад, в разгулявшуюся толпу. Сильвестр соскользнула со стола, оправляя платье и все еще сжимая бутылку, как дубину. По губам ее я читал:
- А ну, поди сюда, ублюдок...
- Боддеккер...
- Свободен! - вопил Ферман. - Свобода, свобода, твою мать, свобода!
Музыка гремела так, что динамики уже хрипели. Кажется, что-то из прошлого века, подумал я, услышав разносящийся над кутежом хриплый голос: “Мне восемнадцать...”
Пробки все хлопали и хлопали, в воздух взлетали фонтаны шампанского. Один из таких гейзеров ударил в бок Хонникер, ткань ее платья намокла и прилипла к телу, облепляя грудь. Другая струя шампанского угодила мне в ухо и хлестанула по лицу, врываясь в открытый рот.
Ферман, возлежа на плечах друзей, запрокинул голову и пил шампанское из горла.
Около нас возник Ровер, тоже с откупоренной бутылкой в руках. Он прицельно вылил вино на грудь Хонникер и потянулся облапить ее. Я молча уперся ему ладонью в лицо и с силой толкнул. Он был настолько пьян, что опрокинулся на спину, и толпа поглотила его.
Шампанское щипало глаза. Я посмотрел на Хонникер из Расчетного отдела.
- Теперь ты тоже спасена. - И вместе с ней принялся пробираться к выходу.
Горничная Козетта отыскала наши плащи и, покачивая головой, произнесла своим искусственным голосом:
- Што са беспоряток, што са беспоряток. Томохосяин бутет ошшень нетофолен. А убирать-то фее мне.
Поскольку Моллен была дома, Хонникер отправилась ко мне, и мы по очереди приняли душ, чтобы отмыться от шампанского - на сей раз она уже не приглашала потереть ей спинку, - и переоделись в сухое. Она уютно устроилась в моей постели, а я засел за ноутбук и выждал, пока дыхание у нее не станет ровным и размеренным. Тогда я тоже свернулся в зародышевой позе на диванчике и заснул.
На следующее утро атмосфера меж нами слегка потеплела, и мы согласились друг с другом, что, несмотря на все мои усилия и на то, что я заставил Фермана проявить любезность по отношению к гостье “Прыгги-Скока”, вечеринка не задалась с самого начала.
Мы вместе доехали на велорикше к Пембрук-Холлу, где я попросил феррета составить список заказов, которые надо закончить до тех пор, как я окончательно превращусь в пастуха при Дьяволах. Феррет сообщил:
- Поступил запрос на новый ролик для “Наноклина” в преддверии рождественской кампании. Кроме того, в работе ролик для “Поставщика родственных органов”. Последующий ролик для “Слив Джалука”. Новый запрос на сценарий ролика для “Операции “Чистая тарелка”, ведущий - Гарольд Болл. И вербовочная реклама для Церкви Сатаны.
Я зевнул и протер заспанные глаза.
- Все, мистер Боддеккер?
- Ты уверен? Такое ощущение, будто что-то не так.
- Самое последнее обновление информации.
- Ну ладно. - Я потянулся и снова зевнул. - Тогда дайка взглянуть на сценарий “Слив Джалука”. Он не из трудных.
- Будет исполнено, мистер Боддеккер.
Я потер руки - и тут обнаружил, что часов на запястье нет. Я поднялся, в глубине души ожидая, что они соскользнут у меня с колен - как-то браслет уже расстегивался, и они упали как раз на колени, - но их там не оказалось. И тут я вспомнил, как стащил их, липкие от шампанского, вчера вечером и промыл над раковиной в ванной комнате. Там-то они и висели до сих пор, сушась на подставке для зубной щетки.
- Прошу прощения, мистер Боддеккер...
- Ну что еще? Очередная встреча?
- Да, сэр. Мисс Дансигер потребовала организовать встречу творческой группы.
Хотя бы не “старики” - уже хорошо.
- Ладно. Тогда выведи сценарий на экран к моему возвращению.
Зрелище, представшее предо мной, когда я вошел в нашу комнату для совещаний, даже пугало. Больше всего было похоже на одну из дансигеровских засад. Но это чувство быстро прошло, едва я осознал, какой пустой казалась комната - лишь Дансигер, Гризволд, Харбисон и Мортонсен. Невольно замедлив шаг, я подошел к своему креслу.
- А где Сильвестр?
- Скорее всего за решеткой, - ответила Харбисон. - После того, как треснула Шнобеля.
- Наверняка она звонила. Я забыл часы дома. - Я сел и поглядел на Дансигер. Сегодня она была совсем не похожа на себя, какой я знал ее раньше - на Дансигер, способную одним глотком выпить из человека всю кровь. Сегодня она была Дансигер, которая называла меня Тигром, с хмурой и невеселой улыбкой на лице.
- Твоя встреча, - напомнил я.
- Мы хотели знать, все ли с тобой в порядке, - произнесла она.
Я похлопал себя по груди.
- Вроде было в порядке, когда последний раз проверял.
- Психически, - уточнила Мортонсен.
- Насколько я помню, на психотропы еще не подсел.
- Вся эта околодьявольская суета, должно быть, сильно тебя утомляет, - присоединилась Харбисон.
А невозмутимый Гризволд заметил:
- Мы подумали, вдруг у тебя начинается нервный срыв. Я засмеялся и поднялся с кресла.
- Да ладно вам, ребята! В конце-то концов вечеринка у Фермана прошла не так уж и скверно, правда?
- Мы все ушли довольно рано, - ответила Харбисон.
- Но нас волнует совсем не это, - перебила Дансигер. Все дружно, точно специально репетировали, раскрыли свои ноутбуки. - Мы говорим о твоем последнем сценарии.
- Что? О ролике “Будь счастлив” для “Транс-Майнд”?
- О ролике для “С-П-Б”, - сказал Гризволд.
- ЧТО?
- Боддеккер, ты заставил Дьяволов разгромить одну из ведущих музыкальных групп Пембрук-Холла, можно сказать, его краеугольный камень, - произнесла Дансигер.
- Где вы раздобыли сценарий? - потребовал я.
- Сегодня утром он поступил на канал сценариев, ждущих одобрения, - сообщила Мортонсен. - Мы полагали, ты хочешь узнать наше мнение.
- Так вот оно, - сказал Харбисон.
- Мы считаем, тебе требуется помощь, - закончила Дансигер.
- Мой феррет! - возопил я.
- Твоему феррету и полагалось отправить сценарий в ту базу, - согласился Гризволд.
- Но он вовсе не предназначался для потребителя! - закричал я. - Поверьте! Я просто спекся, пытался вроде как выпустить пар. - Я обвел их взглядом. Кажется, никто не купился. - Ну ладно. Это было нечто вроде воплощения желаний; я вовсе не собирался предавать его гласности. Я велел феррету стереть его. Наверное, чертова железяка перепутала команду.
- Суть в том, - возразила Дансигер, - что ты вообще доверил это компьютеру...
- Ну ладно, ладно. - Я вытянул руки умиротворяющим жестом и снова сел. - Позже буду говорить с вами об этом, сколько захотите. Посчитаете нужным - хоть в “Транс-Майнд” схожу и переделаюсь. Но первое и главное, что мне надо - это приказать феррету отозвать сценарий, пока “старики” не увидели...
Раздался негромкий стук. Дверь медленно приотворилась, и в нее просунулась голова Хонникер из Расчетного отдела.
- У нас тут рабочая встреча, - сказал я.
- Замечательно, - отозвалась она. - Тут как раз одному человеку очень надо поговорить со всей группой сразу.
И без малейшей улыбки и помпы впустила в комнату какого-то мужчину в строгом деловом костюме. А сама удалилась, тихонько прикрыв за собой дверь.
- В чем дело? - осведомилась Харбисон.
- Вы - творческая группа под руководством Боддеккера, агентство “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”? - важно вопросил мужчина.
- Я Боддеккер, - ответил я. - А это мои коллеги. Пришедший поставил на стол ноутбук, открыл его и откинул экран, чтобы можно было читать стоя.
- Я пришел сюда от имени “Этических решений”, дабы передать вам последнее слово Роберты Жаклин Сильвестр, известной так же как Роберт Джон Сильвестр.
- О нет, - выдохнула Дансигер, обмякая в кресле. Я вскочил на ноги.
- Надо остановить ее! Незнакомец покачал головой.
- Все уже свершилось. Мисс Сильвестр покинула Земную Зону сегодня, в четыре часа четырнадцать минут утра.
Гризволд покачал головой. Харбисон и Мортенсен плакали.
- Итак, если позволите, - произнес представитель “Этических решений”, - последнее слово Роберты Жаклин Сильвестр, известной так же как Роберт Джон Сильвестр. - Он откашлялся, прочищая горло. - “Дорогие мои друзья и коллеги. Вам известно, что жизнь моя была исполнена мук и терзаний, но я твердо знала, что всегда могу положиться на вас, хотя порой мы и не ладили”.
Харбисон с рыданиями упала на грудь Мортонсен. Я повернулся к Дансигер и положил руки ей на плечи.
- “Я часто испытывала моменты колебаний и нерешительности в личной жизни, но, думаю, вы согласитесь: делала для Пембрук-Холла все, что могла. У меня нет друзей вне работы, а если бы были, я бы постаралась выбрать таких людей, как вы”.
Дансигер накрыла мои руки своими. Она вся дрожала, и я крепче сжал ее плечи.
- “Однако есть раны, от которых даже друзья не в состоянии защитить, с которыми даже друзья не способны помочь справиться. Именно так и случилось со мной. Сегодня рано утром я претерпела насилие, пережить которое было бы трудно любой женщине. Что до меня, то это событие лишь напомнило, сколь никчемно мое существование. Я металась между полами, не обретая утешения и отрады ни в одном из них. Я могу выбрать один из них - и стать хищником, что мне глубоко противно. Или выбрать другой и стать добычей. И вот, побывав добычей - и жертвой, - я понимаю, что не могу быть счастлива ни в каком состоянии. Поэтому мой выбор - прекратить свое существование.
Так не горюйте обо мне, потому что я наконец превращусь в ничто - в состояние, в котором мне, наверное, и следовало бы находиться с самого начала.
Что же до тех, кто в конце концов подтолкнул меня к этому шагу, я не знаю, восхвалять или проклинать их. Жестокость, проявленная по отношению ко мне, была ужасна и нестерпима. Она отняла у меня что-то, чего никогда уже не обрести вновь. Зато мне даровали просветление, коего достичь ранее никогда не удавалось, и привели к покою нынешнего решения.
Для меня справедливости более не существует, но я предоставляю вам самим, исходя из своих понятий о ней, решить, что надлежит предпринять. Я уже не услышу ничьих аргументов. Если вы возжелаете правосудия, чтобы хоть как-то облегчить свое горе, вам надо знать лишь одно:
“Их было четверо”.
У меня затряслись руки. Дансигер сильнее сжала их, а представитель “Этических решений” закрыл ноутбук.
- Если вы пожелаете отдать дань уважения мисс Сильвестр, ее останки будут доступны для лицезрения в течение ближайших сорока восьми часов в специальном отделении нашей фирмы в Эмпайр-Стейт-билдинг. И позвольте также выразить свои глубочайшие соболезнования. Он взял ноутбук и двинулся к двери.
- Убирайтесь! - завопила Харбисон. - Вот отсюда!
Она принялась выкрикивать ему вслед самые грязные ругательства. Представитель “Этических решений” невозмутимо, не выказывая и тени обиды, дошел до двери и тихо прикрыл ее за собой.
- Гнусные маленькие ублюдки, - пробормотала Дансигер. Я поглядел на Гризволда. Впервые в жизни я видел его
бледным и потрясенным. Он резко поднялся, захлопнув ноутбук, и оставил его лежать на столе.
- Ну все. Я здесь больше не работаю. Ты не виноват, Боддеккер. Эти гады разрывают нас на части, губят нас, а “старики” и видеть ничего не желают, ослепленные цифрами в графе доходов. А я не хочу пополнить собой их статистику. Ничего личного, Боддеккер, но, кажется, настало время мне пойти домой и засесть за роман.
Он вышел за дверь.
- Гризволд! Гризволд! -> закричала ему вслед Мортонсен. - Пожалуйста, не уходи!
Я опустился на колени и развернул к себе кресло Дансигер.
- Мы должны свалить их. Все это зашло слишком далеко. По щекам Дансигер, оставляя черные дорожки туши, катились слезы. Она попыталась вытереть их.
- Все это зашло слишком далеко уже давно. Мне было стыдно за себя.
- Это прощальное послание, - сказал я. - Оно, да еще то, что Сильвестр ударила Шнобеля на вечеринке, - думаю, мы вполне можем возбудить дело. Они сделали это в отместку за Шнобеля. А если принять во внимание еще и досье Фермана, где отмечено, что он был главарем шайки, мы сможем их поджарить, Дансигер. Сможем - и поджарим.
- У Фермана в досье нет никаких записей о преступной деятельности, - всхлипнула Дансигер.
- Да есть же, - удивился я. - Я сам видел... Дансигер остановила меня, приложив руку к моему лицу.
- Вчера Ферману исполнилось восемнадцать. Его досье очистили от всех прошлых записей.
- Нет. - Я поднялся. - Не так быстро.
А в следующий миг я уже бежал. Из комнаты для совещаний, по коридору к лифтам, вогнал “ключ года” в щель с такой силой, что не знаю, как он не сломался. Пока лифт ехал вниз, я бил руками по стенам в бессильной ярости, проклиная Френсиса Мак-Класки, Малкольма Джорджсона, Питера Свишера и Руди Пирпойнта. Потом мчался из вестибюля, игнорируя охранников и Весельчака, пробивался через толпу “Теч-бойз” и фанатов Дьяволов. Бежал по улице, пока не закололо в боку. Помахал велорикше, упал на сиденье, велел отвезти меня в Манхэттенское отделение полиции. Ворвался туда и потребовал встречи с сержантом Араманти, который как раз проводил экскурсию для стайки третьеклассников.
- Кажется, я вас уже видел, - сказал он, когда я, запыхавшись, наконец предстал перед ним.
- Моя фамилия Боддеккер. Я из рекламного агентства Пембрук-Холл. Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня посмотрели. Досье на преступника.
- Мистер Боддеккер, я занят. И вообще не раздаю сведений из досье как конфеты...
- Вы уже делали это для меня. Сведения нужны мне для нашей компании.
Он еще пытался протестовать, но я испробовал на нем левинский подход: сослался на связи агентства с полицией и пригрозил лишить наших ежегодных пожертвований в различные полицейские ведомства и фонды.
- Эй! - воскликнул Араманти, когда я сообщил ему данные Фермана. - Да ведь это парень из рекламы стирального порошка, верно? “Я с этим управился”?
- Верно, - подтвердил я.
- Ну, он чист, - сообщил Араманти. - Довольны?
- Как он может быть чист... Араманти показал на экран:
- Видите?
И я видел - видел, как бы мне ни хотелось увидеть обратное.

ИМЯ: Мак-Класки, Френсис Герман
ВОЗРАСТ: 18
РОСТ: 5Ф. 21 Д.
ВЕС: 99 Ф.
ЦВЕТ ГЛАЗ: СИН.
ЦВЕТ ВОЛОС: СВЕТЛ.
ПОЛ: М.
ПОЛ. ПРЕДПОЧТЕНИЯ: НЕОПР. (ГЕТЕРОСКЛОННОСТИ)
ПРИВОДЫ: НЕТ

Более никакой информации по Мак-Класки, Френсису Г. в доступе не имеется.
Я запрокинул голову и в муке выругался.
- Значит ли это, что имелись и другие записи?
- О чем вы, мистер Боддеккер?
- О том, что на него есть досье, а значит, он совершал что-то противозаконное и имел судимости.
Араманти покачал головой.
- Мы заводим досье на разных людей по самым разным причинам. И вы удивитесь - по каким. Все это означает лишь то, что у нас в системе есть на него некая информация. И если там говорится, что больше ничего нет, значит, больше ничего и нет.
О, был бы тут Хотчкисс! Я бы нашел, что сказать ему по поводу конца света! Ему бы понравилось!
Но Хотчкисс сейчас в Пембрук-Холле, идти куда мне хотелось меньше всего на свете. Я чувствовал, как это проклятое место притягивает меня - тем, кто еще оставался в моей творческой группе, наверняка требовалась помощь, - но я не внял зову. Я сам не знал, куда мне следует направить путь, однако поймал себя на желании, чтобы это оказалось вотчиной какой-нибудь уличной шайки, чью кровожадность не преодолеть никакими посулами славы и богатства.
И все же, выйдя под холодный проливной дождь, я вдруг понял, что не могу мечтать даже об этом. Во всяком случае теперь - когда благодаря “Рекламному веку”, “Гангленд-уик-ли”, “Светской хронике Нью-Йорка” и даже гребаному “Прыгги-Скоку” любая шайка в округе знает меня в лицо и не посмеет пальцем тронуть. Никто, никто не сможет сделать то, что не удалось Дьяволам Фермана, Остроголовым, Милашкам или Торчкам. Все они сговорились сделать меня неуязвимым - столь же неуязвимым, как сами Дьяволы.
Я проклял их всех.
Я проклял свою удачу.
Проклял Левина и старших партнеров.
Проклял Бэйнбридж, Деппа и Гризволда за то, что они ушли.
Дансигер, Мортонсен и Харбисон за то, что они остались.
Сильвестр - за то, что она вышла из игры раньше меня.
Хонникер из Расчетного отдела - за то, что она столь неотразима, за то, что избавила меня от Бэйнбридж, и за то, что не подпустила к Дансигер.
Я проклял себя за то, что позволил всему зайти так далеко, выпустил ситуацию из-под контроля. Дал Дьяволам жизнь за пределами уготованной им участи.
И под конец проклял холод - холод, что проникал под одежду, пронизывал кожу, заставлял дрожать и оставлял в до боли ясном сознании.
Когда я добрался домой, было уже поздно. Хонникер нигде видно не было. Я содрал мокрую одежду и залез под душ, надеясь, что он смоет хотя бы толику владевшего мной гнева и разочарования.
А потом, вылезая из-под душа, увидел свои часы. Совершенно сухие, они свисали с держателя для зубной щетки. Я снял и включил их. Там оказалось три сообщения.
Первое. Плачущий, задыхающийся голос. “Боддеккер, это Сильвестр. Я знаю, сейчас середина ночи, но мне надо поговорить с тобой. Пожалуйста, Боддеккер. Нажми кнопку. Проснись. Пожалуйста, Боддеккер. О...”
Звонок.
К горлу подступил твердый противный комок, я изо всей силы врезал кулаком в зеркало, а потом тупо таращился на покрывшую его сеть мелких трещинок. После вызвал следующее сообщение.
“Это Дансигер. Слушай, я вовсе не хотела нападать на тебя сегодня. Знаю, мы все сейчас переживаем из-за Сильвестр. И знаю, что ты винишь во всем себя, но я не хочу, чтобы ты думал, что ее смерть на твоей совести. Позвони. Дай мне знать, что с тобой все в порядке, хорошо? Мы с тобой еще поговорим, Тигр”.
Когда прозвучал сигнал, я чуть не нажал на кнопку “перезвонить” - но мне захотелось сперва прослушать третье сообщение. И хорошо, что я это сделал. До Дансигер я бы все равно не дозвонился.
“Это Левин. Нам только что сообщили. Чарли Анджелес найден у себя дома зверски избитым. Он лежит в 1423 палате госпиталя “Мерси-Метро”. Мы едем узнать, как он. Надеемся, ты сможешь присоединиться. И поторопись, сынок. Он очень плох”.

Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис.
“Мы продаем Вас всему миру с 1969 года”
Офисы в крупнейших городах: Нью-Йорк, Монреаль, Торонто, Сидней, Лондон, Токио, Москва, Пекин, Чикаго, Осло, Филадельфия, Амарилло.
ЗАКАЗЧИК: “Сыновья певцов “Битлз”
ТОВАР: “Песни, которых мы ждали”
АВТОР: Боддеккер
ВРЕМЯ: 60
ТИП КЛИПА: Видео
НАЗВАНИЕ:
РЕКОМЕНДАЦИИ И ПОЯСНЕНИЯ:

АУДИО
ДИКТОР: Их любит весь мир! Почти сорок лет они несут факел, зажженный их отцами, и дарят нам замечательную музыку, взрастившую уже не одно поколение слушателей.

ВИДЕО
На экране постепенно проявляется изображение “С-П-Б”, выходящих из цеппелина на запруженное восторженной толпой летное поле в Союзе Монгольских Государств.

АУДИО
Музыка: Аудиомонтаж песен “С-П-Б”, включая “Она едет назад в отчий дом”, “Детка, детка, детка, детка”, “Возвращением Билли Ширса”; насчет остальных пусть Депп решит.

ВИДЕО
Врезка каких-нибудь подходящих кадров с концертов “С-П-Б”.

АУДИО
ДИКТОР: Но теперь, в возрасте, когда большинство рок-н-ролльщиков тихо-мирно сидят себе на пенсии в Вудстоке или отправляются сплясать Великую Джигу на Небесах, ЭТИ СТАРЫЕ “С-П-Б” ЕЩЕ НА СЦЕНЕ!

ВИДЕО
Ускоренная съемка заходящего солнца. Оно выглядит огромным и багровым.

АУДИО
ДИКТОР: А что еще хуже, эти парни принимают лекарства для долголетия - ТАК ЧТО ОНИ НЕ СОЙДУТ СО СЦЕНЫ ЕЩЕ ЛЕТ ПЯТЬДЕСЯТ-ШЕСТЬДЕСЯТ!

ВИДЕО
Кадры с недавнего концерта в Омске, где они выглядят особенно дряхлыми.

АУДИО
ЮНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ: Тьфу! Да неужели никто ничего не может поделать?

ВИДЕО
Оцифровка ЮНОГО СЛУШАТЕЛЯ в толпу зрителей на концерте в Омске. Он одет в фирменный прикид  Дьяволов, поворачивается, обращаясь к камере.

АУДИО
ФЕРМАН: Я могу!

ВИДЕО
Наплыв на голову и плечи ФЕРМАНА. Он заполняет почти весь экран.

АУДИО
Музыка: Вагнер “Полет валькирий”

ВИДЕО
ФЕРМАН выбегает из камеры, становится видно, что за спиной у него остальные ДЬЯВОЛЫ. Они мчатся за ним, камера панорамирует, прослеживая их путь.

АУДИО
Звуковой эффект: ФЕРМАН испускает леденящий душу боевой вопль.

ВИДЕО
ДЬЯВОЛЫ разом запрыгивают на возвышение, имитирующее сцену в Омске.

АУДИО
ФЕРМАН: Заткнись! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИИИИИИИСЬ!

ВИДЕО
С этим криком ФЕРМАН выхватывает у одного из “С-П-Б” гитару и с размаху разбивает ее ему же об голову.

АУДИО
Звуковые эффекты: Звон лопающихся струн, треск инструментов, крики, визг, ругань, шарканье ног, восклицания, тяжелое уханье, вопли, удары кулаков по лицам.

ВИДЕО
ДЬЯВОЛЫ молотят “С-П-Б”. Для достижения необходимого эффекта снимать надо максимально правдоподобно.

АУДИО
СТАРШИЙ ЗРИТЕЛЬ: Невероятно! Да что себе позволяют эти хулиганы!

ВИДЕО
Оцифровка СТАРШЕГО ЗРИТЕЛЯ в публику. Он одет в остатки барахла из Вудстокского магазина. Он поворачивается к ЮНОМУ ЗРИТЕЛЮ, они вместе наблюдают месилово на сцене.

АУДИО
ЮНЫЙ ЗРИТЕЛЬ: А почему бы и нет?

СТАРШИЙ ЗРИТЕЛЬ:  Это же “С-П-Б”!

ЮНЫЙ ЗРИТЕЛЬ: Вот именно поэтому!

СТАРШИЙ ЗРИТЕЛЬ: Ах ты, вонючий невежа! Молокосос! Вот я тебе!

ЮНЫЙ ЗРИТЕЛЬ: Давай-давай, развалюха! Думаешь, я тебе по зубам? А ну попробуй!

ВИДЕО
СТАРШИЙ и МЛАДШИЙ ЗРИТЕЛИ начинают толкать друг друга плечами. Скоро между ними начинается настоящая драка, окружающие также начинают драться - старики против молодых. Через миг на стадионе уже настоящее побоище (врезать кадры из какой-нибудь документальной хроники массовых беспорядков?).

АУДИО
Звуковые эффекты: Соответствующие, по мере необходимости.

ВИДЕО
ДЬЯВОЛЫ на сцене бьют музыкальное оборудование. Часть инструментов взрывается в дыму и пламени, ДЬЯВОЛЫ успевают соскочить со сцены за долю секунды до того, как ее всю охватывает огонь.

АУДИО
Звуковые эффекты: Соответствующие, по мере необходимости.

ВИДЕО
На сцене царит полный хаос, взрыв докатывается до аудитории, народ в панике мчится кто куда, спеша спастись бегством. Многих затаптывает охваченная паникой толпа.

АУДИО
Звуковые эффекты: Соответствующие, по мере необходимости.

ВИДЕО
Долгий кадр концертного зала. Оттуда столбом валит дым, высокие языки пламени лижут ночное небо. Все здание окружено полицией, пожарными машинами и каретами “скорой помощи”.
На заднем плане плакат: “Концерты “Сыновей певцов “Битлз”! Только на этой неделе!”

АУДИО
ФЕРМАН: Ну что, пойман на месте преступления?

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Не знаю. Будь моя воля, так я бы вам еще и гребаную медаль дал.

ВИДЕО
Из хаоса к камере бредут три фигуры. Это ФЕРМАН, по бокам от него ДВОЕ ПОЛИЦЕЙСКИХ в полном вооружении. ФЕРМАН весь избит и потрепан, в крови и копоти.
ФЕРМАН и ПОЛИЦЕЙСКИЕ выходят из кадра, кадр застывает.

АУДИО
ДИКТОР: (Синхронно с титрами): “Песни, которых все ждали”. Последний альбом “Сыновей певцов “Битлз”. Мы обещаем.

ВИДЕО
Титры (ползущие): “Песни, которых все ждали”. Последний альбом “Сыновей певцов “Битлз”. Мы обещаем.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE