A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Демоны Боддеккера — Глава 11 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Демоны Боддеккера

Глава 11

Собака, которая лаяла-лаяла, да и укусила

Премьера ролика “Стать Дьяволом” состоялась в первую неделю ноября. Как только сценарий был сдан и утвержден, Спеннер и Финней сдержали слово. Они провели в компании тщательнейший поиск нового Повелителя Дьяволов - и кончили тем, что назначили на эту должность Хотчкисса.

Сперва это привело меня в ужас, но в следующие же несколько недель - особенно во время съемок рекламы - Хотчкисс сделался совсем другим человеком. Как автор он совсем исписался и смена рода деятельности оказалась стимулом, в котором он так нуждался. Он передал бразды правления своей творческой группой новому кандидату и даже не оглянулся. Начал встречаться с Харбисон, и она в конце концов перевелась к нему в отдел работы с дарованиями. Беседуя со мной чуть позже, он признался, что переход вдохнул в него новую жизнь.
Что же до дома в Принстоне, то он освободился, но еще не стал окончательно моим. Я настаивал на том, чтобы выкупить его у Пембрук-Холла, заплатив деньги, которые намеревался выручить после продажи акций и получения ожидающейся рождественской премии. (Премия в этом году обещала быть особенно большой, учитывая успех “Наноклина”.) Финней и Спеннер - а особенно Мак-Фили из бухгалтерии - были счастливы, потому что это позволяло им получить за дом наличные. Сделка утверждалась в бюрократических кругах Нью-Йорка и Нью-Джерси, а мне только и оставалось, что заявить о своих правах, переехав в Принстон. Я решил отложить это дело до Рождества и сказал коллегам, что истрачу на переезд все накопившиеся отгулы.
Ничто не могло быть дальше от правды.
Я ждал, чтобы убедиться: “Стать Дьяволом” решительно и бесповоротно подорвало способность Дьяволов Фермана приносить выгоду. Тогда бы я мог наслаждаться новообре-тенным жилищем. Возможно, даже пригласил бы Хонникер из Расчетного отдела полюбоваться камином - хотя навряд ли. В минувшие недели мне удавалось держать ее на расстоянии вытянутой руки. Я знал, что она скорее всего вернулась к Моллен, но знал и то, что на кон поставлена ее репутация в Пембрук-Холле. Я все еще был нужен ей, хотя меня это не очень и волновало.
Тем временем я работал с Дансигер и Мортонсен, попутно проводя собеседования, чтобы заполнить пустующие вакансии в группе. Мы перебрали множество имен и увидели множество лиц, но пока сумели найти только нового художника - Черчилля. Судя по всему, поиску предстояло затянуться до Нового года, а то и дольше. Чем больше времени пройдет, тем с более чистой совестью я смогу заверять новичков, что они будут работать в атмосфере, не отравленной никакими Дьяволами.
И вот настал день премьеры новой рекламы. Все - и я имею в виду, абсолютно все - в Пембрук-Холле отправились к Огилви отметить большое событие. Я же не пошел, сославшись на недоделанную работу, а как только здание опустело, поехал на велорикше в финансовый район и обосновался в видеобарчике под названием “Мона Маккой”. Я отыскал себе место рядом с установкой, показывающей канал, на котором должна была пройти премьера “Стать Дьяволом” (во втором перерыве популярного сериала “Карамба!”), уселся и заказал первую кружку пива.
В 8.19 сериал прервался на рекламную паузу во второй раз. Сперва запустили ролик, в котором две медсестры везут по коридору дома престарелых двух пациентов в инвалидных креслах. Встретившись на полдороге, медсестры останавливаются поболтать и старик в кресле глядит на кресло напротив. На лице его появляется что-то вроде улыбки - точно понять нельзя, столько на этом лице морщин, - он приподнимает иссохшую руку и говорит: “Да я же вас знаю!”. Сидящая во втором кресле женщина глядит на него и тоже улыбается. И произносит с едва заметным британским акцентом: “Выбор знатока!”.
Эта сцена сменилась резким переходом к диктору, силящемуся удержаться в центре съемки бешено вращающейся камеры. Это была не моя идея - честь “находки” принадлежала Фредди Маранцу.
- Мир потрясен сенсационной новостью! - кричит диктор публике. - Дьявол, доселе известный как Шнобель, бежал из страны, чтобы стать последователем Далай-ламы. - Я написал это, чтобы пустить фанатов, репортеров и просто любопытствующих по ложному следу. - Как же это скажется на Фермане и остальных Дьяволах?
Переход кадра. Ферман, по бокам от него - Джет и Ровер. Происходит что-то типа пресс-конференции: на них нацелены сотни микрофонов. Вообще-то в наше время чаще пользуются микромиками или имплантатами, но я недавно просматривал старую хронику и мне понравилась идея, что кто-то пытается разговаривать с толпой через целый лес наставленных на него старомодных палок.
- На мне никак не скажется, - рычит Ферман. - Как раз сейчас нам надо укрепляться и собирать все силы на случай, если доведется как следует сойтись с этими, - следующее слово заглушает пронзительный гудок, но по губам отчетливо читается “гребаными”, - Милашками.
- Но никто не может стать Дьяволом просто так! - патетически произносит диктор. - Если хочешь присоединиться к банде, ты должен пройти испытание!
Камера переключается на Грега Замзу в сером спортивном костюме и норвежской бронекуртке. Он бежит на месте, высоко подпрыгивая и надувая щеки при каждом вдохе.
Диктор подходит к нему и сует микрофон в лицо.
- Ну что, готов пройти испытание, чтобы стать Дьяволом?
- Ща увидишь! - кричит Замза.
Переход кадра: забитый вагон подземки. Голос диктора:
- Первое испытание - приставания в подземке. Давайте посмотрим, сумеет ли наш кандидат справиться - и унести ноги!
Замза крадется с края экрана к женщине в центре, которая стоит, держась за поручень и стараясь ни на кого не глядеть. Замза подбирается к ней сзади и обхватывает обеими руками. Одна ложится прямо на грудь женщины. Вообще-то по сценарию ему полагалось облапить ее обеими руками, но Фред Маранц настаивал на том, чтобы снимать ролик документально, с настоящими, ничего не подозревающими жертвами.
Назад к сцене. Рот женщины округляется в потрясенном “О”, поезд со скрежетом тормозит. Пассажиров заносит вперед, Замза отпускает женщину. Но та выхватывает свободной рукой из сумочки что-то, на первый взгляд похожее на кастет. Оттуда с шипением вырывается ярко-синяя струя, заливающая все вокруг, в том числе ни в чем не повинных соседей. Отдельные капли попадают даже на объектив камеры.
- Но как видите, - продолжает диктор, - нелегко оставаться чистым, особенно если ты один из Дьяволов Фермана.
Камера скользит следом за бегущим Замзой. Он выпрыгивает в открывающуюся дверь и мчится по платформе. Сбивает с ног уличного музыканта, швыряя его навстречу ринувшемуся в погоню копу, таранит головой прилавок с продуктами, перекатывается по полу - и оказывается на улице, свободный и непобежденный.
Смена кадра: Замза снова бежит на месте. Одежда его в пятнах синей краски, кетчупа, горчицы и уличной грязи. Но движения бодры и энергичны по-прежнему.
- Готов ли ты ко второму испытанию? - спрашивает диктор.
- Подайте его сюда! - вопит Замза.
Новый кадр: актер украдкой проскальзывает в винный магазин.
- Испытание номер два, - объявляет диктор. - Ловкость рук для удачного мошенничества.
Съемка ведется через окно склада. Мы видим Замзу у холодильника. Он открывает его и начинает запихивать за пазуху банки с пивом. Внезапно до нас доносятся приглушенные крики. Это орет и размахивает руками хозяин магазина.
- Даже если вы предельно осторожны, - вещает диктор, - все может пойти наперекосяк.
Хозяин магазина вытаскивает винтовку с отпиленным дулом и стреляет прямо в грудь Замзе. Сила удара отбрасывает незадачливого грабителя на декоративную пирамиду из бутылок гренадина, который фонтанчиками брызжет во все стороны. Замза поднимается на ноги. Куртка у него изрешечена дырами, из них льется пена, сам он весь в липкой красной жидкости - но мы не можем понять, кровь это или вино. Он хватает еще пару банок и стремглав выбегает из магазина, пока хозяин перезаряжает ружье.
Снова к исходной сцене: Замза трусцой бежит на месте. Одежда его окончательно пришла в негодность, а сам он слегка вымотался. Очередной переход кадра: Замза подбегает к старой леди и выхватывает у нее сумочку. Она начинает молотить его по спине. В следующем эпизоде, изначально не входившем в сценарий, Замза поворачивается и ударом кулака сшибает ее на тротуар. Голос диктора:
- Есть вещи полегче, например, ограбить старушку... А есть и потруднее.
Замза, все тот же медленный бег на месте:
- Потруднее?
- Ну например, приколотить собачонку кому-нибудь к парадной двери.
Переход кадра: Замза катается по лужайке перед пригородным домом. Обеими руками он сжимает за шею маленький отчаянно вырывающийся клубок меха, который тявкает, лает и кусается. Новый переход: Замза прибивает безжизненное тельце к двери дома, звонит в дверь и дает деру. Дверь начинает отворяться... Конец сцены.
- И разумеется, - Замза уже не бежит на месте, а стоит, пытаясь отдышаться; его одежда - сплошное грязное, рваное и окровавленное месиво, - вам надо устроить уличное барбекю.
Монтаж из быстро сменяющих друг друга кадров подлинного столкновения Замзы с Милашками. Маранц так отредактировал эту часть, что процесс весьма смутен и загадочен. В любом случае единственный более или менее продолжительный кадр изображает, как Замза что-то пережевывает и с большим трудом проглатывает. Остальные Дьяволы ликующе вопят и поливают его краденым пивом.
Диктор:
- И когда ты уже думаешь, что все в порядке... Ферман двумя пальцами берет край лохмотьев Замзы и брезгливо морщит нос:
- Приятель, да ты же весь грязный! И еще хочешь называть себя Дьяволом?
Диктор:
- По счастью, наш новобранец знает, что делать!
Замедленная съемка: грязные тряпки Замзы падают в стиральную машину. Дьяволы стоят вокруг и сыплют туда порошок из коробок “Наноклина”.
- Он собирается выстирать их в суперпорошке “НАНОКЛИН”! Это ОФИЦИАЛЬНОЕ моющее средство Дьяволов Фермана!
Эпизоды сменяют один друг друга быстрым калейдоскопом. Завершает серию крупный план Замзы, демонстрирующего невероятно чистую “дьявольскую” униформу. Остальные Дьяволы с радостными улыбками подбегают к нему.
Ферман:
- Просто не верю! Как тебе это удалось?
Замза поднимает вверх большой палец и подмигивает в камеру:
- Я управился!
Джет одобрительно смеется. Ферман говорит:
- Что ж, отлично! Тогда официально нарекаю тебя... Тараканчик!
Ровер с Джетом вскидывают Тараканчика на плечи. Зум-кадры нового Дьявола. Во вскинутой над головой правой руке он держит коробку “Наноклина”. На экране застывает изображение: крупный план Замзы со стиральным порошком. Диктор:
- “Наноклин”. А ВЫ управитесь?
Далее пустили анонс ночного нон-стоп показа самых смешных комедий, но, отвернувшись, я увидел, что никто вокруг не смеется. Все сидели с ошеломленным видом, уставившись на экран. Поймав на себе мой взгляд, один из посетителей пробормотал:
- Просто не верится, что они на это пошли. Эксперимента ради я пожал плечами и заметил:
- Ну, эти парни ведь должны продавать свой порошок, разве нет?
Тот покачал головой.
- В жизни больше не куплю ни коробки “Наноклина”. Что бы там ни твердила моя старуха.
- А ты проследи, чтоб она посмотрела этот ролик, - посоветовал его сосед. - И никаких проблем.
Я поднес кружку к губам и сделал большой глоток, чтобы скрыть ухмылку. А обуздав себя, вытер пену с губ и сказал:
- Да это ж просто реклама. Что вы так?
- Что значит “просто реклама”! - возмущенно закричал кто-то третий. - Вы что, не видели, что произошло?
- Этим “наноклиновцам” мои деньги явно не нужны, - поддержал четвертый. - Гадость какая.
Я подал знак бармену, а когда он принес новую кружку, спросил его:
- Вы когда-нибудь пользовались “Наноклином”? Он покачал головой.
- И даже не собираюсь. Особенно после сегодняшнего.
- Почему? - спросил я. - Не такая уж плохая реклама, разве нет?
Бармен обжег меня злым взглядом.
- Скажу тебе начистоту, приятель: у меня тоже есть собака.
Я кротко поглядел на него, всем видом давая понять, что он безусловно прав, расплатился и вышел. В крови бушевал адреналин, я помчался по улице, крича во все горло:
- Победа! Победа!
Не знаю, долго ли я так бежал и куда. Знаю только, что не сбавлял скорости, пока из темного переулка навстречу не вышли две черные фигуры, преграждая путь, а кто-то третий не ухватил меня за плечо, резко разворачивая к себе и швыряя спиной о стену дома. Три быстрых щелчка - и лунный свет заплясал на трех серебристых клинках.
- Выворачивай карманы!
Они были одеты в ковбойские шляпы с обтрепанными полями, линялые джинсы и ковбойские сапоги. На всех - галстуки в стиле “боло”, зажимом для которых служили куски люсита с вырезанным на нем скорпионом.
Я расхохотался им в лицо.
- От меня вы ничего не получите. Ничего!
- Тогда, - угрожающе проговорил один из них, - нам придется заняться тобой.
Я расхохотался еще сильнее.
- Давайте, подходите, попробуйте! - Я раскинул руки, изображая еще более заманчивую мишень. - Давайте!
- Смотри, шутить не станем! - подхватил третий.
- Вы что, не знаете, кто я такой? - закричал я.
- А нам плевать, - ответил первый. - И тебе, видно, тоже, так что...
- Я убил царя мира! - закричал я. - Вы не можете убить меня, потому что это я убил Дьяволов Фермана!
Они обменялись растерянными взглядами.
- Давайте! Проваливайте! Вы не убьете меня, потому что я непобедим! Вы можете убить меня - но я вернусь, - тут я понизил голос и поглядел на них страшными глазами, - и достану вас!
- Мама! - простонал второй налетчик. - Ребят, не надо!
- Да, - согласился третий. - Это псих ненормальный. Я заставил себя молчать. Медленно, шаг за шагом, бандиты попятились. Я завопил:
- Бу! - и они бросились врассыпную. Скоро ночь поглотила и их самих, и шум их бегства.
В наступившей тишине я слышал лишь собственный истерический смех.
На следующий день мне не терпелось поскорее попасть на работу. В первый раз за много месяцев я рано проснулся, принял душ и поспел в Пембрук-Холл раньше, чем перед зданием собрались зеваки. По дороге я встретил Весельчака и обратил внимание на то, что он сменил футболку с Дьяволами Фермана на другую, с рекламой “Сухих небес”. А когда я спросил, с чего бы это, он ответил, что Дьяволы, мол, вовсе не такие славные, как ему казалось. Он понял это, посмотрев последний ролик. Но сам толком не знал, что навело его на эту мысль.
Еще более пружинистым шагом я подошел к лифтам. Что ж, я развеял заблуждения хотя бы Весельчака, исправил вред, который принес ему раньше. Хоть что-то! Хоть какой-то эффект!
Вытаскивая “ключ года”, я услышал два почти идентичных голоса;
- Боддеккер! Придержи кабину!
- Придержи кабину! Боддеккер!
Ко мне, размахивая руками, мчались Финней и Спеннер. Я встал в дверях, загораживая сенсор, и подождал, пока они не ввалились в лифт.
- Хорошо, что ты тут, - отдуваясь, проговорил Финней. - Насколько понимаю, ты получил наше сообщение?
Он нажал на тридцать девятый, кабина поплыла вверх.
- Сообщение? - переспросил я. - Нет. Забыл вчера часы на работе.
По Правде говоря, я нарочно оставил их - не хотел, чтобы кто-нибудь нашел меня в “Моне Маккой” - да вообще где-нибудь, коли на то пошло.
- Неудивительно, - сказал Финней.
- Последняя реклама, - произнес Спеннер, - наделала довольно много шума.
- Правда? - Я старался, чтобы голос мой звучал невинно и заинтересованно. - И как первые отзывы? Одобрительные?
- Первые отклики, - тщательно выбирая слова, ответил Финней, - многочисленны. Собственно говоря, мы тут всю ночь разбирались, что же ты такого наделал.
- Но ничего такого? Все в порядке? Я ничего не напортачил?
- С роликом? - Глаза Спеннера остекленели. - Нет. Разумеется, нет. С роликом все в полном порядке.
- И все-таки, - тоненьким голоском произнес Финней, - некоторые зрители интерпретировали его совсем не так, как мы ожидали.
“Ну разумеется, вы этого не ожидали, - подумал я. - Ведь вам глаза застили долларовые знаки, набирающие обороты прямо у вас перед глазами. Вы дали вашей пятисотфунтовой горилле полную свободу действий - и каждое ее слово воспринимали как Святое Писание”. Мне стоило больших усилий не улыбнуться.
- Собственно говоря, - согласился Спеннер, - зрители откликнулись довольно-таки... скажем, пылко.
- И массово, - присовокупил Финней. - Через десять минут после премьеры телефонную сеть уже зашкаливало. Наши службы перенастроили программы так, чтобы переводить звонки непосредственно “Миру Нано”. Через час система отказала и там и они переадресовали звонящих назад.
- Наша система продержалась сорок пять минут, - сказал Спеннер. - В одиннадцать часов вечера нам пришлось срочно нанимать людей дежурить на телефонах. Нет, только представьте! Мы нанимаем работников со стороны, чтобы отвечать на звонки!
Словно только и дожидаясь этой реплики, дверь лифта открылась. Тридцать девятый этаж превратился в сущий дурдом. Весь коридор был опутан проводами и кабелями. Повсюду стояли раскладные столики, по четыре многоканальных телефона на каждом. Сидевшие за столиками мужчины и женщины только и успевали нажимать кнопки и отвечать. Голоса сливались в нестройный звенящий хор:
- “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”. Вы звоните по поводу вчерашней рекламы “Наноклина”? Подождите минуточку... “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”. Вы звоните по поводу вчерашней рекламы “Наноклина”? Подождите минуточку... “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”. Вы звоните по поводу вчерашней рекламы “Наноклина”? Подождите минуточку... “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис”. Вы звоните по поводу вчерашней рекламы “Наноклина”? Подождите минуточку...
Не могу найти слов, чтобы описать охватившие меня чувства. Я уже не мог сдерживать улыбку, грудь распирало, точно ее наполнили гелием. Мне казалось, я вот-вот воспарю, а не то и лопну от счастья. Пембрук-Холл в осаде. Мои слова, мои идеи наконец-то преобразовались в волну народного возмущения.
- Впечатляет, правда? - спросил Финней. - Мы наладили все это примерно к часу ночи. Не так уж и плохо для работы в сжатые сроки.
- Просто и сказать не могу, как я горд видеть это, - сказал я.
- Да уж, это нечто, - кивнул Спеннер.
Я проследовал за ними в малый конференц-зал. Мы уселись и подождали, пока понемногу подтянутся остальные.
- Последний ролик вызвал беспрецедентную реакцию, - сообщил мне Финней. - Беспрецедентную.
- Хотя, - признал Спеннер, - в данный момент невозможно предсказать, какие он возымеет последствия.
- Для товара? - спросил я.
- Для нас, - ответил Спеннер.
- Беспрецедентно, - повторил Финней.
- Тебя не было вчера у Огилви, - заметил Спеннер.
- Я проводил эксперимент, - сказал я. - Смотрел ролик, смешавшись с толпой среднестатистических зрителей.
- Наверное, нам тоже стоило бы, - покачал головой Финней. - Мы-то все решили, ролик просто бесподобен. Этот кадр, когда Тараканчик приколачивает собаку к двери и на него брызжет кровь. У Фредди Маранца изумительный глаз на такие мелочи.
- Нам реклама понравилась, - подхватил Спеннер. - Мы аплодировали. Хлопали друг друга по плечам. Поздравляли друг друга с новым успехом.
- Прямо-таки напрашивается вопрос, - промолвил Финней. - И как мы все умудрились проглядеть что-то столь очевидное?
На этих словах в комнату вошел Левин, небритый и взъерошенный.
- Ну ладно, ребята, - с места в карьер начал он. - Довольно траура и разбора полетов. Мы можем хоть до Судного дня сидеть здесь, анализируя собственную слепоту, но это не устранит проблемы, которую надо решить в первую очередь: как исправить ситуацию.
- Для тех из вас, кто еще не в курсе...
Я подался вперед - мне не хотелось упускать ни единого слова.
- ...после вчерашнего показа “Стать Дьяволом” телефонный узел, а потом телефонные системы “Мира Нано” и нашего агентства были переполнены бурей жалоб общественности. Мы зарегистрировали тысячи тысяч звонков, из них девяносто девять и сорок одна сотая процента - против ролика. Пришлось срочно изъять его из проката и приостановить рекламную кампанию, пока мы не придумаем способ все уладить. Отсюда и необходимость нынешнего заседания.
- А в чем, собственно, проблема? - поинтересовался я. Все изумленно уставились на меня, но Финней пояснил:
- Боддеккер забыл на работе часы. Левин чуть ослабил воротничок.
- Все отклики единодушно возмущаются убийством собаки.
- Прошу прощения, - вмешался Хотчкисс. - Но собака была уже мертва, когда ее прибивали к двери. И мы не показывали, как ее убивают. Строго говоря, - тут он поглядел прямо на Левина и самоуверенно улыбнулся, - собака была мертва, когда мы получили ее. Мы заказали две особи одной породы, живую и мертвую. Уж тут-то мы проявили сугубую осторожность.
- По-видимому, все же недостаточную, - отрезала Харрис.
- Это уже не моя проблема, - сменил курс Хотчкисс. - В мои обязанности входило приглядывать за съемками и отслеживать, чтобы ролик был снят в точности по сценарию. Именно это я и выполнил. Если какие-то накладки с содержанием, обращайтесь к автору.
“Спасибо, Хотчкисс”, - подумал я. И не потому что обиделся - а потому, что и рассчитывал именно на такую реакцию. Я встал с места.
- Простите, но я всего лишь опирался на данные мне критерии. А именно, - я начал загибать пальцы, - объяснить, что произошло со Шнобелем; не выдавать, что он мертв, а придумать что-нибудь, что публика проглотит и не поморщится, - это была дословная цитата из Левина, - представить Тараканчика в качестве нового Дьявола; шокировать зрителя, как и в прошлых роликах; непосредственно связать в общественном сознании товар с Дьяволами; и включить сцену, где Дьяволы пользуются товаром или расхваливают его - или и то, и другое. Мне кажется, я преуспел по всем пунктам. Если и правда со сценарием что-то не так, это всплыло бы при утверждении. И каковы, позвольте спросить, были доводы, выдвинутые против ролика в процессе его утверждения?
Ответ на этот вопрос я и так знал. Сценарий прошел практически без единой поправки. Финней пожал плечами.
- Я ничего такого не заметил... тогда.
- Я тоже, - согласился Спеннер. - Хотя сейчас...
Я обвел взглядом “стариков” и прочих членов комиссии. Но все, чего добился - дружного покачивания головами. За исключением Харрис.
- Я принципиально была против, - сказала она. - Но, насколько помню, оказалась единственной, кто не одобрил сценарий.
Я пожал плечами.
- Что ж, поздравляю. Если не считать мисс Харрис, то все вы горазды судить - но только задним числом.
- Тебе следовало думать головой, прежде чем написать этакий сценарий, когда ты отлично знал, что мы снимем все, что ты ни понапишешь! - обжигающе воскликнул Хотчкисс.
- Отважные слова - со стороны того, кто с самого начала голосовал против Дьяволов, - заметил я.
- Люди, люди! - воззвал Левин. - Если и было время искать виноватых, оно уже давно прошло. Сейчас мы в осаде. И осаждает нас - немыслимо! - потребительская аудитория. Гнев, который обычно обрушивается на товар, сейчас достался нам.
- Беспрецедентно, - повторил Финней, покачивая головой.
- Мы должны найти способ переменить злой ветер и восстановить репутацию Пембрук-Холла. Не говоря уж о “Мире Нано” и “Наноклине”. Если это только возможно.
- Еще одно отягощающее обстоятельство, - сказала Харрис. - Фронт борьбы за права животных. Они подняли крик до небес и взялись выступать от имени возмущенных любителей животных по всему миру. Это они выдвигают против нас основные обвинения.
- Да это же просто кучка психов, - заявил Хотчкисс. - У них семидесятипятипроцентный отрицательный рейтинг.
- Подозреваю, они хотят использовать эту ситуацию, чтобы легализоваться, - произнес Левин. - И возможность действительно потрясающая. Если бы, к примеру, мы занимались раскруткой этих субчиков, то постарались бы смоделировать что-нибудь в этом роде.
Спеннер кивнул.
- Именно. И опрос за сегодняшнее утро показал, что их отрицательный рейтинг упал до пятидесяти шести процентов.
- Так, значит, теперь они кучка полузаконных психов, - Упрямо сказал Хотчкисс.
- Пожалуйста, поосторожнее в выражениях, - призвала Харрис. - Они будут тут с минуты на минуту.
Ответом ей стало гробовое молчание. Левин кивнул.
- Они хотят обговорить с нами условия, на которых согласны отказаться от обвинений, что намерены выдвинуть против нас в суде в связи с нарушением акта “Жизнь для всех”.
- Но ведь этот закон так и не вошел в силу, - сказал Финней.
- Вот-вот, - поддакнул Спеннер.
- Их идея как раз и состоит в том, чтобы устроить из нашего “дела” показательный процесс и добиться утверждения этого закона.
- Возможно, - предположил Финней, - мы могли бы предложить организовать им рекламную кампанию и помочь провести его.
- Рехнулся? - спросил Хотчкисс. - Это же самих себя резать.
- Ничего подобного. По принципу ex post facto* мы не можем нести ответственность за действия, совершенные до принятия закона. Очень может быть, это неплохой способ выйти сухими из воды и проявить готовность к сотрудничеству.

* Исходя из свершившегося позже (лат.).

- Ну уж, так низко опускаться мы не станем, если только совсем не прижмет, - возразила Харрис. - Сама идея совершенно отвратительна.
- Просто пытаемся выжать из гнилых лимонов хотя бы лимонад, - пожал плечами Финней.
- Кстати о лимонаде, - встрепенулся Левин, - во всем этом есть одна приятная деталь.
Мы уставились на него неверящими глазами. Он улыбнулся.
- Члены Общества по борьбе с домашними питомцами выразили заинтересованность в том, чтобы мы провели для них кое-какие рекламные акции.
Финней со Спеннером дружно кивнули.
- Неплохо, - проговорил кто-то из них.
- Будет над чем поработать, - добавил второй. Я не преминул спустить их с небес на землю.
- Вы же понимаете, что этот лимонад не будет продаваться, если нам не удастся исправить сложившуюся ситуацию.
- Само собой.
- Да.
- В чем и состоит основная причина этой встречи, - присовокупил Левин. - Кроме того, мы хотим выслушать, что нам скажут представители ФБПЖ.
- Вы же не станете подчиняться их требованиям! - горячо проговорила Харрис.
- Силы небесные, разумеется, нет! - Левин аж передернулся. - Просто хотим посмотреть, не удастся ли пойти на эти требования и обернуть их себе на пользу.
Дверь в конференц-зал отворилась и на пороге появилась Хонникер из Расчетного отдела. Выглядела она - краше в гроб кладут. Прическа в полном беспорядке, глаза красные и опухшие, лицо бледное, одежда неглаженая. А когда заговорила, я не узнал ее голоса, так тоненько и прерывисто он звучал. От этого у меня просто разрывалось сердце, я чуть не бросился к ней - но меня удержало то же гнусное, завораживающее чувство, что заставляет замедлить шаг, когда проходишь мимо места преступления.
- Прошу прощения, - проговорила она убитым голосом. - Здесь... здесь... представители ФБПЖ.
Левин остолбенело уставился на нее - полагаю, он не меньше меня был шокирован ее видом - и после неловкой паузы наконец велел провести их сюда.
Хонникер вышла и закрыла за собой дверь. Снова воцарилась тишина. Все молча глядели друг на друга, но думали при этом не о ФБПЖ. Потом дверь снова открылась и вошли борцы за права животных, сопровождаемые Мак-Фили из бухгалтерии и Абернати из отдела авторских прав и разрешений. И тут я понял, отчего у Хонникер сегодня такой вид.
Одной из представительниц ФБПЖ была Моллен.
Когда Моллен увидела меня, шаги ее замедлились и она судорожнее вцепилась в слейт, который прижимала к груди. Но быстро оправилась и прошествовала к креслу, предложенному ей Мак-Фили. Она-то как раз выглядела вполне прилично и как нельзя более готовой к грядущему столкновению: черные глаза мрачно сверкают, подбородок упрямо выпячен. Судя по всему, Хонникер пришлось пережить тяжелую и длинную ночь.
Тут мне показалось, что я узнаю еще и пришедшего с ней мужчину. Держался он надменно и самоуверенно, а от его щедро отделанного хромированными застежками кожаного байкеровского прикида так разило каким-то удобрением, что у меня защипало глаза и нос. Дойдя до отведенного ему места, мужчина что-то брюзгливо буркнул и уселся, отшвырнув руку Мак-Фили, пытавшегося учтиво придержать кресло.
Третья переговорщица отличалась высоким ростом, болезненной худобой и бледностью. Ввалившиеся глаза, реденькие волосы. Ну точь-в-точь, как у кого-нибудь из Милашек. Одета она была в красно-желтый винил, скрипящий при каждом ее движении, а в руках держала большой черный портфель с голограммой “ФБПЖ”. Усевшись, она принялась буравить нас злобными глазами.
- Итак, - начал Мак-Фили, старательно пытаясь скрыть, что эта троица пугает его чуть не до полусмерти, - вот наши гости из Фронта борьбы за права животных. Сегодня мы имеем честь принимать, гм, мисс Моллен Мейсон, их секретаря и специалиста по связям с общественностью. Гм. Возможно, кое-то из вас уже знаком с мистером Фостером Доликоффом из “Ненавистных”. Он их, гм, символ и пришел чисто по-человечески...
- Не по-человечески, - прорычал, прерывая его, Доликофф. - Не будьте видистами.
Мак-Фили откашлялся.
- Мистер Фостер Доликофф, - повторил он. - И наконец, их президент и основатель, мисс... гм... мисс Линда...
- Утконос-Хилл, - подсказала виниловая дама, нетерпеливо закатывая глаза. - Линда Утконос-Хилл.
Рядом со мной раздался какой-то сдавленный звук. Скосив глаза, я увидел, что Хотчкисс пытается сдержать смешок.
Обойдя вокруг стола, Мак-Фили представил всех пембрук-холльцев. Когда очередь дошла до меня, Линда Утконос-Хилл оскалилась и зашипела. Едва ли это было бы так страшно, не обнаружь я, что все ее зубы заточены в острые клинышки.
Покончив с представлениями, Мак-Фили сказал:
- Поскольку инициатива этой встречи исходила именно от ФБПЖ, думаю, будет лишь справедливо, если мы предоставим им право начать беседу.
Наша сторона разразилась нестройным хором “совершенно верно” и “согласен”.
Члены ФБПЖ переглянулись, и Фостер Доликофф поднялся с места, бряцая заклепками.
- Свиньи! - возопил он. Но потом словно бы вдруг передумал. - Нет. Прошу прощения. Сказать так - значит оскорбить ни в чем не повинных умных и добрых животных. Точно так же не могу назвать вас шакалами или карпами. Равно как и червями, ибо черви лишь исполняют предначертанное им Гайей, сиречь поедать и обгладывать все мертвые останки, поднимающие такую вонь на поверхности этой планеты. Собственно, если вас и можно с чем-то сравнить, так именно с гниющими, зловонными омерзительными кусками распадающейся мертвечины, вот с чем. Вы все... - Он замер, обводя нас убийственным взором. Глаза его сузились.
- Да? - поинтересовался Левин. - Что же мы? Доликофф был потрясен.
- Вы все, гм, гниющие, зловонные, омерзительные куски мертвечины. - Взор певца лихорадочно заметался по комнате. - Пища для червей! - триумфально прокричал он. - Вот что вы все! Пища для червей! - Он оглянулся на Линду Утконос-Хилл. - Только и это тоже оскорбление славным... э-э-э... беспозвоночным, которые делают лишь то, что заповедано им делать Гайей, то есть подчищать все... - Он облизал губы. - Гм, гниющие... э-э-э... зловонные... э-э-э...
- Фостер, - произнес Левин самым отеческим тоном. - Пусть мы насквозь прогнили и воняем, но все равно остаемся той рукой, которая вас кормит.
- Я решительно отвергаю вашу гнусную корпоративную... э-э-э... пустозвонную...
- Если мы столь оскорбляем ваши чувства, вы вольны заключить контракт с любым другим агентством. А если нет - почему бы вам не заткнуться и не дать слово вашим спутницам? Тем временем будем ожидать появления в вашем следующем альбоме нового хита “Пища для червей”.
- Возмутительно, - заявил Доликофф. - Безобразно. В высшей степени нестерпимо...
Линда Утконос-Хилл закатила глаза.
- Ради Гайи, Фостер, заткнись и сядь. А то ведешь себя как какой-нибудь человек.
- Мерзко... - Голос Доликоффа наконец-то затих. Когда певец сел, Харрис поглядела на него:
- Чудесная куртка. Настоящая кожа?
- Да, - просиял Доликофф. - А что? Харрис пожала плечами.
- Так я и думала.
- Если не возражаете... - Мисс Утконос-Хилл поднялась на смену Доликоффу. - Вот в чем все дело. Вы повинны в смерти и страданиях одного из невинных созданий Гайи...
- Собака была уже мертва, когда попала к нам, - выпалил Хотчкисс.
Утконос-Хилл злобным шипением заставила его замолчать.
- Вы спустили с цепи смертоубийственного кровожадного демона! - Она перешла на крик. - ГОРЕ! - Все аж подпрыгнули. - То-то и оно. ГОРЕ! Вам всем! Ибо на улицах воцарилась анархия и ни одна дверь не будет спасена от посягательств человекоподобных и наземноживущих, выступивших в жестокий поход против самых невинных созданий этого увечного мира. - Она вскинула руки и издала протяжный звериный вой. - Сейчас, пока мы тут с вами разговариваем, двери этого мира оскверняются собакой и кошкой, агнцем и козлищем, цыпленком и голубем, точно готовясь к непристойному и кощунственному пасхальному празднеству, погибнуть на котором предстоит всем земным тварям, кроме нас!
Левин протянул руку, силясь остановить это словоизвержение.
- Мисс Утконос-Хилл, не позволите ли нам минутку посовещаться...
Обтянутая винилом воительница явно удивилась, но пожала плечами.
- Ну да. Пожалуйста.
Левин махнул рукой и мы сгрудились вокруг него.
- Кто-нибудь слышал об участившихся убийствах собак и кошек? Нам грозят судебными преследованиями? Что говорят звонящие? Кто-нибудь жаловался, что их домашний любимец зверски прибит к парадной двери их же собственного дома?
Мак-Фили покачал головой.
- Я ничего такого не слышал, - проговорил Абернати.
- Нет, - подтвердил Финней.
- Та же песня, - присоединился Спеннер.
- Мне кажется, никто еще не выступал с подобными заявлениями, - сказала Харрис. - До сих пор все главным образом возмущались самим фактом показа такого события в рекламе.
- Я получил жалобу, - прошептал Хотчкисс. Все взгляды обратились на него.
- Одна семья думает, будто собака в ролике - их пропавший питомец.
- Это так? - строго осведомилась Харрис.
- В том-то и вся проблема. Не знаю. Мы купили ее у законного поставщика лабораторных животных.
- Ладно, - решил Левин. - Суть дела от этого не меняется: за исключением этой собаки, весь звериный холокост - их выдумки.
- На данный момент, - уточнил Мак-Фили. Левин кивнул.
- Рассаживаемся обратно.
Мы прошмыгнули на прежние места, Левин снова заговорил:
- Что ж, мисс Хилл...
- Утконос-Хилл! - яростно выкрикнула та.
- Это ее гайянское имя, - пояснила Моллен.
- Не смейте называть меня одним лишь видистским именем!
- Мисс Утконос-Хилл, - терпеливо повторил Левин. - Мы получили огромное количество жалоб на эту рекламу и вполне можем понять ваше небеспочвенное волнение...
- Небеспочвенное волнение! - взвыла она. - Да как у вас только язык поворачивается? Вы сами отняли жизнь одного из невинных созданий Гайи...
- Ничего подобного, - стоял на своем Хотчкисс. - Это сделал “Североамериканский Мертв-инвентарь”. Мы лишь выбрали по каталогу нужную породу...
- И РАСПЯЛИ несчастное создание! ПРИГВОЗДИЛИ его к дверям храма человеческой вседозволенности!
- Да, это уже сделали мы, - согласился Хотчкисс.
- Даже сейчас, в эту самую минуту, - не унималась Утконос-Хилл, - я слышу отлетевшую душу этого существа, оплакивающую жестокий конец, который оно приняло, утоляя ненасытный голод кровожадной людской утробы. Слышу, как оно лает, взывая о правосудии, скулит при мысли о своих кошачьих и собачьих собратьях, коим суждено присоединиться к нему при тех же жутких апокалиптических обстоятельствах.
Левин сплел пальцы и подпер руками подбородок.
- Так чего вы хотите от нас? Что, по-вашему, мы должны предпринять?
Линда Утконос-Хилл обвела обвиняющим перстом комнату, точно колдующая ведьма.
- УБЕРИТЕ гнусные кадры, чтобы они никогда более не достигали глаз и ушей самого легковерного и успешного хищника на планете, и ПРЕКРАТИТЕ это видистское безумие, пока с лица земли не исчезли все твари живущие, кроме ваших жалких личностей.
- Мы уже это сделали, - спокойно произнес Левин.
- Тогда ПОКАЙТЕСЬ в своих чудовищных грехах и эгоизме, повлекшем эту ГНУСНОСТЬ!
- Мы и это уже сделали, - сказал Левин.
- В самом деле? - переспросил Доликофф. Харрис кивнула.
- Поверьте, мы горько сожалеем о том, что эта реклама вообще увидела свет.
- Хм, - недовольно кивнул Доликофф.
- Мисс Утконос-Хилл, - снова заговорил Левин, - нам хотелось бы перейти к самой сути. Не будете ли так добры прояснить свою позицию по самым главным аспектам, чтобы мы могли прийти к какому-то соглашению?
- Самая суть. - Утконос-Хилл выпрямилась во весь рост и вскинула руки над головой. Винил скрипел и потрескивал при каждом ее движении. - На этой планете существует всего один ужасный всеядный вид, что алчет забрать себе все дары Гайи, распространяется подобно наделенной разумом раковой болезни, накипи, затягивающей поверхность зеленого мира, не осознает, что чем больше берет, тем меньше получает. Каждым новым бессмысленным надругательством над невинными этот вид все ближе и ближе подходит к полному и окончательному забвению...
- Избавьте меня от разговоров в пользу бедных, - прогремел Левин, - и скажите, сколько придется заплатить, чтобы вылезти из всего этого с целой шкурой.
Утконос-Хилл застыла на месте, а потом резко уронила руки, которыми все еще потрясала над головой. Раздался звучный хлопок винила по винилу.
- О, - произнесла она. - Моллен, зачитай им список.
- Охотно. - Моллен поднялась и взглянула на свой слейт. - Именем Фронта борьбы за права животных мы требуем от агентства “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис” во искупление жестокого злодеяния, состоящего в... - Она не докончила фразы и поглядела на нас. - Ну, сами знаете, в чем именно, правильно?
- Моллен! - прорычала Утконос-Хилл.
- Линда, это же закрытая встреча, - отмахнулась Моллен. - Так что не актерствуй попусту.
Утконос-Хилл по-кошачьи скрючила пальцы и замахнулась на Моллен.
- Иногда я гадаю, уж не одна ли ты из них...
Моллен покачала головой и снова опустила взгляд на слейт.
- ...Требуем нижеследующего. Первое. Триллион долларов в наличной монете, банковских вкладах и (или) ценных бумагах, каковые деньги пойдут на создание фонда для...
- Это даже обсуждению не подлежит, - решительно покачал головой Левин.
Моллен пожала плечами.
- Второе. Проведение рекламной кампании, направленной на ознакомление широких слоев общественности с тем, что представляет собой ФБПЖ, одновременно с выкупом эфирного времени на десяти ведущих и дюжины более мелких каналов для увеличения охвата зрительской аудитории...
- Зачем? - спросила Харрис. - Чтобы вы всем показали, как именно взрываете людей, заглянувших в зоомагазин за кормом для птичек?
- Рабовладельцы! - прошипела Утконос-Хилл. - Эксплуататоры привязанности и любви невинных созданий Гайи, не ведающих лучшей доли, чем довериться тем, кто несет всем им окончательную погибель!
- Послушайте, мы не хотим тратить на эти разборки всю оставшуюся жизнь, - рявкнул Левин. - Кроме того, возможно, мы и возьмем вас в клиенты. У нас есть весьма толковые сотрудники, которые вполне могли бы помочь вам сгладить изъяны вашего имиджа.
- В самом деле? - улыбнулась Утконос-Хилл, обнажая ряд острых зубов. - Кажется, мы хоть к чему-то пришли.
- Само собой, подобные услуги обходятся недешево. Возможно, вы решите начать с малого.
- Недешево? - прошипела Утконос-Хилл.
- Нет, - возразила Моллен. - Вы сделаете это бесплатно.
Левин фыркнул и наставил на нее палец:
- Так что там дальше?
- Удаление оскорбительного ролика из всех источников информации.
- Это мы уже обсуждали. Дальше?
- Четыре, - зачитала Моллен. - Соответствующее наказание Фермана и его Дьяволов по принципу “око за око” на основании акта “Жизнь для всех”.
- Прошу прощения, - встрял Финней. - Что значит “око за око”?
Фостер Доликофф зловеще улыбнулся.
- Значит, что если ты делаешь с животным что-то плохое, с тобой делают то же самое.
- Публично, - сверкнула зубами Утконос-Хилл.
- Вы хотите, чтобы мы убили Дьяволов? - спросил Спеннер.
- Да. И чтобы мы убедились: они самым строжайшим образом наказаны в соответствии с нынешней буквой закона о жестоком обращении с животными.
- Неприемлемо, - покачал головой Левин.
- Нууу, не знаю, не знаю, - протянул я. - Возможно, это легчайший способ выбраться из всей этой крайне неприятной ситуации.
- Нет-нет, они еще не потеряли коммерческого потенциала, - возразил Левин. - Силы небесные, сынок, да мне же на следующей неделе встречаться с “Миром Нано” насчет третьей фазы плана по их раскрутке. Они хотят, чтобы мы представляли их нано-зубную пасту, шампунь и моющее средство для дома...
- И противозачаточное средство, - добавил Абернати. - Благодаря тому юмористическому скетчу, что написал Гарольд Болл.
- Минуточку, - вмешался Хотчкисс. - Кажется, я знаю выход!
Все головы медленно повернулись к нему. Раздался общий недоверчивый вздох.
- Думаю, эта штука, которую они хотят сделать с Дьяволами, вполне осуществима.
- Мистер Хотчкисс! - пророкотал Левин.
- Послушайте, - взмолился тот. - По этому принципу “око за око” они должны сделать с Дьяволами то же, что Дьяволы сделали с собакой, так? Ну и пусть делают, скажу я...
- Хотчкисс, ты, кажется, заговариваешься, - начал Финней.
- Потому что они ни черта не могут сделать, пока Дьяволы не умрут! Потому что собака-то была мертвой, когда мы ее получили! Или пусть едут в Блумингтон, штат Индиана, и режут всех в “Североамериканском Мертв-инвентаре”.
Спеннер откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
- Кажется, такое решение таит в себе определенные возможности...
- Нет! - взвыла Линда Утконос-Хилл. - Мы требуем немедленного правосудия! Требуем немедленного удовлетворения!
- Что ж, тогда, - заметил Левин, - боюсь, это условие столь же неприемлемо. ,
- Не знаю, не знаю, - снова вмешался я. - По-моему, когда мы подсчитаем все убытки...
- Стойте! - взвизгнул Хотчкисс. - Я все равно могу все уладить! Да-да, могу!
Мы снова уставились на него.
- Технически, - произнес он, с трудом заставляя себя говорить спокойно, - в этом преступлении повинны не все Дьяволы. Делал-то это только один Тараканчик.
Спеннер резко обернулся вместе с креслом.
- Ты предлагаешь...
- Отдать его ФБПЖ, - закончил Хотчкисс.
- Ушам не верю! - воскликнул Финней. - Ты предлагаешь бросить Тараканчика на милость этих...
- Никакой милости не будет! - провыла Утконос-Хилл.
- Ну и пожалуйста, - сказал я.
- Вы что, совсем рехнулись? - спросил Левин. - Мы же только что наняли парня. Вы хоть представляете, сколько денег потребуется, чтобы провести новый поиск, а потом еще объяснить публике, что да почему произошло?
- Нам все еще звонят по поводу Джимми Джаза, - закивал Абернати. - Хотя по поводу Шнобеля уже гораздо меньше.
- Зато у нас останутся трое Дьяволов, - сказал Спеннер. - Думаю, стоит рассмотреть это предложение поподробнее.
Линда Утконос-Хилл вскочила на ноги.
- Нет!
- Ничего более удовлетворяющего вашим требованиям мы предложить не можем, - сообщил ей Левин.
- НЕТ! - повторила она. - Одного убийцы и осквернителя нам мало! Нам надо наказать всех, кто повинен в этом злодейском, кощунственном акте насилия! Нам нужен режиссер! Нужен автор!
- Ой, Линда... - Моллен дернула Утконос-Хилл за один из виниловых рукавов. - Автор - мистер Боддеккер...
- И что?
- Тот самый, который помог нам с нашими агитками во время осеннего сбора средств, - зашептала Моллен. - Который помог собрать вдвое больше, чем мы ожидали...
Утконос-Хилл критически оглядела меня огромными глазами.
- Тот самый, который спит с твоей соседкой?
Я заерзал на сиденье так, точно эта информация и без того не была известна всему Пембрук-Холлу.
- Он помогал задаром, - сказала Моллен. - А если мы убьем его...
- Ну ладно. - Утконос-Хилл снова шамански замахала руками. - Его мы снимем с крючка. Но остальные! - Она вновь впала в неистовство. - Остальные ощутят на себе гнев Гайи!
- Не думаю, - возразил Левин. - Уровень смертности среди Дьяволов и окружающего их персонала достаточно высок и без того, чтобы мы бросали их толпе линчевателей.
- Ради справедливости! - завопила Утконос-Хилл.
- Еще какие-нибудь требования есть? - спросил Левин.
- Пятое, - прочла Моллен. - Сумма в один миллиард долларов на основание школы...
- Дальше, - покачал головой Левин.
- Шестое. Официальное извинение, текст которого будет дан нам на утверждение и которое появится одновременно во всех средствах массовой информации в день по нашему выбору.
Левин кивнул.
- Что ж, это по-честному.
- Выполнимо, - поддакнул Финней.
- Мы поручим текст нашему лучшему писателю, - заверил Спеннер.
- Которым будет мистер Хотчкисс, - заявил я, для пущей наглядности показывая на него. - Он занимается всеми мелкими деталями, связанными с Дьяволами.
- И седьмое, - продолжила Моллен. - Агентство “Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис” дает самое торжественное и нерушимое обещание более никогда не делать ничего подобного.
Левин, Харрис, Спеннер и Финней переглянулись между собой и, повернувшись к Линде Утконос-Холл, хором произнесли:
- Обещаем.
Левин поднялся, подавая пример всем остальным.
- Ну что ж, - заметил он, - не так и плохо. Я счастлив, что мы сумели встретиться и обсудить этот вопрос, как взрослые люди. Отличный способ избежать многих и многих неприятностей, вам не кажется?
- Постойте! - воззвала Линда Утконос-Хилл. - Вы же не согласились на все наши требования!
- Ну разумеется, - вскинул брови Левин. - Но на некоторые все-таки согласились. Вот что так замечательно в компромиссах. Кто-нибудь из наших сейчас проводит вас к выходу.
Облаченная в винил предводительница ФБПЖ задрала голову и снова завыла:
- Этого мало!
- Эй, - возразил Спеннер, - мы свернули рекламу, мы собираемся извиниться и пообещали больше никогда так не делать. Что вы еще хотите?
- Денег! - вскричала она. - Нашу школу! Рекламную кампанию! Наказания гнусных преступников! Мы не можем уйти отсюда, не добившись всего этого!
- Прошу прощения, - вмешался в разговор Мак-Фили из бухгалтерии, - но до меня только что дошло, что из-за стола переговоров вы уходите, добившись выполнения ваших требований на сорок три процента. Весьма, весьма достойный результат.
- В самом деле? - завопил Фостер Доликофф. - А мы хотим выполнения всех пунктов!
- Судя по всему, вы просто не понимаете, как ведутся переговоры, - сказал Абернати. - Вы приходите к нам с требованиями. Мы выполняем те, что можем. Вы уходите, имея при себе больше, чем имели, приходя. Вот как ведутся дела в этом мире.
Левин отворил дверь и широким жестом намекнул троице борцов за права животных, что пора выметаться. Моллен пожала плечами, взяла свой слейт и вышла. Доликофф последовал ее примеру пару секунд спустя, также неопределенно пожав плечами.
- Вы получили свой шанс, - прошипела Утконос-Хилл. - Вы позорите мать-землю, что родила вас. И вы заплатите за это! Вы будете платить, платить и платить. А когда решите, что больше вам платить уже нечем, заплатите снова. Но мы не остановимся! Не остановимся, пока не польем наши розы вашей кровью!
Доликофф со смущенной ухмылкой снова зашмыгнул в комнату, схватил Утконос-Хилл за руку и поволок ее прочь. Левин тотчас же закрыл за ней дверь.
Хотчкисс надул щеки и выдохнул.
- А что, неплохо прошло, да? Я покачал головой.
- Если ты думаешь, что все закончилось, ты просто Дурак.
Левин выглянул в щелку.
- Они уже в лифте.
Он повернулся к нам, беззаботно насвистывая.
- Ну конечно же они снимут нас с крючка, - сказал Абернати. - Разве ты не слышал? Мы выполнили почти половину их требований! И это очень здорово, потому что эти типы из ФБПЖ бывают страшно упрямыми.
- А вам не кажется, что они могут заупрямиться из-за того, что получили только половину того, что требовали?
- Это как посмотреть, - заявил Абернати. - Стакан наполовину пуст или наполовину полон?
- Они добились важных вещей, - согласился Финней.
- Согласен, - кивнул Спеннер. - Они выиграли идеологическую битву.
- Что для нас не менее замечательно, - проговорил Абернати. - Это единственная область, на которой мы можем позволить себе проиграть.
- Не знаю, - с сомнением произнесла Харрис. - По-моему, Боддеккер прав. Следующие пару недель нам лучше следить за тем, что у нас за, спиной. Эти люди непредсказуемы.
- Вздор! - отрезал Левин. - Увидев в печати наши извинения, они возликуют. Для них это будет огромной победой и они выжмут из нее все.
Он довольно закудахтал. Я покачал головой.
- У меня сложилось четкое ощущение, что эти ребята стремятся к большему...
Дверь открылась и на пороге появилась бледная и усталая Хонникер из Расчетного отдела.
- Кто-нибудь удосуживался посмотреть в окно? - с величайшим отвращением в голосе осведомилась она.
Ближе всех к окну стоял Спеннер. Он поглядел на улицу.
- Фанаты вернулись.
Я подошел к нему. Он был совершенно прав. У парадного входа снова толпился народ.
- Кажется, Тараканчик им и правда пришелся по душе, - заметил, в свою очередь, Финней.
Хонникер закатила глаза.
- Это не фанаты. Это манифестанты. Они хотят наколоть на шесты головы и прочие части Дьяволов в отместку за собаку.
- Да не может быть! - возмутился Хотчкисс. - Гребаная шавка была...
- Знаем! - закричал я.
- Как мило со стороны этой Утконосихи привести с собой несколько сотен ближайших друзей, - проворчал Левин.
- Вот гнусная старая корова! - выругался Абернати. - Я-то думал, мы заключили сделку.
- Заметьте, я не твержу: “А что я говорил”, - сказал я. Харрис кивнула.
- Надо придумать способ выкрутиться, и побыстрее. Идеи есть?
- Давайте отправим вниз съемочную группу, если сможем сейчас найти, - предложил я. - Если начнутся беспорядки, заснимем их и используем для пропаганды. Будем тушить огонь огнем.
- Гениально! - похвалил Левин.
- Вот прямо сейчас и займусь, - сказал я, направляясь к двери.
- Нет, - возразила Харрис. - Вы нужны нам здесь. Она подала знак Хонникер из Расчетного отдела, которая
кивнула и вышла.
- Нам понадобятся наши адвокаты, - произнес Абернати.
- Пожалуй, лучше мне позвонить им лично, - решил Левин и тоже вышел.
- Еще надо провести срочную рабочую встречу, - продолжал я. - Лучший способ придумать выход - мозговой штурм.
- И еще - усилить охрану здания, на случай, если они решат штурмовать, - добавила Харрис. - Спеннер, созывайте встречу. Финней, попробуйте подергать за нужные ниточки и побыстрее взять напрокат наряд полицейских. Оба кивнули и исчезли.
- Какая-нибудь из новостных программ, - сказал я. - Вызвать сюда съемочную группу на цеппелине. Нам со всей определенностью потребуется поддержка средств массовой информации.
- Чудесная идея! - горячо одобрил Мак-Фили. - Надо как можно сильнее подпортить им рейтинг.
- У меня есть свои связи в “Эй-Би-Си-Дисней”, - сказала Харрис, направляясь к двери. - Постараюсь поскорее вернуться. Боддеккер, пока составьте хоть какой-нибудь общий план.
- Я справлюсь, - пообещал я. Харрис кивнула и вышла. Я повернулся к Мак-Фили, Абернати и Хотчкиссу: - Ну, ребята, вы знаете ФБПЖ лучше, чем кто-либо из нас. И что нам теперь делать?
- Мы добились определенного взаимопонимания, - заявил Абернати, нервно глядя вниз на толпу. - А они нарушили слово.
- Да они и не собирались его держать. - Мак-Фили уселся за стол. - Привели с собой толпу, чтобы при любом развитии событий устроить большое представление. Если выйдет по-ихнему, трубить во всю мочь о полной и безоговорочной победе над алчными торгашами. А если не выйдет, предать нас анафеме и устроить добрую старую манифестацию протеста.
- Как оно и произошло, - добавил Абернати. Хотчкисс принялся нервно вышагивать взад-вперед по комнате.
- Нельзя забывать одно важное обстоятельство. Речь идет о ФБПЖ. Их никто не любит.
- По результатам опроса, проведенного сегодня утром, их любят двадцать пять процентов опрошенных, - заметил Мак-Фили.
- Это потому, что им удалось найти, кого выставить в еще более худшем свете, чем они сами, - объяснил я. - И этими кем-то стали мы.
Хотчкисс запихнул руки в карманы.
- Знаете, если немного обождать, все это само собой взлетит на воздух.
- Именно так говорили и про ураган Зельда, - мрачно промолвил Мак-Фили.
- Мак-Фили прав, - согласился я. - Надо вести себя так, будто мы проводим кампанию для какого-то товара, которому крупно не везет.
- Головидения, - проронил Абернати, не отводя взгляда от окна.
- Хуже, - покачал головой я. - Так что нам делать? Хотчкисс?
- Ну ладно. - Он остановился. - Я знаю что делать! Я справлюсь!
- Тогда заткнись и делай, - отрезал Мак-Фили.
- Ха! - вскричал Хотчкисс, обличающе показывая на Мак-Фили. - Я кое-что придумал! Такое, что никому другому и в голову не пришло! - Он развернулся ко мне. - Даже нашему местному гению! Почему бы не спросить Дьяволов, что они собираются сделать во искупление этого отвратительного злодеяния?
Отражаясь от стекла, голос Абернати звучал как-то металлически.
- А что, если они захотят содрать с Боддеккера шкуру живьем за такой сценарий?
- Не, это мы законным протестом не сочтем, - возразил Хотчкисс. - Они были в восторге от сценария. Даже Грегу Замзе понравилось. Они так и жаждали его еще приукрасить. Слава небу, шавка попала им в руки уже мертвой.
- А с чего ты вообще решил, будто Дьяволы собираются выступить с какой-нибудь соответствующей демонстрацией покаяния? - поинтересовался Мак-Фили.
- Они и не собираются, - заверил я. - По крайней мере не как группа. Может быть, сам по себе Тараканчик еще и сподобился бы, если в нем осталось что-то человеческое. Но как группа - никогда.
- Хорошая была идея, - вздохнул Мак-Фили.
- Но Хотчкисс прав, - продолжил я.
- Я прав?
- На все сто. Должно хотя бы казаться, что Дьяволы добровольно выступили с извинениями - над этим и надо работать. Нужен сценарий.
- Они ни за что не согласятся, - предрек Мак-Фили.
- Как миленькие сделают все, что мы велим, - возразил я, - потому что мы - Пембрук-Холл.
- Ну ладно. Ладно. - Хотчкисс опять принялся вышагивать по комнате. - Дайте подумать.
В дверь громко и настойчиво застучали. Я открыл - и разинул рот от удивления.
- Весельчак? Что ты здесь делаешь?
Весельчак схватил меня за руку и потянул за собой в коридор. Его брови были насуплены от тревоги, а глаза налились слезами.
- Мистер Боддеккер, - плачущим голосом начал он. - Это так ужасно. Я должен был вас предупредить. Но с вами все хорошо. Все хорошо.
Я заглянул в конференц-зал. Хотчкисс все так же расхаживал взад-вперед, размахивая руками, и что-то громко говорил, как будто диктовал Абернати.
- Ничего не понимаю. Что стряслось?
- Я тут слышал звериную леди, ну ту, с острыми зубами. Она сказала, вам плохо придется, а я подумал, о небо, только не это, я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось, ведь вы мой друг и покупаете все мои...
- Весельчак, со мной все в полном порядке. Просто они обозлились, потому что не вышло по-ихнему.
- Но они говорили о...
- Весельчак! - закричал я. - Все в порядке. Люди, когда злятся, частенько говорят невесть что, а потом ничего такого не...
- Эй!
Это был Хотчкисс. Я сделал шаг назад, чтобы заглянуть в дверь. Он размахивал черным портфелем.
- Похоже, мисс Уткозад забыла свою сумочку.
В горле у меня пересохло. Из портфеля донесся какой-то треск.
- Жалкие человекоцентристские наземноживущие! - раздался надтреснутый голос, в котором отдаленно узнавался голос Линды Утконос-Хилл. - До последнего вздоха наших животных тел мы будем бороться за то, чтобы не позволить вам жить с вашим непростительным грехом, состоящим в эксплуатации, порабощении, унижении и уничтожении невинных созданий Гайи!
В желудке у меня перевернулось. На миг я подумал - не эти ли слова слышал Пэнгборн в последний миг жизни перед тем, как...
- Бомба! - закричал Весельчак. - Она говорила о...
- Хотчкисс! - Я повернулся, чтобы броситься в комнату, но что-то не пускало меня, тянуло назад.
- Так умрите, зачумленные издержки эволюции, безмозглые пузыри протухшей протоплазмы!
Я отчаянно вырывался, но что-то обхватило меня поперек туловища, утягивая подальше от малого конференц-зала.
А потом все вдруг стало слепяще белым и на краткий миг абсолютной тишины я взлетел в воздух.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE