A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Цирк мертвецов — Глава 24 - Вымысел и действительность скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Цирк мертвецов

Глава 24 - Вымысел и действительность

В тот день, когда Джин говорил с заместителем прокурора округа Тедом Бэбкоком, в его кабинете без окон в деловой части города был арестован Ларри Гавана. Ему были предъявлены обвинения в вымогательстве, сексуальных домогательствах, ростовщичестве и шести случаях уклонения от уплаты налогов. Встречу устроил Ричи Аркетт, пытавшийся убедить окружного прокурора открыть официальное расследование обстоятельств смерти Бобби Фуллера. Слушание дела проходило при закрытых дверях, обвинители представили также доказательства связи Ларри с убийствами Криса Лонга и Джекоба Риза. За него не разрешили внести залог, и, несмотря на протесты его защитника, Гавану отправили в окружную тюрьму Лос-Анджелеса вплоть до рассмотрения его апелляции на следующей неделе. В полдень того же дня Джин узнал, что Мелани Новак вернулась обратно в Лос-Анджелес и что она и его брат случайно столкнулись на вечерней встрече “Анонимных алкоголиков” в Голливуде.

- На самом деле мы впервые разговорились пару недель назад, - рассказал Рэй Джину, когда они завтракали в буфете “Коламбия Пикчерз”. “Последняя надежда”, фильм по сценарию Рэя, вот уже три недели как находился в производстве, и сегодня съёмки проходили на близлежащей сцене. - Она чуть не упала со стула, когда услышала мой рассказ. Ведь наши голоса так похожи. Во время перерыва она подошла познакомиться со мной. Забавно, да?
Джин кивнул и слегка отклонился на стуле, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, увидев, как в буфет входит Дастин Хоффман с Лили Томлин и ещё одной более симпатичной женщиной в коротком нарядном чёрном шёлковом платье и с серёжками в форме сердечек.
- Итак, вы познакомились.
- Ну да. После собрания мы пошли выпить по чашке кофе. На той неделе я пригласил её к нам на съемочную площадку. Мы просто приятели по трезвому образу жизни, - сказал Рэй, а Джин так же молча кивнул. - Знаешь, она рассказала, что вы с ней трахались, так что это не большой секрет. Словом, я попросил её составить мне компанию в субботу, если ты не против.
- Конечно, нет, - тихо ответил Джин, выражение его лица не изменилось, повисла неловкая тишина. В субботу был день рождения их отца, и Джин хотел отвести его в “Массо-Фрэик”. Луи, который в это время тоже был в городе и снимался в роли ведущего, тоже хотел присоединиться к ним. - А почему она вернулась в Лос-Анджелес?
- Сказала, что ей надоел Вегас, к тому же она хочет окончить Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Она и в самом деле классная девчонка, - сказал Рэй и будничным голосом добавил: - Сценарий о жизни Бобби Фуллера станет настоящей сенсацией.
- Ну, естественно, Рэй. Я тебе это годами твердил. Рэй пожал плечами:
- Ну и что я могу сказать? Я не понимал этого.
- Потому что ты помешался на выпивке и наркотиках.
- Возможно, но когда ты слышишь историю от человека, который непосредственно знал его, это не то же самое, что читать старые газетные вырезки.
Джин понял, что не сумеет скрыть гнев, заставивший сердце бешено биться.
- Ну и что ты будешь делать? Работать с ней?
- Думаю, мы все вместе сможем работать над этим.
- Мы?
- Мы трое, - ответил Рэй. - Я напишу. А вы двое можете быть частями производственной группы, - какими-нибудь там помощниками. Не знаю. Просто идея. Да, чёрт подери, может в нём и Луи главную роль сыграет. Через пару лет ему как раз стукнет столько же.
Джин напомнил брату, что они уже говорили об этом.
- Там же не одна история Бобби Фуллера,- сказал он. -Помнишь “Душителя с холмов”*, которые так заинтересовали тебя? А Элизабет Шорт?
- Элизабет какую?
- Да ладно тебе, Джин! Дело “Черного георгина” в 1947 году? Одно из самых известных нераскрытых дел в истории Лос-Анджелеса.
- Ну да. Ладно, согласен.
- Мы с Ли Эхерном, последним детективом, который работал над этим делом, атаковали тебя доводами, и что случилось? Ты встретился с ним в “Петухе и буйволе”, напился, подрался с кем-то в баре, и тебя вышвырнули оттуда.
- Теперь всё наоборот, - с гордостью ответил Рэй. - Я не пью.
- И сколько? Семь недель?
- Пошёл к черту. Это только начало.
- Да, конечно. Это хорошее дело, - согласился Джин, кивнул с серьёзным видом и взглянул на Рэя. Через минуту подошла официантка и положила на стол чек. - Кстати, прямо позади тебя сидит Дастин Хоффман.

* “Душитель с холмов” (“Hillside Strangler”) - с 1978 по 1979 гг. Лос-Анджелес по ночам дрожал от страха: когда на город опускалась ночь, на охоту выходил серийный убийца. Он насиловал и убивал красивых девушек, трупы которых рано утром находили обнаженными на голливудских холмах. Погибло десять женщин, а маньяков оказалось двое.

- Я знаю. Я видел, как он зашёл. И ты видел, но, конечно же, гордо промолчал.
- Он ходил в среднюю школу Лос-Анджелеса, - сказал Джин, не обращая внимания на неудачную попытку брата унизить его. - Он окончил в том же году, что и Эдди Корнелл.
Рэй на секунду задумался:
- Ты говоришь о детективе, которого застрелили?
- Да. О том самом Эдди Корнелле, который скрыл обстоятельства смерти Бобби Фуллера.
- Да? - ответил Рэй. Он казался заинтересованным. -Ты в этом точно уверен?
- Да.
- Тогда, может, ты знаешь, кто убил его?
- И очень хорошо.
Рэй заплатил по счёту, они вышли на улицу, и Джин рассказал брату ту же историю, что этим туманными утром он уже рассказал Теду Бэбкоку. Когда он закончил, Рэй остановился и как-то странно посмотрел на голливудские холмы.
- Ну? - сказал Джин. - И что ты думаешь?
- Синатра?
- Да. Но никто этому не поверит.
А в особенности Тед Бэбкок, который, поёрзав на стуле во время их встречи, сказал:
- Я хочу абсолютно точно понять это. Нэнси Синатра и Бобби Фуллер познакомились на съёмочной площадке. Они заинтересовались друг другом, начали встречаться, Фрэнку это не понравилось. Он поговорил с продюсером Фуллера...
- Гербом Стелзнером.
- ...на что Бобби не обратил внимания. И Фрэнк убил его. Вот твоя теория.
- Нет, Джин сказал не это, - вставил Ричи Аркетт, который тоже был на встрече. - Он сказал, что гангстеры просто рассердились на Бобби. Он хотел разорвать свой контракт со Стелзнером.
- У Стелзнера были деньги Гаваны. По меньшей мере пятьдесят штук, - сказал Джин. - Стелзнер, Гавана, Карл Риз - все они были связаны совместными деловыми проектами, по большей части нелегальными, и их всех объединяла одна идея. Они хотели, чтобы Фрэнк был доволен. Потому что, если бы он был недоволен, он поднял бы трубку и позвонил своему приятелю Сэму Джайнкана в Чикаго, и вот тогда бы пошёл дерьмовый дождь.
- И ты думаешь, что никто не заказывал это убийство? - спросил Бэбкок Джина. - Просто произошло то, что должно был произойти?
Джин сказал:
- Нет никаких доказательств, что это было тщательно спланировано. Слишком грязно. Я просто к тому, что вряд ли кто-то решился бы покончить жизнь самоубийством, напившись бензина.
- Однако стало ясно, что Фрэнк расстроен. Какие-нибудь шестерки из банды решились в первый раз на убийство и убили Фуллера. Ты это имел в виду? - спросил Бэбкок у Джина. - А так как в отделении были люди, участвующие в деле, то они и помогла свернуть дело. “Они” - значит Эдди Корнелл.
- Ну да, - ответил Джин. - Более-менее.
- Бэбкок не поверил, - сказал Джин. Они с Рэем столп на стоянке рядом с красной “Хондой” Элис с откидным верхом. В первый раз после её смерти Джин решился сеть за руль её машины. - И пока я не представлю свидетелей и судебных доказательств, он и не почешется. Он сказал, что надо быть сумасшедшим, чтобы пойти против Синатры, особенно в этом городе.
Джин открыл дверцу “Хонды”, но не стал залезать внутрь:
- Помнишь тот вечер, когда мы вместе видели выступление Бобби Фуллера?
Рэй кивнул.
- Я тогда еще был полицейским, а ты был пьян в стельку. Я тогда не разрешил тебе подойти к столику Нэнси. Ведь ты до сих пор её хочешь. До сих пор, я ее знаю.
- Нет. - Рэй покачал головой. - Мне кажется, что нет.
- Но и через двадцать лет мы здесь говорим о ней.
- О ней говоришь ты, Джин. Джин сел за руль.
- Средняя школа, - уверенно сказал он, и голос звучал почти категорично. - Кажется, что всё берёт свои истоки в средней школе.
Машина Джина задерживала Рэя, Джин завёл мотор и опустил верх. Перед тем как Джин выехал со стоянки, Рэй спросил его о том, решил ли он дело с авиакомпанией.
- Да. - Джин достал последнюю сигарету из пачки “Мальборо” и закурил. - Всё в порядке.
- Сколько?
- Кучу денег.
- Они...
- Прислали ли они мне копию записи, сделанную в кабине пилотов? - закончил Джин вопрос, и Рэй кивнул. -Я её получу через пару дней. - Джин включил передачу, но не выехал. Ему в голову пришла другая мысль. - На встречах “Анонимных алкоголиков” вы называете подобное воображением?
- Мы называем подобное пятым шагом.
- Когда ты рассказываешь кому-то свои самые глубоко спрятанные секреты, поступки, которые совершил и воспоминания о которых хотел бы унести с собой в могилу. Ты ведь так ещё не делал?
- Нет.
- А Мелани сделала.
- Возможно. И что?
Джин ничего не ответил. Он смотрел мимо Рея на высокую грустную сосну, склонившуюся над парадным входом в студию.
- Она было дома той ночью, когда убили Бобби Фуллера. Я думаю, что она знает больше, чем рассказала мне, -сказал Джин. - Просто так не бросают печатать голливудские сценарии и не начинают работать в казино.
- Она перестала пить и захотела изменить свою жизнь. Мне не кажется, что здесь кроется какая-то таинственная история, - сказал Рэй. - Она была со мной откровенна до конца. Как бы там ни было, чтобы этот фильм прокатил...
- Это не фильм, - зло прервал его Джин, всё ещё не глядя брату в глаза. - Мы говорим об убийстве.
- Это не так, Джин. Это самоубийство, которое ты почему-то упорно считаешь убийством. Если ты думаешь, что довёл дело до конца - мои поздравления. Просто живи дальше.
Джин затушил сигарету и посмотрел на брата с отвращением:
- Знаешь, Рэй, наверное, нам лучше не работать вместе. Его брат кивнул.
- Наверно, - сказал Рэй, - ты прав. Мне жаль, что я заговорил об этом.
- Я просто к тому, что какого чёрта я должен проводить время среди каких-то надменных голливудских жоп.
- Спасибо.
- За исключением тебя, конечно, - засмеялся Джин, но смех его прозвучал искусственно. - До субботы!
- “Массо”, в семь, да? -Да.
- Ты не против, если я приду с Мелани?
- Слушай, - чересчур уж холодно ответил Джин. - Я не твоя мама, Рэй. Я всего лишь твой старший брат.
После дня съёмок “Последней надежды” Рэй вместе с режиссёром и съёмочной группой отправился в “Счастливую семёрку”, близлежащий гриль-бар на Винной улице, он находился рядом со студией, за углом. Но как только он зашёл внутрь и закурил, ему вдруг настолько захотелось выпить, что он развернулся и вышел на улицу. Он позвонил Мелани из телефонной будки, и, должно быть, в его голосе звучало такое сильное отчаяние, что она просто велела ему вечером прийти на встречу “Анонимных алкоголиков”.
- Куда?
- В методистскую церковь на углу Мэнсфилд и Мел-роуз. В восемь.
- Я приду.
- Милостью Господа Бога и благодаря уставу “Анонимных алкоголиков” я - ходячее чудо, - рассказывала Мелани алкоголикам, сидящим перед ней. Около шестидесяти мужчин и женщин собрались вместе, и некоторые из них не пили уже по тридцать лет. - По всем законам я должна была уже умереть.
И следующие сорок пять минут Мелани рассказывала о себе, - это была настоящая, выстраданная ею история. Рэй, опоздавший на пару минут, почувствовал, что в этом чересчур жарко натопленном зале что-то изменилось. Словно бы эта исповедь, в которой не звучало гнева, горечи или отвращения к себе, пробудила в каждом из собравшихся надежду, и эта искренность очистила их всех.
Она рассказывала о своём детстве в Голливуде, о том, что ходила в начальную школу в шести кварталах отсюда, и в голосе её звучала лёгкая ирония. Они жили вдвоём с матерью, которая исполняла малейшее её желание и всегда таскала в своей сумке бутылку “Джек Дэниелз”. Мелани рассказала, что когда она окончила среднюю школу, то уже была настоящим алкоголиком, хотя пить и колоться начала намного раньше.
- В одиннадцать лет, если сказать точно. Тогда моя мама работала на “Парамаунте”, - продолжала Мелани. - Она была молода и привлекательна, и её приятели всегда курили траву. Просыпаясь на следующее утро после их вечеринки, я повсюду находила недокуренные джойнты и курила их, пока мама не видела. Ах, да, я забыла, -сказала она, и её голос слегка задрожал. - Меня изнасиловал один из маминых дружков, когда мне было тринадцать.
Он работал в реквизитной “Уорнер Бразерс”, когда Мелани встретила его в студии. Она не пила уже шесть лет. После изнасилования прошло пятнадцать лет, и Мелани не удивилась, что он даже не помнит её имени, а если и удивилась, то не подала виду. Он спросил, почему она ему позвонила, и услышал в ответ, что это дело личное и что она хотела бы поговорить с ним с глазу на глаз.
- Мы договорились встретиться в полдень “У Норма”, в кофейне на Бербанке. Он едва помнил мою мать, -рассказывала Мелани слушателям. - Он сказал, что они и двух недель не встречались. Когда я спросила, помнит ли он меня, то он вздрогнул и пожал плечами, казалось, он совсем не чувствовал себя виноватым. Он и впрямь не помнил меня, потому что когда это произошло, он обкурился, увидел меня нагишом и возбудился. “Так бывает, если я напиваюсь”, - сказал он мне.
И тут он отчаянно заплакал, это было удивительно. Впервые за долгие годы нашли выход слёзы раскаяния, они скатывались по его щекам и падали в кофе. Когда он успокоился и его грудь прекратила судорожно вздыматься, Мелани протянула руки и взяла его веснушчатые руки в свои. Она пристально посмотрела ему в глаза - в этих глазах застыла глубокая боль и стыд - и сказала, что прощает его.
- Тогда он рассказал мне, что перестал пить, - сказала Мелани, и Рэй почувствовал, как все присутствующие прошептали про себя благодарность Господу Богу. - Он ходил на встречи “Анонимных алкоголиков” четыре года.
Выйдя с собрания, Мелани увидела Рэя, сидящего на капоте взятого напрокат красного “Мустанга”, на его лице было написано лёгкое беспокойство. Она подошла к нему и сказала:
- Я видела, что ты опоздал.
- Да. Я не сразу нашёл это место.  - Ааа...
- Но я слышал твой потрясающий рассказ. Он действительно ужасен.
- Спасибо.
- Не знаю, смогу ли я быть настолько же откровенным перед шестьюдесятью незнакомцами.
- Конечно, сможешь, - сказала Мелани. - Если твоя жизнь будет зависеть от этого.
- Жаль, что Джин не слышал твоей истории. Мелани покачала головой:
- У Джина нет проблем с выпивкой, он не из этого мира. А ты из этого, Рэй.
Рэй почувствовал, что начинает потеть, слез с капота и встал напротив Мелани, решившись взглянуть ей в глаза. Он сказал, что соврал.
- Я опоздал на собрание, потому что после того, как поговорил с тобой, развернулся и пошел в “Счастливую семёрку”.
- Я знаю, - произнесла Мелани. - Я чувствую, как от тебя пахнет виски.
Рэй кивнул. Он смотрел на носки своих ботинок.
- Хочешь, поедем куда-нибудь выпьем по чашечке кофе.
- Я не могу, Рэй. У меня завтра рано утром занятия.
- А в субботу? Мы с тобой встречаемся, как договаривались?
Мелани достала из сумки ключи от машины. Прежде чем уйти, она печально посмотрела на Рэя и сказала:
- Мне не слишком нравится эта идея.
Натан Бёрк нервничал, он смотрел из стороны в сторону, пытаясь разглядеть машину Джина. Ещё было достаточно светло и тепло. Вокруг не было видно ни играющих ребятишек, ни каких-то других признаков жизни, только выла собака и монотонно стрекотал сверчок.
В 1947 году, когда они только переехали, это было любимое время двух мальчишек: до ужина оставался час, они уже сделали все уроки, и было ещё достаточно светло для того, чтобы покататься на велосипедах или побросать мяч в корзину.
“Папа! - Казалось, он мог слышать голос Джина, зовущего его из глубин памяти. - Выходи, посмотри на нас!”
Натан Бёрк продолжал вспоминать дальше, вот он стоит на освещенном солнце месте, зная, что вот-вот в доме раздастся стук тарелок, что означало, что его жена накрывает на стол. Он обернулся, и ему захотелось, чтобы вот прямо сейчас в кухонном окне показалось её весёлое лицо и она с улыбкой помахала бы и позвала: “Натан, обед готов, любимый. Зови мальчишек”.
Один на этой неживой улице, Натан Бёрк опустил руку в карман и нащупал там полученное утром письмо, это письмо он перечитал несколько раз. Он обещал себе: тем, что написано в письме, он не поделится со своими сыновьями. Но он всё-таки взял его с собой на тот случай, если всё-таки передумает.
Через минуту показалась машина Джина, он удивился, увидев отца, стоявшего на тротуаре, уставившись в темноту пустым взором. И всю дорогу до “Массо-Фрэнк” он сидел с приоткрытым ртом, и вокруг него стояла болезненная и унизительная тишина, которую Джин напрасно старался пробить.
- Пап?
- Хм.
- С днём рождения!
- Спасибо. Молчание.
- Будет весело, да? -Что?
- Увидишь Луи и Рэя. Все вчетвером поужинаем. С тех пор как мы последний раз ужинали вместе, уже года два прошло.
Молчание.
- Па, с тобой всё в порядке? -Да.
- Точно? Ты обычно более разговорчивый.
И ещё несколько секунд царила тишина. Потом Натан Бёрк повернулся к сыну и, слегка улыбаясь, посмотрел на него.
- Когда я сегодня вздремнул после обеда, я услышал, как на улицу приехал фургон “Гуд Хьюмор”, и, проснувшись, увидел, что ты и Рэй в доме. Вы шарили по карманам моей куртки, чтобы найти мелочь и купить мороженое, пока я сплю. Не думай, что я не знал об этом. Я считал, сколько у меня было денег.
- И вправду знал?
- Конечно, знал, - сказал Натан Бёрк, и улыбка на его лице почти потухла. - Я много думаю о подобных вещах в последнее время.
- Ты имеешь в виду, - о прошлом? -Да.
- Я тоже.
- Добрый вечер, мистер Бёрк, - сказал пожилой распорядитель и пожал руку Натана Бёрка, когда они вошли в “Массо-Фрэнк”. - Мы соскучились по вас. Вы так долго к нам не приходили.
- Я больше не вожу машину, Джимми. Теперь я могу приехать сюда, только если кто-нибудь привезёт меня. Ты знаком с моим сыном Джином?
Распорядитель кивнул головой:
- Я его ещё мальчиком знал, - сказал он и сдержанно улыбнулся Джину. - Вы вдвоём?
- Нет. Мы должны здесь встретиться с другим моим сыном Рэем и моим внуком, - гордо заявил Натан Бёрк. - Мы тут разговариваем, а на “Коламбия Пикчерз” снимается фильм Рэя А его сын - Луи - многообещающий молодой актёр.
- Я заказывал столик на семь часов. - И он окинул глазами зал. Час был ранний, и возле стойки бара была занята только половина стульев, в центре помещения стояло несколько свободных столиков. - Думаю, мы первые.
Переглянувшись с маячившим поблизости официантом, распорядитель отвёл Джина в сторонку так, чтобы его отец не мог слышать то, что он собирался сказать:
- Разве у вас не возникли некоторые проблемы, когда вы в последний раз были здесь?!
- Ну да, это был мой брат. Но он больше не пьёт. Сегодня он будет вести себя прилично.
- Мне очень жаль, - сказал распорядитель и покачал головой, но на лице его не выразилось ни капли сочувствия. - Но я не могу позволить ему быть здесь.
- Сегодня у моего папы день рождения. Ничего не случится, - уверенно сказал Джин. Потом он достал двадцатидолларовую банкноту из бумажника и опустил её в ладонь распорядителя. - Я обещаю.
Распорядитель спрятал в карман двадцать долларов, но казалось, что Джин не убедил его. Натан Бёрк, который тихо ждал, подошел к ним.
- Что тут такое происходит? Что-нибудь не так?
- Ничего, - ответил Джин, - я просто договаривался, где мы сядем. - Он указал на пустую кабинку возле стены напротив бара. - Может, там?
Как только они уселись, настроение Натана Бёрка улучшилось, он оживлённо стал рассказывать Джину о том, как он в первый раз оказался в “Массо-Фрэнк”.
- Мы приехали в Лос-Анджелес буквально пару недель назад, - говорил он. - Тебе тогда было шесть, твоему брату только исполнилось четыре. Мы остановились в гостинице “Никербокер” на Иваре. Тогда это был шикарный отель. Там останавливался Джордж Рафт. А однажды я видел в баре Хэмфри Богарта*. Твоя мать была помешана на Джордже Рафте. Ей нравился подобный тип мужчин, - сказал он и уставился на поверхность стола, вся его жизнерадостность мгновенно пропала. Вдруг он резко вскинул голову, улыбнулся, лицо его вновь стало оживлённым, и он положил руку на плечо Джину. - У меня с твоей мамой были хорошие денёчки.
- Я знаю.
- Ночью мы вышли из “Никербокера” и пошли вверх по Голливудскому бульвару, словно бы мы были молодожёнами. Тем днём я купил магазин, и мы хотели это отпраздновать. Мне это место понравилось, как только мы вошли сюда. Тёмное дерево, обтянутые кожей кабинки, угрюмые официанты, оно было похоже на “Демпсиз” или “Тутс Шорз”, местечки, которые я любил в Нью-Йорке. Звёзды кино, бандиты, писатели - все приходили сюда.

* Хэмфри Богарт (Humphrey Bogart, 1899-1957) - гениальный американский актёр, классический исполнитель роли мастера частного сыска Филипа Марлоу в многочисленных фильмах по романам Рэймонда Чандлера (напр., “Глубокий сон” (“The Big Sleep”) - ржиссёра Говарда Хоукса).

- Здесь тогда было так же?
- Абсолютно. Освещение, интерьер, красные ливреи официантов, всё, кроме цен. Тем вечером мы съели по салату “Цезарь” и по порции жареной грудинки. Недожаренной. С кровью, как заказала твоя мать, по-другому она не ела. Думаю, что там вышло где-то восемнадцать долларов за двоих, вместе с выпивкой и чаевыми. А потом мы пошли к “Си Си Брауну”, чтобы съесть по отличной порции пломбира с сиропом, орехами и фруктами. Когда мы вернулись в отель, вы уже спали. Играло радио, няня, которая осталась с вами, читала детектив Рэймонда Чандлера*. Я это помню потому, что Чандлер приходил в магазин, когда работал в Голливуде. Я помню до мелочей всё, что произошло той ночью.
Луи появился в “Массо” в семь тридцать, и сразу же две женщины, сидящие возле бара, блондинка и худышка, обернулись и проводили его взглядом. Он был симпатичным, почти красавцем, одетым, как английский рокер, в чёрные атласные джинсы, чёрную шёлковую рубашку и блестящие чёрные ботинки.
- Вы только посмотрите на него! - сказал Натан Бёрк Джину, кивая на приближающегося Луи, за лёгкой походкой которого скрывалась энергия. - Он мне молодого Ричарда Уидмарка напоминает.
- Простите, что опоздал, - сказал Луи. Джин встал, они похлопали друг друга по плечу, а потом Луи сел рядом с дедом. - Я говорил с отцом. Он всё ещё в студии. Он сказал, чтобы мы заказывали, а он к нам позже присоединится.
Натан Бёрк покачал головой, он одновременно был и раздражен, и почти прощал Рэя.

* Рэймонд Чандлер (Raymond Chandler, 1888, Чикаго - 1959) -великий американский писатель, мастер лирического детектива, блестящий стилист, знаток живой, сочной речи, сумевший, наряду с Дэшилом Хэмметом, поднять этот низкий жанр до уровня самоценной художественной литературы, “живой” прозы (”Глубокий сон”, “Прощай, красотка”, “Высокое окно”, “Леди в озере”, “Прокрутка” и др.).

- Занят, занят, занят - вот в этом весь твой отец. Он сколько в городе? Больше месяца. А ко мне заехал один раз.
- Съёмки в самом разгаре. Он там потихоньку сходит с ума, - сказал Луи.
Джин спросил:
- Как он?
Прежде чем ответить, Луи несколько секунд молча смотрел на Джина.
- Хорошо.
- Я хотел спросить, он...
- Я знаю, о чём ты, Джин. Ты хотел спросить, пьёт ли он. Я понял вопрос и ответил: нет.
Джин снисходительно улыбнулся:
- Расслабься, Луи.
- Я-то расслаблен. А вот ты...
- Ладно! Ладно! Хватит вам, - сказал Натан Бёрк, строго посмотрев на Джина. - Не надо говорить у брата за спиной.
- Я не говорил за его спиной. Я просто спросил Луи, новоявленного Джеймса Дина...
- Пошёл к чёрту, Джин.
- Для тебя - дядя Джин.
Натан Бёрк стукнул кулаками но столу и зарычал:
- Прекратить! За этим столом больше споров не будет. И не будет больше проклятий. Или я встану и поеду на такси домой. Вы меня слышите?
Луи склонил голову и сказал:
- Прости меня, дедушка.
- И меня, - сказал Джин, он сел обратно за столик, и на лице его отразилось раскаяние.
- Очень хорошо. Отлично. Значит, решено, - сказал Натан Бёрк и поглядел на них. - Давайте дальше. Луи, расскажи нам о своём телевизионном проекте. Когда его запустят в эфир?
- В сентябре.
Натан Бёрк улыбнулся:
- Значит, через два месяца у меня будет внук-знаменитость.
- Я не хочу становиться знаменитостью.
- А почему бы нет? Что не так в знаменитостях? Луи наклонился над столом:
- Мне просто повезло, дед. Понимаешь? Просто парню в двадцать один год повезло. И теперь меня покажут по телевидению. Не слишком-то много.
- Конечно, много.
- Нет, не много, - сказал Луи, упрямо покачав головой. - Это только лишь пускание пыли в глаза. Может, эту передачу закроют к следующему сезону, как и большинство ей подобных. Я просто хочу изучить это дело. Я хочу быть хорошим актёром.
- Конечно, изучишь, - сказал Натан Бёрк и поглядел в решительное лицо внука. - Но не вижу причин, по которым тебе нельзя быть одновременно и знаменитостью, и хорошим актёром. Посмотри на Генри Фонда. Или на Грегори Пека. Они и знаменитости, и получили награды Американской академии киноискусств*.
- Просто дедушка гордится тобой, - сказал Джин, и добавил, чуть усилив голос. - Как и я.
- И Сандра, твоя мама, тобою бы гордилась, - сказал Натан Бёрк. Луи отвернулся, и они не увидели, как задрожали его губы, а в глазах заблестели слёзы.
Рэй опоздал почти на час. Он шёл по залу, глядя прямо вперёд, Джин почувствовал, что выражение чрезвычайной самоуверенности, написанное у него на лице, согласуется с уверенностью его движений - Джин подозревал, что Рэй был настолько самоуверен, потому что немного выпил, и теперь легко мог вспылить или разозлиться.

* То есть “Оскар”.

- Лучше поздно, чем никогда, как говорится, - пошутил Рэй и резко сел рядом с Луи, он не сразу посмотрел в глаза Джина. - Очень рад тебя видеть, Джин. Пап, ты отлично выглядишь, - сказал он и похлопал отца по плечу. - С днём рождения!
- Спасибо, Рэй.
- Кстати, - сказал Рэй, обращаясь к Джину. - Мелани не смогла прийти. Но она просила передать привет.
Натан Бёрк посмотрел на Рэя, а потом на Джина:
- Мелани? Что за Мелани?
- Подруга.
- Наша общая подруга, - сказал Рэй. Она переехала сюда из Лас-Вегаса. Там они и познакомились с Джином.
Натан Бёрк повернулся к Джину:
- Когда это ты был в Лас-Вегасе?
- Пару месяцев назад. По делам.
Тут все замолчали, потому что слегка раздражённый официант подкатил к ним тележку и начал расставлять первые блюда. Натан Бёрк и Луи заказали жареную грудинку, Джин заказал бифштекс. Все трое заказали печёной картошки с кислой подливкой и по половине порции шпината со сметаной.
- Мне салат “Цезарь”, - сказал Рэй официанту, но не посмотрел ему в глаза. - И принесите-ка мне бокал красного вина.
Джин сказал:
- Рэй, забудь о вине.
- Почему бы тебе не перестать заботиться обо мне? Откусывая грудинку, Натан Бёрк сказал: - Джин рассказал нам, что ты пытаешься бросить пить.
- Это так, я пытался. Но не смог, - сказал Рэй, отворачиваясь от Луи и инстинктивно почувствовав, что тот разочарован. - Завтра я начну всё с начала.
Луи сказал:
- Но ты можешь начать и сегодня, пап.
- Я не хочу начинать сегодня. Я хочу расслабиться и отпраздновать день рождения своего отца одним бокалом вина. Лады? А теперь отстаньте вы все от меня.
Натан Бёрк положил нож и вилку и выпрямился.
- Этот ужин должен быть радостным событием, - строго и с уверенностью сказал он. - Если Рэй хочет выпить стакан вина с салатом, это его выбор. Ясно? Давайте поговорим о чём-нибудь другом.
Джин сглотнул, но промолчал. Его внимание было приковано к входу в ресторан, где около кассы стоял официант и что-то тихо говорил распорядителю, который был похож на человека, пытающегося сдержать свой гнев.
Луи поглядел на отца, он старался не выглядеть разочарованным.
- Как там съёмки, пап? Рэй повернул голову:
- Съёмки?
- Твоего фильма. Ты говорил, что там ещё не доделали одну часть.
Прежде чем Рэй успел ответить, похожий на сову официант снова возник рядом с их столиком с салатом “Цезарь”, который он, слегка поклонившись, поставил на стол. Он повернулся, чтобы уйти и тут Рэй спросил его: -А где моё вино?
- Прошу прощения. - В голосе официанта зазвучало удовлетворение. - Но я не могу подать вам алкогольные напитки.
- Ты что такое говоришь? Ты что, хочешь сказать, что не можешь выполнить мой заказ? - На лице Рэй отразилось раздражение. - Почему?
- Потому что они помнят, что произошло в прошлый раз, - сказал Джин. - Распорядитель согласился впустить нас только потому, что я пообещал ему, что ты не будешь пить.
Рэй посмотрел на сына:
- И ты веришь этому дерьму, Луи? Мой брат решает, когда мне можно пить, а когда нельзя.
- Не устраивай сцен, пап. Пожалуйста. Просто забудь сегодня вечером о выпивке. Она тебе не нужна.
Рэй казался пристыженным. Он поднял голову и улыбнулся, подумав о чём-то другом.
- Ну и семейка! Посмотрите-ка на этих четверых. Натан Бёрк сказал:
- А что с нами не так?
- Мы одни. Вот это плохо, - сказал Рэй, и его улыбка мало-помалу превращалась в гримасу. - С нами нет ни одной женщины. А почему так произошло? - Он посмотрел на Луи. - Где твоя мама? Почему её здесь нет?
- Она умерла. Она умерла пьяной два года назад, -сказал Луи. - И ты точно так же помрёшь, если не бросишь пить.
Повисла долгая тишина. Джин спросил:
- Зачем ты так, Рэй?
- Что зачем?
- Зачем ты вспомнил Сандру?
- Это моя бывшая жена. Могу я вспомнить свою бывшую жену? Могу я пожелать, чтобы она сейчас была здесь? Или это запрещено? Или мне нужно твоё разрешение, чтобы скучать по ней?
Натан Бёрк покачал головой: - Нет, Рэй, тебе не нужно ничьё разрешение.
- Отлично. Спасибо, пап. А тебе как, Луи? Ничего, что я скучаю по твоей маме?
- Всё в порядке. Конечно, - сказал Луи и встал, собираясь уходить. - Я тоже по ней скучаю.
Джин спросил:
- Ты куда?
- Да у меня завтра с утра репетиция.
- Если ты так по ней скучаешь, - сказал Рэй, обращаясь к Луи, но глядя на отца, - то почему же ты так боишься говорить о ней?
Не обращая внимания на вопрос, Луи пожал руку Джину, и наклонился поцеловать дедушку в щёку.
- Увидимся, дед.
- Позвони мне.
- Хорошо, - сказал Луи. Он повернулся и пошёл к выходу, но, сделав два шага, остановился и повернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь его отец смотрел прямо на него. - Я не боюсь говорить о своей маме. Я говорю о ней со своим психиатром и теми, с кем я близок. Но не с тобой, папа.
Рэй отвернулся и пожал плечами:
- Может быть когда-нибудь и поговоришь.
Луи развернулся и пошёл к выходу, но около стола заказов его остановил высокий стройный человек с аккуратно причёсанными чёрными волосами. Они поздоровались и о чем-то коротко поговорили, а когда Луи быстро отвернулся и пошёл прочь, на подвижном лице мужчины внезапно появилось выражение жестокости и беспомощного гнева.
Джин сказал:
- Какой-то знакомый парень. Да, Рэй? Рэй пожал плечами:
- Похож на менеджера.
- Нет. Это сын Мори Геллера, - сказал Натан Бёрк.
- Чей?
- Мори Геллера. У него был магазин “Мировая мода” на углу Голливудского бульвара и Кауэнги.
- Точно! - воскликнул Джин. - Ронни Геллер. Я с ним в средней школе учился.
Джин попросил официанта принести счёт, Рэй встал и, извинившись, вышел в туалетную комнату. Запершись в кабинке, он быстро достал коробочку с граммом кокаина, который он купил ещё в студии. Это был лучший кокаин в городе, чистый “перуанский пух”, если верить перекупщику, который продал его. И Рэй до сих пор ждал момента, чтобы попробовать его, зная, что как только он вдохнёт одну дорожку и этот сумасшедший ползущий мир поглотит его, он будет не в состоянии остановиться, как нельзя остановиться после одного глотка выпивки.
Он высыпал порошок на помятую десятидолларовою бумажку и внезапно подумал, что он до сих пор ничего не выпил и если сейчас ему хватит храбрости просто высыпать этот кокаин, то, скорее всего, завтра он проснётся и будет целый день трезв. Почти минуту Рэй сидел на стульчаке и пялился на чёрно-белый кафельный пол, ведя с собой молчаливый спор. В конце концов, он пришёл вот к чему: больше всего на свете он хотел, чтобы его собственный сын уважал его, он знал, что ему никогда не вернуть веру и чувство защищенности, которые он не смог дать Луи в детстве, и знал, что это случится теперь только в том случае, если он сначала научится уважать себя сам.
- И я высыпал порошок, - рассказал Рэй Мелани на следующий день, позвонив ей из студии. - Это первое.
- Мои поздравления.
- Думаю, что на этот раз у меня получится.
- Ну, а как прошла вторая часть ужина?
- Отлично.
- Наверное, хорошо, что меня там не было.
- Ты права.
- Кстати, просто интересно - моё имя вообще упоминалось?
- Вскользь.
- Он до сих пор уверен, что я знаю, кто убил Бобби.
- Наверное. Мы не говорили об этом.
- Ну, а что думаешь ты, Рэй?
- Ну, знаешь, как говорят “Анонимные алкоголики”, тебе метают только твои собственные секреты.
- Продолжай.
- Знаешь, Мелани, пообещай, что никому не скажешь. По-моему, ты не сможешь промолчать.
- Итак, это означает, что либо я не знаю, либо знаю, и рассказала кому-то.
- На самом деле ты не рассудительный человек.
- Ага! Никогда не думала об этом.
- Ну так как же всё-таки? Мелани засмеялась:
- Решай сам.
Рэй не знал, что после того, как он ушёл из “Массо-Фрэнк”, а его отец и Джин всё ещё сидели в своей кабинке, тихо разговаривали и потягивали кофе, к ним подошёл Ронни Геллер. Он излучал какую-то отчаянную решимость и сначала извинился, что прерывает их разговор. Потом он рассказал о том, как он встретился с Луи, когда недавно летел из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, и что он видел его в бродвейском мюзикле Сэма Шепарда “Зуб преступности”.
Геллер сказал:
- Я его увидел сегодня вечером и понял, что вы все вместе. Сколько времени прошло, Джин? Лет двадцать пять?
- Ну, где-то так, - ответил Джин.
- Луи рассказал мне, что произошло с твоей невестой. Мне очень жаль, - сказал Геллер, и на его лице выразилось приличествующее таким случаям сочувствие. -Ужасная трагедия.
Джин внимательно посмотрел на Геллера. Потом без всякого выражения сказал:
- Спасибо, что подошёл, Рон.
Геллер был от природы разговорчив, и, когда его резко прервали, он полез за бумажником. Из него он достал новенькую визитку и положил её рядом с рукой Джина:
- Вот мой телефон. Звякни мне как-нибудь. Поболтаем о старых временах.
Геллер повернулся и пошёл обратно к бару. Джин расписался на квитанции и положил копию в свой бумажник. Казалось, что он собирается уходить.
- Ты готов?
- Через минутку, - ответил Натан Бёрк, взял салфетку и промокнул верхнюю губу. Другая его рука была на коленях, и даже сквозь ткань он чувствовал сложенное письмо в переднем кармане брюк. - А что будешь делать с домом?
Джин тихо кивнул:
- Продам. И может, попутешествую немного.
- Куда поедешь?
- На Карибское море. Всегда хотел побывать на Ямайке, - тихо ответил Джин. - Мы с Элис хотели там провести медовый месяц.
Натан Бёрк по-доброму улыбнулся:
- Она была очаровательной девушкой.
- Ты ей нравился, пап.
- Она мне напоминала твою мать, - сказал Натан Бёрк и подмигнул Джину. - В мелочах - как она курила и как закрывала глаза, когда смеялась. У неё, как и у Моны, был высокий голос. - Натан Бёрк слегка отклонился в сторону и опустил руку в карман брюк. - Твоя мама хотел провести медовый месяц на Кубе, но я не мог позволить себе этого и, как последний зануда, повёз ей на Ниагарский водопад. Если бы я мог заново всё сделать, то я бы одолжил наличных. Паршивое получилось начало. - Теперь голос Натана Бёрка звучал скорее тоскливо, чем печально, он поднял руку и показал Джину письмо, которое сжимал в кулаке. - Я это письмо вчера получил. Я не знал, стоит ли говорить тебе.
- От кого оно?
- От твоей мамы.
Джин не ответил, он уставился на голубую настольную лампу, по абажуру которой были нарисованы розовые и жёлтые маргаритки. Потом он посмотрел в глаза отцу: “Можно я прочитаю его?”
- Давай я тебе его почитаю, - ответил Натан Бёрк и стал искать очки, руки его дрожали.
Дорогой Натан,
С днём рождения. Я пишу тебе...
Голос Натана Бёрка упал до нечленораздельного шёпота, чёрные буквы расплылись перед его глазами, в которых блеснули слёзы.
- Наверное, тебе лучше самому прочитать, Джин.
Натан Бёрк положил письмо на стол, Джин отвернулся на пару секунд, пытаясь скрыть растерянность. Потом взял письмо и стал читать его вслух ровным, но отстранённым голосом.
“Дорогой Натан, с днём рождения. Я пишу тебе это письмо после того, как всё утро разглядывала старые фотографии, те фотографии, которые были сделаны во время нашей совместной жизни в Лос-Анджелесе. И не знаю почему - наверное, из-за твоего семьдесят пятого дня рождения - сразу же после завтрака я пошла в подвал и достала коробки с напоминаниями о моей прошлой жизни.
Если ты обратил внимание на местоимение “наш” перед словом “подвал”, значит, понял, что я живу с кем-то. Мы вместе последние семь лет. Его зовут Стэн, и у него своя компания, занимающаяся строительством бассейнов, - прибыльный бизнес в этих лесах. Если ты посмотрел на марку, то увидел, что я живу в Тусоне, штат Аризона.
Прямо сейчас на кухонном столе, за которым я пишу это письмо, прямо передо мной лежат несколько фотографий. На первой ты и мальчики на фоне песочного замка, который вы построили на берегу в Саита-Монике. Вы все трое глядите в объектив и широко улыбаетесь. Мои мужчины! Мои большие сильные мужчины!
Сложно поверить, что уже через пять лет я уеду, у меня будет другая жизнь, вокруг меня будет не то, ради чего действительно стоит жить, не моя семья, а другие люди, подозрительные типы с нелегальными связями, которым я вскоре надоем. Я сбежала. Я совершила ошибку и до сих пор расплачиваюсь за это. Вот она - правда.
Не могу понять, Натан. Почему я не поняла, что моё место с вами?”
Джин положил письмо и посмотрел на отца, тот тихо кивнул.
- Я помню тот день на пляже. Я тогда в первый раз увидел людей, занимающихся виндсёрфингом. Я хотел бы тоже заняться этим, но мама меня не пустила.
- Это было опасно, - сказал Натан Бёрк. - Да и ты не очень хорошо плавал.
- Мама хорошо плавала.
- Она занималась многими видами спорта. Теннисом, плаванием, софтболом, ты и сам знаешь, - сказал Натан Бёрк. - Она была прирожденной спортсменкой.
Джин кивнул, но ничего не ответил. Он представил себе мать. Она выходила из океана в сплошном белом купальнике, и лямочки упали с её плеч. Отец завернул её в полотенце и легко поцеловал в щёку. Хотя ни один из них и не улыбался.
Вспомнив об этом, Джин взял письмо и стал читать дальше вслух, понимая, что что-то в его воспоминании было не так, было в нём что-то неуловимо и невыразимо грустное.
Вот твоя фотография, Натан. На самом деле там я и ты, она была сделана в “Коконат Гроув” в седьмую годовщину нашей свадьбы. Мы сидели в первом ряду на концерте - догадайся кого? Правильно, на концерте Эрты Китт.* И вот на ней мы смотрим друг на друга, наши лбы почти соприкасаются, и из-за вспышки мы улыбаемся, словно звёзды кино. А почему бы нет? Мы могли бы быть и звёздами кино, потому что тем вечером Генри Фонда поздоровался с тобой, словно со старым приятелем, а не как с владельцем книжного магазина, в котором продаются газеты его родного города.
- Она ненавидела книжный магазин. - Очень тихо вставил Натан Бёрк. - Она считала, что я должен заниматься чем-нибудь другим.
- Например, чем?
- Она думала, что я мог бы заниматься кино. Она говорила: “Ты целые дни разговариваешь со знаменитостями. Попроси у кого-нибудь из них пристроить тебя на работу”. Как будто, если Генри Фонда или Джон Хьюстон щелкнули бы пальцами, на следующее утро я бы уже работал на “Эм-Джи-Эм”**. И что бы я делал? Работал бы чернорабочим? Нет, спасибо. Это не для меня. К тому же мне нравился магазинчик. Там я чувствовал себя хорошо.
- И мне нравился. И Рэю, - сказал Джин. - Мы все комиксы бесплатно читали.
- Она хотела, чтобы я втихаря продавал порнушные журналы. Я не мог этого сделать, - сказал Натан Бёрк и покачал головой. Он немного помолчал, а потом дотронулся до руки Джина: - Давай, читай дальше.
А вот и моя фотография, на ней только я. Наверное, ты её помнишь. Она, как бы сказать... пикантная. Я на ней голая, то есть абсолютно голая. Я стою около окна в гостиной в нашем новом доме и пью кока-колу прямо из банки. Мы только что занимались любовью на диване, ты меня застал врасплох, когда я выходила из кухни. Утро понедельника - ты по понедельникам поздно уходил на работу, а мальчишки были в школе.

* Eartha Kitt (p. 1928, США) - известная танцовщица, певица (хит-сингл “It Just An Old-Fashioned Girl”, бродвейский мюзикл “New Faces Of 1952”) и актриса (“St Louis Blues”, 1958).
** MGM - сокр. от Metro-Goldwyn-Mayer, “Метро-Голдуин-Майер” - американская кинокомпания.
У меня на голове - воронье гнездо, но всё равно я хорошо получилась на этой фотографии, я улыбаюсь и выгляжу довольной. А помнишь, как мы эту плёнку печатали? Ты не хотел нести её в обычную студию проявки, потому что боялся, что тебя арестуют за порносъемки, как будто бы изображённая на ней обнажённая женщина, да не просто обнажённая женщина, а твоя жена, стоящая в своей собственной гостиной, - это порнофотография. В конце концов, я стала у всех спрашивать, и Мори Геллер дал мне адрес лаборатории, где её проявят и не зададут лишних вопросов. Теперь это кажется глупостью, но я понимаю, что тогда тебе нужно было быть осторожным.
Но прежде чем я опишу последнюю фотографию, я расскажу тебе то, что ты должен знать. Я знала о том, как ты живёшь последние двадцать пять лет, с тех пор как мы последний раз виделись в Лос-Анджелесе, когда мы вместе провели странный и непонятный день в “Никербокере”. Понимаешь, я несколько раз разговаривала с Рэем, но не лично, а по телефону.
Джин остановился и поднял голову. На его лице выразилось полное недоумение. Натан Бёрк спросил:
- Ты что, не знал?
- Нет.
- Я тебе не верю, Джин. Ты с братом очень близок, да Рэй и не смог бы долго держать это в секрете.
Джин усмехнулся:
- Ты прав.
- Читай дальше, пожалуйста.
Я позвонила ему после того, как вышел “Умоляя о моей любви”, который мне очень понравился. Я так и не верила, что он стал сценаристом, пока не увидела его имя на экране. Я очень удивилась и испытывала страшную гордость. Его номера не было ни в одном из телефонных справочников Лос-Анджелеса, так что я позвонила в Ассоциацию писателей и выдумала ucmovuio. Я сказал, что мы когда-то давно дружили или что-то в таком духе, и они дали мне его номер в Беркли.
Он был потрясён, услышав мой голос, и разозлился, действительно разозлился, он повесил трубку прежде, чем я договорила. Через несколько дней я позвонила снова, и мы минут двадцать разговаривали. Я ему ничего о себе не рассказала, сказала только, что живу на Восточном побережье, как оно тогда и было, а он никогда и не пытался узнать большего.
Я спросила, стоит ли мне звонить Джину, и он сказал, что нет.
Натан Бёрк спросил:
- Ты не хотел с ней разговаривать?
- Тогда нет.
- Почему?
- Потому что она бросила нас.
- Ты мог бы её простить.
- Я был не готов.
Рэй рассказал мне о своей жене, о том, что у неё были проблемы с выпивкой, о том, что и у него были проблемы с выпивкой. Конечно, я изумилась, узнав, что она убила человека и села в тюрьму. Когда она умерла, он позвонил мне и выплакался. Я приходила на похороны, но Рэй не увидел меня и так никогда и не узнал, что я была там.
На кладбище я видела Джина и твоего внука (потом Рэй рассказал мне, что тебя там не было, потому что ты оправлялся после сердечного приступа). Несомненно, Луи - симпатяга, но меня беспокоит, что он решил стать актёром. Это грубое ремесло. Я бы отговорила его от выбора этой профессии, но я знаю, что меня не было рядом, когда моим двум сыновьям был нужен совет.
Через год после похорон мы со Стэном приехали в Лос-Анджелес на Аквараму, это национальный съезд строителей бассейнов, и пока он выпивал в отеле, я взяла машину и проехала по знакомым местам. Я припарковала машину напротив нашего дома и стала думать о тех годах, которые мы провели вместе, о хороших и не очень временах. Я просидела там почти час и всё ждала, что ты выйдешь, но ты так не вышел.
И знаешь, это лучше, что мы помним друг друга по фотографиям. Понимаешь, о чём я? Мы немолоды больше, хотя я думаю, что ты и в старости очень даже ничего.
Но, хватит! Вот она, четвёртая, и последняя, фотография. Это снимок поляроидом Джина и Рэя, он был сделан на вечеринке четвёртого июля около дома Джина в каньоне Топанга. Они оба кажутся счастливыми и слегка пьяными, рука Джина - на плече Рэя. Рядом (она случайно попала в кадр) стоит очень симпатичная женщина, но её лицо слегка затемнено. Я знаю, что это Элис, невеста Джина. Рэй прислал мне эту фотографию вместе с длинным письмом после того, как самолет разбился. Он сказал, что Элис была замечательной девушкой, - я в этом и не сомневаюсь, я вижу, что она красива, - и что он никогда раньше не видел своего брата таким счастливым. Ему казалось, что чёрная полоса в жизни семьи закончилась и что в конце концов хоть один из вас нашёл хорошую девушку. Мне невероятно больно, что всё закончилось так, как закончилось. Я хочу, чтобы Джин был счастлив, и думаю, что в глубине души он это знает.
- Она звонила мне, - сказал Джин, отрываясь от письма. - Рэй спросил у меня, может ли он дать ей мой номер, и я сказал, что да.
- Значит, ты всё-таки говорил с ней? - Джин кивнул, а Натан Бёрк прошептал: - Не могу поверить что вы, ребята, скрыли это от меня.
- Мы не думали, что ты хочешь об этом знать, - осторожно сказал Джин. - Ты злишься?
- На тебя и Рэя? Нет, конечно, - ответил Натан Бёрк и покачал головой. - Я просто растерян. Она что-нибудь говорила обо мне?
- Она спросила, как ты себя чувствуешь, и я сказал, что хорошо. Я сказал ей о том, какой ты замечательный папа. Думаю, что Рэй сказал ей то же самое. Это был короткий разговор, и большей частью - слёзы.
- Ты плакал? - взволнованно спросил Натан Бёрк.
- Нет. Она.
- Она хотела, чтобы ты простил её.
- Она не просила об этом.
- Она не позвонит мне, - тут же горько ответил Натан Бёрк. - Я в этом уверен.
- А если позвонит, то ты станешь с ней разговаривать?
- Нет.
- Никогда?
Натан Бёрк не ответил. Потом он знаком попросил Джина читать дальше.
Нат, я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Ты думаешь, что, говоря о мальчиках, я хочу вернуться обратно в твою жизнь, но это не так. Мне нет пути обратно после того, что я сделала, мальчики стали мужчинами, и я ничего не знаю об их жизни. Но, вспоминая о тех днях, которые мы вместе провели в Лос-Анджелесе, я знаю, что вела себя так, как будто любила тебя, но больше чувствовала себя твоим другом или соседом по комнате. Это была не твоя ошибка, нам нужно было поговорить, но было уже слишком поздно, как поздно и сейчас, просто моя любовь остыла, вот и всё. Я не хочу огорчать тебя, я просто хотела объяснить тебе, что произошло, или мне казалось, что произошло, тридцать пять лет тому назад.
Я хочу, чтобы я осталась в твоей памяти как на той фотографии, где я голая стою в гостиной и пью газировку, я твоя и только твоя (все передряги ещё впереди). Я хочу остаться в твоей памяти именно такой - девочкой с хорошей фигурой, девочкой, которая любила тебя и бросила до того, как ты успел понять, какая она на самом деле.
И ещё раз поздравляю с днём рождения!
Мона

Потом, когда они вышли из “Массо-Фрэнка” и пошли вверх по Голливудскому бульвару, Джин понял, что ему не безразличны лица прохожих, плывущие в вечерней толпе, лица робких существ, выбравшихся из своих молчаливых и одиноких комнат, каждого из которых беспокоило что-то своё. Эти апатичные, ничего не выражающие лица теперь казались ему суровыми и решительными, в их холодных беспристрастных глазах светилось подозрение. Только стайки весёлых, одетых в цветную одежду подростков, одурманенных наркотиками, не внушали ему беспокойства, граничившего с безумием.
На углу Голливудского бульвара и Лас-Пальмас Натан Бёрк остановился напротив “Дома любви”. На дверях висел замок и было приколочено объявление о том, что дом продаётся.
Джин сказал:
- Они снесут дом. И всё закончится.
- Всё закончится? - Натан Бёрк с удивлением посмотрел на сына. - Не понял?
- Ларри Гавана в тюрьме. Остальные мертвы. Конец эпохи.
- И теперь жизнь продолжается. Ты это имел в виду?
- Нет, не это.
- Этот угол был моей жизнью, - заорал Натан Бёрк, стащил с ноги ботинок и с бешенством стукнул три раза в дверь. Глядя на эту вспышку гнева, прохожие только слегка улыбались с почти восхищённым изумлением. -Ублюдки! Чёртовы ублюдки! Джин обнял его за плечо:
- Успокойся, пап.
- Она была твоей матерью. И они украли её у меня! -продолжал орать Натан Бёрк, ругательства сыпались у него изо рта одно за другим. И вдруг, наклонив голову, так горько заплакал, что Джин абсолютно растерялся. - Джин, отвези меня домой. Я хочу домой.
По дороге обратно на Map Виста Джина больше волновало состояние духа его отца, поэтому он почти не слушал новости, которые каждые час передавали на обычной радиоволне. Но когда он услышал имя Лесли Ван Хоутен из “Семьи” Мэнсона, прибавил звук:
- Несмотря на то что Ван Хоутен выразила глубокое раскаяние по поводу своего участия в убийствах Тейт-ЛаБьянка и то, что она является образцовой заключённой, сегодня ей в третий раз было отказано в условно-досрочном освобождении. На слушаниях она сказала: “Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что я разрушитель прекрасного, то есть жизни, а жить, понимая это, и есть самое сложное на свете”. Помолчав, она добавила: “И именно так мне и надо - просыпаться каждое утро и осознавать это”.
Высадив отца, на чьем унылом лице уже высохли слёзы, Джин решил вернуться домой по 101-й трассе, больше известной как шоссе Тихоокеанского побережья. Наверное, было бы быстрее, если бы он поехал по автостраде Вентура и въехал бы в Топанго со стороны долины, но машин в этот час было мало, да он и не спешил. Однако он сильно удивился, увидев указатель на Зума Бич и поняв, что пролетел после поворота на каньон Топанго уже пять миль. Но вместо того, чтобы развернуться и поехать обратно по 101-й трассе, Джин въехал на пустынную пляжную стоянку и выключил фары.
Его взгляд блуждал между спасательной вышкой, горизонтом и океаном, плоским и чёрным, - он почувствовал дуновение солёного ветра и услышал шум волн, набегающих на берег. Посмотрев направо, он увидел закусочную, квадратное бетонное здание, выкрашенное в розовый цвет, с комнатами отдыха и душевыми кабинками по бокам.
В средней школе, когда он уже был взрослым и мог кататься на сёрфе, Джин с приятелями иногда сбегал с уроков, и они ехали на север по 101-й трассе на Зума Бич, по дороге покупая упаковку кока-колы и кварту* рома. Тогда в закусочной стоял музыкальный автомат, заряженный последними хитами, Джин особенно любил песенку Бобби Фримена “Do You Wanna Dance”, она-то сейчас и звучала по радио.
- Случалось, мы танцевали с официанткой, - как-то ночью рассказал Джин Элис, когда они сидели в машине на той же стоянке. - Она была распутной мексиканской девчонкой, и у неё уже был ребёнок. После своей смены она валялась с нами на песке, пила ром с колой и заигрывала. Она была влюблена в моего приятеля, Мэтта Роува, и как-то днём он трахнул её на заднем сиденье своего “шеви”.
- А где был её ребёнок?
- Да где угодно. Может, и вместе со своей мамочкой-шлюхой.
- А ты трахался с ней?
- Нет. Я ей не нравился.
- Ты вообще трахался с кем-нибудь на пляже? - спросила его Элис. - Не считая сегодня.
Джин сказал ей правду, он рассказал про вечеринку на этом пляже или на очень похожем на него, когда он и Барбара Вестбрук, его подруга в том семестре, сбежали от компании и занимались любовью прямо на жестком мокром песке рядом с океаном.

* Кварта (quart) = j галлона = 2 пинты = 1,14 литра.

- Ты был девственником?
- Нет.
- А кто был у тебя первой?
- Шлюха.
- А как всё случилось?
- Я трахался с ней в мотеле на Сансете. Я и пара других ребят. Я знаю, что организовал это всё Ларри Гавана. Его папаша был гангстером, - сказал он, не упомянув о том, что Ларри тоже был на той вечеринке на пляже, этакое напоминание о печали среди всеобщего веселья. Когда оказалось, что Барбара Вестбрук забеременела, именно Ларри помог сделать аборт. - Это было довольно паршиво.
- Тебе была безразлична шлюха. Как такое могло случиться?
- Мне важна ты.
- Поэтому у нас все так хорошо.
Джин зажёг спичку, чтобы увидеть, который час. Он чувствовал странное головокружение, как если бы у него поднималась температура. Было за полночь, по радио зазвучала песня Everly Brothers “All I Have to Do Is Dream”*, вступительные аккорды последовали сразу же за шумом двигателей самолёта, летящего на запад, самолёта, которого было ещё не видно над тёмной неспокойной водой.
Сначала раздался низкий призрачный шум, звук становился всё сильнее и сильнее, отдаваясь громом в лёгких Джина, отражаясь от его позвоночника, дрожа в окружавшей его темноте. Лавина звука заставила Джинна почувствовать одновременно спокойствие и ужас; а когда призрачно-бледный серебристый фюзеляж появился на чёрном бархатном заднике ночи прямо над самой поверхностью океана, он испытал невероятный восторг.
Когда бы я ни захотел тебя,

* Мне нужно только помечтать”.

Всё, что мне нужно, - это только помечтать.
Самолёт и лица пассажиров в иллюминаторах приближались с ужасающей скоростью. Это были обычные люди: туристы, бизнесмены, путешественники, сплоченные тайной, купившие билеты в путешествие, покрытое тайной, которое закончится на туманном склоне где-то посередине Америки.
И тут Джин увидел её, она медленно (как казалось) шла по проходу, светлые волосы были разобраны надвое и мягко касались её милых плеч. Никогда ещё лицо Элис не было столь прекрасно и спокойно.
Тот пассажир, которого она искала, оказался молодым парнем, сидящим в проходе, она встала на колени так, чтобы можно было говорить, глядя прямо в его бледно-зелёные глаза. Она что-то сказала, и парень засмеялся. А она в ответ тоже рассмеялась. И прежде чем он понял это, Джин тоже рассмеялся и так сильно смеялся сквозь слёзы, что, казалось, не остановится никогда.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE