A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Любовник Дженис Джоплин — Глава 13 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Любовник Дженис Джоплин

Глава 13

“Как думаешь, придет? - тревожно спросила Давида его бессмертная часть. - Честно признаюсь, немного встречалось мне женщин с таким особенным ароматом”. - Давид дожидался Ребеку, сидя на борту “броненосца Потемкина” и любуясь панорамой звездного неба. Он не хотел вынимать фотографию Дженис, которая практически развалилась от влаги и бесчисленных перемещений из бумажника и обратно. В полночь закрыли “Гальеру”, и через некоторое время мимо в сторону дома протопал сильно подвыпивший Мансо. Вот он остановился, закуривая очередную сигарету, и Давид вспомнил про свою зарытую в землю сокровищницу; отдавая днем деньги старику, он спросил его, выходить ли в море назавтра, и тот ответил:
- А зачем? Этого нам хватит, чтобы дожить до путины.

“Запаздывает”, - обеспокоенно заметила карма. “Ты когда-нибудь замолчишь?” - “Когда помрешь! Ты торопишься?” - “Нет... А ты знаешь, когда я умру?” - “Нет, я не настолько осведомлена”. - “Что произойдет, когда я умру?” - “Для меня наступит отдых, ты моя последняя субстанция”. - “Как это? Не понимаю...” - “После тебя я отправлюсь в особое место, рай для человеческих карм”. - “Не хочу умирать!” - “Никто тебя не спрашивает, хочешь ты или нет. Наступит твой черед, и умрешь как миленький. А потому нечего медлить с Чакалой, особенно сейчас, пока ты при бабках. Это для тебя первоочередная задача. Твоя мать, наверно, живете камнем на сердце, а когда ты отомстишь за отца, ей сразу полегчает, и она будет благодарить тебя до гроба. Короче, я требую, чтобы мы выехали завтра!” - “А Чоло говорит, что не надо”. - “А мне плюнуть и растереть на то, что говорит Чоло; мы должны выполнить свой долг! Как только рассветет, пустимся в путь - ты же хочешь навестить отцовскую могилу? Ты же хочешь, чтобы справедливость восторжествовала? Тогда не раздумывай, контрабандист должен быть человеком железной воли!”
Давид лежал спиной на поперечной скамейке баркаса, как вдруг до него донеслись звуки, которых он уже давно не слышал, - мелодия “Звезды моряка”! Ее напевал счастливый Ривера, шагая вдоль берега и, очевидно, возвращаясь домой от Ребеки. Давид провожал его взглядом, пока тот не исчез в темноте.
“В чем дело? Почему он такой счастливый? Его поведение кажется мне подозрительным! Похоже, он нас обставил! Вот не слушался ты меня; а все потому, что ты не собранный, все жеманишься и привередничаешь, такты никогда ничего не добьешься! - Прошло еще некоторое время, и голос Риверы затих вдали. О Ребеке между тем не было ни слуху ни духу. - Не может быть, - произнесла карма упавшим голосом. - Она не придет... Пойдем за ней, похитим ее, она такая особенная, что будет в восторге!”
Когда Давид уже собрался укладываться спать, из темноты, как призрак, появилась Ребека - радостная и более осторожная, чем прежде. На ней было белое платье с желтыми бабочками в стиле Маурисио Вавилонии.
- Эта луна меня околдовывает. Разве ты не ощущаешь в себе прилив чего-то необычного, мой песик? Какой-то энергии, жизненной силы...
“Я ощущаю”, - поддакнула карма Давида.
- Не заводи мотор, мой песик, сегодня отчалим на веслах.
Давид вошел в воду, толкая “броненосца Потемкина”, пока не стало достаточно глубоко, чтобы грести. А когда удалились от берега на порядочное расстояние, запустил “ивенруд” и направил баркас в смутно виднеющееся впереди горло залива.
- Ну, как тебе мотор?
- Потрясающий! Какая у него мощность?
- Семьдесят пять “лошадей”!
- И ты заплатишь за него, мой песик?
- Нуда. - Луна отражалась на водной поверхности. “Не нравится мне, что она сегодня такая притихшая”, -
пробормотала карма. Сперва Ребека старалась, чтобы никто не узнал об их ночных прогулках по морю, но после разрыва с Риверой перестала соблюдать приличия, и люди в разговорах даже начали ссылаться вместо часов на тарахтение мотора “броненосца” - например, кто-то мог уснуть до или после его возвращения.
В эту ночь Ребека села впереди и, когда разделась, стала похожа на русалочью скульптуру на носу корабля. Давид вел баркас на малой скорости; он впервые ощутил прилив крови при виде широких бедер смуглянки.
“Ну что, очнулся наконец?” - проворчал голос. “Я просто смотрю на нее, и все”. - “Она прекрасна! Ты должен судьбу благодарить!”
Отплыв далеко от порта, Давид заглушил мотор, и “Потемкин” по инерции бесшумно заскользил по морской глади. Теплый ветерок ласкал кожу. Ребека улыбалась.
- Песик мой, мне надо сказать тебе кое-что. - Она пересела на скамейку в центре лодки и запрокинула голову так, что ее груди нацелились на Давида.
От ярости, пылавшей в ней во время’ обеда, и следа не осталось, и Давид, не испытывая инстинктивного стремления защищаться, почувствовал, как постепенно возбуждается. “Ну же, подойди к ней, - принялся подсказывать голос. - Приласкай ее! Для чего у тебя руки-то?”
- Что, Ребека?
- Я выхожу замуж за Риверу.
- За Риверу?
“За этого?” - Карма даже поперхнулась.
- Да, мой песик, и сегодня наш прощальный танец.
- Прощальный?
“Не может быть! - простонала бессмертная часть. - Именно сейчас, когда ты наконец очухался!”
- А как же мы дальше?
- Я стану женой единственного мужчины, мой песик, и больше уже не смогу ездить на морские прогулки при луне и давать повод для кривотолков. Отец не хочет, чтобы я занималась тем же, чем моя мать, и я выполню его волю.
- Да, но почему ты выходишь замуж за Риверу? “Да, почему за него?”
- А за кого же еще? - На лице Ребеки появилось обиженное выражение. - Еще недавно я думала, что смогу стать твоей женой, - сказала Ребека, приближаясь к Давиду, - но ты меня отверг много раз. Ну как, мой песик? - Ребека встала перед Давидом так, что волосы на лобке оказались прямо у него перед лицом. - Не хотите воспользоваться последней возможностью, сеньор?
“Конечно, хотим! - захлебнулась от восторга карма. - Бери ее, она с тобой прощается, не видишь?” Давид почуял аромат женщины, и голова у него пошла кругом.
- Что скажешь? Проснитесь, мой песик, не ленитесь, иначе как бы вам и сегодня не пришлось добираться до берега вплавь. - Давид медлил. - Ты еще никогда не подпускал меня к себе так близко, - сдавленным голосом произнесла Ребека, двумя руками прижала к себе голову Давида, и он полной грудью вдохнул аромат ее плоти.
“Как чудесно!” - возликовала карма.
- Тебе этот запах ни о чем не говорит, мой песик? - Ребека продолжала тереться лобком о его лицо. - Сегодня ночью этот цветок принадлежит тебе, все мое тело принадлежит тебе! - Ребека заметила, что взгляд Давида устремлен в небо. - Что ты там увидел?
- А-а, да так - вон Млечный Путь, а вон Плеяды, Геркулес... Хочешь, научу тебя распознавать звезды?
Ребека одарила его взглядом, полным ненависти.
- Значит, у тебя и вправду шариков не хватает! - и отстранилась.
“Ну почему ты такой идиот? - отругала его и карма. - Ну неужели тебе трудно сделать мне одно маленькое одолжение? Мог бы уступить ей хоть разочек!”
Ребека оделась.
- Заводи свой сраный мотор и поехали отсюда! Что за манера все портить!
Люди в своих постелях, разбуженные шумом двигателя, удивились, что “Потемкин” возвращается так рано. Ребека спрыгнула с борта на берег и решительно зашагала прочь.
“Даже спокойной ночи мне не пожелала...” - “Пойми, женщины созданы для этого! - бранила Давида карма. - Ты ведешь себя с ней как полный идиот, а раз так, приходит другой и делает то, чего не сделал ты! Посмотри, каким довольным покидает он ее дом, даже песни на ходу распевает!”
Давид закурил сигарету, улегся на лодочную скамейку и достал вырезку с портретом Дженис.
Проснулся он от громких голосов. Давид решил было спросонок, что пора спускать на воду баркас, но, привстав, разглядел в темноте неподалеку толпу галдящих рыбаков. Они стояли рядом с баркасом Капи, окружив лежащий на песке непонятный предмет, похожий на большую неподвижную тушу. Видать, здоровую рыбину поймали, подумал Давид и пошел к ним.
- Вы меня знаете, - словоохотливо рассказывал приятелям Капи. - Зачем мне выходить в море, если вот-вот снимут запрет на ловлю? Но ведь на мели сидим, так что несколько килограммов креветок не помешает, верно? Далеко ходить не стали, встали напротив Авандаро, и сеть-то забросили всего только несколько раз, скажи, Тибу?
- Точно!
- Короче, только начали, как вдруг слышим, тарахтит где-то вверху, со стороны мангровых зарослей, и вроде бы к нам приближается, глядим - мать честная, вертолет, какого хрена он тут делает, говорю я Тибурону, а тот, зараза, зависает прямо над нами, и не успели мы опомниться, сбрасывает вот его! - Капи показал рукой на мешок, из которого торчала голова мертвеца. - А он - хрясть! - прямо в баркас, а те, в вертолете, развернулись и убрались восвояси. Я говорю Тибурону, мол, там, в мешке, наверно, человек мертвый, вот черт, ну что, откроем? И вот он, пожалуйста, с простреленной головой, и хрен его знает, что теперь с ним делать!
В этот миг Давид, до сих пор не издавший ни звука, вдруг закричал:
- Чато! - и упал на колени возле трупа. - Чато, что они с тобой сделали!
- Ни черта себе! - пробормотал Тибурон. - Кажется, наш приятель его знает.
Давид разрыдался.
- Спокойно, друг! - начали утешать его рыбаки. Капи протянул ему почти пустую бутылку с недопитой текилой.
- Вот глотни, приятель! Он что, не чужой тебе?
- Браг двоюродный...
- Ничего не поделаешь, приятель, все под богом ходим! Вскоре к рыбакам присоединились испуганные женщины, среди них Ребека. Увидев ее, Давид воскликнул:
- Ребека, это мой брат, он жил в том доме! Ребека обняла его и стала нашептывать на ухо:
- Успокойся, мой песик, не плачь, не доставляй удовольствия этим кабронам, твой брат уже предстал перед Господом, он уже отмучился. - В эту минуту подошел Ривера, увидел, как его суженая утешает недоумка, и страшно обозлился; боясь сорваться, остановился в сторонке.
- Твой брат из Кульякана? - спросил кто-то Давида, от утвердительно кивнул. - Знаешь, где живут его родили?
- Да.
- Так надо известить их, парень! - оживился Капи. - Тибурон, возьми-ка кооперативную колымагу и отвези его к родственникам!
- Он не член кооператива и не имеет права пользоваться нашей машиной! - возразил Ривера.
- Случай исключительный, и мы не бросим парня одного в беде, ядрена мать! - огрызнулся Капи. - Я не понял, - пришел он вдруг в ярость, - может, кто-то не согласен?
Ривера хотел было что-то ответить, но сцепил зубы, и слова застряли у него в горле. Рыбаки начали сбрасываться на текилу, а у Давида в голове воцарилась полная сумятица, которую усугубляла его бессмертная часть своими обычными понуканиями.
- А что делать с мертвецом-то? - спросил кто-то.
- Положите его в рыбный холодильник, - велел Капи. - Мало ли, может, родственники не сразу заберут! Пошли, приятель! - Давида посадили в кооперативный пикап и повезли в Кульякан.
“Как же я скажу об этом тете Марии и дяде Грегорио?” - размышлял по дороге Давид. - “Веди себя спокойно и сдержанно, говори напрямик, не рассусоливай”, - наставляла его карма. Давиду захотелось плакать, но он постеснялся в присутствии Капи. Тогда, чтобы сдержать слезы, Давид стал вспоминать лицо Дженис, однако струдом мог сосредоточиться, и ее образ получался каким-то расплывчатым. - “Чато был таким хорошим, - невольно переключился Давид на мысли о брате. - Научил меня отыскивать на небе планеты, водил в кино, и хоть я не очень хорошо понял, о чем картины, все равно было здорово. Интересно, а Чоло знает, что случилось с Чато? Он хочет, чтобы я отвез груз во второй раз, но теперь уже никак не получится. Так или иначе, заберу у тети мой паспорт. Хорошо бы Нена была дома, ей проще сказать, а дядя Грегорио сердится на каждое слово, он очень вспыльчивый, чуть что - вспыхивает, как спичка! Вот Нена совсем другая, с Неной можно иметь дело...”
Начинался рассвет. Капи остановился у придорожной лавки купить текилы для рыбаков; возвращаться без нее означало бы поставить под угрозу свою жизнь.
“Бедная моя тетя, - печально думал Давид, - ей будет страшно смотреть на мертвого Чато, у него прямо во лбу дыра от пули, похожая на грязное пятно, и лицо старое, будто ему лет восемьдесят. Ну, как мне сказать им?” - “Я тебе уже целый час вдалбливаю как! - напугал его внутренний голос. - Главное, не мямли, говори торжественно, будто вручаешь флаг, покрывавший гроб убитого солдата!”
Однако, когда приехали в Коль-Поп, Давид по-прежнему не знал, с чего начать; наставлений кармы оказалось недостаточно. Он с удивлением увидел на крыльце дома тетю Марию, стоящую, будто в ожидании, в домашнем халате. Но самое удивительное, она действительно ждала его, будто знала, что спустя несколько недель после исчезновения из дома на холме и отсутствия неизвестно где племянник объявится именно сегодня. Увидев его, тетя даже попыталась улыбнуться.
- Как ты, мальчик мой? Где ты пропадал?
- В Альтате, я там нашел работу. Раньше не мог к вам приехать. - Мария проводила его в дом и обняла, заливаясь слезами.
- Тетя, почему вы поднялись с постели так рано?
- Ах, мой мальчик, я уже три ночи не сплю, все думаю о Чато; стоит мне веки прикрыть, он тут же встает перед глазами, даже твой дядя обратил внимание! Какую новость принес ты мне о сыночке моем?
Давид, чувствуя, что выдержка подводит его, выпалил одним духом:
- Тетя, Чато убили!
Мария судорожно вздохнула, и по ее щекам заструились слезы.
- Откуда ты знаешь?
- Его сбросили в море, я сам видел, один рыбак из кооператива привез его на берег.
- Где он?
- В Альтате.
- Пойду за Грегорио.
Через минуту с ворчанием вышел дядя.
- Вот сучьи дети, мать их...
Чато лежал в доме Ребеки, укрытый саваном из лиловых цветов. Его перенесли туда, так как Ривера наотрез отказался отпереть дверь принадлежащей кооперативу холодильной камеры. Рыбаки при входе поснимали шляпы. Давид со слезами наблюдал, как воссоединилась семья: всхлипывали Нена и Джон Леннон, тетя Мария гладила рукой обострившиеся черты лица и бесчувственное тело сына.
- Бедный мой мальчик, совсем зарос, - еле слышно говорила она. - Вот, наконец я могу обнять тебя!
- Мы их разоблачим! - промолвила Нена.
- Кого, дочка? - взорвался Грегорио. - Полицию? Военных? Мы уже раз попробовали подать в суд, обивали пороги, просиживали в приемных, разговаривали с чиновниками, и все закончилось ничем! Нас никто не услышал! Не-ет, прав был Апьфонсо, мир праху его! Женщины определенно ничего не понимают! Надо просто похоронить его без всяких разоблачений и скандалов, даже извещать никого не будем, ни друзей, ни родственников, иначе и глазом не успеешь моргнуть, как набегут студенты и полицейские вдобавок.
Пусть мертвый, но Чато вернулся в свою семью и принадлежал теперь только близким людям, а не коммунистам или полиции, а потому должен быть похоронен по-христиански. Мария Фернанда воздержалась от спора с отцом; сердце подсказало ей проявить терпение - ведь речь шла о чем-то гораздо более серьезном, чем защита от вымирания медведей панда. И все же она невольно подумала: что будет, если все станут молчаливо сносить произвол? Какая жизнь ждет их в условиях полной безнаказанности убийц? У нее даже мурашки по спине побежали. Ничего, еше посмотрим, чья возьмет, но только после похорон. Ребека безмолвно смотрела, стоя бок о бок с Давидом, другие рыбачки только заглядывали, не заходя в дом.
Грегорио и Давид поехали на “валиуме” в Наволато, где находилось ближайшее похоронное бюро. Там не оказалось зала для прощания с покойником, но все же нашли подходящее помещение, и на пикапе кооператива перевезли туда тело Чато. Жители Наволато - селения с белеными домиками и пыльными улочками - занимались выращиванием и рубкой сахарного тростника; здесь почти никто не знал семью Палафоксов. Пробыли в нем до трех часов дня. После безлюдной заупокойной мессы в приходской церквушке Святого Франсиско вернулись в Кульякан и сразу поехали на кладбище Хардинес-дель-Умайя. Катафалк впереди ехал с приличной скоростью. Начался проливной дождь, и в сумерках лица сидящих в машине еще больше осунулись. Когда поравнялись с кинотеатром “Эхидаль”, Грегорио сказал:
- Давид, тебя разыскивает полиция, побудь-ка ты лучше в доме.
- Я хочу с вами на кладбище.
- Не стоит испытывать судьбу, племяш, нельзя, чтобы они тебя увидели.
- Пожалуйста, дядя, не высаживайте меня, я тоже хочу на кладбище. - Все пассажиры “валиума” начали плакать.
- Пречистая дева, - не выдержала тетя Мария, - разреши ему, старый, ты же знаешь, как он любил твоего сына.
- Ладно, - нехотя согласился Грегорио и, помолчав, добавил: - Но что-то мне беспокойно... - Автомобильные “дворники” старательно и размеренно сгоняли воду со стекла.
Они уже возлагали цветы на могильный камень, когда защелкали ружейные затворы и их окружили двадцать четыре человека в черном обмундировании, держа автоматы на изготовку. Вперед выступил Эдуардо Маскареньо.
- Ну наконец-то! Вот мы и встретились! - сказал он. Его черный форменный плащ поблескивал в сумеречном свете, как вороново крыло.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE