A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Любовник Дженис Джоплин — Глава 17 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Любовник Дженис Джоплин

Глава 17

В тюремной камере стояла удушающая жара. Но поскольку из-за боли Давид словно витал в ином мире, в котором не было места другим ощущениям и пониманию происходящего, из внешних раздражителей им воспринимались только пение и плач, кажущиеся ему далекими и чужими, будто вовсе не его окружали эти звуки, преисполненные горечи и безутешности. “Они заставили меня припомнить эпоху гонений на первых христиан, - сказала карма. Давид тяжело дышал открытым ртом. - Впервые мне захотелось отречься от жизни”.
Кто-то не вытерпел и закричал:

- Чертов Облади, заткнись ты наконец, каброн!
Но тот, чужой и далекий, продолжал напевать: “Так выходи же за меня и будешь слушать ты всю жизнь мой мюзик-бокс! Облади, облада...”
“Я хочу к маме”, - подумал Давид. “Это невозможно, нас держат взаперти в этой мерзкой тюрьме, и учитывая твое признание, не думаю, что мы вообще когда-нибудь увидим свободу. Полагаю, здесь сейчас градуса сорок четыре - кто-нибудь когда-нибудь погасит эту лампочку на потолке?” - “Они отняли у меня фотографию Дженис!” - “По-моему, тебе уже пора забыть про Лягушачьи Лапки. Не думаю, что тебе суждено снова встретиться с ней”. - “Почему, ведь у меня есть деньги на билет до Лос-Анджелеса? Я приеду к ней в гости!” - “Судьба человека может быть доброй или злой, но необязательно той, какой он заслуживает!” - “Откуда ты только набираешься этих премудростей!” - “Мы должны ехать в Чакалу, отмщение не должно зависеть от случайностей, нам нужно хорошенько продумать план действий, чтобы сбежать отсюда”. - “Почему все так непросто? Чато умер... Я хочу в Лос-Анджелес. Are you Kris Kristofferson? Что ты мне дала? Я боюсь уколов, а голубые таблетки я запил твоим коктейлем и почувствовал себя как в самолете, проваливающемся в бесконечную воздушную яму”. Рыдания не прекращались. - Здесь собрались одни слабаки! Они находились в подвале, разделенном коридором на два ряда по четырнадцать камер размером метр на два. “Драконы” бросали сюда своих пленников, чтобы после отправить кого-то в военный лагерь номер один, других в тюрьму “Сересо” в Агуаруто, а третьих на тот свет. Поскольку Давид уже во всем сознался, его тут долго не продержат. Смерть Чато снижала интерес полиции к его двоюродному брату, но пока он был нужен Маскареньо по другим соображениям; команданте планировал наполнить свою тюрьму до отказа, чтобы заключенные ходили по головам сокамерников, и с этой целью отправился в порт Альтаты на поиски новых сообщников. Давид открыл глаза, согнал с лица комара. Ему приснилась Чакала и солнце, похожее на круг желтого сливочного масла; он и Дуке охотились в горах; “Мама хочет, чтобы я принес броненосца, а еще надо добыть кролика для Карлоты”.
Давид вспомнил тот день, когда он, подросток четырнадцати лет, убил оленя - оба замерли на бесконечное мгновение, неожиданно выйдя из-за деревьев навстречу друг другу; в правой руке Давид держал камень, очень похожий на тот, которым бросил в Рохелио Кастро; метнул его в голову животного, и оно упало, будто подстреленное. Как же тогда расстроилась и сердилась на него Мария Фернанда! Она даже наотрез отказалась попробовать мясо.
Давид открыл глаза, увидел металлические прутья решетки и с трудом поднялся на ноги, чувствуя себя совсем скверно.
“У меня все тело болит!” - “А ты что хотел, подарок на день рождения?” - “Но что я такого сделал, почему меня избили?” - “Мы же теперь бунтари, ты что, не понял?” - “Я в этом ничего не понимаю!” - “Для правительства, проводящего политику государственного террора, каждый является потенциальным врагом!” - “Как здесь смердит!” - Тюрьма не была оборудована туалетами или унитазами в камерах, заключенные справляли нужду на пол своей клетки, а потом выпихивали испражнения в коридор. Раз в день работник тюрьмы с помощью пожарной кишки смывал экскременты в конец коридора, где в полу была проделана дыра. - “Дженис подала мне знак, и я пошел за ней, думал сначала, что она дьявол, не иначе, такая худосочная и жаждущая, даже кости выступают через кожу, сущая чертовка, и запах от нее необычный, но не такой, как от Ребеки”. - “Сравнил тоже, Ребека - ангел любви!” - “Она обняла меня крепко, очень крепко, будто в отчаянии, а потом тихонько запела что-то - ту лав энибади...” - Давид остановился, услышав, как зазвучала, приближаясь, другая песня, пока не поравнялась с решеткой его камеры. Мужчина, который напевал ее, посмотрел на него в упор долгим взглядом, не останавливаясь и не прерывая пения - гладкое лицо без признаков растительности; прямые длинные волосы, расчесанные на пробор посередине, и очень холодные глаза. - “Я ей приносил подарки, а она швыряла их обратно мне! Облади...” - Мужчина ступал, не разбирая дороги, прямо по дерьму в коридоре, которое - что за черт! - вдруг раздвигалось в стороны у него под ногами, образуя чистую дорожку.
“Как он это делает?” - “Вот и мне непонятно!” - Они слышали “Облади”, пока за ним не захлопнулась дверь, ведущая на автостоянку, вызвав у Давида гнетущее ощущение пустоты и беспросветного одиночества.
Его перевели в небольшую общую камеру тюрьмы в Агуаруто в той части здания, где содержались политические заключенные. В камере Давида сидели настоящие партизаны. В первую очередь он познакомился с Радамесом Пеньюэласом по прозвищу Роллинг, внешне очень похожим на Кита Ричардса и, как тут же выяснилось, далеко не безобидным малым. Он был одет в футболку с нарисованной на ней карикатурой Мика Джаггера с огромным языком и черные довольно грязные шорты. Как только охранники вышли из камеры, Пеньюэлас набросился на Давида:
- Ты один из них и пришел, чтобы убить меня! - Давид оказался не готов к такому приему, и оба повалились на пол между бетонными плитами размером два метра на семьдесят пять сантиметров, служившими для обитателей камеры кроватями. - Берегись! Меня не проведешь, я узнал тебя по ушам!
Давид не успел ускользнуть, и Пеньюэлас прочно сжал его шею согнутой в локте рукой; как он ни пытался вырваться, ничего не получалось.
“Отбивайся! - науськивала Давида его бессмертная часть. - Дай ему хорошенько коленом по яичкам!”
- Зачем вам понадобилось похищать меня? - яростно рычал атакующий. - Что я вам сделал? - Давид задыхался, не в силах вымолвить ни слова. - У вас все равно ничего не выйдет, я знаю все ваши условные обозначения, вашу флору и фауну, вашу орфографию!
- Роллинг, черт! Ты что делаешь? - прозвучал чей-то голос. - Отпусти товарища! - Над ними склонился бородатый мужчина, и мучитель выпустил свою жертву.
- Ладно, Чуко, как скажешь.
Чуко помог Давиду подняться на ноги.
- Не обижайтесь, товарищ, вообще-то Роллингтихий, просто ему во всех незнакомых людях мерещатся инопланетяне.
“Ничего себе тихий”, - возмутилась карма, а Давид подумал, что эти двое похожи на скелеты.
- Спасибо, - сказал он и сел на свой бетонный лежак, а те расположились напротив на лежаке Роллинга.
- Все зовут меня Чуко, - представился спаситель Давида. - Роллинг уже всех достал, но вы его не бойтесь. Откуда прибыли?
- Из Альтаты.
- Из Альтаты... - эхом отозвался Роллинг. - А где вас сцапали?
“Какое вам дело”, - подумал Давид, но что-то в Чуко напоминало ему двоюродного брата и внушало доверие.
- На кладбище.
- Любопытные места эти кладбища! - сказал Роллинг. - Они просто напичканы могилами, крестами, памятниками.
- Вас арестовал Маскареньо?
- Это меня арестовал Маскареньо! - оскалил Роллинг свои неухоженные зубы. - Пес цепной!
- За последние три месяца в тюрьмы брошены более ста товарищей, еще семьдесят четыре погибли. Вы с кем работали? - Давид нерешительно посмотрел на Чуко - почему он задает так много вопросов? Прямо как Маскареньо; хорошо, что теперь Давид уже знал правильные ответы.
- С Фонсекой.
- Так вы человек Фонсеки?
-Да.
- А где он сейчас?
- Здесь, неподалеку.
- Не будьте таким подозрительным, товарищ, среди нас предателей нет! Так, значит, игра для вас закончилась “матч-ином” противника? - Давид утвердительно кивнул головой. - И когда вас взяли?
- В субботу.
- Привет, Чуко! - окликнул от двери парень с мексиканскими усами.
- Как дела, Элвер? Это Элвер Лоса, - обернулся Чуко к Давиду. - Элвер, вот товарищ только что прибыл.
- Все зовут меня Санди, - представился Давид.
- Отлично, nice to meet you!* - сказал Лоса, а Чуко взял его под руку и отвел в сторону.

* Приятно познакомиться! (англ.)

Оставшись вдвоем с сумасшедшим, Давид огляделся по сторонам. Камеры составляли часть огромной клетки с прутьями из кованого железа. Очевидно, что выходить отсюда разрешалось только по указанию начальника тюрьмы. Давид продолжал размышлять об этом, когда Пеньюэлас протянул ему руку.
- Меня зовут Роллинг. - Давид не подал в ответ свою - чертов сумасшедший! - но тот не обиделся. - Здесь надо быть очень осторожным с летучими мышами, - произнес он, заговорщически понизив голос, - с муравьями, осами и доносами; здесь всем всё известно, и самое лучшее - не дергаться, и если тебя когда-нибудь примут за другого, не шевелись, иначе могут пристрелить - они здесь повсюду и не знают жалости.
“Странное сумасшествие”, - заметила карма.
- О ком ты говоришь?
- О тех, что приходят по ночам и обсирают стены, они с другой планеты, и если я ослаблю бдительность, то они уничтожат весь сад! - Давиду подобные разговоры показались знакомыми, и он пригляделся к собеседнику внимательнее.
- С какой они планеты? С Меркурия?
- Шутишь, они бы здесь замерзли насмерть! Нет, их послала галактика, которая хочет нас поработить.
- Тогда с Венеры?
- Конечно, нет, венериане здесь долго не задержались, Земля им не понравилась, они питаются гигантскими капустными кочанами, а наши для них слишком маленькие. Прикинь - те, что приземлились в Бельгии, даже заплакали при виде брюссельской капусты!
- Так, может, они с Млечного Пути?
- Бери выше!
Чуко и Элвер, негромко беседуя в сторонке, исподтишка поглядывали на Давида, а вернувшись, принялись откровенно рассматривать его. Поскольку Маскареньо подсылал к заключенным своих шпионов, чтобы выведать имена и адреса остающихся на свободе партизан, оба начали подозревать в этом и Давида.
- Так, значит, товарищ, вы человек Фонсеки?
- Да, правильно.
- И не знаете, где он сейчас находится? - Давид в замешательстве отрицательно покачал головой.
“А что мне теперь делать?” - мысленно обратился он за советом к внутреннему голосу. “Оставайся начеку!”
- Когда ты видел Фонсеку в последний раз?
- Почему вы меня допрашиваете?
- Отвечай, сволочь! - Партизаны обступили его со всех сторон с перекошенными от холодной ярости лицами. - Когда ты в последний раз видел команданте Фонсеку? - Давид понял, что его ждут неприятности.
“Они тебя подозревают, сохраняй бдительность!”
- В понедельник.
- Врешь, ублюдок! Я сам из отряда Фонсеки и знаю, что он уже целый месяц находится в Никарагуа! - Элвер задрал ногу, уперся Давиду ботинком в грудь и припечатал спиной к стене. - Ах ты подонок, мать твою, своим решил прикинуться, а ну-ка выкладывай начистоту, тебя подослал Маскареньо, ведь так?
“Опять нас ожидают страдания, - пожаловалась карма. - А эти, как я вижу, церемониться не станут!”
- Говори, кто тебя послал! - добавил Чуко.
- Да, кто тебя послал? - подхватил Роллинг.
- Его мог послать только Маскареньо, больше некому, пес цепной, но тебе придется доложить этому сукиному сыну, что с нами у него ни черта не получилось и не получится! - И Чуко ударил Давида ногой.
- Колись или молись, каброн, сволочь! - взъярился Лоса, который считался самым суровым из всех заключенных в тюрьме.
- Защищайся, становись в стойку!
- Можешь передать Маскареньо, пусть лучше шпионит за своей женой!
- Чато умер! - взмолился Давид.
- Какой Чато?
- Фонсека!
- Мать твою!
- Фонсека сейчас у сандинистов, а ты, сволочь, пришел, чтобы шпионить за нами!
- Фонсека был моим двоюродным братом, его тело сбросили в море возле Альтаты, а рыбаки выловили.
- Засунь свои небылицы себе в задницу, козел, тебя научили, что говорить, но нас не проведешь!
- Я не вру, его сбросили с вертолета!
- Ты хочешь сказать, Фонсека из рыбацкой семьи? - спросил Чуко.
- Нет, его отец предприниматель!
- В каком районе Кульякана их дом?
- В Коль-Поп!
- В Коль-Поп? Да я сам из Коль-Поп, но никогда его там не встречал! Ты шпион, а у нас со шпионами, знаешь, что делают?
- Я же говорил вам, он инопланетянин! Лоса одним рывком поставил Давида на ноги.
- Получи, зараза! - Чуко ударил Давида в подбородок, и тот без чувств свалился на пол. Они еще долго пинали ногами его неподвижное тело, пока не выдохлись.
- Роллинг, ты тут не зевай, парень, в твоей камере шпион! Бакасегуа поможет тебе присматривать за ним, только не приставай к нему!
- Ладно, ладно, Элвер! - И Лоса с Чуко покинули камеру.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE