A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Любовник Дженис Джоплин — Глава 21 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Любовник Дженис Джоплин

Глава 21

В шесть утра раздался громкий крик:
- Выходи строиться! Всем строиться на утреннюю поверку! - Давида это не касалось, но он плохо понял объяснения адвоката относительно своих оплаченных привилегий и присоединился к соседям по камерам - тем более что ему не спалось уже с четырех часов.
Уголовники в тюрьме ненавидели друг друга, но, несмотря на соперничество, старались не портить свое положение еще больше и создавали себе более или менее сносные условия существования.

“Все они твои потенциальные враги”, - внушала Давиду карма.
Он вышел из трехэтажного здания во внутренний двор, насчитав по пути в каждой камере по четыре человека, и встать в строй вместе с остальными заключенными рядом с бетонными столами и скамьями, где проводились свидания с родственниками. Перекличка проходила под гул голосов: кто-то ворчал, другие переговаривались, подшучивали друг над другом. Давид не услышал своей фамилии, но не стал привлекать к себе внимание, подумав, что, возможно, его как новичка еще не внесли в список.
- Знаете что, приятель? - прервал его размышления какой-то тип со скользким взглядом. - Если вам чего-то захочется, - Давид насторожился, - или понадобится, только спросите Смурого, это меня, значит. Я еще позавчера обретался в вашем бараке, а теперь перебрался в тридцать второй. Пожалуйте на облегчение души на одну только дозу! - Давид отрицательно покачал головой. - Вы что, немой? - Давид опять ответил тем же манером и вернулся в свою камеру.
“Ну и страшилище, наверно, он здесь главный головорез”, - предположила его бессмертная часть.
Другие заключенные тоже разошлись по своим камерам либо задержались во дворе, чтобы обменяться новостями. Давид открыл холодильник и позавтракал первым, что попалось под руку. Внезапно ему стало тошно оттого, что вспомнился Роллинг и то, как он добросовестно поглощал всякую дрянь, которой их кормили, и при этом рассуждал о вторжении на Землю гигантских муравьев и жизненной необходимости выработки глобальной стратегии сопротивления пришельцам. Как же сильно у него из головы хлестала кровь! Несчастный сумасшедший.
“Но и каброн хороший, не давал нам спать, чуть не задушил!”
В начале девятого кто-то постучал в металлическую дверь камеры, которая запиралась только снаружи.
- Можно войти?
Давид слушал по радио песню “Summertime”.
- Кто там?
Дверь распахнулась, и в камеру вошел высокий мускулистый мужчина в рубашке навыпуск, с маленьким чемоданчиком в руке. Со своими ста килограммами веса и ростом метр восемьдесят он, казалось, как бульдозер, может смести все, что встанет у него на пути.
- Добрый день!
- Ой, мама родная! - Давид выключил магнитолу.
- Я Андрее Эспиноса, больше известный как Рапидо, патрон дон Сантос прислал меня охранять вас. Нам предстоит жить вместе, но спать в разных постелях. Я буду вашим телохранителем. Как вам спалось? - Он положил чемоданчик на одну из кроватей. Давид ничего не мог понять.
- Вас прислал Чоло?
- Дон Сантос, мой шеф.
- На перекличке не назвали мою фамилию.
- Вам не надо ходить на перекличку, она проводится только для тех, кто остался без покровительства божьего.
А что, если мы позавтракаем? - сказал Рапидо, открывая холодильник.
“Настоящий невежа, - определила карма. - Его следует поучить хорошим манерам”.
- Я не хочу есть.
- Вот вам-то поесть не помешало бы, непонятно, в чем душа держится, вам бы сейчас в самый раз бульончику рыбного или стаканчик кампечаны!
- Вы из Альтаты?
- Нет, из Эль-Верхеля, это рядом.
- Послушайте, объясните мне, как вас могли сюда прислать, чтобы охранять меня - посадили в тюрьму, что ли?
- Обо всем можно договориться.
- А если я захочу выйти из камеры - это возможно?
- Конечно, можете погулять, спортом заняться или купить чего-нибудь попить, только дайте мне знать; а не захотите вообще с постели вставать, так это тоже не проблема. - Рапидо достал из холодильника пакет сосисок и принялся уплетать их, запивая газировкой. - Вы теперь “чака”!
- Кто?
- Шеф, значит, начальник - вот кто вы теперь!
- Что за ерунда, для кого я начальник?
- Для всех, - улыбнулся Рапидо.
- И как только Чоло удается проделывать такое?
- За деньги и пес затанцует!
Ближе к полудню Рапидо мирно уснул с улыбкой от уха до уха, а Давид, не став его будить, вышел из тюремного здания и зашагал по дорожке меж двумя газонами по открытой спортивной площадке. Припекало. Чистый голубой небосвод, в котором не видать было даже белой полосы от реактивного самолета, ничего не говорил чувствам Давида. То ли дело ночное небо, только оно возбуждало его воображение и будило воспоминания. На площадке несколько заключенных азартно играли в бейсбол. Давид не спеша приближался; гвалт, поднятый игроками и зрителями, становился все громче. Позади них тянулась ограда из колючей проволоки, а за нею шестиметровая стена. Возле площадки с лотка продавали напитки и закуски, вокруг него толпились зрители, стараясь прятаться от палящего солнца в тени навеса из листа картона. Давид продолжал подходить очень медленно, следя за ходом игры и вспоминая свои ощущения, когда сам выступал за бейсбольную команду.
“И как это может нравиться?” - “Они просто развлекаются”. - “Но в чем тут удовольствие?” - “Так им легче переносить лишение свободы”. - “Они даже дерутся!” - “Их переполняют эмоции”. - “А мне даже хотели платить за мою игру”. - “Я помню; игра во все времена являлась хорошим источником дохода”. - “Дженис... какие нежные руки у этой женщины!” - “У Ребеки тоже нежные”. - “Только у Ребеки от рук чаще пахнет рыбой, чем косметическим кремом”. - “Зато от нее исходит и другой запах, и каков, ты помнишь, а?” - “Дженис совсем иное дело”. - “Ну конечно, страшная, наркоманка, с лягушачьими лапками”. - “Зачем ты говоришь гадости?” - “Я говорю правду и не понимаю, как ты можешь думать о Дженис, когда у тебя есть Ребека!”
В нескольких метрах от лотка Давид внезапно остановился, будто в стену уперся: среди зрителей он увидел человека, которого меньше всего ожидал встретить здесь, - Сидронио Кастро, брата убитого им Рохелио Кастро!
“Ты посмотри только, а мы-то волнуемся, никак не можем в Чакалу попасть!” Сидронио снял шляпу и обмахивался ею, как веером, поэтому Давид сразу узнал его. “Недаром говорят, удача дороже денег”, - приговаривала бессмертная часть. Кастро тоже посмотрел на Давида, но не узнал его с лицом, опухшим от побоев и обросшим бородой, - просто еще один доходяга стоял, пошатываясь от слабости. “Мы сегодня встали стой ноги, - заметила карма. - Необходимо застать его врасплох!”
Тут общее внимание привлек эффектно отбитый мяч, и Давид воспользовался этим, чтобы незаметно ускользнуть обратно в свой барак. У входа в здание он нос к носу столкнулся с Рапидо, направляющимся на его поиски.
- Послушайте, больше так не делайте, предупреждайте меня всякий раз, когда хотите куда-то пойти; стоило мне расслабиться на десять минут, и вас уже нет рядом! - Они вернулись в камеру.
- Я видел, что вы уснули, и не хотел будить.
- Вообще-то я не сплю на работе, но очень уж удивительная вещь приключилась, вы не поверите: стоило мне задремать, как во сне явилась женщина... - “Еще один сумасшедший!” - Мне даже просыпаться не хотелось, потому что эта женщина была первой, с которой я, ну, вы понимаете!
- И она вам приснилась?
- Да, и будто она меня целует!
- Мне тоже иногда снится моя женщина.
- Мы лежали в манговом саду, она смеялась и целовала меня, а спелые манго падали нам прямо на голову. Мои волосы пропитались мякотью, и она стала обсасывать их и облизывать мне лицо, и тут я проснулся.
- А вы когда-нибудь обнюхивали ее, как это делают собаки?
- Зачем же, нет, конечно, для того чтобы подбираться к тому местечку, Бог наградил меня вот этим! - Он показал себе на низ живота. - Вы курите?
Оба закурили.
- И часто у вас бывают такие видения? - Давид прилег на кровать.
- Бывают иногда, но на работе впервые.
- Вы, наверное, уже всех заключенных здесь знаете по своим прежним посещениям?
- Есть знакомые, те, что отсиживают большой срок; им присудили по столько, что тюрьма уж стала домом родным. Извиняюсь за нескромный вопрос: почему вас так круто избили? Видать, при аресте полицейские совсем озверели!
- Меня тут били все, кому не лень.
- А педикюр вам тоже здесь делали?
- Чего?
- Ноготь, говорю, здешние вырвали?
- А-а, да.
- И чего им от вас надо было? Даже с худшим из убийц так не обращаются, на моей памяти вы первый из наших, кого отделали по-крупному. Я бы посоветовал вам сейчас кушать побольше, восстанавливать силы, хорошо бы принимать за один присест тарелочку фасоли майокобы, добрый кусок жареного мяса, стручок горького перца, тортильяс, и тогда вы сразу поправитесь, обязательно, мамой клянусь! Послушайте, я вижу, вам до сих пор на нары залетать не доводилось? Так тем более надо силы копить! Здесь, брат, только успевай поворачиваться: у лысого последние волосы вырвут, а паралитика заставят по проволоке ходить, никогда не знаешь, откуда на тебя кирпич упадет. Я лично, когда прихожу сюда работать, сразу чувствую, что отовсюду меня подстерегают каброны и затеваются неприятности, а потому всегда наготове... - Он отвернул край своей рубашки навыпуск, и Давид увидел торчащую из-под ремня рукоятку пистолета.
“Сразу видно, этот парень не промах! - заметила карма. Пока Андрес рассуждал, Давид думал о Сидронио и убийстве отца. - Когда ты исполнишь дело чести, - подбадривал его внутренний голос, - твоя мать будет гордиться тобой!” Давид даже взопрел при мысли о предстоящей схватке; неторопливо вращающийся вентилятор почти не разгонял душный воздух в камере. “Ох, и трахался же где-то тут один пьяный вчера вечером!” - мысленно сказал он карме. “Постой-ка, ты не должен разговаривать со мной в таком тоне! Сосредоточься на возмездии - если твой враг находится здесь, то это не случайно, тебе не кажется? Очевидно, само провидение свело вас в этой тюрьме”. Карма права, все будто нарочно совпало. Зачем Сидронио болтался у спортплощадки? Собирался убить кого-нибудь? У братьев Кастро черные сердца, им ничего не стоит нарушить договор, поэтому Давиду, вопреки советам кармы поторопиться, следовало тщательно спланировать отмщение. Тогда на ранчо Чоло пытался отговорить его: “Мне кажется, вы уже квиты, тебе больше не надо убивать Сидронио”. Но Давид не мог согласиться с ним: отец дороже брата, отец - это центральная опора всей семьи. Сидронио должен умереть! “Я так хочу, хоть сделать это будет непросто”. - “Но у нас получится, вот увидишь! Рапидо прав, тебе надо лучше питаться, отдыхать и набираться сил, именно поэтому для тебя здесь поставили холодильник, полный еды, перевели в удобную отдельную камеру и приставили телохранителя”. Карма права, надо привести себя в порядок, избавиться от этой дрожи в руках и постоянных болей в спине. Давид плотно перекусил и завалился на кровать. Рапидо решил, что он уснул, и вышел из камеры. Давид открыл глаза и тихонько заплакал очищающими душу слезами. Ему вовсе не нравилось то, что предстояло сделать, но долг надо выполнять. “Можешь ты наконец выключить эту ужасную музыку?” - потребовала карма. Дженис Джоплин пела Оnе Night Stand.
Через восемь дней после перевода в отделение для уголовников Давиду разрешили свидания. Это было в воскресенье, а в пятницу Доротео П. Аранго предупредил его и Рапидо, что их навестит Чоло. Новость очень обрадовала Давида, который к тому времени уже ел с отменным аппетитом. Приятно осознавать, что ты не один, что у тебя есть близкие люди. Может быть, Чоло приедет со своей матерью и сестрами? Или с Ребекой? Впервые ему захотелось снова увидеть, как она танцует, а еще расчесать ее длинные вьющиеся волосы и услышать знакомое: “Ну что, мой песик?” Ведь они все-таки не закончили свой последний танец!
Большинство заключенных поджидали своих родственников неподалеку от лотка с напитками, у самой крайней проходной для посетителей. Хотя Давиду не терпелось поскорее увидеть близких людей, Рапидо не разрешил ему выходить им навстречу и велел оставаться в бараке.
- Это небезопасно, шеф, да и не дело показываться вам в толпе подонков.
Заключенные и их гости суетливо и шумно рассаживались за бетонные столы, раскладывали на них угощение, женщины и дети обнимали своих мужей и отцов. Наиболее нетерпеливые пары после самозабвенных поцелуев сразу ускользали в бараки. Давид уже разработал в уме почти идеальный план: он будто невзначай, как советовала ему карма, подойдет к Сидронио, пустит в ход пистолет Рапидо, и - адьос, сеньорес! - в Калифорнию, гулять по бульвару Сансет! Давид мечтал снова отыскать тот дом, из которого выйдет Дженис и скажет: “Аге you Kris Kristofterson?” Ему хотелось, чтобы это произошло как можно скорее, и тогда он навсегда забудет про Альтату.
“Я уже никогда не смогу спокойно работать в том месте, но сначала навещу могилы отца и Чато. - Далее медлить нельзя, его ожидала Калифорния! - Я смогу работать там на лесопилке, или рыбачить, или играть за “Доджерс”. - “А почему бы тебе не пойти в контрабандисты?” - подсказала карма. “А там они есть?” - “Контрабандисты есть повсюду!” - “Тогда мне, наверно, лучше работать у Чоло, он за это платит, и я еще должен ему одну ездку”. - “Все это хорошо, но про Калифорнию думать рано, пока не свершилось возмездие, а на случай в этом деле полагаться не приходится, сам знаешь, мы должны очень хорошо продумать наш очередной шаг”. - “Это верно. - Давид приоткрыл дверь камеры; поблизости кто-то слушал по радио на станции “5-70” песню Like a Rolling Stone в авторском исполнении Боба Дилана. Давид высунулся наружу и огляделся. - Я могу добраться до него, когда будут играть в бейсбол; как только Сидронио увлечется игрой, я подойду и со словами “Настал твой час, ублюдок!” хрясть его каменюкой по башке!” - “Нельзя, тогда тебя не выпустят из тюрьмы до самой смерти, ты должен прикончить его в безлюдном месте из пистолета”. - “Я не умею стрелять из пистолета”. - “Пусть телохранитель обучит тебя!” - “Тогда братья Кастро захотят отомстить ему”. - “Уверяю тебя, если ты сумеешь убить Сидронио, его братья не станут тебя преследовать! Кстати, сколько их?” - “С Рохелио было семь - значит, осталось шесть”.
Совсем рядом, тоже на первом этаже, вдруг раздался довольный гогот Сидронио.
“Мать честная, мы с ним очутились вместе не только в одной тюрьме, но и в одном блоке, и даже на том же этаже! Не хватает лишь, чтобы мы оказались соседями!” - “Вот и хорошо, - заметила карма. - От судьбы тебе уж никак не отвертеться! Если вы теперь так близко, значит, возмездие неотвратимо”. Сидронио опять загоготал, и Давид почувствовал, как у него тревожно сжался желудок. Брат Рохелио приставал к какой-то женщине; она утомилась от его ухаживаний и вышла на минуту из барака - высокая и роскошная, с длинными рыжими волосами, в ковбойских сапогах, черных брючках и клетчатой блузке. Давид чуть не подскочил на месте, когда узнал ее.
“Это Карлота Амалия Басайне!” - “Ты уверен?” - переспросила его бессмертная часть. “Абсолютно, я не сразу узнал ее, потому что она покрасила волосы, раньше у нее были русые!” - “Да, я задала глупый вопрос, Давид. Неудивительно, что брат Рохелио не захотел упускать самую красивую девушку в Чакале. Очевидно, они поженились”. Давид негромко произнес имя Дженис.
В тюремном дворе будто проводились народные гулянья.
- Шеф, вон к вам пришли! - Смурый подавал ему знаки руками. Он расположился со своей семьей за ближним столом. Наконец появились Палафоксы, приехавшие навестить Давида; они шествовали в сопровождении Рапидо.
- Не волнуйтесь, шеф, можете спокойно разговаривать, я посторожу.
- Спасибо, друг.
Джонленнон подбежал к Давиду первым и обнял его.
- Как дела, Джон?
- Что они с тобой сделали, Санди?
- Ничего, оступился просто.
Следом подошла Мария Фернанда, за ней тетя Мария.
- Ай, мальчик мой, вот несчастье-то! Замыкал процессию Сантос Мохардин.
- Как поживает мой Санди Коуфакс? Музычку-то слушаешь, а, каброн?
“Ну вот, собрались, как говорится, в полном составе!” - заметила карма.
Не хватало только дяди Грегорио, который еще не поправился после прощального допроса в полиции. Тетя Мария обняла Давида, обливаясь слезами.
- Храни тебя Господь, мальчик мой.
Поскольку из-за общего гвалта разговаривать нормально было невозможно, решили пойти в камеру, где Рапидо утром прибрался (Давид упомянул в разговоре, что его двоюродная сестра очень брезгливая).
- А почему дядя не приехал?
- Он, бедняга, плохо себя чувствует. Все называет себя великим неудачником: хотел, чтобы Чато имел профессию, а тот подался в партизаны; думал, из тебя получится бейсболист, а ты стал рыбаком; надеялся сделать из меня юриста, а я учусь на журналистку.
- Ему сильно не повезло.
- Я принесла тебе твои любимые такое с мачакой, - сказала Мария. - А еще фрукты, вот этот горшок с папоротником, да, и микстуру “Гемостиль”, очень способствует восстановлению сил, скоро сможешь в бейсбол играть!
- Только если Чоло встанет за кэтчера.
- О чем базар, чертов Санди, достаточно, если ты будешь в игре!
Мария Фернанда рассказала Давиду, что товарищи Чато готовятся провести в четверг митинг и участники съедутся со всего штата.
- Они станут требовать твоего немедленного освобождения и наказания тех, кто убил Чато, в первую очередь самого гнусного из них, Маскареньо.
- А мама приедет?
- Мы еще только собираемся известить ее.
- Ну, для чего это делать, - вмешался Чоло, - если го и так скоро выпустят?
- Может, правда, не надо лишний раз огорчать бедняжку? Хочешь сырку?
- Ага.
- Как тебя ублажают, каброн!
- Санди, тебе не мешало бы побриться.
- Хорошо, тетя.
- Мама, ты положила ножи?
- Вон там посмотри!
- Племянник, хорошенько ухаживай за растением, поливай через каждые два дня.
- Сеньора, ваша мачака объедение! - похвалил Ра-идо. - Из чего вы ее готовите?
- Спасибо, сеньор!
Закончив есть, Чоло повел Давида прогуляться.
- Ну, как ты тут?
- Теперь хорошо.
- Знаю, лучше воли не бывать, но, к твоему сведению, я заплатил целое состояние, чтобы с тобой обращались здесь как с принцем.
- Сейчас все просто отлично, а раньше Маскареньо меня пытал!
- Да ладно тебе, Санди, ничего такого он тебе не сделал!
- Каброн! Да я потом мочился кровью, и ноготь мне торвали!
- Подумаешь, неженка, что тебе толку от одного ногтя? У тебя их осталось целых девятнадцать!
- Меня пытали разными инструментами!
- Стерильными хотя бы?
- Не смейся, чертов Чоло!
- Не печалься, мой Санди, - уже более серьезно произнес Чоло. - И самое главное, расскажи обо всем этом адвокату!
- Почему?
- Выяснилось, что Маскареньо коллекционирует ногти, а от твоих он просто в восторге и хочет вырвать себе на память еще шесть штук. Так что, пока ублюдка нет в городе, адвокат попытается вытащить тебя из тюрьмы.
- Дались мои ногти этому сукину сыну!
- Ну, потерпи еще немного, Санди, тебе что - жалко несколько ноготков? - Давид грустно разинул рот и молча шагал, от огорчения не зная, что сказать. - Ну, все, не расстраивайся, я же только шучу. Сразу, как выйдешь, отправишься на ту сторону, договорились? Дженис будет ждать тебя с раздвинутыми ногами. - Давид улыбнулся. - Да, каброн, не забудь пометить ее знаком Зорро, ага? И еще обнюхать, как пес собачку!
- Чертов Чоло... - Они помолчали. И тут Давид вспомнил: - Послушай, есть дело, Сидронио Кастро здесь!
- Как так? - Чоло в течение уже некоторого времени был знаком с братьями Кастро и знал, что Сидронио загремел за решетку; однако он и в мыслях не допускал возможности появления его в тюрьме Агуаруто в опасном соседстве с Давидом. Он согласился на перевод своего друга в эту тюрьму исключительно из желания защитить его и создать более человечные условия существования.
- Я видел его вчера во дворе и хочу воспользоваться удобной возможностью, чтобы отомстить!
- Что? С ума сошел? И не мечтай, чертов Санди! Сейчас это не в твоих интересах; тебе, наоборот, не следует показываться ему на глаза!
- Но он убил папу!
- Сохраняй спокойствие, если попытаешься сейчас сводить счеты, вообще не выйдешь на свободу!
- Но он нарушил договоренность! Чоло притянул его к себе за волосы.
- Послушай, каброн, я потратил кучу денег на то, чтобы вытащить тебя отсюда, не вздумай подвести меня, иначе все пойдет прахом!
“Естественно, - произнесла бессмертная часть Давида, - у него отца не убивали, потому он и командует!”
- Будь очень осторожен, не забывай, что Сидронио каброн и может сделать тебе какую-нибудь подлость, скажи Рапидо быть начеку.
- Ладно.
- И не пытайся совершить глупость и тем самым огорчить Дженис, ага? Сначала женись на ней, пусть она забеременеет, и тогда, даже если тебя прикончат, останется твой наследник. На тебе лежит обязанность продолжить свой род, не забывай, что ты последний мужчина в семье, у тебя ж одни только сестры!
- Послушай, Чоло, а кактам “броненосец Потемкин”?
- Плохо, мотор конфисковали, пришлось покупать новый. Мы договорились с доном Данило об аренде баркаса, Педро Инфанте работает в одиночку, сделал уже шесть рейсов.
- А как дела у Ребеки?
- Я только что видел ее на проходной, благодаря ей нас почти не обыскивали.
- Почему ее обвинили в торговле наркотиками?
- Обычная выдумка полицейских, Санди, тебя ведь тоже оговорили, объявили кровожадным партизаном, которого следует сгноить в тюрьме. А ты, парень, хотя бы имеешь представление, кто тебя подставил?
- Говорят, что Ривера.
- -Кто такой?
- Это самый мерзкий из всех рыбаков, он поднимает тяжести и все время делает упражнения.
- Ну ничего, этому каброну зачтется, ты не переживай, главное, ешь и спи, набирайся сил; я уже назначил премию адвокату, если он вытащит тебя к моей свадьбе.
- Правда?
- Выйдешь на волю, поедем с тобой в Лос-Анджелес, вот там и покидаем на пару мяч вволю. Во всяком случае, я отложу свадебную поездку, чтобы посмотреть матчи национального первенства.
- А “Янки” будут играть?
- Куда им, старичкам, один только твой дядя болеет за них, потому что у него крыша поехала!
- А “Доджерс”?
- Тоже нет, их подача подвела, слабовата. Ты не хотел бы им помочь?
- Нет.
- Тебе сейчас явно не до бейсбола. Разговаривая, они приблизились к спортплощадке, где
к ним подошел Рапидо.
- Шеф, вас хотят поприветствовать. - Чоло Мохардин, несмотря на молодость, своим умением вести дело заслужил большое уважение среди наркоторговцев, чему также способствовало высокое положение избранника в мужья внучки дона Серхио Карвахаля. Его признавали человеком слова, готовым на выгодные компромиссы, и ни один гомеро не упускал возможности поздороваться и пообщаться с ним.
- Как ваши дела, дон Сантос?
- Что такое? - вздрогнул Давид.
Сидронио Кастро стоял рядом, но не узнавал его. Он с радушным видом пожал руку Чоло и уже собрался проделать ту же процедуру с Давидом, но остановился, покраснел как помидор, мгновенно поняв, что очутился в очень щекотливом положении: “Значит, этот тип приближенный дона Сантоса...” Сидронио попятился, путаясь в собственных ногах, а Давид шагнул следом.
- Постой, каброн, давай разберемся по-мужски! - Глаза гомеро метали молнии, он бросил на своего врага ненавидящий взгляд, на который Давид - вот тебе, гад! - ответил тем же.
“Он боится нас! - отметила карма. - Этот подонок только что разоблачил себя как убийца твоего отца!”
Рапидо не понимал, что происходит. Сантос сделал попытку разрядить напряженную ситуацию:
- Санди, отправляйся к себе в барак, я сейчас приду! - Давид подчеркнуто не спеша удалился, с презрением посмотрев напоследок на Сидронио.
Чоло и Рапидо пригласили Сидронио прогуляться с ними по спортплощадке. Мохардин подождал, пока тот выпустит пар и успокоится. Как он и предполагал, Сидронио настаивал на своем праве мести.
- Сам Бог сделал так, чтобы наши дороги пересеклись, дон Сантос, в этой жизни за все надо расплачиваться, и для этого каброна настал его час, посмотрите, что он сделал со мной в нашу последнюю встречу! - Сидронио грязно выругался, показывая на шрам посреди лба. - Но это чепуха по сравнению с тем, что он застрелил моего двоюродного брата, который работал у меня шофером, уложил его четырьмя выстрелами в грудь.
- Я не хочу, чтобы с этим парнем приключилась какая-либо неприятность, - нетерпеливо перебил его Чоло многозначительным тоном. - Он для меня как брат!
- Но он мой должник, дон Сантос. - Сидронио снова выругался. - Этот каброн убил моего брата самым подлым образом!
- Ах, черт! - Рапидо слышал о бесславной гибели Рохелио Кастро, но и предположить не мог, что это дело рук Давида; он казался ему таким слабым и безобидным.
- Тебе лучше остановиться, Сидронио, не забывай, что ты убил его отца; так что не заставляй меня вмешиваться.
Сидронио посмотрел на Чоло с вызовом.
- Вы просите у меня невозможного, мой брат не сможет покоиться в мире, пока я не пришлю к нему этого дурака!
- Не смей даже трогать его! - открыто пригрозил Чоло. - Угадай, для чего здесь Рапидо! Ты его очень хорошо знаешь... - Наемный убийца зарделся от лестного замечания; за время криминальной карьеры на его счету действительно числилось больше семидесяти трупов. - Но, откровенно говоря, - продолжал Чоло, - я не хочу портить с вами отношения, которые до сих пор были хорошими, или нет?
Сидронио Кастро молча кивнул в знак понимания того, чего от него требуют, а сам подумал, что у жизни свои законы и разговорами это дело не решить - если уж дурак оказался здесь, значит, скоро предстоит встретиться с ним один на один! И он не моргнув глазом соврал:
- Мне не по душе это решение, но я соглашаюсь с ним, дон Сантос, поскольку мне было приятно работать с вами и с доном Серхио, и я надеюсь на продолжение нашего сотрудничества. - В действительности Сидронио уже знал, как, где и когда свести счеты с Санди, ведь тюремные условия всегда ограниченны.
Рапидо, который имел хорошее мнение о всех жителях сьерры вообще, с одобрением воспринял ответ Сидронио, а Чоло подытожил разговор словами:
- Отлично, приятель! Не надо разменивать крупное по мелочам, бизнес прежде всего, а мертвые бизнес не делают! Выйдешь на волю, выпьем вместе за твое здоровье!
В камере тетя Мария вычищала холодильник и наполняла его свежими продуктами. На электроплитке в большой кастрюле тушилась фасоль.
- Боже праведный, сколько всего случилось - умер Чато, несчастного Давида ни за что сажают в тюрьму, мать ничего о нем не знает, - приговаривала тетя, вся в испарине от духоты. - Живем в настоящей долине слез.
Нена пыталась убедить Давида в лечебных целях принимать внутрь собственную мочу. -Что?
- Моча обладает медикаментозными свойствами, ею лечат все!
- Мочой?
- Да, по всему миру есть множество примеров, когда мочой вылечивали разные болезни.
“Это точно, - поддакнула бессмертная часть, - моча - одно из самых действенных лекарств!”
- Я не настолько болен.
- Ну, так слушай, в моче, помимо, естественно, отходов жизнедеятельности организма, содержатся также полезные и питательные вещества, которые, повторно попадая в желудок, усваиваются гораздо легче; люди с древних времен пользовались этим методом.
(Как можно пить мочу? Прав был Чато, чего можно ждать от женщины с хотдогом на голове?)
- И правда, племянник, тебе это пойдет на пользу.
- Ну нет, не хочу!
- Не бойся, быстрее поправишься!
- Нет, Нена, в этом я пас, ни за что не стану пить свою мочу! Ты сама-то пила свою когда-нибудь?
- Нет, просто не было необходимости, но если заболею, никаких врачей и лекарств, только моча!
- Очень убедительно, а дядя Грегорио пьет мочу?
- Да, уже пьет, правда, потихоньку, потому что стесняется; ладно, не задумывайся об этом, если тебе неприятно пить в чистом виде, можешь добавлять ее в пюре из фасоли.
- Александр Великий пил мочу и никогда не болел!
- Какой еще Александр?
- Монарх, которого следовало бы назвать Александром Многоликим, а не Великим. Ему, очевидно, даже доставляло удовольствие пить собственную мочу! Он был царем Македонии и ни больше ни меньше как фараоном
Александрии; совершил поход, чтобы завоевать Индию, и спал под деревом, которое сохранилось до сих пор, - его крона отбрасывает тень площадью тридцать гектаров!
Давиду не нравилось направление, в каком развивались события. Очевидно, Чоло пытался не допустить свершения возмездия и лишить его законного права убить Сидронио.
“Больше откладывать нельзя, - твердо сказал внутренний голос. - Сидронио должен умереть, и он умрет, как собака!”
- Ах, Давид, - перебила его мысли Нена, - только не делай такое лицо! Ты знаешь, что наш Чоло женится? Он только и ждет твоего освобождения, чтобы ты был у него на свадьбе шафером.
- Уф!
- Правда, правда!
- Ну нет, это уж слишком!
- Это еще почему? Не смеши, быть шафером совсем просто, тебе только надо нести букет цветов, и все!
- Не хочу!
- Ты будешь очень красиво выглядеть.
- А ты понесешь букет?
- Нет, боже сохрани!
- Ну так я тоже не понесу!
- Тебе сейчас важнее всего выйти отсюда, а там во всем разберешься. Чоло говорит, что твой адвокат обязательно тебя вытащит!
- А Ребеку?
- Мы ее видели сегодня; наконец-то я смогла поблагодарить ее за Чато!
- Как она?
- Большеньки-меньшеньки - ее обвиняют в хранении наркотиков; вообще-то запах от нее жуткий, действительно как от наркоманки, будто она никогда не моется!
В эту секунду в камеру вошли Чоло и Рапидо. Чоло уселся вместе со всеми, а Рапидо остался сторожить у двери.
- Санди, мама наготовила тебе фасоли на целую армию!
- Ты не знакома с Рапидо, - представил Чоло телохранителя Марии Фернанде.
- Мне ведь не надо нести никакого букета, а, Чоло?
- Какой еще букет? С чего ты взял? - Давид показал на двоюродную сестру. - Не слушай никого, ты будешь просто моим почетным гостем!
- Какое невежество! - воскликнула Мария Фернанда. - Ой, я совсем голову потеряла, у меня же для тебя подарок!
- Что за подарок?
- Сейчас увидишь! - Нена пошла к сумке, в которой принесли еду, и извлекла из нее пластиковый пакет. - Вот, Санди, смотри! - Она развернула перед всеми рулон плотной бумаги; это был плакат Дженис Джоплин на концерте в Вудстоке. - Принимай гостью, братишка!
Давид взял плакат за края обеими руками.
- Нена, спасибо тебе! - В его глазах светилось то необыкновенное сияние, которым влюбленные при встрече одаривают друг друга с помощью взглядов.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE