Суббота

БИЛЛ  в городе! Запускает какой то новый продукт. Было так странно видеть его лицо, слышать его голос в трансляции на экранах конференц зала. Прямо как телепортация в одиннадцатый класс на урок химии. Словно далекий сон. Как сон из сна. А люди были прикованы к каждому его жесту. Ну правда, прикованы: вглядывались в его изображение, пытаясь соединиться с его харизмой; так странно было видеть, как все эти лица пялились на образ Билла, не слушали то, что он говорит, а пытались определить, в чем же его секрет.

Но секрет, на мой взгляд, в том, что он ничего не показывает. Бесстрастное лицо еще не означает крутизну Джеймса Бонда. Оно обозначает выражение небытия. Возможно, в этом и заключается главная мечта зануды: самая сердцевина власти и денег, находящаяся в центре шторма технологии, которая не обязана выражать эмоции или харизму, потому что эмоции нельзя преобразовать в строку кода.
Однако…
Спустя какое то время я вообще забыл смысл моего пребывания здесь, пошатался праздно и подхватил газетку «Нью Йорк таймc», лежавшую рядом с установкой «СДА», предоставлявшей возможность полетов на симуляторе. На третьей странице была помещена история о том, что акции «Эппл» в скором времени поднимутся в цене в результате слухов о грядущем трехстороннем приобретении контрольного пакета компаниями «Панасоник» (Голландия), «Оракл» (США) и «Мацусита» (Япония). Господи, как все меняется. Только об этом я и могу думать. Раньше «Эппл» была Королевой Долины, а теперь ее проверяют, как новичка. Рамки времени настолько неадекватны в техноиндустрии. Жизнь движется в пятьдесят раз быстрее своего нормального шага. К примеру, если кто то в Пало Альто скажет тебе: «Они так никогда мне и не перезвонили» — это значит, он имеет в виду, что «не перезвонили в течение одной недели». В Силиконовой долине «неделя» означает «никогда».

Тодда весь день не было: он производил Суд Божий над своими родителями, а Баг, Зиг, Эммет и Сьюзан бродили по окрестностям, надеясь «случайно» столкнуться с Тоддом, чтобы хоть немного подслушать, — но все напрасно.

Аэропорт «Макхаррен» расположен прямо близ центра Лас Вегаса, и над городом каждые одиннадцать секунд пролетает самолет. Мы с Карлой гуляли между павильонами и увидели Барри Дилера в сером шерстяном костюме (без бэджика). Присели отдохнуть на ступеньку около грузовых коробок из клееной фанеры и наблюдали за пролетавшими самолетами. Мы оба были пресыщены внешними раздражителями.
Карла мусолила шнурок с надписью «Самсунг», привязывавший ее значок, потом посмотрела на самолет в небе и спросила:
— Дэн, что все эти штуки могут рассказать нам, людям, о нас самих? Что мы приобрели, экстернализировав свою сущность через все эти электронные бытовые приспособления для роскоши, комфорта и свободы?
Хороший вопрос. Я задумался. Как странно, заметил я, что тут постоянно все спрашивают: «Вы видели что нибудь новенькое? Вы видели что нибудь новенькое?»
На ШПЭ это прямо таки мантра.
Карла же сказала, что в конце концов существует не так уж много вещей, которые нужны человеку в доме.
— Ты можешь обзавестись музыкальным центром, микроволновой печью, беспроводным телефоном — список еще немножко можно продолжить, — но после определенного момента ты больше не сможешь придумать, в какой еще вещи ты нуждаешься. Ты можешь приобретать все более мощные и дорогие штучки, но не концептуально новые веши. Наверное, длина перечня товаров, которые мы можем создать, определяет границы нас самих как биологического вида.
«Виртуальный мальчик» фирмы «Нинтендо» показался нам самым продвинутым из всего, что мы тут видели. «Сега» получила награду в номинации «Самая Шумная Палатка», что на ШПЭ говорит о многом.
Баг, Зиг и Карла были немного раздражены тем, каким «семейно ориентированным» стал этот город, и мы затосковали по признакам его гордой истории аморальности и коррупции. Ну если в Лас Вегасе нельзя затеряться, тогда в чем смысл Лас Вегаса?
Во время 90 минутного затишья между собраниями мы решили отправиться в «Сахару», чтобы поглядеть на порнокомпонент этого шоу в строго охраняемой салонной комнате на втором этаже с современнейшей… э э э… кибер стимуляцией.
Пустых такси найти было невозможно, и в итоге мы попали в одно Желтое Такси с ужаснейшим трансвеститом в мире, Дарлиной: огромные волосатые конечности и пятичасовые тени для век, как у Фреда Флинтстоуна. Дарлина всю дорогу говорила о том дне в прошлом году, когда она встретилась с Памелой Андерсон в замке плейбоя Хефнера. Полмили она обсуждала наращивание груди с Зигом (врачом по профессии).
Прикалываясь, я сказал Дарлине, что Карла иногда любит одеваться как маленький эдвардианский мальчик, чем Дарлина жутко заинтересовалась. Словом, поездка была веселой.

Сам порнопавильон выглядел жутковато. Странная порноэнергия и кучи женщин с баскетбольными мячами на месте грудей. Все это потрясно выглядит в холостяцких фантазиях, но когда видишь это воочию, то настораживаешься. На самом деле порнография делает секс непривлекательным.
Минут тридцать спустя мы пресытились и направились к двери, когда увидели, как толпа несется к одной из палаток, мы посмотрели, а там — Джон Уэйн Боббит, переодетый в Томми Хилфингера, прямо как работник «Майкрософта», стоял посреди всех этих накачанных силиконом обитателей планеты «Искушенитрон 5».
Баг сказал:
— Вот оно, в один день ты ничего собой не представляешь, обманываешь свою жену посредине Тмутаракани, а потом БАЦ! Два года спустя ты носишь очки Томми Хилфингера, окруженный одиннадцатью женщинами с семнадцатидюймовыми грудями в Лас Вегасе, штат Невада, а все Соединенные Штаты Америки гадают, работает ли твой член.
Настоящий мир порнофильма. Я врубился.

После этого я задумался о грехе, или пороке, или называйте, как хотите, и понял, что точно так же, как существует ограниченное количество бытовой техники, которую мы как вид можем создать, есть и ограниченное число грехов, которые мы можем совершить. Может быть, именно поэтому людей так интересуют компьютерные «хакеры» — они ведь изобрели новый грех.

«Макдоналдс»:
— Отдаем дань Рональду, — сказала Эми, останавливая машину под золотыми арками парковочной площадки.
Все попытались вспомнить, когда в последний раз ели настоящий овощ.
— Маринованные огурцы и кочанный салат не считаются.
Мы пришли в тупик.
Этот «Макдоналдс» предлагал бесплатный напиток, если ученик приносит дневник с пятеркой. Если пятерки две, он получает напиток и маленькую порцию картошки фри, три пятерки — ему добавляют еще и чизбургер. Эми сказала:
— Берегись, Япония!
А потом до нее дошло — в Лас Вегасе же нет школьников, не так ли?

Посреди обеда Майкл сказал, вглядываясь в свое рыбное филе:
— Суть Лас Вегаса, наверное, заключается в постоянных попытках людей усложнить сложные системы.
— Чего?
— Когда то Лас Вегас пользовался дурной репутацией, но теперь он эволюционировал в диснеевскую версию самого себя, которая, вероятно, менее занимательна, однако более доходна и определенно необходима для выживания города как организма в 1990 е. «Диснейленд» предполагает Вселенную неконкурирующих видов, где пищевые цепи гиперупрощены страхом энтропии, который испытывает средний класс: животные, которые не станут есть друг друга и будут иррационально наслаждаться человеческой компанией; растительная жизнь будет состоять из газонов с разноцветными, стерильными цветами, опрыскиваемыми по краям.
— О!
— И тем не менее в итоге восторжествует хаос, и однажды все это снова превратится в прах, пыль и полынь.
— О!
— Но вы же знаете, в хороший хаос.
Я почувствовал, будто мой «Ай кью» сжался до однозначного числа.
Эми с Майклом стали очень откровенно миловаться прямо там, рядом с игровой площадкой мира «Макдоналдса».

«Ооп!» должен добавить, станет просто хитом. Наверное, все забыли об этом в пылу Лас Вегаса, но, похоже, у нас все еще есть рабочие места, а наш риск превратился в стабильную структуру, но знаете что? Для меня важно лишь то, что мы останемся все вместе как друзья, что мы не враги и сможем продолжить создавать классные вещи вместе. Я думал, деньги будут что то значить, но это не так. Они существуют, но никаких эмоций по этому поводу я не испытываю. Они просто есть.
Когда стемнело, Карла призналась мне, что тоже восхищена лазерным лучом, поэтому мы сообщили всем, что возвращаемся в свой номер в «Асиенде», а сами поехали на арендованном седане «ультима» в северо восточном направлении по 15 му шоссе, чтобы проверить, как далеко мы сможем уехать и все еще видеть лазерный луч пирамиды. Я слышал, пилоты говорили, что видят его от международного аэропорта Лос Анджелеса. Интересно, видят ли его астронавты из космоса?
Ночь была хмурая. Мы ехали и ехали, и только миль сорок спустя поняли, что совершенно не следили за лучом, а он уже исчез. Мы остановились перекусить на ужин гамбургеров и поиграть в видеопокер, выиграли $2,25, так что «в этот вечер мы стали на чизбургер богаче».
Затем вернулись в машину, поехали назад в сторону Лас Вегаса и где то милях в двадцати от города смогли снова увидеть в небе луксоровский луч света. Мы притормозили у обочины шоссе и любовались на него. Это было очень волнующе и романтично.
Я чувствовал такую близость с Карлой.
Позже, уже в отеле, записывая свои впечатления на «ПауэрБуке», я почувствовал, что Карла наблюдает за мной, и немного смутился. Я сказал:
— Наверное, это как то несерьезно — пытаться хранить резервные файлы своих личных воспоминаний.
Она возразила:
— Вовсе нет… ведь мы используем так много машин, неудивительно, что нам нужно хранить свою память в них, наряду со своим телом. Единственная вещь, которая отличает человеческих индивидов от всех других творений на Земле, — это способность экстернализировать субъективную память: вначале с помощью засечек на деревьях, затем через наскальные рисунки, потом в написанные слова, а теперь — в базы данных почти внеземного объема запоминания и поисковой силы.
Карла сказала, что по мере того как наша память самоумножается, похоже, логарифмически, нам кажется, что ход истории ускоряется, «разгоняется» до странным образом искаженного ритма и будет продолжать течь все быстрее и быстрее.
— Очень скоро все человеческое знание будет сплющено в маленькие комочки размером с карандашные стирашки, которые можно будет, как горошины, запускать в звезды.
Я спросил:
— А что потом, когда вся память нашего биологического вида станет такой же дешевой и легкодоступной, как галька на пляже?
Она ответила, что это не пугающий вопрос.
— Это вопрос, полный благоговейного трепета и уважения. И так как люди остаются людьми, они скорее всего, как мне представляется, используют новые гальки памяти, чтобы проложить новые тропинки.
Как я уже сказал, было романтично.