A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Вокзал потерянных снов — Глава 38 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Вокзал потерянных снов

Глава 38

От будки до свалок Грисского меандра было недалеко. Маршруты Айзека и Дерхан, Лемюэля и Ягарека могли бы показаться выбранными наобум, но они были почти параллельны. Предпочтение отдавалось улочкам запущенным и малолюдным. То и дело путники нервно вздрагивали — они чувствовали, как на город опускаются душные кошмары.

Без четверти десять они оказались на краю свалки № 2. Свалки Грисского меандра росли на останках брошенных фабрик. Кое-где еще работал какой-нибудь цех, на четверть, самое большее на половину мощности. Днем выкашливал ядовитые дымы, а ночью мало-помалу гнил заодно со всем, что его окружало. И было ясно: эту битву за выживание рано или поздно осажденные свалками фабрики проиграют.

Вторая свалка была окружена не впечатляющей колючей проволокой, проржавевшей, изорванной. Находилось это царство гнили в Грисском меандре, окруженное с трех сторон извилистым Варом. Величиной свалка была с небольшой парк, но этим сходство с окультуренными угодьями и исчерпывалось. Здесь глазу открывался отнюдь не городской ландшафт, созданный по замыслу архитектора или хотя бы по произволу природы. Здесь отходы распределялись по формациям только волей случая. Ржавчина, органическая грязь, металл, бетонное крошево и истлевающая ткань. Осколки зеркал и фарфора, будто каменные осыпи. Обломки вагонных колес. Детали механизмов, в том числе испускающие последние порции энергии моторы.

Четверо недругов закона с легкостью преодолели изгородь. Осторожно двинулись по колеям, проделанным мусорщиками. В верхнем слое здешней почвы, состоявшем из мелкой щебенки, пролегли следы вагонеток. Верные своему обычаю вылезать где только можно, сорняки цеплялись за каждый клочок питательной почвы, пусть даже и ядовитой.

Подобно землепроходцам древности, пришельцы продвигались непростым путем, обходя препятствия. Исполинские абстрактные скульптуры, творения гнили и энтропии вздымались над ними, точно утесы.

Кругом пищали, шебуршились крысы и другие паразиты.

Айзек и его спутники не останавливались. Медленно шли, как будто плыли сквозь теплую ночь. Сквозь вонючий воздух промышленной свалки.

— Что мы ищем? — шепнула Дерхан.

— Не знаю, — ответил Айзек. — Конструкция сказала только, что мы должны сюда явиться. Немногословная, чтоб ее…

В небе закричала припозднившаяся чайка. Все обернулись на звук. Вспомнили, что небо теперь не мирное.

Казалось, будто ноги несут их сами. Как будто не сознание выбирает путь, а невидимое течение влечет их неуклонно к одной цели. Они пробрались в самый центр мусорного лабиринта. Вот еще один поворот и они в котловине среди гор сора. Будто просека открылась в лесу. Открытое пространство шириной сорок футов было окаймлено высоченными грядами полуразрушенных механизмов, останками всевозможных моторов, остовами печатных станков, прессов, даже миниатюрными деталями от какой-то точной механики.

Здесь четверка остановилась. Ждала, стараясь не выказывать беспокойства.

Сразу за северо-западной оконечностью мусорной гряды вытянулись гигантскими болотными ящерицами паровые краны. За ними текла невидимая отсюда река. С минуту ничего не происходило.

— Который час? — шепнул Айзек.

Лемюэль и Дерхан глянули на часы.

— Уже почти одиннадцать, — ответил Лемюэль. Они снова осмотрелись. Никакого движения.

Наверху, в облаках, блуждала выпуклая луна. Больше ничто не освещало свалку.

Айзек уже хотел было заговорить, но тут в одной из лощин, которых хватало на мусорной гряде, начался шум. Явно промышленного происхождения: лязганье, шипение, посвистывание — как будто по оврагу приближалось огромное механическое насекомое. Пришельцы ждали в растерянности. Недобрые предчувствия грозили перерасти в страх.

Топая, на открытое место выбралась большая конструкция. Разнорабочий, причем той модели, которая создавалась для самых тяжелых работ. Он пролязгал, прошипел, просвистел мимо, поочередно выбрасывая вперед каждую из трех ног, пиная случайные камешки и железки. Оказавшийся почти на дороге Лемюэль поспешил отступить, но конструкция не обратила на него никакого внимания. Она шла, пока не очутилась на краю овальной площадки. Остановилась и уставилась на северный склон.

Замерла она, похоже, надолго. Лемюэль повернулся к Айзеку и Дерхан, и тут раздался новый звук. Айзек резко обернулся и увидел другую конструкцию, куда меньше. Узнал уборщика с хеприйским метазаводным механизмом. Он подъехал на маленьких гусеницах и остановился неподалеку от великана-разнорабочего.

Теперь уже со всех сторон, из всех мусорных каньонов доносились подобные звуки. Конструкции съезжались на площадку.

— Гляди, — прошептала Дерхан и показала на восток.

Из пещерки в грязевом кургане появились двое людей. Сначала Айзек решил, что ему померещилось, что он принял за людей механических работяг, но вскоре не осталось сомнений: это существа из плоти и крови. Они тоже захрустели сором, направляясь к овальной площадке. Гостей эта пара не удостоила даже взглядом.

Айзек нахмурился.

— Эй! — сказал он негромко, но так, чтобы услышали.

Один сердито глянул на него, покачал головой и отвернулся. Айзек растерялся, но решил не приставать.

На открытое место выезжали все новые и новые конструкции. Массивные военные модели, маленькие медицинские аппараты, автоматические отбойные молотки и кухонные комбайны. Хром и сталь, чугун и медь, бронза, стекло, дерево. Паровые моторы, часовые механизмы, чародейская энергия и тепло сгорающей нефти…

Появлялись все новые люди, мелькали тут и там; Айзек даже углядел водяного, но тот быстро скрылся во тьме, в шевелящихся тенях.

Люди собрались в плотную кучку на краю мусорной котловины, похожей на амфитеатр. Айзек, Дерхан, Лемюэль и Ягарек никого не интересовали. Они инстинктивно держались вместе; их тревожила наступившая вдруг тишина. Все попытки пообщаться с себе подобными, то есть с органическими существами, натыкались на презрительное отмалчивание или раздраженное цыканье.

В течение десяти минут конструкции и люди собирались на ровной площадке посреди свалки № 2. Затем вдруг этот приток закончился, и наступила тишина.

— Думаешь, эти конструкции способны соображать? — тихо спросил Лемюэль.

— Похоже на то, — также шепотом ответил Айзек. — И похоже, скоро мы в этом убедимся.

В отдалении гудели клаксонами баржи, требовали уступить дорогу. Как всегда, незаметно чудовищный груз кошмаров вновь опустился на Нью-Кробюзон, сокрушая рассудки спящих граждан сонмами недобрых знамений и чуждых символов.

Айзек чувствовал, как на него давят жуткие сны, как они ломятся в череп. Он воспринял их вдруг очень остро, осознал их присутствие, пока молчаливо ждал на городской свалке.

Там собралось примерно тридцать конструкций и десятков шесть людей. И все — кроме Айзека и его спутников — коротали время со сверхъестественным спокойствием. И он ощущал эту необыкновенную неподвижность, это безвременное ожидание, как ощущают студеный сквозняк. И содрогался от этого ледяного спокойствия.

Вдруг задрожала сама земля. И тотчас люди на краю площадки упали на колени, прямо на острые стекла и угловатые железки, как на мягкий ковер. И хором благоговейно зашептали молитву; руки их слаженно описывали круги, подражая шестеренкам часового механизма. Конструкции остались стоять, только немного покачались, утратив равновесие. Айзек и его спутники сбились в плотную кучку.

— Что за хрень? — пробормотал Лемюэль.

Снова — толчки под ногами, похожие на судорогу, как будто земля пытается стряхнуть с себя грязь. На северной гряде, состоящей из промышленного и бытового мусора, бесшумно вспыхнули две огромные молнии. Холодный свет будто приколол к земле собравшихся, замкнул в четкие границы ярко-белых кругов. Люди заговорили громче, стали жестикулировать энергичнее. У Айзека отвисла челюсть.

— Боги, заступитесь за нас, — прошептал он. Мусорный холм зашевелился. Кроватные пружины, ломаные оконные переплеты, балки, паровые двигатели от древних локомотивов, воздушные насосы и вентиляторы, блоки, ленты транспортеров, разбитые ткацкие станки. Десятилетиями Айзек видел все эти вещи, но только сейчас на его глазах они ожили, задвигались так, как и не снилось их конструкторам.

Вот появилась рука, собранная из кровельных желобов. Сломанная детская коляска и опрокинутая тачка — это ступни. Металлические треугольники — два стропила и потолочная балка — икры, бочки для едких химикалий — бедра.

Из мусора образовался могучий скелет, двадцать пять футов от пяток до макушки.

Он сидел, опираясь спиной на сорный холм. Вот он оторвал от земли широченные колени, сделанные из громадных петель. Ступни оставались на земле.

«Не может встать! — полуобморочно подумал Айзек. Он повернул голову и увидел, что у Лемюэля и Дерхан также широко открыты рты, а глаза Ягарека под капюшоном горят изумлением. — Не способен он стоять, сразу развалится. Может только ворочаться в грязи!»

Тело великана состояло из деталей, набранных по всей свалке, спаянных или соединенных «На живую нитку». В могучем торсе можно было разглядеть моторы всех видов. Из выходов и клапанов росли кусты проводов И резиновых шлангов, змеились по земле во все стороны. Дивное создание протягивало руку, чьей скелетной костью служил массивный поршень от парового молота. А лучи, как догадался Айзек, разглядев струи горящего газа перед вогнутыми зеркалами, били из глаз — ламп от уличных фонарей, в каковых лампах находились изрядного объема баллоны…

Это была конструкция, гигантская конструкция, собранная частью из утиля, частью из краденых деталей. И в конструировании диковины, похоже, человеческий разум не участвовал.

Гудели мощные моторы, поворачивалась голова великана. Широкие линзы оглядывали освещенную толпу. Скрипели пружины, хрустели и щелкали металлические соединения.

Коленопреклоненные почитатели забормотали новую молитву. Громадная конструкция как будто заметила Айзека и его товарищей, до предела вытянула членистую шею; лучи газового света сместились и уперлись в четырех гостей.

Больше этот слепящий свет не двигался. И вдруг он погас.

Совсем рядом раздался тонкий дрожащий голос:

— Приветствуем вас на нашем собрании, дер Гримнебулин, Пиджин, Блудей и пришелец из Цимека.

Айзек завертел головой, вовсю моргая — его ослепили лучи. Когда с глаз сошла красная пелена, показался смутный силуэт человека, осторожно пробирающегося к четверке гостей по неровной земле. Айзек услышал, как Дерхан резко втянула воздух, а затем в страхе и отвращении выкрикнула ругательство.

Он растерялся, но глаза через несколько мгновений привыкли к хилому лунному свету и теперь уже как следует разглядели приближающегося. И Айзек закричал в ужасе, одновременно с Лемюэлем. Промолчал только Ягарек, воин пустыни.

Идущий к ним человек был наг и ужасающе худ.

Широко раскрытые, немигающие глаза непрестанно стреляли по сторонам, каждый член тела вздрагивал, как будто у бедняги нервы были расшатаны до предела. Кожа выглядела омертвелой, словно его медленно разъедала гангрена.

Но не худоба и не состояние кожи заставили увидевших его содрогнуться и закричать.

Череп был разрезан чуть выше глаз. Макушка отсутствовала, была тонкая каемка засохшей крови по срезу. Из влажной полости змеился кабель толщиной в два пальца, с металлической оплеткой, красновато-серебристой там, где она погружалась в пустую черепную коробку.

Айзек, онемевший от ужаса и отвращения, прошелся по кабелю взглядом. Тот тянулся к металлической руке громадной конструкции, проходил через эту руку и исчезал где-то во внутренностях. Рука конструкции была сделана из огромного зонтика, разломанного на части и собранного заново, с добавлением поршней и цепей; металлические пальцы сходились и расходились, будто клешни чудовищного рака. Конструкция понемногу выдавала кабель, позволяя человеку плестись к поджидающим гостям. Айзек инстинктивно попятился от страшной марионетки. Лемюэль и Дерхан, даже Ягарек последовали его примеру.

Они отступали, пока не уперлись в пять крупных бесстрастных конструкций, которые молчаливо выстроились позади них в шеренгу. Айзек обернулся, понял, что убежать не удастся, и быстро глянул на подбирающегося к нему человека. Чудовищное выражение сосредоточенности на лице калеки не изменилось, когда он гостеприимно раскинул руки.

— Мы рады видеть Вас, — проговорил он дрожащим голосом, — во владениях Совета конструкций.

С огромной скоростью тело Монтджона Рескью неслось по небу. Его безымянный рукохват-правша (впрочем, сам этот паразит уже много лет считал себя Монтджоном Рескью), летя вслепую, сумел подавить ужас. Помощник мэра держался вертикально, руки аккуратно сложены на груди, в одной — пистолет. Со стороны могло показаться, он стоит и чего-то ждет, обтекаемый ночным небом.

Между ним и летевшим сзади на собаке левшой установился контакт разумов, пошла волна информации.

лети на малой скорости набирай высоту теперь вправо сейчас левей быстро-быстро ныряй зависни, — велел левша и успокаивающим посылом огладил разум правши. Тому двигаться вслепую было непривычно и страшно, но ведь они накануне тренировались, никем не замеченные, в предгорьях — туда их доставил милицейский дирижабль. Левша быстро научился превращать свое левое в чужое правое, не оставлять без комментариев ни одного действия ведомого.

Рескью-рукохват был агрессивно-послушен — правша как-никак, из солдатской касты. Он обладал великой мощью, грозной силой, позволявшей левитировать и плевать огнем. Мало того — носитель принадлежал к Жирному Солнцу, к всемогущей партии бюрократов. Тем не менее правша подчинялся благородной касте, аристократам, левшам. Ослушаться значит подвергнуться страшной психической атаке. Бунтаря могут покарать и более жестоко — закроют ему ассимиляционную железу, тогда заполучить другого носителя уже будет невозможно, придется умереть вместе с тем, что есть.

Правша лихорадочно соображал, напрягал все свои мыслительные способности.

Если бы рукохват-Рескью не победил в споре с левшами, если бы они не согласились действовать по его плану, правша не посмел бы идти им наперекор. Только левши вправе решать. Но конфликт с правительством способен погубить всех местных рукохватов. Да, у них есть власть в Нью-Кробюзоне, но они зависят от этого города. Дойдет до прямого столкновения, их попросту задавят числом. Правительство их терпит, только пока они оказывают услуги. Рукохват-Рескью не сомневался в том, что малейшее неподчинение разозлит власть предержащих, и тогда будет объявлено о разоблачении шайки гнусных паразитов, чудовищ-убийц. Рудгуттер способен даже раскрыть местонахождение фермы носителей. И тогда общине рукохватов придет конец.

Полеты всегда доставляли рукохвату-Рескью удовольствие, но сейчас ему было не до восторгов. Нести по небу левшу случалось и раньше, хотя подобная совместная охота еще не практиковалась. Но лететь, ничего не видя, было просто ужасно.

Разум левши-собаки протягивался, точно пальцы, точно усики растения — во все стороны, на сотни ярдов. Он искал необычные звуки в психосфере и успокоительно шептал правше, указывал, куда лететь, а сам смотрел глазами пса в зеркала шлема.

При этом он поддерживал связь со всеми остальными охотничьими парами.

кто-нибудь что-нибудь чувствует? — спрашивал он. Другие правши осторожно отвечали: нет как будто ничего. И продолжали поиск.

Рукохват-Рескью ощущал, как по телу носителя, словно детские ладошки, хлопает теплый ветер. Волосы Рескью развевались из стороны в сторону.

Рукохват-собака корчился, стараясь переместить тело носителя в более удобное положение. Они летели над волнистым рельефом крыш и дымоходов, над ночным Ладмидом. Рукохват-Рескью пикировал к Мафатону и Хнуму. Подчиняясь воле левши, собачьи глаза на миг оторвались от зеркал, посмотрели вбок. Позади отступал исполинский мрак Ребер, четким силуэтом рисуясь на окоеме, делая крошечными высотные железные дороги. А внизу проплывал белый камень Университета.

Самый кончик ментального щупальца левши испытал необычную дрожь в общей ауре города. Спохватясь, он заставил собаку глядеть в зеркала.

медленно медленно вперед и вверх, — приказал левша рукохвату-Рескью.

тут что-то есть, — разослал он мысленный шепот другим рукохватам-охотникам. Почувствовал, как они заколебались, и дал команду сбавить ход. Пары замерли в ожидании новостей от него.

Правша двинулся в сторону подрагивающего пятна психоэфира. Беспокойство левши пошло по каналу связи к рукохвату-Рескью, и тот усилием воли отгородился от него.

мое оружие безмыслие! — подумал он.

Правша пронизывал слои воздуха, пробирался в разреженную атмосферу. Он заставил носителя раскрыть рот и высунуть язык; он нервничал и был готов плюнуть огнем. Подчиняясь немой команде паразита, Рескью выпрямил руку с пистолетом.

Левша изучал, прощупывал зону нестабильности.

Он улавливал чужой голод, давно не утолявшуюся прожорливость. Сгусток психосферы был пропитан эманациями тысяч поглощенных разумов, как блин топленым маслом. И словно невидимая слюна с невидимого языка, капали растворенные в желудочном соке души, испарялись, и легчайший этот парок развеивался по небу.

ко мне, ко мне, родичи, он здесь, я его нашел, беззвучно сигналил над городом рукохват. Все остальные левши отвечали ему дружным трепетом беспокойства, из пяти эпицентров по психосфере разбегались особого рода волны. Над Барской поймой и Худой стороной, Барачным селом и Корабельной пустошью буравили, расталкивали воздух удивительные существа, которых будто незримый буксир тащил на тросах в сторону Ладмида.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE