READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Вожделеющее семя

Глава 12

Все еще немного взволнованный, несмотря на еще два стаканчика алка, пропущенные в подвальчике недалеко от дома, Тристрам вошел в «Спёрджин-билдинг». В просторном вестибюле смеялись полицейские в серой форме. Они были даже здесь! Тристраму это не нравилось, совсем не нравилось. У дверей лифта толпились соседи Тристрама по сороковому этажу: Уэйс, Дартнелл, Виссер, миссис Хампер, Джек Финикс-младший, мисс Уоллис, мисс Райнинг, Артур Спрэгт, Фиппс, Уолкер-Мередит, Фред Хэмп и восьмидесятилетний мистер Этроул.

47 – 46 – 45 – загорались желтые квадратики указателя этажей.

– Я сейчас видел нечто ужасное, – сказал Тристрам престарелому мистеру Этроулу.

– А? – переспросил старик.

38 – 37 – 36.

– Принято специальное постановление о чрезвычайных мерах, – сообщил Фиппс, работавший в Министерстве труда. – Им всем приказано вернуться на работу.

Джек Финикс-младший зевнул. Впервые Тристрам заметил, что на скулах у него растут черные волосы. 22 – 21 – 20 – 19.

– Полиция в доках, – заговорил Дартнелл. – Только так и можно обращаться с этими ублюдками. Шайка бандитов! Это можно было сделать много лет назад.

Он с одобрением посмотрел на одетых в серое полицейских с легкими карабинами в руках, носивших, словно траур по эпохе пелагианства, черные галстуки.

12 – 11-10.

Тристрам представил себе, как он бьет по смазливому жирному лицу какого-нибудь гомо или Кастро.

3-2 – 1..

И вдруг он увидел лицо – не смазливое и не жирное. Он увидел своего брата Дерека. Оба с удивлением уставились друг на друга.

– Гоб знает, что такое! Ты что здесь делаешь? – вырвалось у Тристрама.

– О, Тристрам! – засюсюкал Дерек с фальшивым участием.

– Это ты?!

– Да, я. Ты меня искал или как?

– Конечно, тебя, дорогой мой. Чтобы сказать тебе, как ужасно я огорчен. Бедный, бедный мальчик!

Кабина лифта быстро заполнялась.

– Это что, принесение официальных соболезнований? Я всегда думал, что твой департамент только радуется смертям,

– озадаченно нахмурился Тристрам.

– Я здесь как твой брат, а не как чиновник Министерства бесплодия, – чопорно произнес Дерек. – Я пришел затем, чтобы выразить тебе свое… – он чуть не сказал «сочувствие», но вовремя понял, что это прозвучало бы цинично, – чтобы навестить брата. Я видел твою… жену (короткая, пауза перед словом, неестественно выделившая его, придала слову неприличный оттенок), и она сказала мне, что ты еще на работе, поэтому я… Ну что тут говорить: я ужасно, ужасно огорчен. Мы должны встретиться и посидеть как-нибудь вечерком, – сказал он, переходя к прощанию. – Поужинать или еще что-нибудь… Ну а сейчас я должен лететь. У меня назначена встреча с Министром.

И Дерек удалился, виляя задом.

Тристрам, все еще хмурясь, втиснулся в лифт между Спрэггом и мисс Уоллис.

«Что же это происходит?» Дверь кабины закрылась, лифт пошел вверх. Мисс Уоллис, бледная толстуха с блестящим от пота носом, дышала на Тристрама запахом пюре из сушеного картофеля.

«С чего это Дерек удостоил нас своим посещением?» Братья не любили друг друга, и не только потому, что Государство поощряло неприязнь между родственниками в качестве элемента политики дискредитации самого понятия семьи. В их семье дети всегда завидовали Тристраму, любимчику отца, потому что ему было доступно то, что не было доступно им: тепленькое местечко рядом с отцом в его постели воскресным утром, срезанная верхушка от яйца, которое отцу подавали на завтрак, лучшие игрушки под Новый год… Второй брат и сестра только пожимали плечами, но не таков был Дерек. Тот выражал свою ревность ударами исподтишка, оговорами, пачкал грязью выходной комбинезон Тристрама, ломал его игрушки. В юности братьев окончательно развели сексуальная инверсия Дерека и неприкрытое отвращение к ней Тристрама. В дальнейшем, несмотря на менее основательное, чем у брата, образование, Дерек преуспел в жизни гораздо более его. Отсюда вспышки зависти с одной стороны и задранный нос – с другой.

«Так какое же мерзкое дело привело его сюда сегодня?» – Тристрам как-то бессознательно связывал визит Дерека с новым режимом, с началом Интерфазы. Может быть, они – Джослин и Министерство бесплодия – уже успели созвониться и обыскали его квартиру, пытались найти конспекты еретических лекций, может быть, допрашивали жену, задавали ей вопросы по поводу его отношения к Политике Регулирования Населения… Чувствуя непроизвольный страх, Тристрам постарался припомнить, что было «такого» в прочитанных им лекциях: иронический панегирик мормонам в штате Юта, красноречивое отступление по поводу «Золоченого Сука» (запрещенного чтения), возможные насмешки над гомоиерархией после очередного особенно плохого школьного обеда…

«Самое паршивое, что я ушел из школы без разрешения именно сегодня», – вертелось у него в голове. Но к тому времени, когда лифт достиг сорокового этажа, спиртное ударило в голову, и Тристрам почувствовал себя гораздо храбрее. Алк кричал: «Пошли они все к чёрту!» Тристрам приблизился к своей квартире, постоял перед дверью, стирая в душе рефлективное ожидание приветственного детского крика, и только потом вошел внутрь.

Беатриса-Джоанна сидела в халате, ничего не делая. Она быстро вскочила, удивленная столь ранним приходом мужа. Тристрам заметил приоткрытую дверь спальни, постель, смятую так, словно на ней метался в бреду больной.

– У тебя был посетитель? – спросил он.

– Посетитель? Какой посетитель?

– Я видел внизу моего братца. Он сказал, что был здесь, хотел видеть меня.

– А-а, он… – Беатриса-Джоанна облегченно вздохнула. – Я думала, ты имеешь в виду… ну, там… какого-нибудь посетителя.

Тристрам шумно втянул носом воздух, наполненный запахом «Анафро», словно принюхиваясь к чему-то подозрительному.

– Что ему было нужно?

– Ты почему так рано пришел? – спросила Беатриса– Джоанна. – Плохо себя чувствуешь или что?

– Я почувствовал себя очень плохо после того, что мне сказали. Я не получу повышения. Чадолюбие моего отца лишило меня права на это. И моя собственная гетеросексуальность тоже.

Заложив руки за спину, Тристрам поплелся в спальню.

– У меня не было времени прибраться, – входя за ним, проговорила Беатриса-Джоанна и принялась расправлять простыни. – Я ходила в больницу. Меня долго не было дома.

– Похоже, что мы провели беспокойную ночь, – сказал Тристрам, выходя из спальни. – Да, – продолжал он, – работа теперь достается таким выскочкам-гомо, как Дерек. Мне нужно было ожидать того, что случилось.

– Мы переживаем мерзкое время, правда ведь? – спросила Беатриса-Джоанна. На мгновение она застыла, держа в руках конец мятой простыни. В лице ее было что-то жалкое. – Все так плохо…

– Ты мне так и не сказала, зачем приходил Дерек.

– Совершенно не поняла. Он тебя искал. – «Я на волоске,

– думала Беатриса-Джоанна. – Я едва-едва держусь». – Вообще– то видеть его так, вдруг, было несколько неожиданно, – сымпровизировала она.

– Он лжец! – убежденно произнес Тристрам. – Я думаю, что он приходил не затем, чтобы просто нам посочувствовать. Как он узнал о Роджере? Как он мог докопаться? Держу пари: он узнал только потому, что это ты ему сказала!

– Он знал, – соврала Беатриса-Джоанна. – Он увидел фамилию в Министерстве. В ежедневных сводках о смертности или где-то там еще. Ты есть будешь? Я совсем не хочу.

Она оставила в покое постель, прошла в столовую и заставила спуститься с потолка – словно какого-то полярного божка – маленький холодильник.

– Он что-то вынюхивает, – решил Тристрам. – Это точно. Я должен быть осторожен.

И тут в голову ему снова ударил алк.

– А хотя какого черта я должен осторожничать? Да пропади они все пропадом! Все эти людишки типа Дерека, которые правят страной.

Тристрам выдвинул из стены сиденье. Беатриса-Джоанна повернула к нему крышку стола, подняв его из пола.

– Я чувствую, что ненавижу этих людей, – признался Тристрам, – дико ненавижу. Да кто они такие, чтобы указывать нам, как распоряжаться нашей жизнью! И вообще, мне не нравится то, что сейчас происходит. Крутом тучи полицейских. Вооруженных!

Он не стал рассказывать ей о том, что произошло с бывшим священником. Беатриса-Джоанна не любила видеть его пьяным. Она подала ему холодную котлету, приготовленную из восстановленных сушеных овощей, потом кусок пудинга из синтелака. Тристрам с аппетитом принялся за еду.

– Хочешь ЕП? – спросила Беатриса-Джоанна, когда он расправился с пудингом.

ЕП означало Единицу Питания, изобретенную Министерством синтетической пищи.

Беатриса-Джоанна нагнулась над Тристрамом, доставая Единицу Питания из встроенного в стену буфета, и он увидел под халатом ее красивое обнаженное тело.

– Что б им пусто было, да покарает их Бог! И когда я говорю: «Бог», так я и имею в виду Бога, – заявил Тристрам.

Потом он встал и попытался обнять Беатрису-Джоанну.

– Нет, пожалуйста, не надо! – взмолилась та. События принимали нежелательный оборот, Беатрисе-Джоанне были неприятны его объятия. Она попыталась освободиться. – Я себя очень плохо чувствую, мне не до этого.

Беатриса-Джоанна захныкала, Тристрам опустил руки.

– Ну хорошо, хорошо, – пробормотал он. Смущенный, Тристрам стоял у окна, покусывая ноготь мизинца пластиковыми зубами.

– Прости меня. Я просто не подумал. Беатриса-Джоанна собрала со стола бумажные тарелки и выбросила их в мусоросжигатель.

– А, черт! – выругался Тристрам с неожиданной яростью.

– Они превратили нормальный пристойный секс в преступление. И тебе больше не хочется этого! Что ж, тем лучше.

Он вздохнул.

– Я вижу, что мне придется встать в ряды кастратов– добровольцев, даже если я просто хочу сохранить работу.

В эту минуту к Беатрисе-Джоанне вернулось то острое чувство, которое всего лишь на одну ослепляющую секунду охватило ее мозг, когда она лежала с Дереком на смятой постели. Это был какой-то евхаристический момент: пронзительное звучание труб и вспышка света – говорят, что так бывает, когда перерезается зрительный нерв. И тоненький голосок, странно пронзительный, закричал: «Да! Да! Да!» Если все твердят об осмотрительности, может быть, и ей следует быть осмотрительной? Не до абсурда осторожной, конечно, а так… Чтобы Тристрам не догадался. Да и ясно уже, что контрацептивы не подействуют.

– Прости меня, дорогой, – проговорила она. – Я не то хотела сказать.

Беатриса-Джоанна обвила шею Тристрама руками.

– Если ты хочешь… («Если бы это можно было делать под наркозом! Ну ничего, это ведь не продлится долго».) Тристрам стал жадно целовать ее.

– Таблетки приму я, а не ты, – решил он. Со времени появления на свет Роджера, в случаях – к счастью, надо признаться, довольно редких, – когда Тристраму хотелось воспользоваться своим правом супруга, он всегда настаивал на том, чтобы самому принимать меры предосторож ности. Потому что, по правде говоря, Роджер появился против его желания.

– Я приму три, на всякий случай, – сказал он. Тоненький голосок внутри Беатрисы-Джоанны коротко хихикнул.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE

Сломалась? Звони abs-kursk.ru Ошибка стиральной машины . Починят за день!