READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Ночи в Роданте

Глава 16

Роки-Маунт, 2002 год

Рассказ Адрианы подошел к концу, в горе пересохло. Несмотря на оживление от бокала вина, она почувствовала, что спина затекла от долгого сидения в одной позе. Пошевелившись на стуле, она снова почувствовала боль – наверняка начинается артрит. Когда она пожаловалась врачу, ее заставили лечь на кушетку в пропахшем нашатырем кабинете, сгибать руки и колени, а потом выписали лекарство, которое она так и не удосужилась купить. Адриане казалась, что пока можно особенно не беспокоиться. К тому же она боялась, что стоит начать пить таблетки, и болезни посыплются как из рога изобилия. Уступишь одному недугу и превратишься в старуху, которая принимает пилюли всех цветов радуги – утром и вечером, до и после еды. Со временем их станет так много, что на аптечку придется повесить график, чтобы не пропустить прием. Слишком много суеты.

Аманда сидела, низко опустив голову. Адриана понимала, что сейчас начнутся вопросы. От них никуда не уйдешь, но она надеялась, что дочь даст ей время собраться с мыслями.

Адриана радовалась, что Аманда согласилась встретиться с ней здесь, в доме, где она прожила тридцать лет. Пусть двери висят криво, ковровая дорожка стала тоньше бумаги, а кафель в ванной комнате давно вышел из моды, однако Адриана чувствовала себя намного увереннее, зная, что посуда для пикника лежит в третьем ящике справа, а зимой, когда в первый раз включаешь отопление, вылетают пробки. У дома были свои привычки. Были они и у Адрианы, а за многие годы они переплелись настолько, что ее жизнь стала предсказуемой и спокойной.

Уютнее всего Адриане было на кухне. Сколько раз Дэн и Мэтт предлагали ей сделать ремонт, а в качестве подарка на один из дней рождения вызвали дизайнера. Молодой парень долго стучал по дверям и ковырял отверткой углы старого гарнитура. Увидев древнюю плиту, он даже присвистнул, а на прощание составил примерную смету перепланировки и список магазинов. Адриана знала, что сыновья хотят сделать как лучше, но, увидев сумму, посоветовала использовать деньги для собственных семей.

Кроме того, Адриане нравилась старая кухня. Ремонт и перепланировка погубили бы ее дух и жившие в ней воспоминания. Именно здесь любила собираться семья, как до, так и после ухода Джека. За этим самым столом дети делали уроки, много лет именно здесь стоял единственный в доме телефон, и Адриана вспоминала торчавший из-под двери шнур, когда кому-то из детей хотелось поговорить в своей комнате. На двери кладовой сохранились карандашные пометки роста каждого из детей, и Адриана не представляла, как этим можно пожертвовать ради моды и комфорта. В отличие от гостиной, где постоянно работает телевизор, и спален, где обычно ищут уединения, на кухню приходят пообщаться. Именно на кухне был «дом» в полном смысле слова, именно там Адриане было хорошо и спокойно.

Именно на кухне Аманде предстоит узнать, что за женщина ее мать.

Адриана допила вино и отодвинула бокал. Дождь перестал, но растекающиеся по окнам капли преломляли свет, искажая окружающий мир до неузнаваемости. Адриана ничуть не удивилась. Напротив, с возрастом она привыкла к тому, что когда вспоминала прошлое, окружающий мир менялся. Сегодня, рассказывая свою удивительную историю, она чувствовала, что годы повернули вспять. Интересно, Аманде тоже так показалось? Она что-нибудь заметила?

Нет, наверняка нет. Наверное, все дело в возрасте: Аманда просто не в состоянии представить себя шестидесятилетней и понять, чем живет мать. Подчас Адриана гадала: когда же дочь поймет, что люди во многом похожи? Старые и молодые, мужчины и женщины, все хотят одного: спокойствия и счастья. Разница лишь в том, что молодые думают, будто счастье их ждет в будущем, а старики убеждены, что лучшие дни уже в прошлом.

Иногда она и сама так думала, но каким бы прекрасным ни казалось прошлое, будущего Адриана не боялась. Разве в прошлом все было легко и просто? Нет, она немало перенесла и выстрадала. Когда она приехала в гостиницу, ее сердце разрывалось из-за Джека, а потом из-за Пола Фланнера.

Прорыдав весь день после отъезда Пола, Адриана пообещала себе, что выдержит и не сломается. Она борец, как постоянно говорил отец. Приятно, когда тебя считают сильной, да разве боль от этого становится меньше?

Адриана старалась думать о светлых сторонах жизни: какое счастье смотреть, как растут внуки, и навещать друзей. Со временем она научилась любить даже работу в библиотеке.

Ее перевели в справочный отдел, и когда работы оказывалось немного, Адриана часами наблюдала за посетителями. Выбрав в качестве объекта кого-нибудь из сидящих в зале, она пыталась представить, есть ли у человека семья, где он работает, в каком районе города живет и какие книги любит. Иногда догадки удавалось проверить: в поисках книги человек подходил к ней, и Адриана завязывала разговор. Очень часто выходило, что все ее предположения верны.

Она была довольно популярна среди мужчин. Если раньше ее поклонники были в основном старше годами, то теперь – наоборот. Лишь процесс ухаживания не изменился: сначала мужчина делал вид, что ищет какую-то книгу, потом разговор переходил на литературу в целом, а постепенно – на Адриану. Она относилась к подобным разговорам спокойно, и, хотя особой инициативы не проявляла, ее частенько приглашали на свидание. Как бы лестно ни было Адриане, как бы ей ни нравился кавалер, в глубине души она понимала, что место Пола не сможет занять никто.

Адриана Уиллис очень изменилась после поездки в Роданте. Пол помог ей почувствовать себя любимой и желанной, нанесенные Джеком раны затянулись. Она стала увереннее, научилась высоко держать голову и спокойно, без упреков и обвинений, разговаривать с Джеком. Это произошло постепенно: сначала они просто перебрасывались парой слов, когда бывший муж звонил детям, потом Адриана сама стала спрашивать его о Линде и работе или рассказывать о себе. Со временем Джек почувствовал, что Адриана уже не та, что прежде. Они стали перезваниваться чаще, а примерно через год уже звонили друг другу без всякого повода, просто чтобы поболтать. К тому времени отношения Джека и Линды начали портиться. Когда они развелись, именно Адриана поддержала бывшего мужа и даже позволила переночевать в комнате для гостей. По иронии судьбы Линда оставила Джека ради другого мужчины, и Адриана провела не один час, отпаивая его кофе. Было глубоко за полночь, когда жаловавшийся на судьбу Джек наконец осознал весь комизм ситуации.

– Ты сильно страдала? – спросил он.

– Да, – призналась Адриана.

– И как долго?

– Три года. Считаю, что мне повезло.

Джек кивнул и, плотно сжав губы, уставился на бокал виски.

– Прости меня, – наконец выдавил он. – Не следовало мне от тебя уходить.

Адриана улыбнулась и похлопала его по спине:

– Знаю. Но все равно спасибо.

Примерно через год Джек пригласил ее в ресторан, но, как и другим поклонникам, Адриана вежливо ему отказала.

Она встала и положила на стол принесенную из спальни шкатулку. Аманда смотрела на мать с настороженным интересом. Адриана взяла дочь за руку.

За последние два часа они словно поменялись ролями – Аманда поняла, как мало знает собственную мать. Сколько раз за последние годы Адриана была на ее месте! Встречаясь по выходным, дети подшучивали друг над другом, вспоминая давние проказы. Всего пару лет назад мать узнала, что Мэтт по ночам тайком выбирался из дома, чтобы погулять с приятелями, что в старших классах Аманда курила или что пожар в гараже, якобы начавшийся из-за короткого замыкания, устроил Дэн. Естественно, Адриана смеялась вместе со всеми, ощущая себя наивной идиоткой.

На стене мерно тикали часы. Негромко щелкнув, заработал обогреватель.

– Ну и история! – вздохнула Аманда, крутя в руках бокал с искрящимся на свету вином. – Мэтт с Дэном знают?

– Нет.

– Почему?

– Не думаю, что это необходимо, – улыбнулась Адриана. – Кроме того, они могут неправильно меня понять. Они ведь мужчины, и мои сыновья к тому же. Не хочу, чтобы они подумали, будто Пол просто решил позабавиться с одинокой женщиной. Мужчины действительно часто так поступают; думаю, время от времени им нравится разбивать сердца. И если кто-то начинает ухаживать за женщиной, они тут же подозревают неладное. Сомневаюсь, что когда-нибудь расскажу о случившемся твоим братьям.

Аманда кивнула и спросила:

– А зачем ты мне рассказала?

– Думала, тебе будет полезно послушать.

Аманда стала рассеянно теребить прядь волос. Интересно, давно она переняла эту привычку у матери?

– Мама?

– Да?

– Почему ты молчала все это время? Почему не рассказывала о Поле?

– Не могла.

– Не могла?

Адриана откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

– Сначала боялась, что у нас с Полом ничего не выйдет. Мы любили друг друга, но не все отношения выдерживают разлуку. Прежде чем рассказывать вам, я должна была убедиться, что у наших отношений есть будущее. Потом, когда от него начали приходить письма, я поняла, что будущее есть... Не знаю... До его приезда и возможного знакомства с вами оставалось так много времени, что я не считала нужным...

Она замолчала, тщательно подбирая слова.

– Пойми, ты тоже была не такой, как сейчас. Тебе исполнилось семнадцать лет, Дэну – пятнадцать, и я не знала, готовы ли вы принять Пола. Представь себе: вы возвращаетесь от отца, а я говорю, что полюбила мужчину, которого едва знаю...

– Мы бы справились.

Адриана так не считала, но спорить с дочерью не стала, лишь пожала плечами.

– Кто знает, может, ты и права. Возможно, вы бы поняли меня правильно, и все же рисковать не хотелось. Думаю, что окажись я в такой ситуации снова, то поступила бы так же.

Аманда заерзала на стуле и заглянула матери в глаза:

– Ты уверена, что он тебя любил?

– Да, – сказала Адриана.

В сумеречном свете глаза Аманды стали сине-зелеными. Она улыбнулась, будто пытаясь что-то для себя уяснить и не обидеть мать.

Адриана знала, о чем сейчас спросит дочь. В конце концов, этот вопрос напрашивался сам собой.

Аманда наклонилась к матери, ее лицо выражало тревогу:

– Тогда где же он?

За четырнадцать лет, прошедших со дня отъезда Пола Фланнера, Адриана была в Роданте пять раз. В первый раз в июне того же года. Летом песок был белее, а голубое небо сливалось с синевой океана. Следующие четыре раза она приезжала зимой. В зимние месяцы океан выглядел серым и холодным, шквалистый ветер то и дело превращался в бурю, однако именно в такую погоду лучше всего вспоминался Пол.

В утро после его отъезда Адриана бродила по дому, не в состоянии усидеть на месте. Лишь двигаясь, она могла обрести какое-то подобие покоя. Вечером, когда сумерки окрасили небо в нежные оттенки оранжевого и красного, она вышла на крыльцо и долго-долго смотрела в небеса, пытаясь увидеть самолет Пола. Шансы его заметить были ничтожно малы, но Адриана упрямо устремляла взгляд в темнеющее небо. Иногда меж облаками появлялись следы реактивных двигателей, да только простая логика подсказывала, что это самолеты с военной базы в Норфолке. Когда Адриана вернулась в дом, пальцы окоченели и, промывая их теплой водой, она почувствовала боль. Прекрасно понимая, что он улетел, она тем не менее накрыла стол на двоих.

В глубине души Адриана желала, чтобы Пол вернулся. Ужиная, она представляла, как откроется дверь, он войдет и бросит сумки у порога, объясняя, что сегодня просто не смог уехать. Еще одна ночь вместе, а завтра или послезавтра они бы вместе поехали в Роки-Маунт. Но Пол не вернулся. Напрасно она сидела, не сводя глаз с двери, напрасно ждала телефонного звонка. Как бы сильно Адриана ни тосковала, она прекрасно понимала, что, позволив ему уехать, поступила правильно. Останься он еще на день, и расстаться было бы гораздо больнее, а еще одна ночь означала, что снова придется прощаться, а это было невыносимо даже в первый раз. Неужели она снова смогла бы его отпустить? Адриана понимала, что второго дня, такого, как этот, она просто не выдержит.

Следующее утро началось с уборки. Чтобы хоть немного отвлечься, Адриана старалась вовсю: вымыла и убрала в буфет посуду, пропылесосила ковровые дорожки и вымела песок с кухни. Затем вытерла пыль в гостиной и занялась комнатой Джин, чтобы та, вернувшись, не заметила никаких различий.

Наконец, подняв свои чемоданы на второй этаж, Адриана открыла синюю комнату, в которую не заходила уже сутки.

Полуденное солнце играло на зеркалах и полированной мебели. Перед отъездом Фланнер заправил кровать, но было видно, что он не очень старался: на покрывале виднелись пузыри, одеяло смялось, простыня едва не касалась пола. В ванной комнате банное полотенце было развешено на батарее, два других, измятых, валялись у раковины.

Адриана собрала свои вещи и, окинув комнату прощальным взглядом, приготовилась отнести чемоданы вниз. Тут она и заметила записку Пола. Словно во сне, она взяла ее со стола и села на кровать. В тишине комнаты, где совсем недавно они занимались любовью, Адриана стала читать то, что накануне утром написал Пол. Дочитав, она села, уставившись в одну точку и представляя, как любимый пишет эту записку. Наконец Адриана бережно положила ее в чемодан вместе с ракушкой.

Когда несколько часов спустя вернулась Джин, она увидела подругу на заднем крыльце, та рассеянно смотрела в полуденное небо.

Как обычно жизнерадостная и шумная, Джин трещала без умолку, рассказывая о свадьбе и старинном отеле в Саванне, где она жила. Адриана делала вид, что внимательно слушает, а потом сказала, что хочет прогуляться по пляжу. К счастью, Джин слишком устала, чтобы пойти с ней.

Джин раскладывала чемоданы, когда ее приятельница вернулась. Адриана налила себе чашечку чая и устроилась в гостиной у камина. Она сидела в кресле-качалке, когда услышала, что на кухню вошла Джин.

– Ты где? – громко позвала она.

– Здесь, – отозвалась Адриана.

– Неужели я слышала свист чайника? – секундой позже спросила Джин.

– Мне захотелось чаю.

– С каких пор ты пьешь чай?

Адриана рассмеялась, но ничего не ответила.

Джин устроилась в соседнем кресле. За окном ярко светила луна, отчего песок казался кремовым, как дорогой фарфор.

– Что-то ты сегодня все время молчишь, – отметила Джин.

– Прости, – пожала плечами Адриана, – немного устала и соскучилась по дому.

– Понимаю, по дороге домой я сама считала мили. К счастью, машин было немного. Межсезонье.

Адриана молча кивнула.

Джин откинулась на спинку кресла.

– Как все прошло с Полом Фланнером? Шторм не испортил его визит?

Услышав дорогое имя, Адриана почувствовала, что горло сжимается.

– Не думаю, что он вообще заметил шторм, – пробормотала она.

– Расскажи о нем. По голосу он показался мне высокомерным.

– Нет, вовсе нет. Он... довольно милый.

– Неприятно было жить с ним вдвоем в одном доме?

– Да нет, я быстро привыкла.

Джин ждала, что Адриана расскажет что-то еще, но подруга молчала.

– Ну... хорошо, – продолжала Джин. – Значит, особых проблем не было?

– Нет.

– Что ж, рада за тебя. Спасибо, что согласилась мне помочь. Знаю, тебе хотелось расслабиться, хотя, боюсь, никакого отдыха не получилось.

– Кажется, так.

Наверное, ее ответ прозвучал странно, потому что в пристальном взгляде подруги читались удивление и беспокойство.

– Джин, извини, я пойду спать, – объявила Адриана, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Я устала, а завтра ехать домой. Рада, что ты хорошо провела время в Саванне.

Брови Джин взлетели вверх – она явно не ожидала, что вечер закончится так быстро.

– Ну, хорошо. Спокойной ночи и спасибо тебе еще раз!

– Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, Адриана чувствовала на себе изумленный взгляд Джин. Открыв дверь синей комнаты, она быстро разделась и скользнула под одеяло.

Подушки и простыни по-прежнему хранили запах Пола, и она стала водить по коже рукой, словно впитывая драгоценный аромат.

Проснувшись утром, Адриана быстро выпила кофе и отправилась гулять по берегу. Примерно за полчаса она встретила несколько пар. К острову приближался теплый фронт, погода налаживалась, и люди потянулись к воде.

Пол уже должен был добраться до больницы, интересно, как она выглядит? Адриана представляла себе нечто в духе канала «Дискавери»: ветхие домишки, окруженные джунглями, размытые дождями дороги, яркие экзотические птицы и цветы. Наверняка в действительности все совсем не так! Интересно, видел ли Пол Марка, и, если да, то как прошла встреча? Вспоминает ли Пол Роданте?

Вернувшись в гостиницу, Адриана не увидела Джин на кухне. На столе стояла пустая чашка, кофейник и сахарница. На втором этаже кто-то вполголоса напевал.

Поднявшись по лестнице, Адриана увидела, что дверь в синюю комнату распахнута настежь, а Джин меняет постельное белье. Простыни, на которых она чувствовала себя такой любимой, были связаны в узел и брошены на пол.

Расстраиваться было глупо, и все же, глядя на белье, Адриана вдруг поняла, что запах Пола Фланнера она сможет почувствовать вновь только через год. Не в силах сдержаться, она сдавленно всхлипнула.

Джин смотрела на подругу во все глаза.

– Адриана, что с тобой?

Ответить Адриана не смогла, лишь закрыла лицо руками, понимая, что с сегодняшнего дня будет считать часы до возвращения Пола Фланнера.

– Пол в Эквадоре, – наконец ответила дочери Адриана. Голос звучал удивительно спокойно.

– В Эквадоре, – повторила Аманда. Ее пальцы выстукивали по столу нервную дробь. – Почему же он не вернулся?

– Не смог.

– Что значит не смог?

Вместо ответа Адриана открыла шкатулку и вытащила листочек, похоже, вырванный из общей тетради. Сложенный пополам, он пожелтел от времени. Аманда разобрала имя матери, написанное крупными буквами.

– Сейчас расскажу, – пообещала Адриана, – но сначала отвечу на другой твой вопрос.

– Какой еще вопрос? Адриана улыбнулась.

– Ты же хочешь знать, почему я так уверена, что Пол меня любил. – Она протянула записку дочери. – Эту записку он написал перед отъездом.

Аманда нерешительно развернула листок и под пристальным взглядом матери начала читать.

«Милая Адриана!

Сегодня утром, когда я проснулся, тебя не было рядом. Понимаю, почему ты ушла, но мне стало обидно. Наверняка это эгоистично с моей стороны, да только от эгоизма нелегко избавиться.

Если ты читаешь эти строки, значит, я уехал. Когда допишу, спущусь к тебе и спрошу, хочешь ли ты, чтобы я остался. Однако у меня нет ни малейших иллюзий по поводу того, что ты скажешь.

Не думай, это не прощание! Напротив, я уверен, предстоящий год – отличный шанс как следует тебя узнать. Я слышал много историй о том, как люди начинают переписываться и постепенно влюбляются друг в друга. Мы уже успели познать любовь, но ведь она может стать еще сильнее и глубже! Эта мысль – единственное, что помогает мне свыкнуться с тем, что я не увижу тебя целый год.

Когда закрываю глаза, вспоминаю тебя на пляже в нашу первую ночь. В отблесках молнии ты была так прекрасна, что я решился раскрыть тебе душу так, как не раскрывал еще никому. Меня привлекла не только твоя красота, но и откровенность, смелость и житейская мудрость. Ты редкая женщина, Адриана, мне очень повезло, что я тебя встретил.

Надеюсь, ты сумеешь справиться с разлукой, а вот о себе я этого сказать не могу. Сегодняшнее прощание станет самым суровым испытанием в моей жизни. Когда вернусь, постараюсь сделать так, чтобы нам больше не приходилось расставаться. Я люблю тебя за то, что уже произошло между нами, и за все то, что еще случится. Ты самое лучшее, что было в моей жизни. Я уже скучаю по тебе и знаю, что в моем сердце ты останешься навсегда. За несколько дней, которые мы провели вместе, ты стала моей мечтой.

Пол».

* * *

Следующий после отъезда Пола год был одним из самых необычных в жизни Адрианы. На первый взгляд все шло своим чередом: она принимала активное участие в жизни детей, навещала отца, работала в библиотеке. Но в ней появилась какая-то живость, задор, подогреваемый тщательно хранимой тайной. Окружающие отмечали, что Адриана стала чаще улыбаться, а дети удивились, когда мать начала совершать пешие прогулки после обеда, а потом принимать ванну, не обращая внимания на царящий вокруг хаос.

Пол занимал ее мысли постоянно, хотя особенно ярким его образ становился, когда к дому подъезжал почтовый фургон. Почту обычно привозили между десятью и одиннадцатью часами утра, и Адриана уже стояла у окна, надеясь, что фургон остановится возле ее дома. Как только машина отъезжала, она шла к почтовому ящику и среди почты искала его письма, бежевые авиаконверты с марками неизвестной ей страны, и его адресом, нацарапанным в левом верхнем углу.

Когда пришло первое письмо, она прочитала его прямо на крыльце. Дойдя до конца, прочла снова, на этот раз медленнее, останавливаясь на отдельных фразах. То же самое повторилось со следующим письмом, а когда переписка стала регулярной, Адриана поняла: Пол был прав, год не испытание для настоящей любви. Естественно, она сильно скучала, но письма, каждая строчка которых дышала страстью, делали разлуку менее мучительной.

Ей нравилось представлять, как Пол пишет письма. Адриана видела его усталым, склонившимся над обшарпанным столом при тусклом свете одной-единственной лампы. Интересно, как он пишет: быстро или раздумывая над каждым словом? Всякий раз, получив по почте бежевый конверт, женщина закрывала глаза, стараясь угадать настроение любимого.

Адриана и сама писала Полу, отвечая на вопросы и рассказывая о жизни. В такие моменты его присутствие ощущалось особенно остро: если легкий ветерок шевелит волосы – это Пол гладит ее по голове, если тихо тикают часы, значит, это бьется его сердце. Отложив ручку, женщина вспоминала последние минуты перед расставанием: они держат друг друга в объятиях, Пол легонько касается ее щеки губами и обещает, что они расстаются лишь на год, а потом всегда будут вместе.

Выбираясь в город, а это случалось довольно часто, Пол звонил ей. Услышав в трубке его голос, Адриана чувствовала, как сжимается горло. Радость или боль, сквозившие в голосе, говорили, как сильно он скучает. Днем, когда дети были в школе, Адриана замирала при звуке каждого телефонного звонка – ведь в это время обычно звонил Пол. Разговаривали они недолго, минут по двадцать, но вместе с письмами его звонки очень помогали пережить разлуку.

На работе Адриана снимала копии с книг, посвященных истории и географии Эквадора. Однажды в туристическом путеводителе напечатали большую статью о культуре местных жителей, и женщина просидела несколько часов, разглядывая фотографии, пока практически не выучила статью наизусть. Иногда ей хотелось знать, как выглядят медсестры, что работают с Полом, и нравится ли ему кто-нибудь.

Воспользовавшись архивом, она просматривала подшивки газет и медицинских журналов в поисках информации о жизни Пола в Роли. Естественно, ему Адриана об этом писать не стала, ведь он постоянно повторял, что хочет измениться. Просто ей было очень любопытно. В «Уолл-стрит джорнал» она нашла большую статью с фотографией. Адриана сразу узнала Пола, хотя он довольно сильно изменился. В тот момент ему было тридцать восемь – темные волосы, зачесанные набок, свежее лицо с очень серьезным, почти жестким выражением. Интересно, что думает об этой статье сам Пол?

Старые фотографии нашлись также в «Роли ньюс». На одной Пол с губернатором, а на другой – на открытии нового отделения в медицинском центре Дьюка. Адриана отметила, что ни на одном снимке Фланнер не улыбается. Трудно представить, что ее Пол когда-то был таким.

В марте без всякой причины Пол прислал розы, а затем букеты стали доставлять Адриане каждый месяц. Она уносила цветы в свою комнату, полагая, что рано или поздно дети увидят, тогда и найдется разумное объяснение. Однако Дэн, Мэтт и Аманда были так заняты своими делами, что ничего не замечали.

В июне Адриана отправилась в Роданте навестить Джин. Сначала подруга сильно нервничала, помня, как странно вела себя Адриана во время последней встречи. Полчаса поболтали о разных пустяках, и Джин успокоилась. Адриана много гуляла по пляжу. Хотелось найти красивую раковину, но все, что попадались, были сильно побиты волнами.

Вернувшись домой, она получила письмо от Пола с фотографией, которую сделал Марк. На заднем плане виднелось здание больницы, а Пол, хотя и похудел за шесть месяцев, казался здоровым и жизнерадостным. То и дело поглядывая на фото, Адриана тут же написала ответ. Пол просил ее прислать свой снимок, и она пересмотрела несколько альбомов, пока нашла то, что нужно.

Лето выдалось жарким и душным. Почти весь июль Адриана провела дома с включенным кондиционером. В конце августа Мэтт уехал в колледж, а Дэн с Амандой опять пошли в школу. Когда пожелтели листья, Адриана стала думать, чем они с Полом займутся после его возвращения. Она представляла, как они пойдут по магазинам, покупая подарки, что подумают дети, когда он придет в гости на Рождество, и как удивится Джин, когда Адриана забронирует синюю комнату на первые числа января. Наверняка промолчит и будет ходить с самодовольным выражением лица, будто давно обо всем догадывалась.

Теперь, сидя на кухне с дочерью, Адриана вспоминала об этих планах. Четырнадцать лет назад она верила, что все будет именно так, до малейших деталей, хотя порой себя одергивала. Хорошо витать в облаках, да вот потом всегда становилось грустно. Лучше не тратить время попусту и думать о детях, которые нуждаются в заботе. Адриане не хотелось грустить, вспоминая свои мечты, но это было выше ее сил.

– Ничего себе, – пробормотала Аманда, возвращая матери записку.

Адриана аккуратно ее сложила и спрятала в шкатулку, а затем достала фотографию Пола, ту самую, что сделал Марк.

– Это Пол, – объявила она дочери.

Аманда изучала снимок. Мужчина пожилой, но привлекательнее, чем она ожидала. Молодая женщина всмотрелась в глаза, которые так любила ее мать.

Через секунду Аманда улыбнулась:

– Понятно, почему ты в него влюбилась. Есть еще фотографии?

– Нет, только эта.

Аманда снова посмотрела на фото.

– Он выглядит именно так, как ты описывала. – Дочь нерешительно замолчала. – А фото Марка он не присылал?

– Нет, хотя они похожи, – ответила Адриана.

– Вы встречались?

– Да.

– И где же?

– Здесь.

Аманда изумленно приподняла брови:

– В этом доме?

– Он сидел на твоем месте.

– А где были мы?

– В школе.

Дочь покачала головой, пытаясь обдумать услышанное.

– Ну и история! – только и сказала она. Адриана посмотрела в окно, а затем медленно встала.

– Да уж, – прошептала она, выходя из комнаты.

В октябре отцу стало лучше, но не настолько, чтобы его можно было забрать из дома престарелых. Адриана продолжала его навещать, стараясь немного подбодрить.

Она сумела скопить сумму, достаточную, чтобы заплатить за дом престарелых до апреля. Что делать дальше, Адриана не представляла. Словно ласточки по весне, мысли постоянно возвращались к этому вопросу, однако при отце она всегда старалась казаться веселой.

Обычно, когда она приходила, в комнате отца телевизор был включен на полную громкость, будто медсестры надеялись, что звук хоть как-то оживит пациента. Первым делом Адриана всегда выключала телевизор. Кроме нее, отца никто не навещал. Внуки приходили очень неохотно, только по ее просьбе. Адриана считала, что это нужно не только отцу, который сильно скучал, но и им самим. Ведь члены семьи должны поддерживать друг друга в трудные времена.

Говорить отец больше не мог, зато прекрасно все слышал и понимал. Правую половину его лица парализовало, и улыбка получалась кривоватой, и все же Адриане она казалась очень милой. Для того, чтобы разглядеть в калеке того человека, каким он когда-то был, требовались терпение и мудрость. Дети иногда удивляли мать, демонстрируя несвойственные их возрасту качества, но в основном в присутствии деда им было неловко. Адриана думала, будто в нем они видят свое будущее, и боятся, что и сами станут такими.

Она взбивала подушки, садилась на кровать и, взяв отца за руку, начинала рассказывать. Обычно женщина делилась городскими новостями, говорила о себе и детях. Отец пристально на нее смотрел, словно стараясь взглядом передать все то, что хотел бы сказать. Сидя у его кровати, Адриана всегда вспоминала детство – запах одеколона, поцелуи перед сном и слова, которые он повторял с тех пор, как она была малышкой.

Навещая его в канун Дня всех святых, Адриана решила раскрыть свой секрет.

– Хочу кое-чем с тобой поделиться, – начала она, а затем как можно проще и понятнее постаралась рассказать о том, что произошло межу ней и Полом.

Интересно, что думает обо всем этом отец? Его волосы стали совсем белыми, а брови напоминали вату.

Он улыбнулся, и улыбка, как обычно, вышла кривоватой. Бескровные губы зашевелились, и Адриана поняла, что он хочет сказать.

В горле образовался комок, и она положила голову отцу на грудь. Его здоровая рука поднялась, и он с огромным усилием погладил дочь по спине. Адриана услышала, как за тонкими, хрупкими ребрами бьется его сердце.

– Ах, папа, – прошептала она, – я тоже тобой горжусь.

* * *

Адриана подошла к окну гостиной и раздвинула шторы. Улица казалась пустынной, а свет фонарей напоминал сияющие нимбы святых. Где-то далеко лаяла собака.

Аманда осталась на кухне, но Адриана понимала, что рано или поздно дочь захочет услышать, чем все закончилось. Женщина прижалась виском к холодному стеклу.

Что они с Полом друг для друга значили? Даже сейчас Адриана не могла подобрать точного определения. Он не был ни мужем, ни женихом, в слове «поклонник» есть что-то девчоночье, а «любовник» обедняет их отношения до секса. Похоже, Пол был единственным человеком в жизни Адрианы, которому она затруднялась подобрать определение.

За окном растущую луну окружили индиговые облака. Завтра утром на побережье пройдет дождь. И Адриана знала, что поступила правильно, показав дочери лишь часть писем.

Разве Аманде нужно читать все? Зачем ей знать, что писал Пол о больнице или отношениях с Марком? Его страхи и надежды не имеют ничего общего с тем, ради чего она затеяла этот разговор с дочерью. Вполне хватит тех писем, что она отобрала.

Когда дочь уйдет, она прочтет все письма заново. В желтом свете ночника она станет вчитываться в строчки, смакуя каждое слово, словно ягоду. Эти письма – самое дорогое из того, что у нее есть.

Сегодня даже в присутствии дочери Адриане было одиноко. Она останется одна до конца своих дней. Адриана отлично это понимала, и когда рассказывала историю своей любви, и сейчас, стоя у окна. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы не встретила Пола? Наверное, она снова бы вышла замуж. В том, что стала бы хорошей женой, Адриана не сомневалась. А вот каким бы был муж?

Новый брак наверняка не оказался бы легким. Некоторые из ее овдовевших и разведенных подруг снова выходили замуж. Большинство их новых мужей были славными, но гораздо хуже Пола. Возможно лучше Джека, однако с Полом они не шли ни в какое сравнение. Адриана считала, что любовь может прийти и в зрелости, и все же слышала много историй о том, что поздние браки недолговечны. Она понимала, что второй развод ей совершенно не нужен. Разве новый муж мог найти такие слова, как Пол в своем третьем письме? Адриана помнила их наизусть:

«Когда я сплю, вижу тебя во сне, а когда просыпаюсь, мечтаю покрепче тебя обнять. За несколько недель разлуки я успел понять, что остаток своих дней и ночей хочу провести с тобой».

А следующее письмо?

«Когда я пишу тебе письма, то физически ощущаю твое присутствие и представляю, как ты их читаешь. А ты? Эти письма – часть наших отношений, лучшее доказательство того, что для настоящей любви нет никаких преград. Спасибо, что помогаешь пережить этот год, а еще за все годы, что мы проведем вместе».

Или полное переживаний письмо, которое он написал летом, после ссоры с Марком:

«Больше всего мне хочется, чтобы ты была рядом. Странно, но до знакомства с тобой я никогда не плакал. Теперь я стал мягче и чувствительнее, ты научила меня не стыдиться своей слабости и слез. Ты настоящее сокровище, и когда мы встретимся снова, я буду обнимать тебя, пока не онемеют руки. Я живу только ради нашей будущей встречи».

Глядя на далекую луну, Адриана понимала, что такого мужчину, как Пол, ей не найти. В гостиную чуть слышно вошла Аманда. Что ж, пора ей услышать, чем все закончилось.

– Он должен был вернуться на Рождество, – тихо проговорила Адриана, и Аманда расслышала в голосе матери боль. – Я все приготовила: забронировала комнату в отеле, где мы могли провести первую ночь, и даже купила бутылку «Пино гриджио»...

А потом пришло письмо Марка.

– Что случилось?

Адриана медленно обернулась к дочери и, увидев ее лицо, Аманда содрогнулась.

Прошло несколько секунд, прежде чем мать смогла ответить.

– А ты не догадываешься? – прошелестел голос Адрианы.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE