Водяная тюрьма Ч.5

Он приехал на белой машине. Уличный фонарь на мгновение осветил ее, и ничего больше различить я не успел.
Я сидел в своей машине, не включая двигателя. Передние огни приблизились – машина подъезжала, замедляя ход. Я посигналил, чтобы он остановился.

Белый автомобиль замер на месте. Он выключил двигатель. Идиот. В таких ситуациях двигатель должен работать. Это может стоить тебе жизни.
Парень вышел из машины. Я узнал Кайиту – все такой же бритоголовый.
Пока что ситуация развивалась по плану. Я выключил свет в салоне и открыл дверцу. Потом сдал машину назад. Свет от фар его автомобиля бил мне в спину. Метрах в трех от моей машины Кайита вдруг осознал, что это я.
От неожиданности он вскрикнул.
– Привет, Кайита. Давненько не виделись. Парень не мог произнести ни слова.
– Ты знаешь, Йосимото попал за решетку. Ему крупно не повезло. И все потому, что он знаком с тобой.
– Брат Танака...
– Ты не имеешь права называть меня так. Зачем позвал? Лучше говори прямо.
– Позвал вас?
– Я приехал, как ты просил. Подумал, ты захочешь покончить с этим. Мне это нравится, я не люблю держать камень за пазухой.
– Покончить? Я?
– Да. Расставить наконец все точки над i в истории с Йосимото. Ты понимаешь, о чем я?
– Бред какой то...
– Бред не бред, но я собираюсь прикончить тебя.
– Подождите. Это не смешно. Сугимото сан сказал, что...
Я взглянул ему в глаза. Кайита замер на полуслове. Обстановка накалялась. Я умел напугать человека молчанием. Потом шагнул вперед – Кайита отпрянул. Я продолжал сверлить его взглядом. Отпускать его я не собирался. Думаю, он понял по моим глазам: ему не уйти.
– Ну иди сюда, ублюдок. Один на один.
В глазах Кайиты зажегся слабый огонь. Мы уставились друг на друга. Я был уверен, что сделаю его. Разберусь с сопливым панком.
В моей руке появился нож. Кайита вытащил свой откуда то из за спины. Деревянные ножны упали на асфальт. Послышался сухой стук.
Несколько секунд мы следили друг за другом.
Кайита задыхался от страха и возбуждения. Я дышал спокойно. Такие вот дела. Рано тебе заниматься мужской работой. Будь у тебя еще лет десять...
Кайита завопил. Мы одновременно бросились вперед. Все шло по плану. Лезвие прошлось по моим ребрам, свой клинок я всадил глубоко в тело парня.
– Черт побери!
Я глубоко вздохнул. Из раны в боку обильно текла кровь; Кайита, шатаясь, убегал от меня. Я не стал преследовать его.
Как я и предвидел, холодный двигатель его машины завелся не сразу, и он запаниковал. Наконец мотор взревел, и белый автомобиль умчался.
Я был уверен, что на бедре у Кайиты осталась страшная рана. Об остальном позаботится Сугимото.
Вернувшись к машине, я разрезал рубашку ножницами, которые прихватил с собой, наложил на рану вату и принялся промакивать кровь. Рана была не глубокая, но длинная; крови вытекло много.
– Придется зашивать.
К доктору мне идти нельзя, поэтому зашью сам – простой иголкой с ниткой. Сейчас можно наложить повязку. Я взял мобильник и набрал номер.
– Это Танака. Есть там кто нибудь? Кураучи сразу же подошел к телефону.
– Сано сан и Кавано сан на месте?  Да.
– Кураучи сан, они настроены серьезно, ты к этому готов?
– К чему, брат Танака?
– Они подослали ко мне убийцу. Я ранен в живот. Вовремя увернулся, не то кишки вывернулись бы наружу. Они воспользовались тем, что возникли проблемы с дурью, и натравили какого то наркомана. Сейчас мои ребята охотятся за ним. Я тоже его порезал; скорее всего они его найдут.
– Убийцу?
– Они не собираются шутить.
– Брат, ты почему не взял с собой своих?
– Кураучи сан. – Я придал голосу угрожающую интонацию. – Оставайся на месте. Сейчас я приеду и прикончу тебя.
– Что ты, брат Танака? Что я такого сказал?
– Думаешь, я играю? Наркота. Я за нее отвечаю. Вокруг тайные осведомители, переодетые детективы. Только дилетант этого не понимает. Если они найдут у меня что то серьезнее ножа, то посадят быстро и надолго. Когда дело касается наркоты, надо уважать закон. А ты, Кураучи сан, спрашиваешь, почему я не взял с собой пушку.
– Брат...
– Сейчас копы поняли, что у нас проблемы, и усилили слежку. Тебя это не интересует, ты только требуешь долю доходов. Кураучи сан, лучше молчи.
– Минуту, брат Танака. Думаю, я должен перед тобой извиниться. Полагаю, что даже извинений моих будет недостаточно.
– Я только что прикидывал, где бы мне зашить рану на животе. Теперь и сердце мое обливается кровью.
– Брат, давай договоримся о взносах прямо сейчас. С сегодняшнего дня они уменьшаются вдвое. Я позабочусь, чтобы клан воздал тебе по заслугам.
– Танака, это я. Что произошло?
Это Сано взял трубку. Ему исполнился пятьдесят один год, и он был близок к боссу. До того как босс попал в больницу, Сано не проявлял амбиций. Теперь, когда Кураучи вот вот займет место босса, Сано беспокоила перспектива утратить свою синекуру.
– Ко мне подослали убийцу. О деталях спроси у Кураучи сана. Меня порезали.
– А в чем это Кураучи был не прав?
– Забудь. Кажется, он все понял. В любом случае готовьтесь к войне. Мы сейчас занимаемся убийцей – это дело чести, – сказал я и дал отбой.
Включив двигатель, я тронулся к шоссе, ведущему в Китасуну. Бок начал болеть. Не стоит платить такую цену, сказал Сугимото. Но если бы я ее не заплатил, Кураучи не поверил бы мне. А может, мне просто захотелось схватиться с кем нибудь на ножах.
Кураучи сильно опозорился. На такую удачу я не надеялся.
– На девять десятых дело сделано.
Я не спешил и приехал в Китасуну через сорок минут. По пути снял пиджак, сунул его в сумку и надел другой; если кто и видел меня в момент стычки, то опознать не сможет.
Приехав домой, я разделся до пояса, прокипятил в кастрюле иголку с ниткой, потом окунул в кипяток кончики пальцев, чтобы простерилизовать их. Зашил рану, оставляя между стежками около сантиметра. Ощущения были отвратительными – игла и нить, проходящие сквозь мою плоть. Но я выдержал. Сделав шесть стежков, я приложил к ране марлю и закрепил ее бинтом.
От выпивки придется какое то время воздержаться. Хорошо, что курева это не касается.
Наблюдая, как резвится золотая рыбка, я выкурил четыре сигареты подряд.
– Хочешь наружу, проказница? – спросил я. – Жить ты можешь только там.
Бок все еще болел, и я выпил двойную дозу обезболивающего.
– Если хочешь выбраться оттуда, пораскинь мозгами как. Только зеленые юнцы пытаются достичь того, что для них невозможно. Ничего не добьешься, если сам переворачиваешь телегу, в которой едешь.
Меня переполняло чувство, похожее на раздражение.
– Кураучи ведет себя так, будто ничего не случилось. Рыбка продолжала резвиться в аквариуме.
– Босс еще жив. Но с ним уже кончено. Я возьму Кураучи за горло, – бормотал я снова и снова, но раздражение не уходило.
Раздался телефонный звонок.
– Как дела, Танака? Как твоя рана?
– Рана на боку, сантиметров десять в длину. Я ее зашил.
– Кураучи мне все рассказал. Ты знаешь, рассказывать он умеет – в таких делах. Кураучи силен.
– Не будем об этом.
– В общем, я все подготовил.
– Они меня чуть не прикончили. Думали, это все решит. Ладно, все нормально. Полагаю, во что то серьезное это все не выльется.
– Полагаешь?
– Они меня взбесили. Когда они узнают, что я взбешен, то отступят.
Сано говорил еще что то, передавая извинения от имени Кураучи.
Положив трубку, я постоял у аквариума. Раздражение переполняло меня.
Я опустил руку в аквариум.
Рыбка плавала быстро, но я сумел поймать ее. Все еще пытаясь плыть, она трепыхалась в моей ладони. Я медленно сжал ладонь в кулак.
Рыбка замерла. Подержав ее так мгновение, я сжал пальцы еще сильнее и почувствовал, как что то хрустит под ними. Мягкий комок плоти. Сжал еще. Начисто раздавил то, что было рыбкой, и из кулака в аквариум что то упало.
Изо рта и отверстия у хвоста вывалились внутренности. Я продолжал сжимать рыбку все сильнее, будто хотел выжать всю воду до последней капли из мокрой тряпки. Внутренности плавали в воде; когда они сталкивались с пузырьками воздуха, то начинали двигаться по причудливой траектории.
Какое то время я держал раздавленную рыбешку в кулаке.
Потом вынул руку из воды. Кисть онемела.
– Видишь, что бывает, когда проказник пытается перевернуть телегу? Даже и не думай о том, чтобы выбраться.
Я щелкнул зажигалкой, чтобы прикурить, но передумал и бросил “Дюпон” в аквариум. Издав забавное бульканье, зажигалка погрузилась в воду и, опутанная рыбьими внутренностями, опустилась на дно.
Постаравшись очистить голову от всяческих мыслей, я сосредоточился на боли в боку.
– Нечего проказникам выскакивать наружу. Пусть знают свое место.
Опять я бормочу себе под нос. Определенно пора избавиться от этой привычки.
Зазвонил телефон, и тело мое вздрогнуло. Казалось, это не мое, а чужое тело. Не вытерев руки, я подошел и взял трубку.
– Это Сугимото. Он слегка задыхался.
– Что случилось?
– Дело сделано. Все оказалось не так уж легко.
– Еще одна причина, по которой мне необходимо было подставиться.
– Утром Муто пойдет сдаваться копам.
– Жаль, но ничего не поделаешь.
– Теперь старшая семья в долгу перед нами.
– Ради этого мы все и затеяли.
– Ну ладно.
Видно было, что Сугимото собирается повесить трубку.
– Итак...
– Что, босс?
– Итак, ты обо всем позаботился.
– Да, босс.
Не дожидаясь ответа, Сугимото дал отбой. Я стоял, рассматривая рыбьи внутренности, плавающие в аквариуме. Проказницы рыбки больше не было.