A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Кэнди — Глава 6 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Кэнди

Глава 6

В ту ночь Кэнди спала как убитая и замечательно выспалась. Утром она приняла душ и спустилась на кухню позавтракать, вся такая умытая, свежая и отдохнувшая.
Она сразу включила радио, чтобы послушать свою любимую утреннюю музыкальную программу «Симфония на рассвете». Передавали «Чудесного мандарина» Бартока.
- Блин! - с досадой воскликнула Кэнди, сообразив, что она пропустила вступление, где тревожные переливы мелодии буквально бьют по нервам, и потрясающе нестройный фрагмент, когда разбойники убивают старого сексуального извращенца.

Пока Кэнди резала хлеб и закладывала его в тостер, оркестр как раз доиграл аморфный, расплывчатый вальс сифилитической проститутки, и сейчас должна была начаться сцена, когда убивают старого мандарина, закалывают и душат под страдальческую какофонию звуков, но тут зазвонил телефон...
- Алло? - это была тетя Ливия. - Дядя Джек не у вас?
- Ой, - воскликнула Кэнди, ужасно смутившись. Она благополучно вычеркнула из памяти весь кошмарный вчерашний день, но теперь, когда она услышала голос тети Ливии, воспоминания вернулись и обрушились на нее все разом: и неприятная сцена с Кингсли в «Доме у дороги», и что было потом, в больнице... Почему она это позволила... Разве так можно?!... Но дяде Джеку было так плохо... и она была так нужна ему, так нужна... так мучительно... и пронзительно...
- Пожалуйста, если тебе не трудно, передай ему трубку, - сказала Ливия.
- Вы о чем, тетя Ливия? Я не понимаю, - Кэнди и вправду ничего не понимала.
- Видишь ли, я тут совершенно случайно заметила, что мой муж сегодня не ночевал дома, -ответила Ливия с неприкрытым сарказмом. - И по какой-то необъяснимой причине мне пришло в голову, что он может быть у тебя. В твоей девичьей постельке!
- Дядя Джек?
- Именно. Дядя Джек.
Тостер отключился с громким щелчком, выбросив два поджаренных хлебца, один из которых вывалился наружу и упал на пол.
- Но... но почему вы решили, что дядя здесь”} -нервно спросила Кэнди и подняла с пола упавший тост.
- Передай ему трубку! - тетя Ливия уже перешла на крик.
- Тетя Ливия, чего вы кричи...
- Вот только не надо мне парить мозги! Сейчас же дай ему трубку!
- Но дяди Джека здесь нет, я же вам говорю. Его здесь нет!
Тетя Ливия пару секунд молчала, переваривая информацию, а потом требовательно проговорила:
- Где этот козел?! Передай ему трубку!
- Но, тетя Ливия...
- Я сказала, не парь мне мозги, прошмандовка ты мелкая!
Кэнди ответила ей нарочито вежливо, стараясь сохранять достоинство:
- Прошу прощения, тетя Ливия, но я никому не позволю обращаться ко мне в таком тоне. Тем более, что я действительно не понимаю, о чем вы, вообще, говорите. Всего хорошего! До свидания!
Она повесила трубку и встала, чтобы отряхнуть крошки с халата - а то, пока она разговаривала с тетей Ливией, она безотчетно раскрошила весь тост прямо себе на колени. Кэнди была абсолютно уверена, что она поступила «правильно». Всему есть пределы... и нельзя безответно сносить откровенное хамство, и...
Опять зазвонил телефон, оборвав ход ее мыслей.
- Тогда где он сейчас может быть, как ты думаешь? - спросила Ливия вполне даже нормальным тоном, как будто их разговор вообще не обрывался.
- Понятия не имею, - сказала Кэнди. - А на работу к нему вы звонили?
- На работу? Нет, еще не звонила. Кстати, хорошая мысль. Вот сейчас прямо и позвоню... Я его, козла старого, из-под земли достану, и когда я его найду... - тетя Ливия повесила трубку.
Кэнди тоже повесила трубку, но продолжала сидеть, страдальчески глядя на телефон. Она ни капельки не сомневалась, что сейчас он опять зазвонит, и в трубке снова раздастся этот хриплый и совершенно не женственный голос, и уже окончательно испортит ей настроение в это прекрасное летнее утро. «Чудесный мандарин» уже закончился, и сейчас по радио передавали «Wabash Cannonball» в каком-то совсем уж гнусавом исполнении.
Закусив от досады губу, Кэнди встала, чтобы налить себе кофе, но не успела налить и полчашки, как опять зазвонил телефон.
Она раздраженно грохнула чашкой о стол, так что чашка даже зазвенела, и взяла трубку. В трубке молчали, но звонок продолжал звонить. Только теперь Кэнди сообразила, что это звонят в дверь. А она-то подумала, что звонит телефон!
В другой день она бы просто посмеялась над этой нелепой путаницей. Но сейчас ей было не до смеха. После всего, что случилось за последние несколько дней, такая ошибка была очень значимой, если не сказать - зловещей. Это все нервы, подумала Кэнди и пошла открывать дверь.
На пороге стоял маленький сухонький старичок в форме посыльного.
- Телеграмма для мисс Кристиан, - сказал он, непрестанно моргая глазами.
Забирая у него конверт, Кэнди заметила, какая у него худая, хрупкая рука. Она присмотрелась к нему повнимательнее. Ей показалось, что он сейчас разрыдается.
- Что-то случилось? Вам, может быть, плохо, или...
- Да в глаз что-то попало, - объяснил он.
- В глаз что-то попало! Господи, вы его только не трите!
(Старичок как раз достал из кармана носовой платок и принялся яростно тереть глаз.)
Кэнди пришлось наклониться, чтобы посмотреть, что у него с глазом - старичок был совсем маленького росточка. Халат на ней распахнулся, а поскольку халат распахнулся буквально в нескольких дюймах от лица старичка-посыльного, его взгляд волей-неволей уперся в ее голую, сочную, юную грудь...
- Нет, смотрите вверх, - велела ему Кэнди.
- Ох, грехи мои тяжкие! - с воодушевлением выдохнул старичок, послушно глядя вверх, но при этом косясь одним слезящимся глазом на роскошную кэндину грудь.
Хотя старичок и смотрел вверх, толку от этого было мало. Он стоял спиной к свету, так что Кэнди все равно ничего не видела - что там у него в глазу. Будучи девочкой импульсивной, она схватила его за лацканы форменного пиджака, затащила в гостиную и принялась разворачивать так и этак, пытаясь найти наиболее удобное положение, чтобы свет падал прямо на пострадавший глаз.
В конце концов, Кэнди придумала сесть на диван, а старичка усадить рядом и нагнуть его, так чтобы он лег головой ей на колени.
Ей не пришлось прилагать никаких усилий -старичок был податливым, как тряпичная кукла. Когда она наклонилась над ним, ее левая грудь почти целиком вывалилась из халата и нависла над лицом старичка. Он предпринял слабую попытку ухватить ее губами, но промахнулся на пару дюймов.
Пока Кэнди сосредоточенно разглядывала его глаз и пыталась вытащить из него соринку, престарелый посыльный продолжал жадно таращиться на ее грудь и время от времени порывался ухватить ее ртом, но как-то вяло и немощно, точно тяжело больной тюлень. Наконец он замер, совсем обессиленный, и только смотрел, глотая слюну, на соблазнительную, но недоступную девичью грудку.
- Сейчас мы ее вытащим! - жизнерадостно объявила Кэнди. - Вы только лежите тихо! - Пока она ерзала на диване, усаживаясь поудобнее, халат совсем распахнулся, и наружу выглянули уже обе грудки, дерзкие и любопытные. - Не дергайтесь! - предупредила она. - Кажется, я ее вижу!
Старичок лежал тихо, как ему было велено, но когда Кэнди нагнулась над ним еще ниже, так что ее потрясающая грудь оказалась буквально в дюйме от его лица, он потерял все остатки самообладания и нырнул головой в вырез распахнутого халата.
Кэнди от неожиданности замерла и пару секунд просидела, как в ступоре, пока худенький старичок тыкался носом ей между грудей, возбужденно пыхтел и чего-то приглушенно бормотал.
- Послушайте... - проговорила она, когда до нее, наконец, дошло что происходит. - Что вы делаете?! - И она резко его оттолкнула.
Он упал на пол и так и остался лежать, слабо дергая тощими ручками-ножками, словно жук, перевернувшийся на спину. В конце концов, он поднялся на ноги и без звука направился к выходу...
Однако в дверях он помедлил, обернулся к Кэнди и выдохнул, быстро моргая глазами:
- До свидания, милая.
Кэнди дождалась, пока он не уйдет, и только потом встала с дивана, прошла в прихожую и закрыла входную дверь.
- Вот интересно, - произнесла она вслух, - а что бы сказало начальство на почте, если б они там узнали, что их посыльные... - она умолкла на полуслове, потому что увидела на полу телеграмму, о которой как-то совсем забыла. Она подняла с пола конверт, вынула телеграмму и прочитала:
ЖДУ БОЛЬНИЦЕ 10:30 УТРА ДОКТОР ДЖ.ДАНЛЭП
Ой, мамочки, подумала Кэнди, я едва успеваю одеться. Ее пробил странный озноб - в душе поселилось дурное предчувствие, от которого Кэнди, как ни старалась, никак не могла избавиться...
Пришлось взять такси, но так Кэнди хотя бы не опоздала и приехала в больницу ровно в 10:30. Она торопилась и поэтому не пошла к центральному входу, а влетела в первую же дверь - и оказалась в пустынном длинном коридоре, по обеим сторонам которого тянулись ряды одинаковых белых дверей. Кэнди решила, что если пройти по коридору, то где-нибудь обязательно должен быть офис, канцелярия или что-нибудь в этом роде, где ей подскажут, как найти доктора Данлэпа. Но на дверях не было никаких табличек, кроме табличек с номерами, и все они были похожи одна на другую, и, в конце концов, Кэнди открыла какую-то дверь наугад в надежде, что в комнате кто-нибудь будет -врач, медсестра или кто-то из персонала, кто объяснит ей, куда идти.
Но оказалось, что это палата. Там стояла кровать с развороченной постелью, а пациент по какой-то неясной причине сидел на корточках на полу.
Вернее, не пациент, а пациентка, и не сидел, а сидела. Это была старуха, лет, наверное, под восемьдесят, в белой ночнушке и с очень длинными седыми волосами.
- Уходи! - проскрипела она, когда Кэнди открыла дверь.
- Ой, - воскликнула Кэнди, - прошу прощения, - и аккуратно закрыла дверь, стараясь, чтобы она не хлопнула.
После этого она стала уже осторожнее, но все-таки остановилась у двери с медной табличкой ОСФРЕЗИОЛАГНИЯ*. Изнутри доносился стук пишущей машинки. Кэнди робко постучала. Стук машинки затих, и хорошо поставленный мужской голос сказал:
- Входите.
Кэнди вошла и увидела смуглого молодого мужчину, который сидел за столом перед пишущей машинкой. Это был настоящий красавец. Но больше всего девочку поразили его глаза: черные-черные и такие глубокие... Она в жизни не видела таких чувствительных, умных и проникновенных глаз. Да, глаза у него потрясающие. И нос - тонкий, с легкой аристократической горбинкой.
У Кэнди ёкнуло сердце, в этот первый миг их первой встречи, и она еще успела подумать: «Может быть, это мгновение я буду потом вспоминать всю жизнь», - а потом молодой человек за столом откашлялся, слегка подался вперед, положив обе руки на машинку - это был очень изящный, почти защищающий жест, - и проговорил звучным голосом:
- Вы пришли мастурбировать?
- Прошу прощения? - опешила Кэнди. Хотя, наверное, она просто ослышалась.
Молодой человек поднял руку, сжатую в кулак, и выразительно ей потряс, однако с таким равнодушным видом, что этот жест - в общем-то, неприличный и даже вульгарный, - показался вполне абстрактным и вовсе не оскорбительным.

* Состояние психики, при котором человек способен испытывать сексуальное возбуждение от определенных запахов.

- Ну, вы понимаете... онанизм... самоудовлетворение, - объяснил он.
- Ой, нет! - смущенно воскликнула Кэнди. -Я не знаю, зачем я сюда зашла... но уж точно не ради этого!
- Вы сейчас так характерно сказали, «этого»... как будто, по вашему мнению, это что-то плохое, -сказал молодой человек, и его глаза вызывающе заблестели.
- Нет, я... я просто сказала... я вовсе не собиралась что-то там осуждать, - пролепетала она, покраснев.
- Понятно, - холодно проговорил молодой человек.
- Но разве оно не вредно для здоровья? То есть, я слышала, что мастурбация плохо влияет на цвет лица, или нет?
Молодой человек смотрел на нее беспристрастным взглядом ученого и молчал.
Она и сама поняла, что сморозила глупость, и теперь лихорадочно соображала, пытаясь придумать, как это исправить. Но в голову лезли только очередные глупости. Пару секунд она просто стояла, вся красная и смущенная, и хотела лишь одного: провалиться сквозь землю, - а потом, не выдержав напряжения, развернулась и пулей вылетела за дверь. И налетела на медсестру, что как раз проходила по коридору.
Медсестра - маленькая и пухленькая брюнетка - отступила на шаг и сжала кулак, приготовившись дать Кэнди в челюсть. (Если ты работаешь в больнице, надо быть готовой ко всему; а всякий, кто вылетает из этой двери с выпученными глазами, это уж точно потенциальный псих.)
Кэнди вежливо извинилась и спросила у медсестры, где тут административный офис.
- Уж конечно, не здесь, - настороженно проговорила медсестра, указывая на дверь, из которой вылетела Кэнди. (Она все еще опасалась, что Кэнди - это какая-нибудь буйно помешанная маньячка, скажем, эротоманка анального склада.)
- Да, - сухо ответила Кэнди. - Это я уже поняла... Но тогда чей это кабинет? То есть, там был молодой человек, который...
- Доктор Ирвинг Кранкейт, - оборвала ее медсестра.
- Доктор Ирвинг Кранкейт, - мечтательно повторила Кэнди. - И он...?
- Он наш штатный психиатр.
- Да, понимаю! Просто мне интересно... потому что он говорил такое... но если он психиатр, тогда все понятно...
Медсестра сочувственно кивнула, а потом вдруг схватила Кэнди за локоть и оттащила ее на пару шагов от двери.
- Теории доктора Кранкейта, они, мягко скажем, нетрадиционны, - сообщила она, заговорщески понизив голос. - Очень нетрадиционны.
-Да?
Медсестра перешла на шепот, как будто боялась, что кто-то может подслушать эту страшную тайну:
- Да, он считает, что единственный способ исправить все психические расстройства и разом ре-
шить все мировые проблемы, это... - она умолкла, неуверенно глядя на Кэнди.
- Это...? - Кэнди и вправду было интересно.
- ...ну, вы, наверное, знаете его книгу.
- Боюсь, что нет.
- Она называется... «Всем мастурбировать!» -последние два слова медсестра произнесла чуть ли не одними губами и выразительно посмотрела на Кэнди, втянув щеки.
- И вправду нетрадиционный подход, - заметила Кэнди.
- Он утверждает, что нормальные сексуальные отношения, - продолжала медсестра, - приводят к психозам и умственному расстройству, а его способ - это гарантия душевного равновесия. И он остановит войну!
Кэнди вспомнилось серьезное лицо молодого доктора и очевидная искренность в его темных умоляющих глазах... Да, он был искренним... И глубоко преданным своему делу... И еще - таким милым и славным...
- Ну, - задумчиво проговорила она, - может быть, миру и нужно какое-нибудь потрясение, какая-нибудь новая, ошеломительная идея, чтобы люди перестали воевать друг с другом.
- Может быть, - пожала плечами медсестра, потом развернулась и пошла прочь. - Регистратура вон там, - проговорила она на ходу. - До конца коридора, потом направо. - Она указала в том направлении, откуда пришла сама.
Кэнди пошла туда и оказалась в приемной для посетителей и «амбулаторных больных».
Когда Кэнди вошла, немногочисленные посетители, дожидавшиеся в приемной, разом опустили свои журналы-газеты - это те, кто читал, а те, кто беседовали в полголоса, прервали беседу, - и уставились на нее. Кэнди немного смутилась, прошла прямо к стойке регистратуры и показала женщине за стойкой телеграмму, полученную сегодня. Женщина была миниатюрной, похожей на птичку, и звали ее миссис Приппет - так было написано на табличке на стойке.
- Садитесь, - сказала она. Она едва взглянула на телеграмму, зато очень пристально изучила Кэнди, как будто в этой красивой молоденькой девочке было что-то донельзя любопытное.
Кэнди замялась в нерешительность.
- Ее принесли сегодня. Утром, - сказала она, указав на телеграмму. Она умолкла, и миссис Приппет и посетители в приемной выжидающе уставились на нее. - Я подумала, может быть, вы мне подскажите... - она умолкла на полуслове. Все, кто был в приемной, очень внимательно ее слушали, и это как-то смущало - а особенно ее смущала миссис Приппет, которая смотрела на нее с напряженным, страдальческим выражением, как будто Кэнди обращалась к ней на ломаном английском, и та силилась ее понять.
- Вы Кэнди Кристиан?
- Ну, да, я...
- Садитесь, пожалуйста, — проговорила миссис Приппет ледяным тоном. - Доктор Данлэп примет вас сразу, как освободится.
Кэнди обернулась и наткнулась на заградительный огонь испытующих, молчаливых взглядов.
И только когда она села на стул, посетители, дожидавшиеся в приемной, вновь вернулись к своим журналам и прерванным разговорам вполголоса. И теперь, благополучно избавившись от их пристального внимания, Кэнди начала изучать уже их, то и дело ловя на себе потаенные любопытные взгляды и быстро отводя глаза, когда она видела, что на нее кто-то смотрит...
Прямо напротив нее сидела толстая девочка примерно ее возраста, с ужасным зобом на шее. Секунд пять Кэнди, как завороженная, смотрела на этот кошмарный зоб, и только потом до нее дошло, что она «пялится». Она быстро отвела взгляд, злясь на себя за такую бестактность. Господи, сказала она себе, эта штука - всего лишь видимость, необычное состояние желез; и оно никак не отражает истинной сущности этой девочки. Быть может, она обладает обостренным чувством Прекрасного... может быть, она скульптор... или певица с обворожительным оперным голосом... скажем, контральто... хотя нет... контральто, наверное, нет...
Она продолжала рассматривать людей в приемной. Там были две монашки; пожилая и совсем молоденькая, но обе - бледные и в очках в серебристой оправе. Время от времени молодая монашка что-то шептала своей старшей спутнице, но та, даже если ее и слышала, никак это не проявляла. Рядом с ними сидела молоденькая парочка. Наверное, муж и жена. Женщина была беременной. И был еще какой-то дядька в шортах-бермудах и спортивной куртке, но его лица Кэнди не видела, потому что он прятался за «National Geographic». Кэнди задержала взгляд на голых дядечкиных коленях и икрах, которые были, на ее взгляд, слегка полноваты, и только потом поняла, что он тоже на нее смотрит - украдкой поглядывает сквозь пальцы, держащие журнал, и видит, как она разглядывает его коленки...
Она быстро отвела глаза, и ее взгляд снова уперся в зоб девочки, что сидела напротив. Только теперь девочка тоже заметила, что Кэнди на нее смотрит, и тоже уставилась на нее - злобно и яростно. Кэнди уже и не знала, куда повернуться, и решила, что проще всего будет закрыть глаза, но тут в приемную вышел мужчина, с козлиной бородкой и весь седой.
Он был такой элегантный... и манеры у него были такие... чуть ли не рыцарские, подумала Кэнди. Он грациозно склонился, будто отвешивая поклон всем присутствующим.
А потом он резко выпрямился, и Кэнди вдруг поняла, что он смотрит прямо на нее! Потом он снова склонился, теперь уже над стойкой регистрации, и что-то быстро шепнул миссис Приппет... та посмотрела на Кэнди и молча кивнула...
- Мисс Кристиан, - позвала она громко.
Кэнди быстро поднялась и подошла к стойке. Все, кто сидели в приемной, снова уставились на нее, и она вновь покраснела. С одной стороны, это приятно, когда все на тебя смотрят, но с другой стороны... это как-то смущает. Она встала рядом с седым мужчиной, грациозно опершись рукой о стойку.
Миссис Приппет откашлялась, прочищая горло, и произнесла громким шепотом, который слышали все, кто был в комнате:
- Доктор Данлэп хотел бы задать вам пару вопросов, мисс Кристиан, - и грозно добавила:  - Доктор Данлэп - директор нашей больницы.
Кэнди думала, что этот учтивый и обходительный джентльмен сейчас пригласит ее к себе в кабинет, но он просто стоял и смотрел на нее в упор, так что ей даже стало неловко.
- Да, - сказал он, наконец, режущим ухо скрежещущим шепотом, тщательно выговаривая слова, - я, безусловно, хотел бы задать мисс Кристиан «пару вопросов».
Наверное, незачем и говорить, что его непонятная горячность еще больше смутила Кэнди.
Потом была долгая пауза, во время которой импозантный доктор буравил Кэнди суровым взглядом, словно проверяя, посмеет она сказать что-нибудь или нет. Пауза явно затягивалась; все, кто были в приемной, подались вперед, затаив дыхание, и даже уже не пытались скрывать своего бесстыжего любопытства...
Наверное, это был подходящий момент, чтобы Кэнди сама предложила доктору Данлэпу пойти к нему в кабинет, но она вдруг поняла, что не может вымолвить ни слова. Она беспомощно оглядела комнату и собравшихся там людей, что таращились на нее, и обернулась обратно к доктору с немой мольбой во взгляде...
Но доктор Данлэп то ли не понял этой мольбы, то ли ему было просто до лампочки. Он так и стоял, заложив руки за спину и широко расставив ноги, и, прежде чем обратиться к Кэнди, он пару раз приподнялся и опустился на носках - в точности, как Чарльз Лотон в «Мятеже на «Баун-ти».
- Мисс Кристиан, - проскрежетал он все тем же режущим ухо шепотом, - два дня назад ваш отец поступил к нам в больницу с очень серьезной травмой черепа, он пережил шок, потерял много крови, и, вероятно, был сильно контужен... Ему нанесли страшный удар, задета передняя доля мозга - этот удар каким-то чудом не стал фатальным, но тем не менее теперь ваш отец может остаться умственно неполноценным до конца своих дней. - Доктор Данлэп умолк, сделал три глубоких вдоха, приподнимаясь при этом на носках, и продолжил, теперь уже - медленнее, но не менее высокопарно: - Вчера вечером, мисс Кристиан, в то время как ваш отец лежал почти при смерти, так что любое волнение, любое расстройство могло бы стать для него роковым, одна из наших медсестер, услышав шум, вошла в палату и обнаружила вас... полностью голой, и вы катались по полу, и корчились самым что ни на есть непристойным образом, и... и... и... СОВОКУПЛЯЛИСЬ С КАКИМ-ТО МУЖЧИНОЙ ПРЯМО ТАМ, НА ПОЛУ, В ПАЛАТЕ БОЛЬНОГО!
Услышав это разоблачение, люди, которые были в приемной, разом вздохнули - этак победно, чуть ли не с облегчением. А девочка с зобом даже хлопнула себя по бедру, как бы давая понять, что она с самого начала подозревала что-то подобное.
Последнюю фразу этого кошмарного обвинения доктор Данлэп выкрикнул в полный голос; его буквально трясло от переполнявших его бурных чувств, а именно - праведного негодования.
Миссис Приппет, регистраторша, заносчиво улыбнулась, а что же до бедной Кэнди - у нее вдруг подогнулись коленки, и она испугалась, что сейчас грохнется в обморок.
- Нет, - простонала она. - Нет... нет...
- Что?! - возмущенно вскричал доктор Данлэп. - Я говорю, что вас видели, вас с каким-то мужчиной, когда вы бесстыдно совокуплялись чуть ли не под кроватью вашего отца! Вас видели -вы меня слышите? Видели, как вы сношались, словно ГРЯЗНЫЕ СВИНЬИ!!! (Он снова начал кричать в полный голос, словно бесноватый проповедник во время острого приступа воинствующего благочестия.) НА ПОЛУ! ПОД КРОВАТЬЮ БОЛЬНОГО ОТЦА! ПОТЕРЯВ ВСЯКИЙ СТЫД!
- Нет, нет, - разрыдалась Кэнди. - прошу вас... пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА! Вы просто не понимаете...
- Я НЕ ПОНИМАЮ? - проревел доктор.
- Не понимает? - отозвалась эхом девочка с зобом, которая так распалилась, что даже вскочила со стула.
- Да! - выкрикнула Кэнди. - Вы не понимаете! Это не то, что вы думаете!
- Какая наглость! - воскликнула беременная.
- Она же отца родного могла убить - заниматься такими вещами у него перед носом! - добавил мужчина в бермудах.
- Я хочу, чтобы вы для себя уяснили, что здесь больница, а не... дом терпимости! - объявил доктор Данлэп.
- И бесстыжим распутницам тут не место ...
- Ой! - воскликнула Кэнди, вздрагивая при каждом слове.
- И кстати, - вызвалась молодая монашка, - а как ее бедный отец получил травму? Кто ударил его... и почему?
Миссис Приппет согласно кивнула и с жаром проговорила:
- Да! Хотелось бы знать.
- Да, наверное, сама и ударила, - заявил молодой муж беременной жены.
- Или, может быть, не сама. А подговорила своего дружка, - добавила жена.
- Никто в здравом уме не пришел бы в палату больного отца, чтобы... чтобы... - доктор Данлэп пытался сохранять спокойствие и научную объективность, но пока он подбирал нужное слово, он опять распалился праведным негодованием и снова повысил голос: - ШЛЮХА! РАСПУТНИЦА! ПОТАСКУШКА!
- Простите, вы не могли бы сесть? - обратилась молоденькая монашка к девочке с зобом. -А то ей не видно! - она указала на свою старшую спутницу, которая подалась вперед, чтобы лучше видеть, что происходит у стойки, но явно была слишком слаба, чтобы встать.
Толстая девочка не стала садиться, но отступила в сторонку и даже оглянулась на пожилую монахиню, чтобы убедиться, что теперь она не загораживает ей обзор.
Для Кэнди, смущенной сверх всякой меры, все это происходило, как будто во сне: девочка отступила в сторонку и оглянулась... теперь ее пухлая рука больше не загораживала обзор... и Кэнди увидела беззубую пожилую монашку, которая вся подалась вперед, явно смакуя происходящее...
- Господи! - воскликнула Кэнди. - Это как будто кошмарный сон!
И она потеряла сознание.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE