A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Токио не принимает — Редактор памяти - Вторая история Ч.1 скачать, читать, книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Токио не принимает

Редактор памяти - Вторая история Ч.1

Жил некогда в Лондоне богатый биржевой маклер, и было у него три сына. Еще когда они были детьми, стало ясно, что первые два мальчика – способные и трудолюбивые ребята, а младший, Томас, вечно витает в облаках.
  Больше всего он любил рыться в книгах по истории и читать о событиях, происходивших в былые времена. Его волновала борьба династии Романовых с социалистами, он пристально вглядывался в черно-белые фотографии подстрекателя Ленина и страдающего гемофилией царевича Алексея, пытаясь за поблекшими снимками чужестранцев разглядеть судьбы людей. Он с упоением читал о местах, ставших ныне модными летними курортами, где всего несколько десятков лет назад убивали миллионы людей. Мальчика поражал тот факт, что смерть в столь короткий срок стала экзотикой. Он никак не мог привыкнуть к мысли о том, что в те времена, когда мир был так молод, люди тоже старели; он не совсем понимал, как течет время.

  Однажды Томас сидел на своем привычном месте в читальном зале библиотеки, находящейся рядом с высокой черной дверью городского дома его отца, построенного в георгианском стиле и стоящего в ряду точно таких же зданий на площади Кэнонбери. Он читал о медленном загнивании Оттоманской империи, об интригах, которые плели Берлин, Лондон и Санкт-Петербург, дабы поделить территорию, некогда принадлежавшую Турции, и о румынских и болгарских революционерах, изучавших в Париже поэзию и взрывчатые вещества. В библиотеке стояла мертвая тишина, нарушаемая порой лишь шелестом страниц да легким стуком тележки библиотекаря, который переставлял книги на полках. Томас размышлял о Фракии и Фессалии.
  Пожилая женщина вошла в зал и села рядом с ним. Потом сна слегка нагнулась и начала раскладывать свои вещи: повесила на спинку стула плащ, положила на стол сумочку, зонт в нейлоновом чехле, коробку с завтраком, а рядом поставила трость. Ритуал носил неторопливый и настолько хорошо продуманный характер, что привлек внимание Томаса, который пожалел о том, что она расположилась рядом.
  Ему хотелось сосредоточиться на сенсационных восстаниях и зверских расправах, однако женщина сняла фольгу с сандвича, и запах яйца отогнал мысли Томаса от прошлого. «Есть запрещается» – гласил большой яркий плакат с зеленым логотипом района Айлингтона. Томас с надеждой осмотрелся по сторонам, пытаясь найти человека, который напомнил бы женщине о правилах поведения в читальном зале, но все вдруг куда-то исчезли. Старуха начала шумно жевать хлеб беззубыми деснами, и тогда Томас окинул её угрожающим, по его мнению, взглядом. В этот миг юноша понял, что женщина слепая.
  – Вижу, – заговорила она, словно читая его мысли, – вам не нравится мое присутствие. – Говорила женщина громко, пренебрегая тишиной, парящей в зале. Томасу стало стыдно. Она такая маленькая и хрупкая.
  – Дело не в этом. Я просто хотел…
  – Вам кажется, что я не должна есть бутерброды с яйцом в библиотеке. К счастью, тут нет никого, кто мог бы схватить меня! – Она заговорщицки улыбнулась. – В любом случае слепая вряд ли уронит майонез на книгу, не правда ли? – её глаза походили на мрамор. – Вы читаете книги о прошлом, – продолжала женщина. – Фиксируете в уме даты и имена, сопоставляете все известные вам мелочи о каком-то месте или историческом периоде. Пытаетесь вспомнить о событиях, происходивших много лет назад. А вот можете ли вы запомнить то, что случится в будущем? Кажется, она ждала его ответа.
  – Разумеется, нет, – рискнул предположить Томас. – Мы по определению помним лишь прошлое.
  – Почему же? Разве запомнить не означает запечатлеть в сознании какие-то события, происходящие в другом времени? Прошлом или будущем?
  – Но никто не может сделать настоящим то, что еще не случилось.
  – Откуда вы знаете, что грядущее не имело место быть?
  – Так определяется будущее! – В голосе Томаса звучало разочарование. – Прошлое уже произошло. Оно записано в памяти. Мы все помним события вчерашнего дня. Будущего пока нет. Оно нигде не зарегистрировано, и нам не дано его знать.
  – Не тавтология ли все это? Память воспроизводит прошлое, которое является тем, что можно вспомнить. Я же обладаю уникальной способностью помнить то, что еще не случилось. А разница между прошлым и будущим не так существенна, как вам кажется.
  Томас с удивлением уставился на нее. Старуха, безусловно, не в своем уме.
  – Легко разглядеть и понять настоящее, ибо именно здесь память теряет свою силу. Воспоминания толпой выкатываются из прошлого и замирают в текущем моменте. Настоящее – защитная каменная преграда в конце тоннеля, который вы пробиваете, чтобы устремиться в будущее.
  Читальный зал по-прежнему оставался пуст, поэтому они могли говорить во весь голос.
  – Я же, напротив, родилась, обладая памятью, как женщина рождается с яйцеклеткой. Я часто забываю о местонахождении настоящего, ибо для меня в отличие от вас оно не является путем в будущее. Мое будущее уже со мной.
  – Тогда скажите, что произойдет со мной, когда я покину библиотеку?
  – Вы совершаете весьма распространенную ошибку. Я ведь не сказала, что знаю все, что может случиться. Я лишь утверждаю, что обладаю всеми моими воспоминаниями. Они возникли так быстро! Я прожила почти все из них, и сейчас на дне мешка осталось лишь несколько крошек. И все же я владею несколькими воспоминаниями о вас.

  Вы проведете жизнь в царстве прошлого,
  Вам не удастся идти в ногу со временем,
  Однако вы станете столь богатым, что затмите своего отца,
  Будете обладать горами драгоценностей,
  Добытых в таинственных шахтах!

  Томас глубоко задумался над этими словами.
  – Что все это значит? Не могли бы вы объяснить мне суть ваших слов?
  Старуха слабо ухмыльнулась.
  – Я не могу сообщить ничего больше. Разве вам мало уже сказанного? Неужели мои слова не вдохновляют вас?
  Она закрыла коробку с завтраком.
  – Ладно, мне пора. – Женщина уложила свои веши в сумку и стала медленно, неуверенно подниматься на ноги. – О, я только что вспомнила то, что случится с вами сегодня вечером. Теперь я соображаю не так хорошо, как раньше. В голове сплошной туман. Вам предстоит встреча со Смертью. Не волнуйтесь – вы не умрете. – Она почти нежно улыбнулась ему и удалилась.
  Томас так и не смог вернуться к чтению. Он долго сидел, повторяя про себя слова старухи и раздумывая о своем будущем. Затем, погруженный в мечты, покинул библиотеку и направился домой. Пребывая в задумчивости, он перепутал кнопку звонка. В двери показалась фигура в плаще с капюшоном. Черные полы колыхались у колен. Вместо лица виднелось лишь темное пятно. В руках она держала пластмассовую косу. Томас вспомнил, что сейчас Хэллоуин.

  Вскоре отца Томаса повысили в должности. Он работал на небольшую процветающую фирму в Сити, занимающуюся инвестированием и сделавшую себе имя в сфере финансового обслуживания частных клиентов. Отец Томаса начал работать в компании двенадцать лет назад, перейдя туда из корпорации «Голдман Сакс», и с самого начала получал большую прибыль с клиентов, чем любой из его коллег. Высокий и привлекательный, обладающий тонким чувством юмора, он умел развлекать высокопоставленных богатых господ, пользующихся услугами фирмы. И вот теперь совет директоров просил его занять место уходящего на пенсию директора по менеджменту. Отец Томаса, не колеблясь ни минуты, принял предложение.
  Чтобы отмстить знаменательное событие, отец Томаса повел всю семью на ужин в ресторан «Оксо Тауэр». Из Айлингтона они выехали на машине и по дороге в центр пересекли мост Блэкфрайарз, с которого освещенный прожекторами собор Святого Павла походил на великолепную копию самого себя.
  Ресторан являл собой плавучий кокон из кожи и нержавеющей стали, залитый нежным светом. Сидя за столиком, Томасу показалось, что отец выглядит более респектабельно, чем когда-либо ранее. Мать надела новое платье с блестками и вела беседу о разнице сновидений у древних и современных людей, находясь под впечатлением от только что прочитанной книги об австралийских аборигенах. Подали шампанское. Зазвенели бокалы.
  – Выпьем за нового босса, – провозгласил тост отец Томаса.
  – Я так горжусь тобой, дорогой, – воскликнула жена, целуя мужа в щеку.
  – Скажу вам, ребята, что инвестирование – бизнес серьезный. Здесь требуются огромная дисциплинированность и исключительные деловые качества. Большинство бизнесменов просто проявляют некоторый интерес к происходящему, стараясь извлечь какую-то прибыль. Однако, занимаясь инвестированием, вы должны очень скептически относиться к настоящему, понимая, что абсолютно все меняется и в будущем может быть разыгран любой сценарий. Вы существуете совсем на другом уровне, зарабатывая себе на жизнь тем, что обеспечиваете достаток другим людям. Более того, их будущее материализуется посредством вкладов в него. Нет ни одной сферы знаний, которая не имела бы отношения к нашей работе. Вода, игрушки, оружие или вновь открытые гены – все является областью наших интересов.
  Жена с любовью смотрела на него из-под густо накрашенных ресниц. Принесли закуски, которые показались братьям не соответствующими дорогим тарелкам.
  – Так скажите мне, мальчики… а теперь вы уже почти мужчины, чем вы собираетесь заниматься в жизни? К чему стремитесь?
  Первым заговорил старший сын:
  – Отец, в последнее время я много думаю о своей будущей профессии. Полагаю, что после окончания Лондонской экономической школы мне стоит поработать пару лет в крупной консалтинговой фирме. Таким образом, у меня сложится представление о различных видах индустрии. Затем я хотел бы поработать в США. Вот тогда я уже точно буду знать, в каком направлении нужно двигаться. Однако более всего я хотел бы вести свое собственное дело, пусть у меня сейчас и нет никакого опыта в этом плане.
  – Мне нравятся твои слова, сын. Только не слишком программируй свою жизнь. Иногда лучшие возможности подворачиваются в самое неподходящее время. Если ты все распланируешь на ближайшие двадцать лет, то можешь не дождаться результатов. Следующий!
  Заговорил второй сын:
  – Отец, я хотел бы работать в крупном банке. Индустрия денег никогда не выйдет из моды. Не вижу смысла трудиться в малом бизнесе, обеспечивая себе лишь прожиточный уровень. Я считаю, что уважающий себя человек должен чертовски упорно вкалывать, заработать серьезные деньги и отойти от дел в возрасте сорока лет.
  – Ну, мне сорок девять, а я все еще не на пенсии! Помни, одного желания зарабатывать деньги недостаточно; нужно уметь их добывать. Хотя полагаю, что у тебя все получится. Итак, послушаем теперь самого младшего. Что скажешь, Том?
  Томас окинул взглядом своих родных. Его глаза блестели от выпитого шампанского.
  – Я вас всех обставлю, – уверенно заявил он. – Вы покажетесь нищими по сравнению со мной.
  Отец семейства перестал улыбаться.
  – В самом деле, Томас? И как же ты этого добьешься?
  – Увидите. Однажды я продемонстрирую вам горы драгоценностей – лично моих.
  В голосе отца зазвучали неприятные нотки:
  – Томас, я устал выслушивать твои глупые речи, видеть твою лень и безответственное поведение. Как ты смеешь говорить такие слова, ничего не смысля в жизни, особенно в такой особенный вечер!
  Потом вступила мать:
  – Мы с отцом постоянно мирились с твоими выходками, терпели твое оскорбительное высокомерие, твою рассеянность. Но сейчас, по-моему, ты зашел слишком далеко. Понимаешь ли ты, кто твой отец? Он не какой-нибудь обыватель, с которым можно разговаривать подобным образом. Наша семья больше не намерена потворствовать твоему образу мышления и безответственным действиям.
  Братья Томаса опустили глаза. Мимо стола сновали официанты, привычно не обращая внимания на посетителей.
  – Будущее не всегда является продолжением прошлого, согласно всем нам известным правилам, – сказал Томас. – Возьмите революции или падения империй. С каждым может случиться то, о чем вы даже не подозреваете. А вы не хотите потратить и минуты вашего драгоценного времени на то, чтобы приготовиться к неизбежному. Я сам не знаю, что должно случиться. Но что-то непременно произойдет.
  Последующее молчание аккумулировало гнев отца Томаса. Он заговорил, едва сдерживая себя, чтобы не взорваться:
  – Томас, когда мы сегодня вернемся домой, возьми свои вещи и убирайся. Я не хочу, чтобы с нами жил какой-то мутант. Мы не намерены терпеть оскорбления от неблагодарного человека, который мечтает об уничтожении родителей и братьев. Понял?
  Томас задумчиво кивнул, удивленный и пораженный таким оборотом событий.
  Отец встал из-за стола, ушел куда-то и отсутствовал около получаса. По дороге домой все молчали.

  Все члены семьи легли спать в плохом настроении и с пустыми желудками. Мать Томаса шепнула ему, что они поговорят утром. Тем не менее Томас не хотел так долго ждать. Он тихонько лежал в своей кровати до тех пор, пока все не уснули, затем осторожно встал, собрал кое-какую одежду при свете фонарика, бросил её в спортивную сумку и крадучись спустился вниз. Юноша прихватил с собой две антикварные серебряные рамки для картин, которые он некогда порекомендовал купить на день рождения матери в галерее на Лэдброук-гроув, золотые карманные часы из гостиной и зеркальный фотоаппарат отца, лежащий уже с год в чехле без всякого употребления. Затем отключил сигнализацию, открыл тяжелую дубовую дверь парадного входа и вышел на улицу.
  Луна светила так ярко, что казалось, будто внезапно наступило утро и солнечный свет залил необычно тихие улицы города. Окна домов, где людям не спалось, и проезжающие мимо джипы мигали друг другу красными огоньками. Томас бесцельно брел по городу до тех пор, пока не миновал богатый район, а затем вышел на улицы, уходящие за вокзал Кингс-Кросс. Он купил пакет сладких чипсов в круглосуточном магазинчике и присел на табурет за узкий стол, глядя на свое отражение в окнах редких ночных автомобилей. Перед ним на стене висел выцветший плакат с изображением Стамбула. Небо над собором Святой Софии казалось неестественно бирюзовым, а машины на улицах выглядели очень старыми.
  Выйдя из магазина, Томас некоторое время прогуливался возле вокзала. Стоял конец ноября, и утро наступило еще до того, как встало солнце. Вскоре начали прибывать толпы пассажиров с сезонными билетами для посадки на пригородные поезда. Приезжающие в Лондон люди садились в автобусы и такси. Наконец совсем рассвело, и открылись все магазины.
  Томас направился в ломбард. Вынул фотографии из рамок и положил рамки на прилавок. Владелец лавки предложил ему за все 2000 фунтов. В последнюю минуту Томас решил не закладывать фотоаппарат и получил на руки 1750 фунтов.
  После посещения ломбарда Томас принялся искать комнату по объявлениям в газете. Подобрал вариант и позвонил из телефона-автомата подле близлежащего лома. Вскоре вышла женщина в домашних тапочках и проводила его наверх, в комнату с видом на вокзал. Он заплатил хозяйке шестьсот фунтов задатка, а также деньги за месячное проживание, и закрыл за ней дверь. Усевшись на кровать, юноша стал рассматривать фотографии. На одной из них была запечатлена свадьба родителей его матери, которые умерли еще до рождения Томаса. На другом портрете, сделанном в фотоателье, та же пара позировала с ребенком – матерью Томаса – в длинной белой рубашечке, которую надевают при крещении. Причем на втором снимке у мужчины появился на правой щеке длинный шрам, на который Томас никогда раньше не обращал внимания.
  В течение нескольких дней Томас гулял по городу и фотографировал все подряд. Он пошел к сверкающей череде башен, стоявших в бывшем доке у восточной излучины Темзы, и сделал несколько довольно грустных снимков. Потом он снимал рождественские распродажи в Ковент-Гарден. Сфотографировал Трафальгарскую площадь в четыре часа утра.
  Однажды Томас позвонил матери. Она страшно волновалась за него и умоляла вернуться домой. Он обещал ей как-нибудь заглянуть.
  Когда молодой человек завтракал в дешевой закусочной в районе Хэкни, женщина, сидевшая за соседним столиком, спросила у него:
  – Вы фотограф?
  – Нет. Просто развлекаюсь.
  – Что вы снимаете?
  – Не знаю… – Томас уже несколько дней ни с кем не разговаривал и чувствовал себя как-то неловко. – Пытаюсь жить исключительно в царстве прошлого. Фотографирую старые объекты. – Взглянув на собеседницу, чтобы увидеть, слушает ли она его, добавил; – Мне никак не удастся найти вчерашний день. Похоже, он куда-то исчез. А порой, когда он вроде бы на месте, я просто его не вижу.
  Она пристально посмотрела на юношу.
  – Сколько тебе лет?
  – Восемнадцать.
  – Работа нужна?
  – Вообще-то да. У меня нет денег.
  – Ты умеешь хранить тайны?
  – Мне некому рассказывать секреты.
  – Пошли со мной.
  Женщина привела его к старому, пришедшему в упадок зданию с большой входной дверью, армированной стеклом, которая с жужжанием открылась после того, как женщина набрала код. В крохотной зловонной кабине лифта она нажала кнопку с цифрой «6». Они стояли очень близко друг к другу.
  – Кстати, меня зовут Джо. – Женщина протянула ему руку. Он пожал ее.
  – Я – Томас. Рад с сами познакомиться.
  Лифт неожиданно остановился на четвертом этаже. Дверцы открылись, и перед Томасом возникли яркие китайские драконы и календари. Китайцы, мужчины и женщины, строчили на швейных машинках под веселую музыку радио. Дверцы вновь закрылись.
  Они вышли на шестом этаже и оказались в вестибюле с металлическими стенами и толстой стальной дверью. Не имелось никаких указаний на то, что может быть за ней.
  – Отвернись, пожалуйста, – попросила Джо. Томас повернулся лицом к лифту, а женщина набрала еще один код. Он услышал, как ключ поворачивается в замке.
  – Ладно, пошли.
  Томас последовал за ней внутрь помещения. Компьютерные огоньки какое-то время мерцали в темноте. Джо дернула большую ручку на стене, и с глухим звуком, который эхом отозвался в отдалении, загорелся неравномерный ряд флуоресцентных ламп вдоль всего огромного пустого пространства. Пол был бетонный, забрызганный по краям свежими белилами, запах краски все еще висел в воздухе. Большие окна вдоль одной из стен совсем недавно были закрыты толстыми стальными решетками. Возле двери стояли три письменных стола с компьютерами и тумбочка с принтером и кофейником.
  – Будешь кофе, Томас?
  – Да, пожалуй.
  Она налила две кружки.
  – Мы открываем весьма необычный бизнес. Ты можешь помочь нам, и, надеюсь, тебе понравится. Твои знания здесь очень пригодятся, кроме того, я буду хорошо платить. Останешься доволен. Но, в свою очередь, ты должен приложить немалые усилия и задействовать воображение. Разумеется, все должно оставаться в тайне. Согласен?
  Томас кивнул.
  – Хорошо. Около двенадцати лет назад состоялся раунд секретных переговоров между разведывательными службами Великобритании и Америки. Пригласили группу военных экспертов, занимающихся долгосрочными прогнозами, психологов, социологов и бизнесменов, чтобы обсудить ту новую роль, которую эти службы станут играть в будущем, делая акцент на коммерческую деятельность. Чувствовалось, что такие организации, как ЦРУ, тратят огромные денежные суммы на новые технологии и персонал, и вклады могут принести немалый доход, а также обеспечить безопасность вовлеченных в эксперимент стран.
  Во время обсуждений использовались обширные разведывательные данные, добытые ЦРУ, ФБР, МИ-5, МИ-б и рядом других полицейских и военных организаций, а также частными компаниями. Как известно, благодаря такой информации силы безопасности в какой-то мере знают, кто чем занимается, и таким образом препятствуют распространению терроризма и антиобщественной деятельности. Один из психологов, однако, предложил использовать эти данные иным образом. Он отметил, что средние горизонты памяти – то есть количество времени, в течение которого человек четко помнит какие-то события, – постепенно сокращаются: люди забывают прошлое все быстрее. Он предсказывал, что эти горизонты сократятся до нуля через двенадцать лет, которые уже прошли.
  Не стану рассказывать о проделанной исследовательской работе и размышлениях о том, какое влияние окажет амнезия на отдельную личность, на общество и на экономику. Стало совершенно ясно: потеря памяти у людей приведет к возникновению тревожных состояний, которые придется лечить за немалые деньги. И тогда базы данных, включающие в себя разговоры, события, фотографии, письма и тому подобное, могут быть упакованы и проданы отдельным индивидуумам вместо их собственной утраченной памяти. Перед нами откроется огромный рынок с неисчерпаемыми возможностями. Он также станет выполнять полезную социальную функцию, помогая решению проблем, которые в противном случае потребовали бы затрат в сотни миллионов долларов на психиатрическое лечение и привели бы к миллионным потерям в рабочей силе.
  Джо отпила из своей чашки.
  – Понимаешь, о чем я говорю?
  – Думаю, да.
  – Мы начали работать небольшой группой и вели записи проделанной работы. Исследовали все имеющиеся в наличие системы и изобретали новые. Установили камеры практически повсюду. Разработали технологии, которые могли распознавать человеческий голос, лицо, почерк и все такое, чтобы максимально ограничить вмешательство людей в соединение памяти одного человека с памятью другого. Постепенно такие системы расширялись, вовлекая все большее количество сотрудников. В итоге около девяти лет назад мы достигли стопроцентного вовлечения в эксперимент населения США и Соединенного Королевства, после чего стали работать с партнерами из других стран и собирать там аналогичную информацию. Накопилась огромная база данных. Мы сможем обеспечить наших будущих клиентов лазерными дисками с фотографиями людей, садящихся на самолеты и летящих на отдых, записями телефонных разговоров с матерями, видеосюжетами игр с детьми в парке или занятиями дома за столом… В нашем распоряжении находится поистине феноменальный материал.
  Теперь наш труд должен начать окупаться. У нас есть что продать. В данный момент мы работаем с одним агентством и в ближайшие месяцы планируем начать рекламную кампанию. Остается только прояснить кое-какие исходные детали. Вот для такой работы я и пригласила тебя.
  Видишь ли, когда начали работать над проектом, мы упустили один момент. Есть ведь и неприятные воспоминания. Мы, разумеется, не несем ответственности за продаваемую память, тем не менее хотели бы сократить до минимума риск нанести людям серьезные психологические травмы от неприятных болезненных воспоминаний, которые считались утерянными. Нет смысла продавать «плохую» память, зная, какое вредное влияние она окажет на трудовую деятельность человека и на его поведение дома, в семье. Необходимо нейтрализовать негативные последствия.
  Придется хорошо потрудиться, и нам нужен именно такой человек, как ты, с необычным интересом к прошлому. Тебе предстоит, так сказать, вручную копаться в людской памяти и добывать образцы, о которых я только что говорила, то есть наиболее болезненные воспоминания. Мы будем анализировать их и устанавливать параметры, имеющие отношение к прошлому такого рода. Затем мы просто проведем исследование в нашей базе данных относительно воспоминаний, соответствующих этим параметрам, и сотрем их. Однако, чтобы добиться успеха, следует проделать огромную работу. Специалисты, занимающиеся статистикой, говорят, что для разработки совершенной системы потребуются образцы не менее двенадцати тысяч травматических воспоминаний.
  Джо умолкла. Томас не промолвил ни слова. Идея казалась ему влекущей за собой такие серьезные последствия, что он просто не находил нужных слов.
  – У тебя есть вопросы?
  Он пытался выразить свои самые насущные сомнения.
  – Если предположить, что все сказанное вами соответствует действительности – начиная с сужения памяти до огромных её запасов в базе данных, что само по себе невероятно, – то можно понять, почему люди будут обращаться к вам за утраченными воспоминаниями. В этом есть смысл. Однако разве не справедливо будет вернуть им утерянное? Почему вы считаете себя вправе редактировать чужую память? Ведь она, в конце концов, состоит как из плохого, так и из хорошего.
  – Томас, мы не обещаем поставлять готовый товар. Мы просто предоставляем уникальный вид услуг, и нам решать, как оформлять его. Решено не продавать все воспоминания подряд, чтобы избежать риска и недовольства клиентов. Вот так. Еще есть вопросы?
  Ему в голову приходили лишь банальные мысли.
  – Как называется ваша фирма?
  – Сейчас мы работаем под кодовым именем «Шахта памяти». Такое название, разумеется, будет заменено другим, когда рекламное агентство вплотную займется нашим имиджем.
  Горы драгоценностей, добытых в таинственных шахтах, – вспомнил Томас слова старухи. Не об этом ли она вела речь? Может, её предсказание уже начинает сбываться?
  – Так ты согласен на такую работу?
  – Думаю, да. Согласен.

  Томас приступил к работе уже наследующий день. Каждое утро он приезжал в офис, находящийся в районе Хэкни, где в полной тишине сидел вместе с Джо за компьютером в углу просторного помещения. Надев наушники, он прослушивал записи телефонных разговоров и просматривал видеосюжеты; в комнате царила гробовая тишина.
  – Мы записали около ста тысяч воспоминаний, с которыми тебе предстоит работать. Их выбрали на основе ряда параметров – мимика, высокий уровень громкости, ненормативная лексика, – по таким признакам можно установить неприятные травматические воспоминания. Неплохо для начала. Здесь ты станешь искать все самое худшее: память о сильной боли или потрясении, о встречах с хулиганами или преступниками. Согласно логике здравого смысла, никто не захочет вспоминать такие события. Представь себя в роли цензора, просматривающего какой-то фильм. Если он не пригоден для семейного просмотра, ты отвергаешь его.
  Некоторые эпизоды не вызывали сомнений. Женщина видит, как её мужа переезжает машина, влетевшая на большой скорости на тротуар; она вдавливает беднягу в дверь музыкального магазина. Два парня приставляют мачете к горлу старика, залезают к нему в карманы и забирают часы. Четверо мужчин идут в дом нелегального иммигранта в Милуоки, штат Висконсин, с целью забрать долг, однако он не в состоянии заплатить, и они стреляют ему в колени. Полицейский сообщает матери по телефону о том, что её дочь, кассирша в супермаркете, жестоко изнасилована во время перерыва и чуть не умерла от потери крови.
  Порой у Томаса не возникало стопроцентной уверенности о том, что воспоминания носят негативный характер. Он работал с сюжетом, в ходе которого мужчина в деловом костюме встречается с юной девушкой лет четырнадцати или пятнадцати ночью на автостоянке. Он, кажется, боится, но она притягивает его к себе, и они начинают целоваться, стоя у бетонного столба. Девушка страстно обнимает мужчину, а потом начинает расстегивать его брюки. Он пытается остановить ее, однако та еще крепче прижимается к нему. «Трахни меня», – шепчет девушка, поднимая юбку, под которой у нее ничего нет. Они жадно предаются любви.
  Томас досмотрел эпизод до конца.
  – Не знаю, как поступить с этим сюжетом, – обратился он к Джо, нарушая тишину зала.
  Джо некоторое время не отрывалась от экрана своего компьютера, затем встала и подошла взглянуть на работу Томаса. Он вновь воспроизвел события на автостоянке и испытал некоторую неловкость, чувствуя её присутствие за своей спиной.
  – Что тебя смущает? – спросила она. – Девочка совсем юная. Избавься от эпизода!
  – Но я подумал… Вам не кажется, что для нее это воспоминание будет много значить? Похоже, она по-настоящему любит мужчину.
  – Томас, это преступление! Не втягивай нас в криминал. Сотри.
  Томасу нравилось наблюдать за скрытой жизнью различных людей. В течение двух дней он следил за похождениями молодого аристократа по имени Уильям, который работал корреспондентом в газете «Таймс» и писал заметки о смерти выдающихся людей. Уильям проводил целые дни со стареющими баронами и дряхлыми лауреатами Нобелевской премии, расспрашивая их о прошлом и составляя описание угасающих жизней. Фирма «Шахта памяти» купила права на архив «Таймс», так что Томас мог прослушивать записи этих бесед. Он наблюдал затем, как молодой человек изящно попивает чай в компании стариков и старух, и слышал слабые голоса, рассказывающие о былом величии. Безупречные интерьеры домов этих людей и их воспоминания оказывали успокаивающее действие на молодого чело пека, который не очень ладил с современной жизнью. Он слушал телефонные разговоры Уильяма и читал его электронную почту, следил за его неудачным любовным романом. Томас изучал все документы, прослушивал все разговоры, отслеживал каждую связь и полностью погрузился в необъятность человеческого бытия.
  Он работал допоздна и проводил вечера в размышлениях о воспоминаниях, которые изучал в течение дня. Его собственное прошлое сливалось с прошлым многочисленных клиентов; вскоре Томасу качали сниться тревожные сны. Он видел сон, будто ищет свою комнату и не может вспомнить, где она находится. У него нет ни ног, ни рук, и передвигается он только на животе. Он корчится на земле, не в состоянии поднять голову и посмотреть, куда движется. Вдруг до него доходит, что под ним стекло. Тонкое стекло, прогибающееся и потрескивающее при каждом движении и через которое видно лишь бесконечное ничто. Он покрывался холодным потом в страхе провалиться в темноту, воображая, как его тело стремительно летит вниз, словно кусок сырого мяса. И вдруг он видит перед собой зеленый брезент, покрывающий стекло. Теперь он вновь может стоять и ходить. Он входит в коридор с множеством одинаковых дверей. Какая же из них предназначена ему? Он пытается открывать двери наугад, однако все они заперты. Мрачные предчувствия одолевают его, доводя чуть ли не до сумасшествия. Очертания одной двери кажутся ему более знакомыми, чем другие. Томас поворачивает ручку и входит в комнату. На его кровати лежит какой-то мужчина с забинтованной рукой. Тут Томас понимает, что ему снится сон этого человека, чьи воспоминания он сканировал в тот день. Строитель, который шел по крыше, покрытой брезентом, по незнанию наступил на застекленный люк, упал вниз с третьего этажа и потерял руку.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE