READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Скинхеды

ДВОЙНОЕ ДНО. Long Shots

Через три недели после выступления Symarip Терри знал, что Рой продает Боба и Молли. Он был просто по-ясен, Рой рассказал, что участок уже продан и новый владелец объявился и сказал ему, что от лошадей нужно избавиться к его возвращению из заграничной поезки через три недели. Он сказал, что если лошади все еще будут здесь, он их застрелит, это был мужчина лет тридцати, наглый самоуверенный хрен в дизайнерском костюме и гангстерских темных очках. Эта земля была частью домовладения возле Геррардс Кросс, и поскольку вести на ней строительство было нельзя, особенной ценностью она не обладала, и новый хозяин поступал так по злобе. Еще двадцать лет назад Рой бы пнул этого объедалу и перевел лошадей на другой участок, но нынче все было по-другому: хорошие участки были огорожены или использовались в каких-то целях, а пустырь был открыт и небезопасен. Рой не мог взвалить на себя такую задачу. Он переезжал в новую квартиру после долгих лет ожидания, а ассоциации жилищного строительства не нужны были проблемные жильцы. Он чувствовал себя старым и слабым. Он знал хорошие места в Бернхэме, но он не смог бы наведываться туда дважды в день, нужно было что-то поближе. Он повел лошадей на Саусхолл Маркет на продажу, но вернулся с ними назад. Они поднимали его с постели по утрам.

Он пустил слух о продаже, и семья, живущая в десяти милях отсюда, заинтересовалась Молли, они узнали об этом от человека, который ставил новую крышу на их гараже, а другой приятель Роя сказал, что он сделает одолжение и возьмет Боба к себе. У хорошенькой Молли мог появиться ее собственный выгул, а сама она стала бы игрушкой для детей, которые бы на ней катались, но их родителям не был нужен большой, старый, кряжистый Боб. Его новый дом будет поменьше, и его придется делить с грудой металлолома. Дом располагался рядом со взлетной полосой Хитроу. В жизни Боба станет больше шума и грязи, и Рой знал, что Молли тоже будет несчастна. Она была симпатичной лошадкой, умной и внимательной, но он не пытался выгадать на этом. Было ужасно жаль разлучать их. Он не мог заснуть, думая об этом, зная, что они будут томиться друг без друга, может быть, умрут от разрыва сердца. Его голос надламывался, когда он говорил с Терри на краю поля, как пламя, шипящее под дождем.
— Я поспрашиваю в округе. Может быть, все еще обернется к лучшему. Что еще я могу сделать?
Поляна была покрыта густым туманом, лошади затерялись в этой дымке, потрясение Терри перерастало в гнев. Он переминался с ноги на ногу, и трава поскрипывала под его подошвами.
— Как его зовут? — спросил он.
— Слейтер. Роберт Слейтер.
Терри не знал этого человека, он запомнил имя, чтобы разобраться с ним позже. Было кое-что, с чем он должен был справиться для начала, он прошел к дому, обернулся у двери и поглядел на Роя, стоявшего у сарая, и подумал, каким он кажется маленьким, сгорбившимся и слабым, словно из его легких выпущен весь воздух. Даже самые сильные мужчины увядали, теряли здоровье и нервы, а в конце концов и волю к жизни. Рой провел жизнь в путешествиях. Когда был моложе, останавливался здесь каждый год собирать яблоки, вишню и землянику, у него были друзья, которые могли прикрыть ему спину во время драки в пабе, но то была совсем другая история. Теперь ему нужно было подумать о своей квартире, о безопасности лошадей, и он имел дело с человеком, у которого, возможно, были связи. И этот человек юг оказаться толстым ублюдком, который не знает меры, мог думать, что его деньги дают ему право на отстрел, он мог быть ябедой, который хватается за телефон и набирает полицию, едва завидев на своем пути пятерых цыган. Узнать это не было возможности. Пока не было. Вернувшись в дом, Терри включил проигрыватель. Дизайн лейблов Gas, Horse, Banana поднимал ему настроение. Он выбрал «Long Shot Kicked De Bucket» The Pioneers, сел в кресло и откинул голову на спинку, закрыл глаза, слушал историю о скаковой лошади, видел человека, который жил в букмекерской конторе, к которой он порой обращался и знал, что его будущее висит на волоске, в точности как у Боба и Молли, что шансов становится все меньше с каждым часом.
Он скакал на быстроногом коне по открытому полю, по просторам Юты, виденных во многих вестернах. Вот то самое место, где добрые люди находили свой удел, где благие намерения искупали добросовестные заблуждения, открытая и свободная страна, в которой хватит места для каждого, куда можно прийти и завести хозяйство, и хотя он знал, что на самом деле все было несколько иначе, что в фильмах никогда не показывали снятые индейские скальпы и содранные буйволовьи шкуры, но этот фантастический мир говорил тысячам парней, что они могли стать непобедимыми. Это была земля обетованная под ясным небом и ярким солнцем, где от одного удара человек погружался в дремоту с улыбкой на лице, а один выстрел навевал на него успокаивающий сон. Здесь не было крови и вывернутых внутренностей. Лошади были символом этой свободы. Это были мечты мальчиков его лет. Он чувствовал то же самое, когда думал о космических путешествиях и астронавтах.
Его спасение состояло в том, чтобы понять, от каких вещей он укрывался всю свою жизнь, и он был бы рад избежать побочного эффекта, он предпочел бы жить на просторе, где скачут олени и антилопы, он вздрогнул и проснулся, услышав, как зачастил его пульс, но понял, что это игла проигрывателя стучит о край дорожки. Он снял пластинку и взглянул на часы, поняв, что ему пора двигаться’, вышел из дома и поехал в больницу.
Он сидел перед доктором Джонсом. Оба молчали.
— Боюсь, мы получили не те результаты, на которые надеялись.
Слова эхом оттолкнулись от стен кабинета. Затем последовали слова утешения, но они комкались, фразы разлетались на части, которые наскакивали друг на друга. Он был мешком старых костей и скрипучих суставов, послабее тех гаек и болтов, которые не давали развалиться его автомобилю, его организм был отравлен. Шум выровнялся, слова доктора потонули в жужжании механических пчел, хотя он мог разбирать смысл того, что ему говорят, что они не теряют надежды, хотя и не могут уверенно сказать, что с ним не так, могут только выдвигать обоснованные предположения и действовать в соответствии с ними. Будет тяжело. Побочные эффекты могут усилиться. Они делают все, что могут.
— У вас есть вопросы? . Он собрался, поднялся и покачал головой. Оставался шанс, что он будет жить, но он знал, что умирает.
Терри встал, поблагодарил доктора Джонса, поговорил с медсестрой у кабинета, вышел из больницы и сел в свою машину. Он просидел там десять минут. Он не видел и не слышал ничего вокруг. Он не мог оставить сына одного. Это было нехорошо. Пятнадцать лет — и сирота. А как с дочерьми? С его нерожденными внуками? Он думал о лошадях на участке, о доме, ради покупки которого он столько работал. Он не удержался от улыбки, вспоминая, как раздобыл первый взнос за их совместное жилье, квартирку над магазином приколов. Все началось с игры в бильярд. Дядя Эйприл был важным человеком, старый добрый Пэт.
Квартирка была настоящим любовным гнездышком, проигрыватель крутил пластинки, он и Эйприл смеялись, и танцевали, и болтали. Она принялась покупать ему подарки в магазине внизу. Упаковка жвачки, которая защелкнулась вокруг его пальцев, как мышеловка, врезалась ему в память. Эта квартира была их началом, а когда начали появляться дети, из нее они переехали в домик, потом взяли еще один залог, купили фирму таксоперевозок, в конце концов раскрутили ее и в итоге переехали в большой дом. Деньги от продажи квартиры помогли им, но все действительно началось с игры в бильярд, как удачный пробег первого мяча, который задевает второй, третий...
Он услышал сирену на главной дороге, завел мотор и поехал, карета «скорой помощи» мчалась вдоль здания больницы, разворачиваясь к отделению травматологии, когда он уезжал со стоянки. Он не знал, куда поедет, вынул мобильник и позвонил Энджи в офис, чтобы убедиться, что все в порядке. Ее голос звучал встревоженно, она спрашивала, не заболел ли он снова, и он сказал «нет», он просто решил отдохнуть денек, обдумать кое-что, маленький крутой скинхед в его голове спросил, не могла бы она найти адрес Роберта Слейтера. Терри уже видел, как она проделывала это на компьютере, сочетая имена и адреса, обычно ориентируясь на почтовый индекс, и хотя он не представлял, как все это устроено, он знал, что она наловчилась выслеживать нужных людей. Он заехал на огромную автобусную станцию и выключил мотор.
- Он живет прямо рядом с Геррардс Кросс. Может быть, в Стоук Поджес. Где-то там.
- Подожди минуту, - отвечала Энджи.
Дядя Пэт был просто сокровище, как и ее старик Джон, но именно Пэт научил Терри играть в бильярд на деньги, в клубах и пабах западного Лондона, на пять или десять фунтов, и это были хорошие деньги для парня его возраста. Именно Пэт взял его с собой в Хэнвелл на игру с МакНейлом. Игра была довольно крупным событием местного значения, но не вызывала неприятных чувств. Победа могла принести хорошие деньги, между Пэтом и менеджером МакНейла завязалась отдельная игра. Терри был гораздо младше МакНейла, сильного мужчины под тридцать, который все ходил за «Гиннессом» к барной стойке, забивая тем временем мяч за мячом. Прежде Терри уже бывал в «Хэнвелл Пул Холл», с Пэтом и Джоном, смотрел на этих игроков в действии, он не пытался выиграть деньги, просто гордился, что делит стол с такими легендами.
- У меня здесь два Р. Слейтера.
- Подожди, я найду ручку.
Он потянулся к ящику для мелочи, достал оттуда карандаш и начеркал адреса на атласе дорог.
— Спасибо.
— Когда я тебя увижу? — спросила она.
— Я буду завтра, — не моргнув глазом,- соврал он, зная, что будет в это время в больнице. Следовало бы сразу сообщить о невыходе на работу по болезни.
— Еще раз спасибо.
Он изучил карту и направился к ближайшему Слейте -ру, развернулся и проехал через кольцевую развязку, взял вправо и, следуя по извилистой дороге, вскоре оказался среди деревьев и живых изгородей в микрорайоне муниципальной застройки, уже надеясь, что здесь живет не тот Слейтер. Он остановился у дома, оштукатуренного каменной крошкой, и увидел пожилого человека, который занимался починкой велосипеда на переднем дворе. Не было нужды спрашивать его имя, и он поехал дальше через Фулмер, пересек автостраду, оказавшись теперь в богатом районе. Это был другой мир, далекий от Слау или Аксбриджа и пригородов, всего лишь на расстоянии небольшой автомобильной поездки от первого, он повернул налево, выбрался на широкую дорогу между домами, стоящими на приличном расстоянии друг от друга, каждый из них был построен по индивидуальному проекту. Улицы были пустынны, ни людей, ни припаркованных машин, новое шоссе было просто шикарным, оно напоминало роскошный ковер.
Он нашел нужный дом и остановился рядом. Дом был просто уродлив, и, очевидно, пуст, занавески опущены, машин во дворе нет. Терри уже знал это и задумался, как бы ему миновать калитку и домофон, чтобы поговорить со Слейтером, когда тот вернется. Ясно, что ему не нужны были деньги, которые Терри мог предложить за участок, но обычно люди были настроены достаточно дружелюбно, если найти к ним правильный подход. Он был уверен, что мог бы убедить Слейтера оставить там лошадей. Он не казался Терри негодяем в духе «Карты, деньги, два ствола», скорее, изворотливым и удачливым земельным агентом, которому успех вскружил голову. Он будет действовать осторожно, и тревожило его только то, что в ближайшие пару недель он может оказаться в неподобающем состоянии. Если он соберется отдать концы, то же случится с Бобом и Молли. Их дальнейшая жизнь была связана воедино.
Он немного посидел, разглядывая аллеи и ровные живые изгороди, изгибы посыпанных песком дорожек, мощеные камнем подъездные дороги и едва заметные камеры слежения. Между домами росли высокие деревья, их ветви простирались над крышами, и он заметил яркие краски в саду Слейтера, красные ягоды и желтые бутоны, статую греческого бога сразу за оградой. Он был словно в одном из голливудских кварталов, населенных продюсерами и режиссерами, он видел это по телеку, Терри задумался о том, как тяжело ему дался его собственный дом, размеры невеликой выручки зависели от отработанных часов, и то на все эти деньги можно было купить разве что один из многих здешних гаражей. Его не задевало это, но в то же время он не мог понять, каким образом людям удается так разбогатеть. Он слышал о плюсах, которые дает Сити, но не мог на них взглянуть. Он ощущал одиночество, просто сидя здесь, и не мог понять, как можно жить счастливо, отгородившись от мирами предполагал, что со временем к этому просто привыкаешь. Для себя он устроил все лучшим образом, но это был другой уровень, здесь же смешались мошеннические операции по выплатам и инвестиции доверительной собственности, богатые наследники вместе с налогонеплательщиками, наркобарыгами и настоящими жуликами. Это был другой образ мысли.
Пэт подошел к нему в пабе, кажется, в «Глоубе» или «Лорде Нельсоне», хотя это мог быть «Гриффин» или «Бихайв Тэп», этот мужчина стоял перед ним и улыбался, а потом опустился на стул и предложил играть на деньги. Терри рассмеялся, но Эйприл попросила послушать, она сказала, возможно, это шанс, который не стоит упускать. Она была права, как всегда. В его памяти все смешалось, но в основном, он играл в Брентфорде, Илинге и Эктоне, однажды или дважды в Хауслау, в Гринфорде он играл против одноглазого китайца, в другой раз они поехали в Северный Лондон, в Кентиш Таун, и там случилась потасовка, он рассмеялся, совсем забыл об этом, хотя они в этой драке и не участвовали. Он был молод, и Пэт присматривал за ним, не давал ему слоняться без дела, когда он заканчивал партию, пока он не стал немного постарше. Он также много играл в Хейсе. Один раз — в Ричмонде с барабанщиком из Eel Pie Island. Ему тогда было семнадцать или восемнадцать.
Матч с МакНейлом должен был вот-вот начаться, Терри видел, как они подъехали на машине Пэта, с Джоном и еще одним типом, задирой в дубленке, вошли в клуб, а парень в своем скинхедском облачении затерялся среди шелухи хулиганской эпохи, с кием в сумке, и он был удивлен тому, как много людей шатается здесь, как режут глаз цвета игровых автоматов, Пэт и Джон жали руки МакНейлу и его другу, который вел его дела, круглолицему типу в стильном пальто. К его чести, МакНейл не смотрел на Терри свысока из-за его возраста, а подошел и поболтал с ним, сказал, что слышал, будто Терри - хороший игрок, он не причинил Терри неудобства или, казалось, не придал значения его возрасту. Оглядываясь назад, он понимал, что МакНейлу было трудно проиграть юнцу. И поражение его было полным. Поначалу было трудно, но мозг Терри включился, а игра с профи означала, что он тоже сделал шаг вперед, повысил уровень и держался на нем, чтобы сделать эту игру. МакНейл подошел и пожал его руку, сказал, что это сработано чисто, что Терри великий игрок, пожелал ему удачи, а затем вернулся к барной стойке. И никаких нехороших ощущений, они продолжали пить еще несколько часов. Терри задался вопросом, как сыграли Пэт и Джон, но это не имело значения, они были хорошими людьми, верными своему слову, и выдали ему сто фунтов. Двадцать он отдал маме, а на остальные открыл счет в жилищно-строительном кооперативе. Сотня фунтов в те дни были хорошими деньгами.
На самом .деле, это были просто семечки по сравнению с суммами, к которым привыкли люди, живущие в этом районе, даже если вспомнить начало семидесятых. А для Терри это был удачный прорыв. Он догадывался, что парни, продающие наркотики, чувствуют что-то подобное. Это были легкие деньги. Ему везло и в последующие шесть месяцев, когда он побеждал в малых играх, а затем он в каком-то смысле выдохся. Ему, в общем, навилось все это, но он предпочитал играть ради удовольствия. Он понимал ценность накоплений благодаря своему старику, и откладывал выигрыши для лучших целей. Деньги МакНейла, определенно, стали хорошим стартом в их жизни.
Он задумался, а что сталось с МакНейлом. Сейчас ему должно быть семьдесят с хвостиком, может быть, он играет в том же клубе или пьет в одном из пабов на Бродвее. Пэт все еще жил в Брентфорде, как и Мэри, мама Эйприл, а Джон скончался вскоре после своей дочери. Он не видел их уже добрые полгода. Неожиданно он почувствовал себя дурно. Он перестал задумываться о встречах, хотя его дочери регулярно приезжали к своей бабушке и двоюродному деду. Оправдать себя было нечем, разве только накатившей печалью. Он не знал, отчего это.
Терри завел мотор и поехал обратно в Слау, припарковался на углу возле «Юнион Джека», прошелся до ближайшего магазинчика картошки-фри и сделал заказ польскому парню за кассой, поглядел, как он потянулся за треской, и попросил, чтобы кусок был побольше, когда парень принялся сгребать в пакет картошку, Терри напомнил, что заказывал большую порцию, под конец добавил к заказу тюбик соуса карри. Терри прошелся по переулку и завернул в клуб, включил свет. Здесь он чувствовал себя как дома, клуб всегда выглядел хорошо, казался обжитым и привычным, но и свежим в то же время, отмытым и покрашенным, уединенным, но светлым, хохот парней «Дельты» уже начал перемешиваться с хохотом прошлых времен.
Он подошел к стойке и сам себе налил пинту лагера, наслаждаясь холодным пенистым пивом и радуясь, что поблизости нет Рэя, который мог бы напиться. У него были планы, но все они подвисли до тех пор, пока он не разберется со своим здоровьем, и хуже всего то, что он не мог контролировать происходящее, хотя здесь он чувствовал себя обновленным, словно впереди его ждали еще двадцать или тридцать, или сорок лет жизни, и иначе и быть не могло.
Терри сел за свой столик, распаковал рыбу и картошку, пар дохнул ему в лицо, и он подумал о музыкальном автомате, подошел к нему и выбрал музыку, начав с Дэнди Ливингстона* и прекрасной Гортензии Эллис**, ел картошку руками, не озаботившись поисками вилки. Он был совершенно один в своем личном райском уголке. Он рассмеялся от этой мысли. Покончил с едой и скомкал бумагу. Наклонился над столом и опустил лоб на скрещенные руки. Он мечтал, чтобы старина Пол в своем «кромби» зашел и сел рядом с ним. Они бы пили кофе и провозглашали тосты за прекрасную жизнь, курили толстые сигары, а в конце концов побрели бы к одному из бильярдных столов и играли бы десять часов кряду, к их уходу счет бы сравнялся, и в конце концов никто не стал бы победителем и, что важнее, здесь не было бы проигравших.

* Дэнди Ливингстон (Dandy Livingston) - один из самых изв. реггей-продюсеров, записавших вокал для «Rudie a message to you», «Reggae in yourjeggae» и др.
** Гортензия Эллис (Hortense Ellis) - изв. исполнительница реггей.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE