READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

гарнитура:  Arial  Verdana  Times new roman  Georgia
размер шрифта:  
цвет фона:  

Главная
Скинхеды

Выход в люди

Во вторник, после прошедшего дня рождения, у Терри Инглиша намечался жаркий вечерок. В наличии были две проблемы, и Терри стоило напрячься, но их решить. С самого утра понедельника он сделал пару телефонных звонков, стараясь изо всех сил, чтоб голос звучал как можно спокойнее. Первая попытка прошла так, как он и ожидал, и выражение «Ты что, прикалываешься?» прочно застряло у него в голове. Было обидно. Он повторял про себя эти слова и становился все злее и злее. Он знал, что нужно успокоиться. Ему было что возразить. Несмотря ни на что, он был настроен решительно. Но смелости уже поубавилось. Второй телефонный разговор прошел в более дружественных тонах, как и ожидалось, и Терри даже пустился в детали, объяснял ситуацию, причину, что было правдой, а что — ложью, убедился, что он ничего не пропустил в своем рассказе, провел на телефоне битых 20 минут, а то и больше, и беседа закончилась так же гладко как и началась. Но даже учитывая все это, именно второй телефонный разговор волновал его больше всего.

Три часа дня — время, когда начиналась жизнь в мире Терри. Он вышел из дому за 15 минут до ее начала. Прилично одетый, как будто бы шел на деловую встречу: белая «беншермановская» рубашка, черные мокасины, любимое кромби — пальто, которое очерчивало силуэты легендарных лондонских ублюдков. Он улыбнулся своему отражению в зеркале, разрезанному пополам трещиной, одобрил этот элемент, отлично дополняющий традиционный скинхедовский вид, вид, который он уважал с детства — подозрительные личности из районов Шефердс Буш и Брэнтфорд, вылазки в старый добрый Ист-Энд, истории про Крэев и Ричардсонов, которые он слышал еще мальчишкой. Ему бы очень не хотелось, чтобы его сравнивали с сегодняшними киношными жуликами, когда взрослые мужики обнимались друг с другом, как какие-то сицилийские мафиози. Терри знал, что сравнения лезут совсем издалека, в 30-е или 40-е, но отказывался понимать эту новую волну английских актеров, тискающих друг друга. Это чисто сицилийская или итальянская фишка, это у них в традициях — обниматься. Если бы Хокинз или Бастер переняли эту манеру — им быстренько надрали бы уши.
Это была особенность того времени — уважать тех, кто бьет других из-за денег, парней без моральных устоев, которые плевать хотели на последствия своих поступков — главное, чтобы у них в наличии имелась самая крутая и наимоднейшая шмотка. И поклонники у этих парней были не лучше. Идиотская картина. У него не было времени для всей этой гангстерской индустрии, просто договорился с Рэем разобраться с кучкой нарко-диллеров, если бы он знал, он бы точно помог. Они были настоящими подонками и заслужили взбучку, Рэй рассказывал ему, что произошло в воскресенье вечером, когда они шли навести порядок в клубе.
Они играли в бильярд, Лол на последнем заходе, Бастер и Энджи допивали последние стаканы, Хокинза нигде не было видно, Юнион Джек снова развевался во всей красе. Он не был шокирован, только и смог, что пообещать Рэю, что присмотрит за Лиз и детьми, если того упекут в тюрягу. Терри ничего не сказал ему про свои собственные проблемы, про то, что ему наверное не много осталось. Рэю не нужно было переживать насчет денег — Терри покрывает все расходы, а тот как-нибудь при случае все вернет, если захочет. Терри было немного не по себе от всех этих племянниковых благодарностей, все это время он перепроверял свое завещание, чтобы убедиться, что за Рэем будет присмотрено. Он повернулся к столу, забил пару шаров, не спеша прицеливался для новых ударов. Стол расплылся у него перед глазами, ушел на задний план, и в данную минуту Терри был как бы в своем собственном мире, задуманное вырисовывалось в его голове все четче и окончательно оформилось к тому моменту, когда он загнал в лузу черный шар. Он ничего не сказал племяннику. Не хотел обнадеживать.
Ровно в три Терри нажал на кнопку домофона и стал ждать. Автомат щелкнул, зажужжал, и Терри объявил о доставке посылки из Японии, за которую нужно расписаться Роберту Слетеру. Грубый голос, который его попросил оставить посылку в почтовом ящике, был полон пренебрежения, отчего Терри пришлось объяснять, что посылка довольно срочная, содержимое ее ценно и что компания, которую он представляет, была специально нанята, чтобы доставить ее из рук в руки. Он не мог оставить посылку просто так, без подписи и предъявления документов получателя. Из-за этой посылки он мог лишиться работы, объяснял он. На том конце домофона возникла пауза, больше ничего не сказали, потом раздался щелчек и ворота медленно распахнулись, их черные створки двигались в сторону насаждений с экзотическими растениями, длинные светло-зеленые листья которых были разрезаны золотыми прожилками.
Терри вслушался в шорох гравия под колесами автомобиля, звук был успокаивающим, но Терри не мог притворятся, будто он спокоен, будто он не нервничает. Нервозность — вот все, что было. Он не был испуган, его мысли не расходились в разных направлениях относительно того, что нужно делать. Он вспомнил своего старика, о том, что тот никогда не орал, когда случалось что-то плохое, никогда не угрожал и тем более — не осуждал. Он всегда делал, а не говорил, а делал только то, что было нужно. Люди, которые не знали его достаточно хорошо, наверняка принимали эту его манеру за признак слабости, но сын-то знал правду. Его отец обладал внутренней силой духа, которая не всегда открывалась Терри, но в эту минуту он чувствовал, что часть этой отцовской решительности передалась по наследству и ему. Терри остановил машину у входа в дом, проверил зеркала заднего вида и даже немного обрадовался, когда увидел, что ворота сзади остались открытыми. На фасаде дома были установлены камеры слежения, но ему было уже как-то все равно, он ожидал, что здания таких габаритов должны неплохо охраняться.
Он выключил зажигание и быстро прошагал, не поднимая высоко головы, к входной двери, которая уже была открыта и на пороге было видно мужчину лет 30-ти. Тот был примерно ростом с Терри, но полегче в весе и получше сложенный, с темными волосами, и розовым лицом. Отнять лет так 15, подумал Терри, и можно себе представить кулачную потасовку, но сейчас он не стал ни заморачиваться, ни рисковать, пронес в дом картонную коробку, увидел, как глаза Слэтера проследили за этим его движением, заметил цепочку у него на шее, на ходу пытаясь понять, что же это за человек, с которым в данный момент ему приходится иметь дело, а коробка была длинная и открытая, и он засунул в нее руку и достал содержимое посылки.
Терри направил дробовик в голову Слэтеру, сделал шаг вперед и прижал стволы к его переносице, чтобы тот в прямом смысле слова прочувствовал холодную металлическую реальность происходящего.
Проигрывающей стороне тоже нужно хоть как-то себя проявлять время от времени, чтоб хоть немного сравнять позиции с выигрывающей стороной. Джордж прекрасно понимал, какой счет и кто ведет. Особого смысла выебываться не было. В войне главное — выиграть, а не принять участие. Это не футбол, не какое-то там соревнование на приз. Это мясорубка. Когда Терри было 15 лет, в драках со старшими парнями ему был важен результат, больше ничего. Младшим ведь всегда хочется быть наравне со старшими, особенно это было важно в истории с тем парнем, который пытался умыкнуть у него Эйприл. Смешно, сейчас он даже не мог вспомнить его имени, и пусть вся эта история ни к чему не привела, Терри всегда лез из кожи вон, только бы не оказаться проигравшим. Сейчас ему было 50, у него была пушка, прям как Гарри Мэй. Все потому, что ты достиг того состояния, когда тебе постоянно нужно доказывать молодым и атлетически сложенным парням, что ты еще на что-то способен. Эта пушка, опять, как своего рода подстраховка. Слэтер — как раз был таким парнем, поэтому подстраховка необходима. Победителем может стать только один из них. И поэтому у Терри не было ни сомнений, ни угрызений совести.
Руки парня висели вдоль тела в то время, как он пытался успокоить незнакомца, отступая назад по миллиметру, в ту сторону, куда ему кивками без слов, указывал Терри — «повернись спиной», «руки вверх» — как из какого-то кино про войну.
Терри вдруг привиделся его старик на французской земле, уставленные на него винтовки. Кто знает, что произошло потом. Должно быть, ему было чертовски страшно, стоял и думал о том, что его расстреляют, закопают в кустах, но вместо этого его отослали в концлагерь, где он был с остальными англичанами. Но Терри отлично помнил, как отец кричал в темноте — то ли вспомнил своих сгоревших приятелей, то ли это рухнул сбитый бомбардировщик, если это вообще возможно, выкупили ли отца из лагеря, был ли он ранен, может немцы застрелили у него на глазах кого-то из друзей и теперь отец не может избавиться от призраков пережитого, точно так же, как Терри не мог избавиться от призраков автокатастрофы, в которой разбилась Эйприл. Бывали времена, когда ужасы этих воспоминаний врывались, сжимали тисками и творили хаос в его голове.
Терри и Слэтер стояли посередине большой белой комнаты, огромные фотографии небоскребов и солнечных пляжей на стенах, картинки дорогие и беспристрастные, бессмысленные картинки. Не исключено, что в доме был кто-то еще, но Терри так не думал. Энджи сказала, что в избирательном регистре по этому адресу значился только Слэтер, да и машина у дома припаркована одна. Присутствие в доме кого-то еще было единственным, что могло заставить Терри отступить. Настроен он был решительно. Была в его поступке еще какая-то безрассудность, надежда на «авось», о чем он старался не думать, просто уже было все равно. Ему нечего терять, и если все задуманное провалится к чертовой бабушке, — по крайней мере он пытался довести дело до конца. Он старался держать себя в руках, но его просто распирало от злости. Он сказал Слэтеру стать на колени, что тот и сделал. В следующую секунду Терри ударил его между лопаток прикладом, заорал, чтоб тот не двигался, встал справа и вжал ствол в макушку Слэтера.
В этот самый момент Слэтер по-настоящему наделал в штаны, стал ныть о том, как ему не хочется умирать, что Терри может брать у него в доме все, что захочет. Он не игрок, подумал Терри, просто еще один слабак.
Поживиться было особо нечем, да Терри и не пытался никого вводить в заблуждение — ни в том, ни в другом не было особой необходимости. Конечно, можно просто сесть и решить проблему с помощью продуктивного диалога, так, как когда-то с Марстоном, чуваком, который плевать хотел на существование алкогольных и музыкальных лицензий, который вообще не догонял, что такое Клуб «Юнион Джек», вообще всю сущность музыки скинхедов. В тот раз Терри взял с собой Энджи, поехал, поговорил с ним, объяснил парню все эти вещи. Мар-стон — другое дело, с ним все было в порядке. Их нельзя сравнивать со Слэтером, это небо и земля. Да, проблемы лучше всего решать за пинтой пива или чашкой горячего чая, как это делают настоящие мужчины. Но этот пидор, стоящий сейчас перед ним на коленях, придурок, который издевался над старыми людьми, над Роем, пытался избавиться от лошадей, только потому, что Рой и животные не могли за себя постоять, только потому, что они были на самой низшей ступени хреновой слэтеров-кой жизненной иерархии!
Терри ударил парня по лицу дробовиком, пнул его пару раз, после чего тот окончательно расплылся по своему роскошному белому ковру, пачкая его кровью из носа, оставляя красные разводы. Сейчас над Слэтером возвышался скинхед, хотя он мог бы быть и торговцем недвижимостью, и финансистом из Сити, и бандитом среднего пошиба, какая вообще разница? Но до полного негодяя он явно не дотягивал и эта мысль приносила облегчение. Терри кратко объяснил, что ему нужно, и что произойдет, если он этого не получит, и то, какие варианты были у Слэтера. После чего вышел из дома.
Он сел в машину и спокойно уехал, несмотря на то, что его не покидало сильное желание просто стать обеими ногами прочно на землю и успокоиться. В доме он чувствовал себя прекрасно, а сейчас он чувствовал, как выпрыгивает из груди его сердце, а ладони были мокрыми от пота. Он наскорую вытер их носовым платком, прямо на ходу, не останавливаясь. Вскоре он был уже за пределами этой местности, с ее отдельно стоящими домами и лоскутами редколесья, шел четко придерживаясь своей полосы, возвращаясь в более застроенные районы, вот уже и увеличилось количество машин на дороге — его снова засосало в круговорот Слоу. Терри остановился на красный, его дыхание пришло в норму, перестало биться сердце, высохли ладони, навстречу проехал фирменный автомобильчик компании «Дельта», правда, Терри не удалось рассмотреть, кто был за рулем, светофор разменял огоньки и можно было снова двигаться вперед, потом направо, ближе к тротуару и припарковаться возле магазинов.
В кармане завибрировал мобильный. Это был Хокинз, получивший сообщение: — Пить охота! Терри вырубил телефон.
Он просидел в «мерсе» с полчаса, убивая время, — ни тебе прилива растерянности, ни волнения по поводу всего, что произошло. Он был счастлив просто сидеть и ждать, смотреть, как мимо проходят люди, большинство из них исчезало внутри польской пекарни, привлеченные аккуратной красно-белой вывеской на дверях. В витрине магазина стояла и продавалась польская еда, на соседних столбах висели объявления о польской техно-вечеринке, рядом с машиной Терри стояли поляки и полячки, жующие пирожные. Очевидно, что вторая волна польских иммигрантов нахлынула в Слоу. Терри подумалось, что по этому поводу думали носители польского духа в «Юнион Джеке», какого мнения был тот же Большой Франк, имеют ли все эти новоприбывшие хоть какое-то отношение к военному поколению и, что важнее всего, знают ли они вообще свою историю.
Наделал бы он всех этих делов, если бы Слэтер начал защищаться? Терри чувствовал, в Слэтере были силы, чтобы это сделать. Конечно, хорошим быть хорошо, но иногда ты просто должен стать в полный рост и показать себя. Слэтер мог запросто настучать на него в участок, и если бы он так и сделал, вряд ли Терри удалось бы отмазаться. Поэтому он поклялся, если Слэтер стуканет — жить ему останется не больше недели. Очень много вещей в этой жизни зависит от того, как себя поставишь, образ сильного чувака, оправдывающего ожидания других. Терри Инглиш как раз был таким парнем, и, как и каждый скинхед, знал: как себя поставишь - так тебя и будут принимать. Он купит этот участок земли по нормальной, оправданной цене — иначе Слэтер мертв. Его первая проблема была либо решена, либо только обострилась.
Он завел машину и вскоре припарковался снаружи ресторанчика «Тадж», через два дома от «Чапатти Экспресс», оба принадлежали бизнес-империи Гарри Рэма. Было только полшестого, достаточно рано, чтобы ресторан был полон народу. Если быть до конца точным, то в нем вообще никого не было, когда он вошел, только пара официантов да сам Гарри, сидящий в самом конце, в одной из кабинок, которые так нравились Терри, с флянцем «Джека Дэниэлса» на столе перед собой. Они пожали друг другу руки и один из официантов принес пинту светлого пива. Терри предпочитал «Карлсберг», пиво, которое считалось традиционном напитком для ресторанов, подающих карри во времена его детства, а сейчас эти рестораны подают «Кобру», что тоже не так уж и плохо. Нормально. Светлое пиво не было его любимым напитком, но раз уж он попал в индийский ресторанчик, ничего получше нельзя и придумать. Кроме всего прочего, пожалуй стоило учесть, что светлое пиво в его бокале в данном случае волновало его меньше всего, тем более его не волновала марка этого пива. Очень просто — у него были другие заботы.
Основное Терри объяснил еще по телефону — про то, что его племянник Рэй был арестован, какие обвинения ему предъявляют, в чем тот уже успел признаться, имя старшего среди тех троих ребят, кто давал показания против Рэя, причину, по которой Рэй на них напал с самого начала, возраст его дочери.
Гарри знал всех и каждого, он родился и вырос в Слоу. Знал имя человека, торговавшего наркотиками. Он сказал, что ему нужно сделать пару звонков.
— Помнишь те времена, когда мы были мальчишками? — спросил Гарри.
Терри кивнул. Они вместе ходили в школу, вместе играли в футбол на площадке с момента, когда им исполнилось 11. Лет в 14—15 и позже жизни их стали кардинальным образом отличаться, они уже не водились вместе — все-таки они вышли из разных социальных прослоек. Но они продолжали при встрече здороваться друг с другом и Терри забегал сюда, в ресторанчик, вот уже более четверти века, их дружба продолжалась годами в этом неординарном месте. Послевоенная Англия была совершенно другой страной, и если тебе не повезло родиться пакистанским или бангладешским мальчиком, будь готов к тому, что в жизни тебе придется туго и белые парни могут дать тебе пизды. Теперь же выходцы из Азии правят бал на этой территории и среди них тоже достаточно гопников, грубых хамоватых пацанов, которые задирались к белым как настоящие расисты, угрожали тех зарезать не из-за чего, просто так. Все это было печально, но правда такова — большинство не вели себя подобным образом, нормально уживались друг с другом и своими разными культурами. И это был Слоу, который Терри знал.
— Я помню, как возвращался домой и шайка белых ребят с одним черным пацаном уже была готова отбить мне почки, они орали и называли меня вонючим паки.
Терри почувствовал, как его накрыла волна, состояние полусна, наполненное сомнениями и чувством вины.
— Это наверное чертовски сложно — пойти наперекор собственной банде, но ты это сделал, — сказал Гарри. — Помнишь? Ты остановил их.
Картинки всплыли в голове Терри, но были довольно расплывчатыми. Он быр рад, что тогда поступил как надо.
— Для меня это значило больше, чем для тебя, — сказал Гарри смеясь, - но ты бы мог спокойно отвернуться, не бежать и не догонять, а просто отступить, когда тот парень начал с тобой ругаться и толкнул тебя. А ты сказал ему валить на хуй, дал сдачи, сказал, что я твой приятель. Ты мог бы остаться без друзей, тебя могли бы избить так же, как и меня - да что угодно! А остальные только кивнули и пошли дальше своей дорогой, как будто бы ничего не произошло.
Терри хорошо знал Гарри, знал, что тот легко перескакивал с темы на тему, с истории на историю, шутил по всякому поводу. Это было по-английски. Поэтому его стоило направить в нужное русло.
- Наркота - это плохо. Тот парень, про которого ты мне рассказал, я знаю его семью. Я говорил с его дядей. Он знает, что про наркоту - это все правда. Парня и раньше ловили за этим, его отец. Он откажется от своих показаний. И остальные тоже откажутся. Он опозорил свою семью. Так что с этим мы разобрались.
Это выглядело слишком просто. Нет, точно, не может все быть так просто. Терри ожидал, что ему придется убеждать Гарри в том, что все, что он сказал - чистая правда, может даже предложить ему встретиться с кем-то еще, предложить денег в конце концов, и если бы все это прогорело — найти парней самому и сделать всю работу самому. Не может все быть так просто! И в то же время -да, все очень просто и есть.
- Спасибо, - начал было Терри. - Спасибо... Я твой должник.
- Нет, ты мне ничего не должен, - ответил Гарри, дотягиваясь до меню. Давай больше не будем об этом. Я голоден.
Он начал изучать глазами меню и Терри понял, даже знал, что он сейчас чувствует. Черт, он действительно оказал услугу. Терри поднял свою пинту и сделал хороший глоток, неизвестно откуда появились поппадомы, а вслед за ними - поднос с соусами и соленьями. Он всегда пил биттер, но это светлое пиво сейчас было на вкус просто божественным. Неожиданно он почувствовал, что очень голоден, поднял меню и исследовал его содержимое, даже учитывая то, что он уже прекрасно знал, что будет заказывать.


назад  вперед

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE