Глава 99

Снаружи плелись силки. Благодаря политическому климату, царившему на Ближнем Востоке в последней четверти двадцатого века, историю Физеля о похищении принцессы сионистами проглотили все, включая Хулиетту. Полиция нескольких государств и отряды из дюжины армий разыскивали ее высочество Ли-Шери. Ее искали и евреи, и арабы, в своих объединенных усилиях достигнув необычайного согласия, столь редкого в истории их отношений.

Внутри обстановка чем-то напоминала тюрьму на острове Мак-Нил или мансарду. Бернард и Ли-Шери устроились гораздо лучше, чем большинство заключенных. В компании с ними была даже пачка «Кэмела». Конечно, никто не приносил им еду и не выносил горшки, но энергия пирамиды сохраняла свадебный торт свежим, как только что из духовки, а нужду узники справляли в разных углах. Шло время, и с каждым днем порции торта и шампанского все уменьшались, но запас по-прежнему казался бесконечным.

– Больше всего я скучаю по луне, – призналась Ли-Шери. Бунтарь сообщил, что ему тоже не хватает ночного светила.

Разговоров о том, что они будут делать после освобождения из пирамиды и будут ли делать это вместе, оба тактично избегали. Очевидно, Ли-Шери по уши нахлебалась из этой бочки с вином. Она позабудет про свою пирамиду, как и про жениха, который ее выстроил. Пусть у нее остались кое-какие теплые воспоминания о его длинном гладком орудии с пикантной кривизной и пурпурной головкой, но этого слишком мало для счастья. Может быть, она заглянет к Хулиетте, чтобы хоть немного изучить свои корни (Бернарду, кстати, также разрешалось в любое время приезжать во дворец королевы Хулиетты). После этого Ли-Шери вернется в Штаты. Бернард, разумеется, тоже. Что касается совместной жизни, Бернард, может быть, и простил бы принцессе ее арабского дружка, но закрыть глаза на ее склонность к добрым делам и групповому мышлению не мог. В свою очередь, Ли-Шери начала подозревать, что в последней четверти двадцатого столетия Купидон чересчур обкурен, задурен и вообще измочален, чтобы вернуться и закончить начатое дело.

– Есть три затерянных континента, – горестно констатировала принцесса, – и один из них – мы, влюбленные.