Глава 24. Кипр

Бернард Стоунстрит прохаживается взад-вперед по площадке третьего этажа. Вид у него недовольный и слегка ошарашенный. Рыжий чуб и дорогой, словно вчера купленный черный костюм болезненно напоминают Кейс о прошлом визите.
  — О, приветствую, — говорит он после секундного замешательства. — А я уже думал, куда вы подевались... На встречу с Хьюбертом и Доротеей?
  — Угу, судя по всему.

  — Кейс, вы в порядке? — спрашивает он с беспокойством, реагируя на ее тон.
  — Абсолютно. — Она точно откусывает это слово.
  — Странные вещи творятся, вы не находите? — Стоунстрит понижает голос, хотя рядом никого нет. — Я насчет Доротеи.
  — А что случилось?
  — Бигенд взял ее на работу, в отдел графики. Посредником для переговоров с клиентами. Совершенно неожиданный поворот. Он сам всегда говорил, что дизайнеры должны напрямую общаться с клиентом! — Бернард прикусывает губу. — Хотя, конечно, Доротея опытный работник. — Он пожимает плечами, красивый черный пиджак подчеркивает экспрессивность этого движения. — Она сегодня утром послала Хайнцу заявление об уходе.
  — А когда ее наняли?
  — Сегодня же и наняли. — Стоунстрит удивленно разводит руками. — Я сам только что узнал.
  — Где они?
  — Там же, где и раньше. В той комнате. — Он показывает рукой.
  Кейс обходит его, приближается к двери и распахивает ее.
  — О, доброе утро! — восклицает Бигенд.
  Он сидит во главе стола, там, где в прошлый раз сидел Стоунстрит. Слева от него, спиной к двери, сидит Доротея, а напротив нее Бун Чу. Оба они молчат.
  Кейс с силой захлопывает дверь.
  — Кейс, послушайте... — начинает Бигенд.
  — Помолчите! — Странный, почти незнакомый голос. Неужели ее собственный?
  — Кейс... — начинает Бун.
  — Какого черта?! Что здесь происходит? Хьюберт хочет что-то сказать.
  — Вы что, взяли ее на работу? — Кейс указывает на Доротею:
  — Ваше возмущение естественно, было бы странно ожидать другого, — говорит Доротея ангельским голосом. Она одета во что-то мягкое и серое, хотя волосы по-прежнему туго затянуты в узел на затылке.
  — Этот человек, — Кейс поворачивается к Бигенду, — который напал на меня в Токио...
  — Франко, — тихо вставляет Доротея.
  — Заткнитесь!
  — Так это же водитель Доротеи! — говорит Бигенд таким тоном, как будто это все объясняет. Лицо его буквально прыскает самодовольством.
  — Налетчик, — уточняет Кейс.
  — И что же сделал бедный Франко, когда столкнулся с вами внизу? — спрашивает Доротея.
  — Убежал.
  — Причем в ужасе, — замечает Доротея. — Врач в Токио сказал, что угоди вы на пару сантиметров ниже, он был бы уже мертв. Переносица вошла бы ему в мозг, прямо между лобными долями. Кажется, это так называется. У него сотрясение мозга, огромные синяки под глазами, и дышать он может только через рот — пока не сделают операцию.
  Мягкость тона Доротеи сбивает Кейс даже сильнее, чем смысл ее слов.
  — Водить машину он точно уже не будет, — заканчивает та. — По крайней мере мою.
  — Ничего, пойдет в грабители, — отвечает Кейс уже обычным голосом. Тот, малознакомый, спрятался обратно в свою коробочку. А жаль.
  — Конечно, все получилось нехорошо, — говорит Доротея. — Если бы я сама там была, ничего подобного не произошло бы. Франко добродушный человек, просто кое-кто давил, требовал результатов.
  Сохраняя неподвижность, она как-то умудряется создать впечатление, что пожала плечами.
  — Кейс, — говорит Бигенд, — я знаю, вы расстроены. Но присядьте, пожалуйста. Послушайте. У нас тут идет очень полезный разговор, открываются все карты. Доротея может рассказать много интересного о том, что здесь происходит, и это впрямую касается вас. Ваши отношения, как выясняется, начались раньше, чем контракт с фирмой «Хайнц и Пфафф». По крайней мере еще до нашей встречи в Лондоне. Пожалуйста, садитесь.
  Кейс с возмущением замечает, что Бун держится собранно, но подчеркнуто нейтрально: в неизменной черной курточке, с непроницаемым лицом. Точь-в-точь китайский карточный шулер, только что не насвистывает.
  Она чувствует, что уже приняла решение, хотя еще не знает какое. Придвинув стул, Кейс садится боком — чтобы не делать лишних движений, если придется уходить.
  — Бун решил мне рассказать, — продолжает Бигенд, — про ваши столкновения с Доротеей. А также о том, что произошло, и о вашей версии событий.
  — Моей версии?
  — Которая полностью подтвердилась. — Бигенд откидывается на спинку стула; сейчас ему не хватает ковбойской шляпы. — Да, Доротея вам грубила. Она прожгла вашу куртку, подослала Франко и его помощника в квартиру вашего друга, где они поставили в компьютер жучок для перехвата нажатий клавиш. Во время второй встречи она намеренно показала вам изображение, которое должно было выбить вас из колеи, и она же оставила куклу на двери, чтобы вас напугать. Кроме того, телефон вашего друга поставлен на прослушивание, и Франко следил за вами. Например, когда вы гуляли с Буном вдоль канала. И в Токио, конечно.
  Кейс кидает на Буна взгляд, который, как она надеется, означает «я до тебя еще доберусь», и поворачивается к Бигенду.
  — Ну и что? Что дальше, Хьюберт? Вы это узнали — и сразу ее наняли?
  — Да. — Бигенд терпеливо кивает. — Потому что лучше держать ее в союзниках. И вот теперь она наш союзник. — Он смотрит на Доротею.
  — Поймите, Кейс, — говорит Доротея, — для меня это вопрос карьеры. — Слово «карьера» она произносит, как «религия». — Мне сейчас выгоднее быть на стороне «Синего муравья». И Хьюберт знает об этом.
  — Хьюберт, — спрашивает Кейс, — а вам не приходило в голову, что Доротея просто...
  — Что? — Он подается вперед, кладет ладони на стол.
  — Злобная и лживая сучка? Бигенд хихикает. Жутковатый звук.
  — Ну что же, наш бизнес — реклама, нам не привыкать. И вообще, здесь речь не о честности, а о преданности. А я ни на минуту не сомневаюсь, что Доротея абсолютно предана своей... — он холодно смотрит на Доротею, — своей карьере.
  Кейс неохотно признает, что Бигенд, пожалуй, прав.
  Он покупает Доротею тем, чего никто другой не может предложить: стремительным взлетом по служебной лестнице «Синего муравья». Да, так оно и есть. Кейс становится интересно послушать, что эта женщина о ней знает.
  — Ну ладно, расскажите мне. — Она поворачивается к Доротее, демонстративно игнорируя Буна. — О чем это Хьюберт говорил? Что мне будет интересно узнать?
  — Хорошая курточка, — отвечает Доротея. — Новенькая?
  В этот момент у Франко едва не появляется товарищ по судьбе, которому тоже чуть не вогнали переносицу в мозг между лобными долями. Однако Доротея сидит вне радиуса прямого удара, и Кейс удерживается от искушения.
  Доротея улыбается.
  — Три недели назад, — начинает она, — когда я была во Франкфурте, мне позвонили с Кипра. Какой-то русский. Представился, как специалист по налогам. Сначала я подумала, что его интересует контракт с Хайнцем, но потом поняла, что речь идет об особых услугах по линии моей предыдущей работы. — Она смотрит на Кейс и вопросительно поднимает бровь.
  — Я знаю о вашей прошлой работе.
  — Русский попросил меня поставить одного человека в неловкое положение, чтобы этот человек отказался работать на определенную фирму. Разумеется, речь шла об этой фирме, а человеком были вы. — Доротея складывает руки на коленях. — Заказчик в тот же день вылетел с Кипра, если он действительно был на Кипре. Мы встретились, и он рассказал о вас кое-какие детали. Кое-что я знала и сама, потому что уже не первый год занимаюсь этим бизнесом. Рекламным, я имею в виду. Вообще, он был неплохо осведомлен, знал о моем прошлом. И о планах, которые я строила насчет «Синего муравья».
  — Значит, русский?
  — Да. Что вам известно о Кипре?
  — Почти ничего.
  — Это свободная налоговая зона для русских бизнесменов. Там их очень много. В общем, мне сообщили о вас некоторые сведения и заплатили аванс.
  — Простите, Доротея, — подает голос Бун. — Не хотел вас прерывать, когда вы говорили об этом раньше, но в какой валюте вам заплатили?
  — В американских долларах.
  — Спасибо!
  Бун снова умолкает.
  — Какие сведения? — спрашивает Кейс.
  — Когда вы перестали посещать Кэтрин Мак-Нелли? — задает Доротея встречный вопрос.
  — В феврале, — автоматически отвечает Кейс, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке.
  — Мой русский заказчик передал мне записи ваших бесед.
  Кэтрин действительно делала записи во время каждой сессии.
  — Так я узнала о вашей чувствительности к...
  — Не будем вдаваться в детали, — обрывает Кейс. Мог ли ее терапевт совершить такое предательство? У Кэтрин, правда, были некоторые сомнения насчет прекращения визитов, она считала, что процесс еще не закончен. Но они расстались в мире и согласии. Кэтрин хотела поработать над проблемами, связанными с исчезновением Уина, но для Кейс это было слишком рано, и они договорились подождать.
  — Не могу поверить, чтобы Кэтрин... — начинает Кейс.
  — Она скорее всего ни при чем, — отвечает Доротея, будто прочитав ее мысли. — Этот человек с Кипра... Вы никогда не имели дела с такими людьми? А я имела. Вероятно, он послал своих людей в Нью-Йорк, чтобы те забрались к ней в офис и сфотографировали записи. Кэтрин ни о чем не догадывалась.
  — Прошу заметить, — вставляет Бун, — мы не можем точно датировать это событие. Кейс прекратила лечение в феврале. Значит, записи могли похитить в любое время между февралем и моментом первого контакта заказчика с Доротеей.
  Кейс переводит взгляд с Бигенда на Буна, потом обратно на Доротею.
  — И как было сформулировано ваше, э-э... — трудно подобрать слово, — ваше задание?
  — Поставить вас в неловкое положение, чтобы вы покинули Лондон и впоследствии избегали контакта с «Синим муравьем». И особенно с Хьюбертом. Плюс мне дали программу, которую следовало установить на ваш компьютер. И я должна была следить за всеми вашими перемещениями в Лондоне.
  — Они настояли, чтобы Доротея вернула установочный диск, — добавляет Бун. — К сожалению, она так и сделала.
  — Значит, Франко залез в квартиру Дэмиена и установил какую-то программу. А что насчет азиатских шлюх?
  — Азиатских... кого? — Глаза Доротеи расширяются в изумлении.
  — А потом он вам позвонил, да? Отчитался, что все установлено?
  — Откуда вы знаете?
  — Он звонил с домашнего телефона Дэмиена. Доротея вполголоса произносит какое-то итальянское ругательство.
  Наступает тишина. Все смотрят друг на друга.
  — Узнав, что вы летите в Токио, — продолжает Доротея, — они, судя по всему, сильно взволновались. Потребовали, чтобы я за вами проследила. Но у меня были обязанности перед Хайнцем, я не могла это сделать сама. Пришлось послать Франко и Макса.
  — Что значит «они»?
  — Не знаю. Я контактировала только с русским, но он явно на кого-то работал. Ему непременно хотелось получить информацию, которую вам должен был передать некий человек.
  — Откуда они знали, что...
  — В этом я еще должен разобраться, — говорит Бун.
  — Памела Мэйнуоринг на нас больше не работает, — добавляет Хьюберт.
  — Ее было несложно вычислить, — улыбается Доротея.
  — А теперь, — говорит Хьюберт, — если вы с Буном нас извините, мне надо познакомить Доротею с нашими дизайнерами.
  Они выходят, оставив Кейс и Буна наедине.