READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Осень в Пекине (L’Automne a Pekin)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Борис Виан за свою недолгую жизнь успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считаные секунды.
Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются и переводятся. Пустое место между Жаком Превером и Аленом Роб-Грийе заполняется. Виан признан классиком интеллектуального китча, ярким представителем послевоенного французского авангарда.
«Осень в Пекине» — один из тех редких в наше время романов, которые возвращают словам их буквальный смысл..

Автор: Виан Борис

Скачать книгу Осень в Пекине: doc | fb2 | txt


A

  Лица, не изучившие данного вопроса, могут позволить ввести себя в заблуждение...
  Лорд Рэглан, «Табу кровосмешения», изд. Пайо, 1935, стр. 145

1

Амадис Дюдю не слишком уверенно шагал по узенькой улочке, являвшей собой самый длинный из наикратчайших путей к остановке 975-го автобуса. Ему приходилось ежедневно отдавать кондуктору три с половиной билетика, чтобы спрыгивать с подножки на ходу между остановками. Амадис пощупал жилетный карман, определяя, хватит ли билетов. Пожалуй, хватит. На мусорной куче сидела птица и, барабаня клювом по трем консервным банкам, выводила начало русской «Дубинушки». Амадис остановился. Птица взяла фальшивую ноту и, злобно ругаясь сквозь стиснутый клюв нехорошими птичьими словами, снялась и полетела прочь. Амадис двинулся дальше, насвистывая продолжение мелодии, но тоже сфальшивил и разразился бранью.

B

  Бледный как смерть, в комнату проскользнул капитан жандармерии (он опасался выстрела).
  Морис Лапорт[6], «История Охранки», изд. Пайо, 1935, стр. 105

1

Клод Леон услыхал, как на левом фланге трубным голосом пропел будильник, и проснулся, чтобы прислушаться внимательней. Осуществив задуманное, он снова заснул — случайно — и окончательно проснулся только через пять минут — тоже непреднамеренно. Он посмотрел на фосфоресцирующий циферблат, сделал для себя вывод, что уже пора, и скинул простыню. Любовно прижимаясь, она вновь скользнула вверх по его ногам и обвилась вокруг тела. В комнате было темно, светлый треугольник окна еще не проступил. Клод ласково погладил простыню; она перестала ерзать и выпустила его из своих объятий. Клод сел на край кровати, левой рукой потянулся зажечь лампу и в очередной раз убедился, что лампа находится справа. Он вытянул правую руку и, как всегда, наткнулся на деревянное изголовье.

C

  Вы преувеличиваете неудобство смешанных браков.
  «Воспоминания» Луи Русселя, изд. Сток, 1908, стр. 60

1

Анжель поджидал Рошель и Анну. Он сидел на стертых каменных перилах и наблюдал за тем, как зоотехники ощипывают парковых голубей — мероприятие, проводимое ежегодно. Это было сногсшибательное зрелище. На зоотехниках сверкали белоснежные халаты и красные сафьяновые передники с гербом города, а в руках они держали машинки для ощипа — модель, разработанную специально для этой цели. Кроме того у них имелся обезжиривающий раствор для крыльев водоплавающих голубей, которыми квартал прямо-таки кишел.

D

  ...Подобное решение было принято в результате горячего спора; небезынтересно узнать точку зрения каждого из его участников.
  Жорж Конъо, «Дотации на конфессиональное воспитание», «Пансе» № 3, апрель-июнь 1945

1

Профессор Жуйживьом[14] некоторое время смотрел на витрину, не в силах оторвать взгляд от яркого блика, рассеянно оброненного опаловой лампочкой на полированной поверхности деревянного двенадцатилопастного винта. Сердце профессора радостно ерзало в груди и в конце концов до того распрыгалось, что задело восемнадцатую пару временных плечевых нервов. Тогда Жуйживьом открыл дверь и вошел. В лавке приятно пахло свежим распилом. По углам валялись различной формы и стоимости куски бальзового дерева, гемлока и гикори; в витринах красовались шарикоподшипники, летательные приспособления и просто круглые безымянные предметы, которые торговец именовал колесами на том лишь основании, что посередине у них имелась дырка.

ПАССАЖ

А сейчас настало время остановиться на минуту, потому что даже в обычных главах напряжение все время будет нарастать. Могу объяснить почему: у нас уже имеется девушка, притом красавица. Будут еще и другие, а при таких обстоятельствах жди перемен.

Если бы не девушки, повествование, пожалуй, пошло бы веселей; но с девушками от грусти не уйти. Не то чтобы они любили грустить — во всяком случае, так они говорят, — да только грусть приходит сама, как только появляются девушки. То есть, когда появляются красавицы. О дурнушках и говорить не стоит: достаточно того, что они существуют. Впрочем, все девушки все равно красавицы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - I

Проголодавшись, Атанагор Порфирогенет отложил свой археологический молоток, отставил старинный грецкий горшок, от которого старательно отколупывал слой за слоем и, верный девизу «Sit tibi terra levis»[19], вошел в палатку. Он собирался пообедать.

Потом, для удобства читателя, он заполнил анкету, которую мы приводим здесь полностью, хотя и в напечатанном виде:

II     ЗАСЕДАНИЕ

    Этот список можно дополнить сульфатом аммония, высушенной кровью и фекальными удобрениями.
    Ив Анри, «Волокнистые растения», изд. Арман Колен, 1924 г.

1

Первым, как всегда, явился привратник. Заседание Правления было назначено на половину одиннадцатого. В обязанности привратника входило: отпереть зал, расставить пепельницы по соседству с папками для бумаг, разложить порнографические открытки, побрызгать там-сям дезинфицирующим раствором (потому что многие советники страдали изнурительными и очень заразными заболеваниями), расставить стулья так, чтобы спинки образовывали две идеально параллельные линии по обе стороны овального стола. Еще едва только рассвело; но привратник хромал и вынужден был рассчитывать время с большим запасом. Одет он был в старый щеголеватый костюм из саржи темно-зеленого цвета. На шее сверкала позолоченная цепь с гравированной табличкой, на которой, возникни такое желание, можно было прочесть его имя. Передвигался привратник скачками, и его парализованная конечность описывала в воздухе восьмерку при каждом подскоке.

III

    Так уж заведено в природе, что маленькие дети, равно как и детеныши животных, начинают сосать все, что им попадет в рот; главное — научить их сосать в нужном месте.
    Лорд Рэглан, «Табу инцеста», изд. Пайо, 1935, стр. 29

Анна обнаружил, что чемодан получился довольно увесистым. Стоило ли обременять себя таким количеством вещей сомнительной важности, вот в чем вопрос? Анна не стал на него отвечать — из чистого злорадства — и в результате оступился на последней ступеньке натертой лестницы. Нога его скользнула вперед, а правая рука взметнулась вверх и отправила чемодан в стеклянное окошко над входной дверью. Молниеносно вскочив, Анна успел выбежать на улицу и подхватить чемодан на лету. Поймав свой тяжеленный саквояж, он пошатнулся, натужился, шея его вздулась, и от воротника рубашки отлетела лучистая металлическая пуговка. (Эту рубашку он купил тому уже лет пять на какой-то благотворительной ярмарке.) Узел галстука мгновенно ослаб и распустился. Все надо было переделывать. Анна подобрал чемодан, напряг последние силы и бросил его через разбитое окно обратно; затем, пятясь, взбежал на крыльцо, проскочил в дверь и поймал чемодан на нижней площадке; задом-наперед он влетел на первые десять ступенек и тут только облегченно вздохнул: галстук снова плотно облегал шею, а пуговка ласково щекотала кадык.

IV

    ...Этими штуковинами я впредь буду пользоваться реже, а то от них с души воротит.
    Борис Виан, «Неопубликованные мысли»

Ехал по дороге профессор Жуйживьом. Ехал на собственной машине, потому что отправился в Экзопотамию своим ходом. Воплощение этого хода граничило с невозможным, бросая вызов самым смелым описаниям. Одно из них подняло перчатку, и вот что из этого вышло:

V

Корабль шел вдоль дамбы, набирая скорость и готовясь покинуть бухту. Он был доверху набит оборудованием и людьми для Экзопотамии и почти садился на дно, оказываясь в провале меж двух волн. Рошель, Анна и Анжель занимали на его борту три неудобные каюты. Коммерческий директор Робер Гундос де Хватай пока что воздержался от путешествия и должен был прибыть в Экзопотамию, когда строительство дороги будет закончено; в настоящее время он получал жалование, не меняя своего местонахождения.

VI

Анжель поднялся на палубу. Корабль вышел в открытое море. По всей длине палубы гулял ветер дальних широт, в результате чего получался крест — явление вполне обычное в этих краях, потому как владения Папы начинались где-то пап-лизости.

Анна и Рошель закрылись в каюте, и Анжелю захотелось уйти подальше. Правда, в мыслях он далеко уйти не мог. Анна был с ним все так же приветлив. Самое ужасное, что и Рошель тоже. Но в каюте они уединились не для того, чтобы беседовать о нем. Может, они вообще не будут беседовать. Они будут... Может, они...

VII

    ...иногда бывает полезно подпить воды себе в вино...
    Марсель Верон, «Трактат об отоплении», изд. Дюно, т. I, стр. 145

Уже добрых пять минут кто-то колотил в дверь. Амадис Дюдю посмотрел на часы, пытаясь определить, когда придет конец его терпению; по истечении шести минут десяти секунд он вскочил и со всей мочи хватил кулаком по столу.

VIII

Мелкой поступью, сообразной остроносым бежевым башмакам, драповый верх которых придавал этим диковинным предметам вид достойного благородства, Атанагор шагал навстречу каравану. Короткие коричневато-серые штаны оставляли его костлявым коленям полную свободу сгибаться и разгибаться; над поясом пузырем нависала рубашка цвета хаки, выцветшая в результате дурного обращения. Портрет археолога довершала колониальная каска, оставшаяся висеть в палатке, — владелец никогда ее не носил. Шагая через пустыню, Атанагор думал о том, какой наглец этот Дюдю; он безусловно заслуживает хорошего урока, а то и нескольких; как знать, может, и этого ему будет мало. Археолог смотрел в землю; все археологи так делают: они не имеют права пренебрегать мелочами, ибо находка нередко оказывается детищем счастливого случая, что бродит где-то у самых ног, как о том свидетельствуют исследования монаха Ортопомпа. Сей почтенный старец жил в X веке в монастыре бородачей, среди коих являлся наиглавнейшим, поскольку единственный из всей братии умел красиво выводить буквы.

IX

— Уверяю вас, учитель, это истинная правда, — снова повторил Мартен Жирдье.

Его круглая розовая физиономия так и сияла, а каждый волосок шевелюры искрился на кончике голубым светом.

— Я вам не верю, Жирдье, — отвечал археолог. — Во что угодно поверю, но в это — никогда. И во многие другие небылицы, по правде говоря, тоже.

X

— Сколько пушек нужно враз, чтоб разрушить весь Ар-рас? — без предисловий спросил аббат Грыжан, когда Атанагор вошел в палатку вслед за Бронзой.

— Одиннадцать! — сказал археолог.

— О нет, это чересчур. Скажите три.

— Три, — повторил Атанагор.

Аббат схватил четки и скороговоркой трижды пробурчал что-то себе под нос. Он выпустил четки из рук. Бронза уселась на кровать Атанагора. Археолог в изумлении смотрел на священника.

XI

— Что-то долго мы идем, — заметил Атанагор.

— А? — встрепенулся Грыжан. — Я и не считал. Я был погружен в медитацию — вполне классическую, впрочем, — о величии Бога и ничтожности человека в пустыне.

— Да? — сказала Бронза. — Это не ново.

— Вообще-то говоря, — ответил Грыжан, — я размышляю в ином ключе, чем мои коллеги. Это придает моим медитациям особый шарм и авторский стиль. Кроме того, я ввел в них велосипед.

ПАССАЖ

Нет никаких сомнений в том, что Амадис Дюдю — преотвратнейший тип. Он изрядно всем надоел и, возможно, в середине повествования мы его попросту уберем, до того он злобный, заносчивый, беспардонный и напыщенный. А сверх того еще и гомик. Почти все персонажи теперь на месте, и следствием этого явятся разнообразные события. Прежде всего, строительство железной дороги, которое окажется весьма трудоемким, потому что забыли завезти балласт. В строительстве дороги балласт — главное, и его нельзя заменить ракушками маленьких желтых улиток, что, впрочем, никто и не предлагал. Пока суд да дело, рельсы будут крепить к шпалам на весу, а когда доставят балласт, железную дорогу опустят. А что, так тоже можно прокладывать дороги. Впрочем, я вовсе не балласт имел в виду, когда обещал рассказать о камнях, встречающихся в пустыне. Это был скорее грубо-символический и не слишком изощренный способ подачи материала, хотя и без того ясно, сколь губительной, в конце концов, окажется для героев атмосфера пустыни — в частности, из-за солнца с черными полосами. Признаюсь напоследок, что ожидал появления еще одного второстепенного персонажа: Альфредо Жабеса, который разбирается в моделировании. Но теперь слишком поздно. Крюк же потерпит кораблекрушение и прибудет на место, когда все будет кончено. Так что о нем я расскажу в следующем пассаже или не расскажу вовсе.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - I

В прохладном, неподвижном воздухе веяло грозой. Зеленые травы, как всегда, упрямо топорщились, и неутомимое солнце играло белыми бликами на их остриях. Измученные гепатроли наполовину закрылись; Жозеф Баррицоне опустил шторы в своем ресторанчике, над крышей которого струился дрожащий воздух. У входа ждало желто-черное такси с поднятым флажком. Грузовики уехали за балластом. Инженеры работали в своих комнатах, а технические исполнители подпиливали косо срезанные рельсы; воздух звенел от мелодичного скрежета новых напильников. Из окна Анжель видел Олив и Дидиша, которые, взявшись за руки и прихватив коричневую корзинку, отправились собирать люмиток. На чертеже у окна сохла тушь. В соседней комнате Анна производил вычисления; еще дальше Амадис диктовал Рошель письма, а внизу, в баре, эта сволочь Арлан выпивал в одиночестве перед очередным разносом, который он собирался устроить Марену и Карло. На чердаке, над головой Анжеля, громыхали гулкие шаги профессора Жуйживьома, устроившего там образцовую клинику. Больных, правда, пока не было, поэтому на операционном столе профессор собирал авиамодели. Время от времени было слышно, как он прыгает от радости; а то вдруг принимался бранить практиканта, и раскаты его голоса с размаху ударялись в потолок, после чего начинали скрипеть плаксивые интонации студента.

II

Увязая ногами в горячем песке, Анжель чувствовал, как песчинки забиваются в плетеные сандалии и просачиваются у него меж пальцев. В ушах все еще звучали слова Анны и его голос, а перед глазами стояло нежное и свежее лицо Рошель, склоненное над пишущей машинкой, тонко очерченные дуги ее бровей и блестящий рот.

III     ЗАСЕДАНИЕ

1

Президент Урсус де Жан-Полено обнаружил, что привратника нет на месте, и нахмурил брови. Тем не менее он поднялся по лестнице и проник в зал заседаний. Здесь он снова нахмурил брови: вокруг стола — ни души. Соединив большой и указательный пальцы, он вытянул из кармана ушко золотых часов; ушко плавно перешло сначала в цепочку из того же металла, а уже потом в часы как таковые. К своему величайшему изумлению, он констатировал, что сей безупречный механизм показывал тот же час, что и некоторое время назад, и из-за чего, собственно, он, Жан-Полен, так спешил. Придя к определенному заключению относительно согласованного, но отнюдь не преднамеренного, как он было подумал, отсутствия привратника и остальных членов Правления, президент бегом проделал обратный путь до лимузина и потребовал от своего не в меру усердного шофера, чтобы тот вез его куда угодно, лишь бы только, черт подери, никто не видел, как президент явился на заседание первым!

IV

Держа Атанагора под руку, Бронза поднималась с ним по тропе, ведущей к отелю Баррицоне. В забое остались Брис и Бертиль, не желавшие прерывать работу, пока окончательно не расчистят огромную залу, обнаруженную несколько дней назад. Машины рыли без остановки, открывая доступ все в новые коридоры и залы, сообщающиеся между собой посредством подземных галерей с колоннами по обеим сторонам. Повсюду в изобилии были рассыпаны ценные находки, как-то: шпульки для волос, корабельные гребни, напёрстки и наперстники, пузырьки — мыльные и для духов, предметы культа и культуры, включая оккультные науки; а кроме того, горшки — в большом количестве. Молоток Атанагора не скучал без дела. Тем не менее археологу требовался отдых и перемена мыслей. Поэтому Бронза отправилась с ним.

V

Амадис Дюдю перечитал только что полученную депешу: письмо на фирменном бланке, за подписью двух членов Правления, включая президента. Смакуя с гурманским наслаждением написанные слова, он готовил уже звучные фразы для оглушения аудитории. Надо будет собрать всех в большом зале отеля, и чем скорее, тем лучше. Желательно—и даже всенепременно — после работы. Но прежде надо посмотреть, нет ли где у Баррицоне помоста. Кстати, заключительная часть письма касалась самого Баррицоне с его заведением. Решения принимаются быстро, когда за дело берется солидная организация. Чертежи железной дороги были практически готовы, вот только балласта все еще не нашли. Водители грузовиков не прекращали поисков; время от времени они давали о себе знать; а то вдруг один из них появлялся вместе с грузовиком и почти сразу же исчезал вновь. Амадис начинал уже терять терпение, но дорога тем не менее строилась. Правда, не вполне на земле: на сваях. Карло и Марен бездельничали. К счастью, Арлан умел выжать из них по максимуму; они вдвоем клали тридцать метров дороги ежедневно. Еще через два дня пора будет разрезать отель пополам.

VI

    Почему инвариантность такого типа не была подвергнута традиционному тензорному анализу?
    Дж. Уитроу, «Структура вселенной», изд. Галлимар, стр. 144

— Готово! — сказал практикант.

— Крутите! — скомандовал Жуйживьом.

Решительным движением руки практикант запустил крепкий деревянный винт. Мотор чихнул, потом выразительно рыгнул, и винт пошел в обратную сторону. Практикант взвизгнул и схватился за руку.

VII

Анжель надеялся разыскать Рошель и вернуться к Дюдю вместе с ней. Он спешил, торопливо взбирался на дюны и в несколько прыжков преодолевал спуски. Ноги его глубоко проваливались в песок, производя мягкий, приглушенный звук. Иногда он наступал на тугой пучок травы, и тогда жесткие стебли хрустели, распространяя запах свежей смолы.

VIII

По тропе, далеко выбрасывая вперед ноги, шагал аббат Грыжан. На плече он тащил тяжелую переметную суму, а требник небрежно крутил за веревочку, совсем как школьник, который только что отзубрил положенное и теперь беззаботно играет чернильницей. Чтобы улестить собственный слух (и заодно осенить себя святостью), он пел старинный религиозный гимн:

IX

    Эти эксцентрические круги могут быть приведены в соответствие...
    «Механика на выставке 1900 года», изд. Дюно, том 2, стр. 204

— Так вы говорите, это лимемы? — спросил аббат Грыжан, указывая на траву.

— Нет, это не лимемы, — ответил археолог. — Но лимемы тоже есть.

X

    Нелепо, показывая застольные фокусы, пользоваться большими грифельными досками.
    Брюс Эллиотт, «Краткий курс иллюзионистского искусства», изд. Пайо, стр. 223

Анжель вошел первым. В клинике были только студент-медик, который лежал, вытянувшись, на операционном столе, и доктор Жуйживьом в белом халате хирурга-ветеринара. Он стерилизовал скальпель над голубым пламенем спиртовой горелки, собираясь окунуть его в бутыль с азотной кислотой. На электроплитке стояла квадратная никелированная ванночка, до половины наполненная кипящей водой и сверкающими инструментами. Над стеклянной колбой с красной жидкостью клубился пар. Студент-практикант лежал совсем голый, с закрытыми глазами, и дрожал. Он был привязан к столу крепкими ремнями, которые глубоко врезались в его вялое тело, обмякшее от безделия и дурных привычек. Практикант молчал, а профессор насвистывал «Black, Brown and Beige»[52] — все время одно и то же место, потому что никак не мог вспомнить продолжение. Услышав шаги Анжеля, он обернулся. Одновременно в дверях появились Атанагор и аббат Грыжан.

XI

Атанагор шел посередине. Руку он держал на плече Анжеля, который шагал слева; справа археолога под руку взял аббат. Они направлялись в археологический лагерь, чтобы забрать с собой Бронзу и навестить Клода Леона.

Сначала никто не разговаривал, но аббат Грыжан не умел долго молчать.

XII

    Луиза:
    — Да..
    Франсуа де Кюрель, «Львиная трапеза», изд. Г. Грес, акт 4, сцена 2, стр. 175

Профессор Жуйживьом бросил вокруг себя прямолинейный взгляд. Кажется, все в порядке. Только тело практиканта на операционном столе продолжало кое-где лопаться и пузыриться. Убрать его — и все. В углу стоял внушительных размеров оцинкованный бак. Жуйживьом подкатил к нему операционный стол, скальпелем рассек ремни и вытряхнул в бак тело. Вернувшись к этажерке, уставленной бутылками и склянками, профессор выбрал две из них и вылил содержимое на разлагающиеся останки практиканта. Затем открыл окно и покинул помещение.

XIII

Аббат Грыжан и Анжель ждали под крышей Атанагоровской палатки. Археолог оставил их ненадолго, а сам отправился на поиски бронзовой девушки.

Первым спокойствие нарушил Грыжан.

— Вы все еще пребываете в своем дурацком умонастроении? — спросил он. — В сексуальном смысле, я хочу сказать.

XIV

— Как объяснял мне Клод Леон, — говорил аббат, — эта негритяночка внутри точно из розового бархата.

Археолог кивал в ответ. Они с аббатом шагали впереди; за ними, обнимая Бронзу за талию, шел Анжель.

— Вам сегодня куда лучше, чем в тот раз... — сказала Бронза.

— Не знаю... — ответил Анжель. — Если вы так считаете, наверно, лучше. У меня ощущение, будто что-то должно произойти.

XV

Амадис заканчивал диктовать письма, отчего по стенам скакала огромная тень; Рошель писала под диктовку. Дюдю закурил и откинулся на спинку кресла. В правом углу стола высилась стопка готовой к отправке почты, но 975-й уже несколько дней как не появлялся — значит, письма прибудут с опозданием. Эта задержка вынуждала Дюдю нервничать. Необходимо получить распоряжения, переслать отчеты, найти возможную замену Жуйживьому, постараться решить проблему балласта, как-нибудь исхитриться и урезать зарплату всему персоналу, за исключением Арлана.

ПАССАЖ

В настоящее время профессора Жуйживьома наверняка уже нет в живых. Одного этого достаточно, чтобы набросать великолепную картину погони. Инспектор, пустившийся на поиски профессора, вероятно, продержался дольше, потому что был моложе и в придачу разгорячен встречей с Олив. Но как ни крути, никто не может знать, что сталось с ними за границей черной зоны. Есть некоторая доля сомнения, как говорят продавцы говорящих попугаев. Любопытно также, что никто до сих пор не присутствовал при соитии отшельника с негритянкой: учитывая изначальную важность персонажа по имени Клод Леон, мы не можем найти разумного объяснения этой заминке. Самое время им уже совершить этот акт перед лицом беспристрастных свидетелей, ибо последствия многожды повторенного деяния должны произвести на естество отшельника эффект, по которому можно будет судить с немалой долей вероятности, выдержит ли он суровое испытание или умрет от истощения. Не судя предвзято о последующих событиях, мы в состоянии, пожалуй, безошибочно сказать, что собирается делать Анжель. Вполне допустимо предположение, что взгляды и поступки его товарища Анны (того, что носит собачье имя, хотя этот последний факт отмечается нерегулярно) оказывают сильное влияние на Анжеля, который вот-вот проснется окончательно вместо того, чтобы просыпаться время от времени и все невпопад, — но, слава Богу, всякий раз в присутствии очевидца. Чем завершится история других персонажей, по правде говоря, не столь ясно: то ли все дело в нерегулярном фиксировании их действий, что приводит к некоторой размытости, граничащей со свободой; то ли, несмотря на приложенные нами усилия, существование их осталось эфемерным. Вполне возможно, что в силу своей бесполезности они будут упразднены. Вы, безусловно, обратили внимание на ускользающую природу центрального персонажа, коим, без сомнения, является Рошель, и другого действующего лица — Deus ex machina[53] — которым можно считать либо кондуктора 975-го автобуса, либо его водителя, а то и шофера желто-черного такси (окраска автомобиля позволяет утверждать, что речь идет об обреченной машине). Все эти элементы книги — не более чем катализаторы реакции; они не участвуют в процессе и никак не связаны с достигаемым в конце равновесием.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - I

Дюдю наблюдал за действиями Карло и Марена. Брешь, проделанная в гостинице, еще не достигла нужной высоты. Пока что она останавливалась на уровне первого этажа, но в дальнейшем должна была разрезать здание пополам. Технические исполнители прервали работу и расчищали проем от завала. Прислонясь к стене и засунув руки в карманы, Дюдю стоял около лестницы на второй этаж. Он размышлял над словами Анны, почесываясь и прикидывая, нельзя ли как-нибудь обойтись без его услуг. Он решил подняться наверх и взглянуть на чертежи обоих инженеров; если работа окончена или близка к завершению, значит, настал удобный момент их уволить.

II

Аббат Грыжан схватил археолога за руку и пальцем указал ему на хижину.

— Вот мы и пришли, — сказал он.

— Отлично. Подождем ребят... — сказал археолог.

— О, я уверен, они прекрасно могут обойтись без нас, — сказал аббат.

Атанагор улыбнулся:

— Уж Анжель во всяком случае.

— Счастливчик! — вздохнул аббат. — Я охотно истратил бы несколько разрешений на эту девицу.

III

    Так, к примеру, в рубрику «балет» входят все имеющиеся у нас записи балетной музыки; эту рубрику вы легко найдете в разделе классики по алфавитному каталогу на слово «Балет».
    Каталог «Филипс», 1946, стр. 111

Рошель увидела входящего Дюдю. Скорчившись от боли и держась рукой за низ живота, другой он опирался о дверной косяк и стены. Кое-как доковыляв до своего кресла, он рухнул в него без сил. Глаза директора часто мигали, а лоб собирался в складки, морщившие привычную вялую гладь кожи.

IV

— Вот это я понимаю, — сказал аббат Грыжан. — Действительно первоклассное святое деяние.

Анна, археолог и аббат неспешно возвращались из хижины отшельника.

— А негритянка-то, негритянка... — говорил Анна. — Святые угодники!

— Ну-ну, успокойтесь, — сказал археолог.

— Клода Леона не трогайте, — предупредил аббат. — С негритянкой он и сам неплохо управляется.

V

Анжель шел им навстречу. Шагал он неуверенно, еще не вполне остыв от объятий Бронзы. Она уже оставила его и вернулась к Брису и Бертилю, чтобы помочь им копать. Она знала, что не стоит долго оставаться около этого растревоженного мужчины, который только что так бережно, так нежно, боясь сделать больно, овладел ею в песчаной ложбинке. Она бежала и смеялась. Ее длинные, пружинистые ноги взлетали над белесым песком, а тень танцевала рядом, рисуя ей четвертое измерение.

VI

— Я полезу вперед, — сказал Атанагор. — Будьте осторожны. Там, внизу — груда камней, которые предстоит упаковать.

Он втиснул свое тело в жерло колодца, и ноги его сразу же нащупали надежную опору серебряной ступеньки.

— Прошу вас! — сказал Анна, пропуская аббата вперед.

— Дурацкий вид спорта, — сказал Грыжан. — Эй вы, там, внизу! Вверх не смотреть! Не положено! — Он подобрал сутану и поставил ногу на первую ступеньку.

VII

— Это я во всем виноват, — сказал археолог Грыжану.

— Нет, тут и моя вина, — сказал аббат.

— Лучше бы он признался Анжелю, что Рошель свободна.

— Тогда на его месте был бы сейчас Анжель, — сказал Грыжан.

— Но почему надо было выбирать?

— Потому что всегда приходится выбирать. Как ни печально, но это факт.

VIII

Анжеля они нашли в галерее. Глаза его были сухи.

— Ничем нельзя помочь? — спросил он Грыжана.

— Ничем. Только сообщить остальным, когда пойдем обратно.

— Хорошо. Я им скажу. Раскопки смотреть будем?

— Разумеется, — сказал аббат. — Для того и пришли. Атанагор не проронил ни слова, только сморщенный подбородок его дрожал. Он прошел вперед и встал во главе колонны.

IX

    Любить умную женщину по вкусу только педерасту[54].
    Бодлер, «Фейерверки»

Амадис зашел в комнату Анжеля. Тот сидел на кровати, а рядом желтым взрывом била в глаза одна из рубашек Жуйживьома. Дюдю часто заморгал, пытаясь притерпеться, но вынужден был отвести взгляд. Анжель молчал и едва повернул голову на звук открывшейся двери. Он не двинулся даже тогда, когда Дюдю присел на стул.

X

Они сошли вниз по остаткам лестницы. Анжель все еще сжимал в ладони маленький темно-коричневый флакон. Грыжан молча шел впереди. Пространство между двумя половинами отеля было заполнено ароматом красных цветов. Последняя ступенька упиралась теперь в рельсы, и, спустившись, они заковыляли по острым камням. Анжель пытался наступать на шпалы, более удобные для ходьбы из-за гладкой поверхности. Грыжан спрыгнул с рельсов на песок пустыни, Анжель последовал за ним. Он наблюдал за тем, что происходит вокруг, всей своей головой, а не только глазами; и чувствовал, что просыпается. Оцепенение собиралось где-то внутри, готовое выплеснуться наружу, но кто-нибудь должен пробить оболочку. Грыжан непременно это сделает, и тогда можно будет выпить содержимое флакона...

XI

    Мне кажется странным, что такому серьезному мальчику, как Борис, могла в 1889 году прийти в голову дикая мысль переписывать всякий вздор.
    Ш. Шассе, «Истоки «Короля Убю», изд. Флури, стр. 44

Поезд состоял из двух вагонов. Директор Дюдю созвал на перрон весь персонал. На временной платформе, спешно сооруженной Мареном и Карло, толпились люди. Карло и Марен тоже были там, каждый во главе собственного семейства; а еще эта сволочь Арлан, три водителя грузовиков (из коих один уже кидал в топку уголь), сам Дюдю и Дюпон, чернокожий прислужник Атанагора. Дюпон получил особое приглашение и страшно волновался, потому что для него было зарезервировано отдельное купе, в котором ему предстояло остаться с Амадисом наедине. Раздался громкий свисток, и публика ринулась на штурм вагонных ступенек.

XII

Анжель ждал 975-го автобуса. Он сидел на земле, прислонясь к столбу с табличкой. Спиной к нему, в той же позе, сидел аббат Грыжан. Они беседовали, не глядя друг на друга. При себе Анжель имел чемодан и внушительных размеров пакет с письмами и отчетами, найденными на столе Дюдю.

— Жаль, что археолог не пришел меня проводить, — сказал Анжель.

ПАССАЖ

Через некоторое время состоялось заседание Правления. По настоянию президента Урсуса де Жан-Полена, зачитавшего письмо от Антенны Перно, Правление приняло решение отправить в пустыню отряд специалистов и технических исполнителей, дабы установить, возможно ли построить в Экзопотамии нормальную железную дорогу в стороне от предыдущей — так, чтобы не повторилось скандальное недоразумение, положившее конец начатым работам. Члены Правления выразили удовлетворение полнотой информации, полученной стараниями прискорбно закончившего свои дни Амадиса Дюдю, и высказали надежду, что эта информация будет надлежащим образом использована новым директором Антенной Перно, что, позволит значительно сократить его жалование. Новая экспедиция должна иметь в своем составе: секретаршу, двух инженеров, двух технических исполнителей, одного старшего мастера, одного врача с ассистентом и трех водителей с грузовиками. Необходимо также иметь в виду, что, в силу особенностей экзопотамского солнца и в связи со своеобразной структурой почвы, в пустыне могут случаться необыкновенные явления; нельзя забывать и о том, что в Экзопотамии уже находятся археолог со своими помощниками, отшельник со своей негритянкой, а также аббат Грыжан, в чьи обязанности входит контролировать изрядное количество отшельников. Техническим исполнителям надлежит отбыть по месту назначения в сопровождении семей. Трудность предприятия состоит в том, что, несмотря на накопленный опыт, никак нельзя предсказать, а тем более представить себе, чем все это может закончиться. А уж любые попытки описать это заранее обречены на провал. Ибо из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод.

Примечания

1: Доктор Ботин д’Охмуран — намек на дипломата и китаеведа Сулье де Мурана (1878—1955), познакомившего французов с тонкостями акупунктуры. (Soulier по-французски означает «ботинок»).

2: Национальный погрузочно-десантный тракт — намек на высадку в Нормандии союзнических войск в июне 1944 г.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE