A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Скачать Сцены из жизни за стеной (Sceny z zycia za zciana), читать книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Сцены из жизни за стеной (Sceny z zycia za zciana)

image

2187654321
Рейтинг книги:  2.00  оценки: 1

В сборнике новелл «Сцены из жизни за стеной» известный польский писатель и ученый Януш Леон Вишневский с одному ему присущими глубиной и сопереживанием рассказывает удивительные истории о любви и ненависти, об изменах и разочарованиях, о терпении и надеждах, о том, как чувства украшают — или уродуют человеческую жизнь.

Автор: Вишневский Януш

Скачать книгу Сцены из жизни за стеной: doc | fb2 | txt


Виртуальность

«Потому что сейчас, в августе, посреди жаркого лета, снег выпал прямо на мои босые ноги. И я ничего не хочу больше, чем топтать эти снежинки и чувствовать, как они тают под ногами». Помнишь эти слова? Помнишь! Несомненно! Ты помнишь любую, даже самую маленькую царапину на своем эго.

Остров женщин

Говорят, Бог, устав творить мир для людей, решил создать что-нибудь для себя. Взял горсть самых красивых жемчужин и рассыпал их посреди океана, поближе к экватору. Так появились Мальдивы…

Зависть

Эльжбета ненавидит праздник Рождества Христова. И Новый год тоже. Ее сильно ранит близость, к которой вынуждает сочельник. Члены семьи с облаткой, пожелания, которые должны быть высказаны так, чтобы звучали нефальшиво, прикосновения людей, которых она вовсе не хочет касаться, слезы умиления, которого она не ощущает, праздничное воодушевление, которого она в себе не находит и не понимает в других. Для Эльжбеты вечер сочельника — это плохо срежиссированное представление, в котором ей приходится принимать участие. Она играет свою роль, поскольку, как ей кажется, от нее этого ждут окружающие. Но когда наконец спектакль заканчивается, чувствует себя измученной. Она не желает «исполнения мечтаний» невестке, которой уже не о чем мечтать, ибо та имеет все, чего нет у Эльжбеты. Троих здоровых детей, чьих имен Эльжбета никак не может запомнить, и мужа — ее брата — Эльжбета так ревновала его к каждой девушке, которую он приводил домой! Она не желает «дальнейших успехов» двоюродной сестре, поскольку та, по ее мнению, достигла всех возможных успехов, какие женщина может себе представить: раз в две недели выезжает в командировки в Нью-Йорк, Милан или Стокгольм, пишет в «свободное время» диссертацию об управлении новыми средствами массовой информации, спит с мужчинами, о которых пишут в газетах, и при этом выглядит так, словно не вылезает из салонов красоты или фитнес-клубов, хотя теоретически у нее не должно оставаться на это времени. У них с Эльжбетой одни и те же гены, и сестра, раз уж она на десять лет старше, и выглядеть должна старше. Также Эльжбета не желает появления «новых перспектив» своей младшей сестре Наталье, которая летает на дельтаплане, возит посылки с подарками на другой конец света вместе с фондом Охойской[1] «Польская гуманитарная акция» и мечтает пилотировать F-16.

Биохимия материнства

Стефан уже шесть лет посещает в День матери одну помойку возле большого торгового центра в предместье Дармштадта. Ему кажется, что именно там его мать была рядом с ним в последний раз. Более двадцати пяти лет назад, морозным февралем 1982 года, в четыре утра какая-то женщина позвонила в комиссариат франкфуртской полиции и сообщила о младенце, найденном на помойке. В пустом контейнере полицейские обнаружили синюю спортивную сумку. Кроме завернутого в толстое светло-коричневое одеяло ребенка там была бутылка с еще теплым молоком, несколько одноразовых пеленок, перевязанных бинтом, и грязный клочок бумаги, на котором кривыми буквами было написано «Стефан». Женщина, которая обратилась в полицию, позвонила несколькими часами позже еще раз, с другого номера, чтобы узнать о судьбе найденыша. И поблагодарила за добрые вести. После двух лет бесплодных поисков дело было закрыто. Мать Стефана так и не нашли. Проведя несколько дней в больнице и три месяца — в приюте, мальчик попал в семью. У него было нормальное счастливое детство. Полное любви и заботы. О том, что Корнелия — мачеха — не рожала его, он узнал на следующий день после своего восемнадцатилетия. И вот уже четыре года разыскивает свою биологическую мать.

Запоздалая боль

Я хотела сегодня утром поплакаться кому-нибудь, но никого не было дома. Впрочем, даже если бы кто-то и был, вряд ли он посочувствовал бы мне. Чтобы кому-то сочувствовать, надо сперва самому что-то ощутить. А на это нужно время. Я сама врач и знаю, что в состоянии шока чувства притупляются. Даже жертвы дорожных аварий начинают ощущать боль от раздробленной ключицы и переломанных ребер лишь через несколько часов после столкновения. А иногда и на следующий день. Это такой своеобразный механизм защиты, связанный с адреналином. Бывало, к нам привозили людей, которые после катастрофы каким-то чудом сами выбирались из машины и даже не понимали, что вместо ног у них две культи. На операционном столе, описывая, что с ними произошло, они утверждали, что буквально «выбежали из машины», когда она загорелась.

Ритуалы

На террасе дома, в горшке, росла огромная елка, весь год украшенная разноцветными шариками. Под елкой стояли плюшевая овечка в розовых носках и с зонтиком, деревянная курица, три глиняных петуха и два проволочных зайца. Все это символизировало Пасху.

Швы летней ночи

Неверно, что женщины чаще всего делятся своими тайнами с парикмахерами и гинекологами. Больше всех о женских секретах знают пластические хирурги. По крайней мере так утверждает Марко, сорокачетырехлетний заведующий эксклюзивным отделением пластической косметологии, что занимает два этажа стеклянного небоскреба в центре Кельна.

Амплитуда печали

«Почему я не боюсь засыпать и боюсь смерти?» — спросил он ее однажды, вернувшись с вокзала. Она ждала его каждое утро. С понедельника по пятницу он возвращался ровно в 9.20. В субботу — не реже двух раз в месяц он ходил на вокзал еще и в субботу — около двенадцати. Заслышав звук знакомых шагов на лестничной площадке, она наливала ему кофе, ставила чашку на стол и пододвигала стул. Ей хотелось поговорить с ним хоть несколько минут, прежде чем он закроется на целый день в своей комнате. Только в эти несколько коротких минут, пока, в очередной раз потрясенный своим бессилием, он молча сидел перед ней на расстоянии вытянутой руки, она чувствовала, что еще что-то значит для него. Они пили кофе без слов, сидя друг напротив друга. Она протягивала руки, чтобы коснуться его ладоней или запястий, и он не протестовал. В какой-то момент она чувствовала, что его руки начинают дрожать. Тогда он сразу вставал и исчезал за дверью своей комнаты. Поэтому она научилась прикасаться к нему лишь тогда, когда была уверена, что через минуту кофе в его чашке закончится. Кроме того, она купила самые большие чашки и придвинула стол торцом к стене, чтобы он сидел напротив.

Самые важные вещи

«Вы понимаете, утром я просыпаюсь рядом с ним и шепотом молчу ему в ухо. Хотя иногда мне хочется кричать. Просто я думаю: зачем? Он и так слышит мое молчание. Он всегда точно знает, что я хочу ему сказать. Даже тогда, когда молчу. Временами мне кажется, он даже улыбается во сне, когда я смотрю на него, опершись на локоть. И я уверена, что в этом своем сне он осторожно вытирает мне слезы. Видите, я счастливая женщина. Я самая счастливая из всех, кого знаю…»

Выбор стрелки

Каждый год второго ноября уже четыре года подряд она плачет на могиле человека, которого убила. Приезжает в семь утра поездом из Амстердама. Садится у вокзала в такси и вскоре оказывается у входа на протестантское кладбище в предместьях Кельна. Бородатый мужчина, присматривающий за кладбищем, живет рядом в маленьком домике. Они подружились четыре года назад, когда она приехала впервые и рассказала ему свою историю. Кладбище еще закрыто в это время, но он отворяет ей ворота, а едва она скроется в каштановой аллее, тут же затворяет.

На новых дорогах жизни

У алтаря торжественная церемония, исполняется чья-то мечта. В белом платье, в белой вуали, с учащенным биением сердца, со слезами на глазах, под пение церковного хора и звуки органа. Тем временем через ряды скамей в центральной части нефа перекатывается цунами других мечтаний. Еще не исполнившихся…

Утренние сетования

Поначалу я тосковала о нем. Неослабевающую боль притупляли лишь сон и литровая бутылка дешевого вина. Потом, когда он меня оставил, я стала тосковать по дню, когда о нем не тосковала. И когда не могла попомнить такого дня, пила от отчаяния и бессилия еще горше, выбирая все более дешевое вино.

Сцены из жизни за стеной

О таком чувстве мечтают все замужние женщины, заблудившиеся где-то между жаркой кухней и холодной спальней. Однажды я сказал об этом за бокалом вина Алексу, моему соседу. Алекс (в действительности — д-р Александр фон П.) лишь улыбнулся и неожиданно ушел на кухню. Через минуту он вернулся с новой, непочатой бутылкой вина, хотя и прежняя была еще наполовину полна. Может, это всего лишь обычная рассеянность, а может, он хотел проверить, не жарко ли на его кухне. На мой взгляд — второе. Алекс действительно мог бы быть мечтой всех женщин. Не только замужних.

Маркировка

Если хочешь, я расскажу тебе про стыд. Я ощущаю его до сих пор. И до сих пор не знаю, какой из моих стыдов более пронзительный…

Неистинная красота

Лорьен девятнадцать лет, у нее длинные светлые волосы, кожа цвета спелого персика, изящный овал лица, огромные голубые глаза и губы, которые всегда кажутся слегка припухшими. А когда она накладывает на них блеск, они становятся просто невероятно пухлыми. Поэтому она редко пользуется помадой. Не хочет, чтобы думали, будто она нарочно увеличила губы, накачав их «какой-то химией». Кроме того, Лорьен, у которой 178 сантиметров роста, весит 48 килограммов, и, как она сама шутит, «по меньшей мере треть из них приходится на бюст». У нее всегда была огромная грудь, и, будучи подростком, она — как сама призналась в одном из интервью — очень этого стеснялась. Она редко надевает обувь на каблуке, избегает нарядов с глубоким вырезом и предпочитает свободные свитера и ветровки защитного цвета. На вопрос о том, что ей больше всего нравится в своей внешности, она шутливо отвечает, что уши, которые она унаследовала от французской бабки. Швейцарская бульварная пресса единодушно постановила, что тело Лорьен могло бы стать «средоточием любых эротических мечтаний для самых взыскательных мужчин и лесбиянок». Лорьен воспринимает эти комментарии со свойственной ей скромностью, говоря, что природа через родителей неслыханно щедро одарила ее. Она искренне считает, что являет собой пример особой генетической мутации, которая встречается так же редко, как модель, которая говорит правду, утверждая, что ей в самом деле не требуется сидеть на диете.

Одиночество

Марта тоскует. Иногда это сопровождается ужасной болью. Она тоскует со слезами на глазах. Больше всего — о близости. Марта полагает, что она одинока. Как никто другой на свете…
Когда ее спрашивают, что такое одиночество, она замолкает, задумывается на минуту и начинает с серьезным видом озираться в своей комнате. Потом поднимается с дивана и подходит к большой цветной карте, висящей на стене рядом с дверьми, ведущими в спальню.

Судьба

«Сплети великодушно ладони наши, и грезь о нас обоих, Господи Боже, Ты, которому известны все вопросы и ответы…»
Такой фразы никогда бы не написал мой отец. Он не верил ни в какого Бога, а о поэзии знал лишь то, что она существует. Он вспоминал об этом главным образом тогда, когда мой старший брат или я читали ему стихи, которые нам задали выучить наизусть. Помню, что когда я читал Броневского[5], он вообще меня не слушал. Равно как и молитвы, которые нам задавали на уроках Закона Божьего. Для него это тоже была исключительно поэзия. Разве что анонимная, а потому еще более идеологически подозрительная. Мой отец был новообращенным атеистом, который перестал верить в то, что кто-то может знать все ответы. Кроме того, я не помню, чтобы он когда-либо «великодушно сплетал» ладони с ладонями своей жены, моей матери. Я вообще не помню, чтобы он в моем присутствии до нее дотрагивался. Поэтому он точно не мог бы такое написать.

Безумства

В мае лишает себя жизни наибольшее число людей. Такова мировая статистика самоубийств. Большинство кончают с собой из-за любви. Точнее, из-за ее отсутствия. По крайней мере, так им кажется, когда они режут себе вены, прыгают с небоскребов, травятся психотропными средствами, смешанными с алкоголем, или бросаются под поезд. Личные дела самоубийц, собранные нью-йоркской полицией за сорок пять лет, недавно были переведены на электронные носители и выложены в ограниченном доступе в Интернете для исследований психологов, социологов и сексологов. Выяснилось, что более 89 процентов самоубийц не хотели больше жить, поскольку не чувствовали себя любимыми. Это следовало из их биографий, прощальных записок, показаний близких. А также из химического состава их мозга. Профессор Майкл Лейбовиц, нейробиолог из Нью-Йоркского государственного института психиатрии, с помощью жутковатого эксперимента определил уровень концентрации нейропередатчиков в мозговой ткани, извлеченной у самоубийц, тела которых не забрали родственники или друзья. Почти у всех был значительно снижен уровень нейропептидов, наличие которых связано с чувством любви.

У открытого окна в мае

Хотя я знаю, что такое любовь, мне непонятно, что значит «быть влюбленным». Вероятно, когда это случается впервые, еще неясно, что это в действительности означает, но определенно ясно, что должно быть некое чувство. Как вы думаете? Должно, правда? Особенно в мае, когда рождается — в очередной раз — новая надежда. Я чувствую это. Чувствую всем своим существом. Иначе я не был бы так счастлив и одновременно не мог бы так страдать. Думаю, любовь только тогда имеет значение, когда сопровождается страданием. Любовь без страдания забывается так же быстро, как стихи, которые когда-то вызывали восторг, ну а сейчас… сейчас не вспомнишь даже и названия. Истинное счастье можно испытать только через страдание. И мне, честно говоря, нет необходимости где-то читать об этом. Я это и так знаю.

Запах сочельника

Когда сочельник выпадает на воскресенье, она опрокидывает стаканчик, прежде чем разбудить девочек. Сразу после того, как почистит зубы. Она любит это состояние обезболивающего, легкого водочного опьянения в пока безмолвной квартире. Он еще спит, еще целиком принадлежит им. И останется таким примерно до трех дня. Встанет, побреется, придет на кухню. Обнимет ее сзади, скользя под халатом по нижней части живота, поцелует в щеку. Но уже не станет нежно сосать ее ухо и шепотом уговаривать вернуться в спальню «еще хоть на секунду». Когда-то он так делал. Но и тогда им редко удавалось туда вернуться. Однажды Магда, которой тогда было четыре года, застала их на кухне и спросила изумленным, полным любопытства голоском: «Мамочка, почему папа стоит за тобой, а у тебя закрыты глаза и ты так громко вздыхаешь?»

Состояние небытия

Она убила своего брата, он убил свою дочь. Не в силах вообразить себе его боль, она на несколько часов выбралась из своего небытия и поехала во Вроцлав, чтобы встретить того, кто должен каяться еще сильнее. Хотела убедиться, что это вообще возможно — еще сильнее каяться. Он ждал ее на вокзале. Весь в черном. Протянул руку, чтобы помочь ей поставить на перрон чемодан. На сгибе его левой руки, поверх черной рубашки она заметила широкую белоснежную повязку. Она носит черную на сгибе правой руки. Он поставил ее чемодан на серый цемент. Поднял голову. Заглянул ей в глаза. Она удивилась, что он еще в силах улыбаться. Даже если из вежливости, он ведь не обязан… Он должен знать, что перед ней нет нужды притворяться. Она спустилась на платформу. Они молча шли по туннелю. Она ждала, когда он заплачет. Он должен был заплакать. Ему ведь было тяжелее, чем ей. Но он не плакал. Только нервно трогал лицо пальцами, словно утирая слезы. Слез теперь не хватало. Она знала это…

Расставания

Она любила это место. Чувствовала себя здесь как в безопасном, уютном укрытии. Оно было достаточно далеко от ее работы и еще дальше от квартиры. Это было важно. Шанс встретить здесь кого-то с фирмы был ничтожно мал, и уж наверняка сюда не доберется ее дочь Карина со своей сумасшедшей компанией. А даже если случайно кто-то сюда и забредет, внутреннее убранство и цены окажутся для него, как сказала бы Карина, «запредельными».

Примечания

1 - Янина Охойская-Оконьская (р. 1955) — инвалид с детства, основоположница фонда «Польская гуманитарная акция», занимающегося помощью бедным странам и инвалидам.
2 - Кашубы — западнославянская этническая группа, потомки древних поморян, живут на побережье Балтийского моря, в северо-восточных районах Польши.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE