READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Золотая кровь (The Golden)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Время действия — вторая половина XIX века. Место действия — замок Банат высоко в Карпатских горах, исполинский плод фантазии безумного архитектора. Раз в пятьсот лет в Банат съезжается Семья. Вампиры со всей Европы готовятся обсудить стратегические планы на будущее и поучаствовать в церемонии Сцеживания: отведать самой сладкой, самой хмельной — золотой крови. Но накануне церемонии замок облетает немыслимая весть: Золотистая девушка, результат многовекового труда лучших вампиров-селекционеров — злодейски убита! Единолично выпита до дна неведомым преступником! Найти его Патриарх Семьи поручает вампиру-новичку Мишелю Бехайму, префекту парижской полиции. Лихо взявшись за дело, Мишель вскоре понимает, что убийство — это лишь верхушка айсберга, что истинная подоплека случившегося сложнее, чем он способен помыслить, и что соперничающие кланы вампиров используют его как разменную пешку. Впервые на русском — знаменитый шедевр прославленного Люциуса Шепарда, поднявший вампирскую тему на недосягаемую прежде высоту.

Автор: Шепард Люциус

Скачать книгу Золотая кровь: doc | fb2 | txt


ГЛАВА 1

Вечером в пятницу 16 октября 186… года в замке Банат состоялся бал, на подготовку к которому ушло более трех столетий. Правда, сугубо церемониальной стороне, внешнему блеску и великолепию этого события отводилось второстепенное значение. Основные же усилия и время были потрачены на то, чтобы, взрастив и смешав несколько линий крови смертных, получить редчайшую из эссенций, выдержанный напиток непревзойденного аромата и букета – Золотистую. Трясясь ночами в поездах и каретах, днем останавливаясь на постоялых дворах, изо всех уголков Европы съезжались члены Семьи, чтобы принять участие в церемонии Сцеживания. И вот, облачившись в блестящие вечерние платья и фраки, – кое-кто в сопровождении смертных слуг, которые, хоть и были по-своему красивы и хорошо одеты, на фоне хозяев казались серенькими пони, чей удел – вести на беговую дорожку чистокровных, – они собрались в бальной зале, напоминавшей пещеру. Ее мшистые каменные своды покоились на контрфорсных арках, освещалась она десятками серебряных светильников, а доминантой ее интерьера был камин таких размеров, что в нем вполне можно было зажарить целого медведя. Среди собравшихся гостей были представители де Чегов и Валеа – ветвей, в ту пору враждовавших между собой из-за земель. Но в эту ночь все разногласия были оставлены и воцарилось шаткое перемирие. Звенел смех, велись изысканные беседы, кружились в танце пары, и со стороны могло показаться, что это царственные особы из сотни разных стран собрались на какое-то пышное торжество, а не вампиры слетелись на свое сборище.

ГЛАВА 2

Не будь рядом с ним его служанки Жизели, присутствие которой действовало на него успокаивающе, одному Богу известно, что мог бы натворить Бехайм той ночью. Покинув залу, он бежал по тускло освещенному коридору, мимо ниш со старинными портретами, которые были окутаны саванами из пыли и теней, а гнев его все нарастал, в распаленном мозгу роились картины кровавой мести. Добравшись до своих апартаментов – трех просторных комнат с высокими потолками в западной части замка, он больше был готов к тому, чтобы столкнуться в схватке с госпожой Долорес, чем всю ночь мысленно возвращаться к постигшему его унижению.

ГЛАВА 3

На следующий вечер Бехайму нанес визит Роланд Агенор. Когда старик уселся в кресло под окном, закрытым чугунными ставнями, Бехайм, с ужасом ждавший его прихода, пустился в путаные извинения и объяснения поступка, совершенного им прошлой ночью, на обдумывание которых у него ушло больше часа. Но он не успел полностью развернуть нить доводов, над которыми так усердно трудился, – Агенор взмахом руки заставил его умолкнуть и сказал:

ГЛАВА 4

Нагое тело несчастной Золотистой лежало на вершине восточной башни замка Банат. Опущенные веки примерзли к глазам девушки, почерневшие камни рядом с ней были покрыты потрескавшейся красной глазурью. Агенор сказал «изувечена», но Бехайм не ожидал увидеть ран, нанесенных с таким зверством. На шее сбоку была рваная дыра такой величины, что в нее вошел бы кулак, такая же рана зияла на животе. Раны меньших размеров, но не менее страшные покрывали ее лицо, груди и бедра. Тело сковало морозом, но Бехайм заметил уже появившийся мертвенно-бледный оттенок и признаки окоченения – это означало, что убийство, видимо, было совершено в предутренние часы прошлой ночи – тогда было довольно тепло, и началось разложение. И все же его удивило, что процесс не зашел дальше. Очевидно, днем было кратковременное похолодание, замедлившее его, решил он. Но даже если и так, это не объясняет столь малую степень распада. Может быть, перед самым рассветом ненадолго потеплело, а потом, при первых лучах солнца, подморозило. Версия вполне вероятная, хотя вряд ли ее докажешь, ведь, скорее всего, никто из слуг не отважился выбраться наружу днем, так как все они в это время ни на шаг не отходили от своих хозяев, охраняя их от предательства.

ГЛАВА 5

Внутреннее устройство замка Банат проектировалось не из практических соображений защиты от врагов или удобства для проживания, оно было порождением эксцентричных архитектурных фантазий итальянского художника, жившего шестьсот лет тому назад, – одного из сонма любовников и любовниц Патриарха, и безумная чудовищность пространств крепости отражала размах и трудность задачи, поставленной перед Бехаймом. Громадные палаты, сами размером с целый замок, были соединены между собой мостами – иногда подъемными, – упирающимися в стены без дверей. Лестницы шириной в три десятка метров внезапно обрывались, зависая в воздухе. Некоторые комнаты вели в пропасть, в мрачных глубинах которой смутно виднелись еще более причудливые сооружения.

ГЛАВА 6

Тяжкое безмолвие, царившее в замке Банат, теперь время от времени нарушалось – под его сводами стало неспокойно. Съехавшиеся представители Семьи по большей части не покидали отведенных им комнат, но некоторые все же делали вылазки в верхние коридоры – там они вступали в перепалки, иногда вспыхивали короткие стычки. Шум и крики далеко разносились эхом – едва различимые, как будто где-то вдали ссорились птицы и поспешно спасались бегством белки, но все же пугающие в этой похоронной тишине. Нескольких из гостей Бехайм собирался опросить лично. Ему пришла в голову мысль: не скрывается ли за их лихорадочными передвижениями желание избежать разговора? Ведь если бы с ним не было госпожи Александры, заставить их уделить ему внимание было бы адским трудом, а когда ему наконец удавалось взять их за грудки, никто не проявлял желания говорить, и всякий раз его встречали со злобными или просто каменными лицами.

ГЛАВА 7

Они шли по коридору, который вел от Патриаршей библиотеки. Бехайм вдруг по-новому взглянул на Александру. Вряд ли она принялась бы защищать его от существа столь могущественного, как Костолец, лишь ради достижения политической цели, и все же она, кажется, пошла на это. Он вспомнил, как она смутилась, когда они обнялись. Возможно ли, спрашивал он себя, что она почувствовала к нему едва забрезжившую симпатию? Маловероятно, но, с другой стороны, мог ли он допустить раньше хоть мысль о том, что его самого вдруг с такой всепоглощающей силой потянет к ней? Он поймал себя на том, что тайком следит за ней, отмечая все ее привычки: как она грызет ноготь указательного пальца в минуты замешательства; как в ее зеленых глазах бегают тени, если она чем-то недовольна; обратил внимание на ее походку, осторожную, словно она ступает во сне, как лунатик – осмотрительно, крайне сдержанно.

ГЛАВА 8

В других помещениях верхних этажей, как и в пещере с мраморной равниной, тоже оказались свои постоянные обитатели, как будто их присутствие там было задумано архитектором или словно их там нарочно выставили. В одной зале они наткнулись на жалкого старикашку, прикованного цепями к стене; вокруг него валялись куски мяса с хрящами и кучки фекалий. Стоило им подойти к нему ближе чем на три метра, старик затягивал развеселую бессмысленную песенку, но как только они отходили дальше трехметровой черты, он резко замолкал, словно на этой границе срабатывало какое-то сигнальное устройство. В соседней комнате, пристально глядя на них и часто дыша, их встретил черный английский дог, на шее у которого висел медальон из червонного золота.

ГЛАВА 9

Несколькими этажами ниже залы, в которой произошел бой с Миколасом, они обнаружили большую пустую комнату с белеными стенами, из углов лепного потолка которой глядели вниз гипсовые ангелы. Их серьезные, погруженные в созерцание лица, казалось, ручались за святую неприкосновенность пространства, за которым они надзирали. Обстановка состояла из двух мягких стульев, комода и кровати черного дерева, находившейся в самом плачевном состоянии: одна ножка была сломана, балдахин-шатер наполовину завалился. Большие размеры и какая-то болезненность конструкции – на фризе передней спинки было изображено сонмище перекошенных от боли лиц – придавали этому ложу сходство с погребальным кораблем. Они зажгли два фонаря, свисавшие с потолка, и комната осветилась бледным ровным пламенем. Комод сгодился как подпорка для покосившейся кровати, и теперь можно было расстелить матрац так, чтобы он не сползал. Бехайм сорвал с себя окровавленную рубашку, вытянулся и закрыл глаза. Александра же продолжала расхаживать по комнате, и, когда так прошло почти пять минут, Бехайм приподнялся, опершись на локоть, и спросил, что ее гложет.

ГЛАВА 10

В искусственном полумраке бледное тело Александры на фоне простыни приобрело лунный оттенок; казалось, оно притягивает к себе свет. Она была огромна – неправдоподобно длинные ноги, текучие, ни с чем не сравнимые линии и размеры. Бехайма околдовала непомерность того, что предстало его взгляду, сначала обозревшему экваториальную выпуклость ее живота, дальше – ровно лежащие холмы грудей с темными оазисами вокруг башенок сосков, потом опустившемуся от грудей к буйной лонной поросли меж бедер, и ему вдруг вспомнилась песчаная скульптура спящей великанши, которую он видел много лет назад на испанском пляже – с такими же плавными переходами форм. Он поцеловал ее – короткое знакомство языков и губ, – его напряженный член был стиснут между животами, она задрожала, затрепетала где-то в самой глубине своего естества, в какой-то тайной неразведанной штольне, и от этих едва доходящих до поверхности нежных сейсмических сотрясений он почувствовал себя мощным гигантом. Ему хотелось, чтобы они сплелись в восхитительном потрясении, от которого по небу ее души ослепительно пронеслись бы кометы и вся плоть ее содрогнулась бы. Он покрывал поцелуями ее тело, двигаясь вниз по грудной клетке, оставляя языком блестящий след, как улитка.

ГЛАВА 11

Как и апартаменты остальной верхушки Семьи, покои Фелипе Аруцци де Валеа располагались за стеной без дверей, в которую, словно кусочки хрусталя, рассыпанные в беспорядке по темной руде, были асимметрично вставлены восьмиугольные окна, выходившие на гигантский подъемный мост, простершийся между двумя башнями, увенчанными странного вида приземистыми кубическими защитными сооружениями, которые напоминали что-то вроде укрепленных домов с эркерами. Высоко вверху висел чугунный фонарь, сам размером в полдома, заставляя статуи, выстроившиеся вдоль краев моста, отбрасывать длинные тени.

ГЛАВА 12

Бехайм оцепенел в страхе и ожидании, уверенный, что Фелипе услышал хлопок по глобусу. В спальне все стихло. Но через несколько мгновений любовники снова забылись, зашуршали простыни, опять слышались ласковые слова, нежные выдохи, глубокие вдохи – значит, они переменили положение, решил он, это пианиссимо в симфонии их похоти. У него больно сдавило грудь, и он понял, что от страшного напряжения совсем перестал дышать.

ГЛАВА 13

Жизель, потерявшая от всего случившегося дар речи, потащила его за руку к двери. Хотя он был парализован страхом, в его душе все еще оставалось место для жалости к ней. Ведь она понимает: отправив на тот свет сразу двоих, они обречены. Но ему было невыносимо отказаться от всякой надежды на то, что она уцелеет, и, поскольку бежать представлялось лучшим выходом, чем ждать, он решил создать хотя бы видимость борьбы за спасение, и они устремились с подъемного моста вниз, через круто уходящий в пропасть лабиринт арок и лестниц, все ниже и ниже, в самые недра замка, по закоулкам, запрятанным так глубоко, что, вскидывая иногда голову, он видел не огромные висячие фонари, а бледные звезды, мерцающие в сумрачном небе. Вот-вот, казалось ему, за их спинами раздадутся окрики, но погони не было. Могло ли так случиться, что преступление прошло незамеченным? Других объяснений ему в голову не приходило. Но если и так, рано или поздно Фелипе и Долорес хватятся, и Александра шепнет, что виноват он. Она не могла предвидеть, что он убьет любовников, но теперь он был уверен, что в ее планы входило как-нибудь бросить тень на него или на Агенора; вероятно, она расставила на него сети. Тем не менее она вела его в нужном направлении – сведения о возможных совместных делах Агенора и Фелипе стоило обдумать, хотя пока неясно, как это могло быть связано с убийством Золотистой.

ГЛАВА 14

Минут двадцать они шли за Владом по узким неосвещенным коридорам, составлявшим целую сеть, сквозь полосы зловония и густой сырости. Их проводник, видимо, знал тут каждый поворот – темнота ему нисколько не мешала. В то время как они ощупью следовали за ним, не видя собственных рук, он, резвясь, почти вприпрыжку бежал впереди, то и дело обращаясь к Жизели с сальностями, а к Бехайму с бесконечными извинениями: мол, он не виноват, прекрасная дама сама похитила его сердце. Уверенность, которую Бехайм почувствовал до встречи с бродягой, начинала покидать его, и он уже сомневался в правильности своего решения. Да, их ведут вверх, но как-то очень уж медленно – по его ощущениям, они вряд ли поднялись больше чем на двадцать – двадцать пять метров от того места, где начали восхождение. Он потерял всякое представление о том, где они находятся в замке. И становилось очевидным, что либо Влад совсем не тот опытный проводник, за которого себя выдает, либо он замыслил что-то нехорошее.

ГЛАВА 15

Почти час ушел у Бехайма на то, чтобы вернуться по своим следам к выходу из тоннеля, где они с Жизелью встретили Влада. Сначала он шел ощупью, но чем дальше, тем увереннее – теперь его больше не захватят врасплох. Он готов к разным неожиданностям, и сброд, обитающий в дальних закоулках замка, ему больше не страшен. Где-то далеко время от времени дико вскрикивали и хохотали. Уже у самого входа в тоннель, бросив взгляд налево, в боковой проход, он заметил на стене блики от пламени факела. Он пошел на свет и скоро свернул еще раз, в коридор, в дальнем конце которого подрагивало сияющее красное пятно. До него донеслись людской гомон и аромат крови. Там собралось, пожалуй, человек тридцать, решил он. Если все они заодно – довольно грозная сила. Но его этим не остановить, им движут страстное желание отомстить Владу и надежда найти Жизель.

ГЛАВА 16

В апартаментах Фелипе ничего не изменилось с тех пор, как Бехайм покинул их. Не веря своему везению и ломая голову, куда могла подеваться Александра и чем она могла быть сейчас занята, он все же заключил, что о гибели Фелипе и Долорес донести еще не успели. Поглотивший их черный проем все так же парил посредине гостиной, успев, правда, слегка усохнуть: его черную начинку как бы разъело, она утратила свою плотность. Если Фелипе и Долорес до сих пор горят там, внутри, то различить пламя, пожирающее именно их, среди несметных огней, заполняющих эти загадочные глубины, не было никакой возможности. Он немного постоял перед проемом – не в память о погибших, но, скорее, из почтения к его Тайне. Он поднес к нему ладонь, снова ощутил, как повеяло каким-то тяжким холодом, почувствовал, как этот мрак то отталкивает, то манит его. Не так уж и страшна эта клякса смерти, когда от тебя зависит, войти в нее или нет. Труднее сделать сам выбор: бесконечно погружаться в безумие или прыгнуть туда, где в худшем случае ты канешь в Лету.

ГЛАВА 17

Открыв потайную дверь, Бехайм шагнул на каменный помост, поднимавшийся с низкого пола огромной залы, чья стометровая высота раза в два превышала ширину, и ему предстало зрелище, от которого, когда прояснились детали, его насквозь проняло холодом, а волосы встали дыбом. Непонятно было, откуда идет свет. Но свет был. Зала была наполнена зловещим, каким-то зернистым синим сиянием, сродни стылой тишине, в глубине которой что-то негромко гудело, и невыносимо сильному запаху озона, как будто свет превратился в какую-то жидкость с такими вот свойствами.

ГЛАВА 18

Сначала он почти не чувствовал, с какой скоростью они летят, – по сравнению с днем своего посвящения он сейчас почти не сопротивлялся, несся себе стремительно вперед ногами, если и не в полном спокойствии, то, во всяком случае, приняв свое положение как неизбежное. С какой стати ему брыкаться? В конце концов, он повиновался приказу Патриарха, рассуждал он. Ничего страшного с ним не случится. Но когда он заметил, как развеваются волосы за спиной его спутницы, и понял, что их скорость явно сильно возросла, от его рассуждений не осталось и следа. Ему показалось, что тьма пропитывает его, проникает в уголки его глаз, в поры его кожи, вытравливает остатки его души, размывает мозг, сдавливает сердце, леденит кости. Он попытался вырвать руку из чужих пальцев, ему хотелось разорвать этот мрак, улететь обратно, но, поскольку размахивать можно было только одной рукой, он добился лишь того, что их закрутило и понесло в неведомом направлении. В глазах его неслись, кружась, расплывшиеся огни, стало нечем дышать. Ему понадобилось собрать все свои силы до последней капли, чтобы выйти из штопора. Представительница Патриарха и пальцем не пошевелила, чтобы помочь ему. Дурацкая праведная улыбка, казалось, навеки застыла на ее лице.

ГЛАВА 19

Заговоривший с ним оказался стройным молодым человеком, по виду на несколько лет моложе Бехайма, с широкоскулым байроническим лицом, обрамленным темными локонами. Он был одет в просторную белую шелковую рубашку и серые брюки свободного покроя, на безымянном пальце правой руки красовался массивный золотой перстень. Незнакомец расположился в кованом железном кресле посреди залитого лунным светом внутреннего двора, окруженного зубчатыми стенами высотой с трехэтажный дом, – из чего Бехайм заключил, что они, очевидно, находятся на самом верху замка, – вдоль которых стояли папоротники и цветы в горшках. Двор был замощен мозаикой из плитняка и разделен на отдельные участки системой обвитых виноградом решеток. Луна висела почти прямо над головой. В крайней западной части двора на полу лежала резкая тень. Там короткая лестница вела в комнату, окна которой были забраны ставнями. Фатоватым жестом хозяин указал на второе кресло из кованого железа, стоявшее у стола, выполненного в том же стиле, и снова настойчиво пригласил его сесть.

ГЛАВА 20

Следуя указаниям Бехайма, слуги Патриарха выкопали в лесу, прилегающем к замку, несколько ям глубиной по четыре метра. Они застелили их дно плотным суровым полотном, чтобы замедлить сток, и на три четверти заполнили водой, которой не хватило бы, чтобы поймать кого-то из Семьи, но было достаточно, чтобы на короткое время обезвредить его и успеть закрыть яму одним из железных листов – ставней, снятых с окон замка, – и таким образом замуровать убийцу. Уровень воды и илистый грунт вряд ли дадут преступнику зацепиться так, чтобы выбраться наверх и отодвинуть железный лист, думал Бехайм. Листы и ямы замаскировали ветками и землей, и он отослал слуг обратно в замок. Незадолго до рассвета он залег за небольшим бугром метрах в двадцати от низины, где лежало тело компаньонки Золотистой, – ночной ветер доносил оттуда трупный запах.

ГЛАВА 21

Солнце – огромный, раздувшийся мешок золотого света – медленно ползло к зениту. Над долиной все собирались серые облака. Бехайм и Александра то замолкали, то снова начинали говорить – о том, о сем. Она поносила дневной свет и все, что с ним связано, время от времени испытывая приступы мучительного страха, а он успокаивал ее, рассказывал о том, что успел пережить сам. Они избегали упоминать о том, что произошло в белой комнате, на огромной резной кровати, но те мгновения были сейчас с ними, почти осязаемые, они согревали их беседу, как будто здесь присутствовал кто-то третий, содержавший в себе частички их обоих. Вскоре они услышали, как церковный колокол пробил полдень, и когда затих последний удар, под громадой замка появился человек в черном. Он шел вдоль закруглявшейся стены, потом остановился в ее тени, вглядываясь в ту сторону, где лежал труп компаньонки Золотистой.

ГЛАВА 22

Что-то скрипнуло неподалеку, как будто кто-то крался по паркетному полу.
Бехайм, не шелохнувшись, напряг слух.
Зашептались на ветру сосновые ветки, где-то далеко защебетала сойка.
Пряный запах земли вдруг словно сгустился.
И больше ни звука.

ГЛАВА 23

Старик зарыл лицо в ладонях. Сквозь его пальцы струился дым, руки стали покрываться волдырями. Послышался булькающий звук. Агенор резко отнял руки от лица, обнажив опаленную кожу и обугленный лоб. На щеках вздувались и лопались пузыри, из них вытекала прозрачная жидкость. Волосы тоже загорелись, над ними весело плясали бледные языки насланного солнцем пламени. Он сгорбился, присел и запрыгал, словно размалеванный карлик-шут, пытаясь натянуть на голову жакет и не переставая кричать дрожащим голосом. Тыльные стороны его ладоней покрывались коркой, почерневшая кожа трескалась, из-под нее выступала голая красная плоть. Вдруг Бехайм, не задумываясь, зачем делает это, перепрыгнул яму и столкнул Агенора вниз.

ГЛАВА 24

Бехайм сел на корточки и ухватился за край ставни. Мускулы его напряглись, но что-то сдерживало его.
Александра наклонилась и прошептала ему на ухо:
– Ты жесток к нему, это уже не доброта. Не тяни время.
Он кивнул, закрыл глаза, крепче сжал руками чугунный лист.
Ее губы коснулись его виска.

ГЛАВА 25

Они думали, что в яме ничего не осталось, но, посмотрев вниз, обнаружили, что ее илистые стены усеяны частицами тканей, кусочками костей, липкими комками, – возможно, то была спекшаяся кровь, и после этого происшедшее у них на глазах показалось им еще более невероятным, неправдоподобным, хотя сомневаться тут было не в чем. И еще из-за этого они какое-то время сторонились друг друга – став свидетелями того, что случилось, они до боли ясно увидели собственную природу, а мысль о том, что оба они несут в себе возможность такой смерти, заряд такого отвратительного фейерверка, отбивала всякую охоту к близости. На Бехайма увиденное произвело особенно гнетущее впечатление. Он все рассматривал свои руки, все ждал, что вот-вот сквозь них проступят серебристые кости и светящиеся звезды, и думал, сколько же еще ему предстоит узнать о том таинственном, что заключено внутри него, а посмотрев на Александру, не нашел утешения в ее красоте, но подумал о том, что предстало взору Агенора, когда горела сама его душа, когда он сквозь плоть своих истязателей смотрел в курящееся дымом будущее, на реки в джунглях, на смуглых низкорослых человечков, на душные тропические городки, и о том, что он должен был чувствовать, зная, что его видения, быть может дававшие им ключ к вечной жизни, были лишь мучительным путем к его собственному забвению.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE