READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Большое соло для Антона (Großes Solo für Anton)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Антон Л., герой романа «Большое соло для Антона», просыпается однажды утром единственным человеком на Земле. Его поиски потерянного мира должны доказать правду Малларме: «Конечная цель мира есть книга». «Латунное сердечко» — лирико-сатирический роман, сплав блестящего юмора Гашека и изысканной прозы Кафки, история современного интеллигента, где есть и секретные службы, и перипетии любви, жизнь, полная гротескных ситуаций. Ироническая проза Розендорфера — это призыв к современному человеку, притерпевшемуся к окружающим его нелепостям и уже их не замечающему, взглянуть на себя со стороны, задуматься над тем, что он делает и зачем живет.

Автор: Розендорфер Герберт

Скачать книгу Большое соло для Антона: doc | fb2 | txt


I

Набухание солнечного сплетения
Когда через несколько дней Антон Л. начал размышлять о состоянии вещей – в первые дни у него для этого не было времени, он был занят тем, что удивлялся и устраивал свою новую жизнь, – он вспомнил о том, что в ночь с 25 на 26 он ненадолго проснулся. На часы он не посмотрел. Необычно яркий свет, бледный желтоватый свет, какой бывает в снежную ночь, пробивался сквозь щель гардин. Он проснулся лишь ненадолго, вспоминал Антон Л.; недостаточно для того, чтобы собраться с силами и посмотреть на часы, но достаточно для того, чтобы подумать «это снежная буря», и для того, чтобы мысленно себе возразить «нет, только не в июне». После этого он, наверное, снова заснул.

II

Кошка на стене сада больницы Святой Клариссы
Он совершенно никого не встретил.
Антон Л. сидел в своей комнате на кровати. Одну пару чулок он снова снял.
«Сейчас уже четверть девятого, – подумал он – Если сейчас, в четверть девятого, на улице никого нет…»
Собаки на соседней веранде буйствовали, и до Антона Л., как ему казалось, доносилось даже хриплое, жирное тявканье Ирмы со второго этажа. Теплое, ясное утро начало прогревать веранду и опосредованно, через окно, комнату. Само по себе мирное настроение.

III

Танго дворецкого
Антон Л. кроме всего прочего был в определенном смысле и периодическим пьяницей или, говоря правильнее, он был периодическим пьяницей, причем дважды. Вполне вероятно, что при этом речь шла о большом цикле малого цикла; Антон Л. прожил еще недостаточно длинную жизнь, чтобы в ней можно было уже определить закономерность периодических циклов. Антон Л. пережил уже два периода запоев, один в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет (он начал пить незадолго до выпускных школьных экзаменов; перерывы в его учебе на факультете народного хозяйства были связаны с неприятными, так никогда и не выясненными событиями в периоды запоя, когда «мокрые» периоды уже начали плавно переходить друг в друга), второй закончился незадолго до вступления Антона Л. на финансовую службу. Господин Хоммер об этих периодах так никогда и не узнал, иначе Антон Л. никогда бы не был принят служащим в финансовое управление, а уж тем более не стал бы постояльцем Хоммеру. Сам господин Хоммер с удовольствием выпивал стакан пива. При случае он открывал вечером перед телевизором бутылку вина. Антон Л. тоже получал пиво или стакан вина, когда он вместе с господином Хоммером следил за судьбами непростой английской семьи. Само собой разумеется, господин Хоммер никогда бы не потерпел у себя в постояльцах пьяницу. Между прочим, он даже своей жене и своей дочери запрещал употреблять алкогольные напитки. Он считал, что алкоголь наносит женскому организму вред. «А кроме того, – сказал он однажды, – достаточно и той проблемы, что Марианне приходится сидеть здесь совершенно голой; а если еще представить в ее руке бокал шампанского – это бы выглядело уже совсем вакхически». Слово «вакхически» было известно господину Хоммеру из другого любимого им телевизионного сериала. Антон Л. этот сериал не смотрел, так как показывали его днем. Господин Хоммер иногда по вечерам о нем рассказывал. Судя по рассказам господина Хоммера, герои этого сериала – французские граждане – были, видимо, группой примерных хулиганов (их было, кажется, трое), и неясным оставалось то, откуда эти ребята брали деньги на жизнь, но они, видимо, владели каким-то секретом, с помощью которого завоевывали симпатии зрителей. Это практически все, что касалось сюжета. То, что после сжатого сообщения выглядит как подлость, при пестром изображении начинает превращаться в героический поступок.

IV

Изнашиваются ли атомы?
Наручные часы остановились. Кухонные часы хоммеровской домашней обстановки работали от электричества и стояли уже давно. Антон Л. пошарил по квартире. В спальне он обнаружил часы господина Хоммера. Они лежали в кровати у левого рукава пижамы. Эти часы тоже стояли. (Кухонные часы показывали почти половину второго; часы господина Хоммера показывали пять минут шестого; часы Антона Л. остановились в одиннадцать часов двадцать одну минуту.) Но это не было такой уж большой проблемой. Судя по положению солнца, день клонился к вечеру, но вот только: какой день? Во времена его запойных горячек неоднократно случалось, что Антон Л. просыпал целый день или, лучше сказать, в горячке перепрыгивал его, а однажды он перепрыгнул даже целых два дня. Но тогда были другие люди, а среди них – и такие, которые выпускали газеты. По газетам можно было сориентироваться, и тогда снова становилось ясно, какое было число. Конечно, один день прошел, но сколько ненужных вещей случается зачастую в те дни, которые как раз не просыпаешь.

V

В «Монте-Кристо»
Антон Л. вышел на улицу. Было жарко, как в печке. В какой-то сотне метров улица растворялась в слепящем сиянии, из которого виднелись лишь трамвайные рельсы, так как они отражали солнечный свет еще сильнее; словно раскаленные добела ленты, они тянулись вдаль, пока все же не растворялись в сиянии залитого солнцем дня.

VI

Вечер и ночь
Настоящий страх охватил его тогда, когда самое худшее было уже позади: на велосипеде – на мосту, бегство с хоммеровской квартирой перед глазами, вне пределов досягаемости медведя – Антона Л. заняла мысль о ночи.

VII

Наследие Пфайвестля
Сам Антон Л. машины не имел. У Хоммеров, Антон Л. это знал автомобиля тоже не было. Если ему не изменяла память, машина была у семьи Дерендингеров, которая жила на первом этаже. В доме жили две семьи Дерендингеров. Старые Дерендингеры обитали на четвертом этаже, они жили в доме почти так же давно, как и Хоммеры. Однажды показалось, что на землю снизошли сразу все святые, когда старый Дерендингер зашел к господину Хоммеру. Случая, чтобы господин Хоммер поднимался к господину Дерендингеру, Антон Л. припомнить не мог. Старый Дерендингер был старше господина Хоммера и уже долгое время пребывал на пенсии. Кем был Дерендингер раньше, Антон Л. не знал. Уже много лет назад, когда на первом этаже освободилась квартира, молодая семья Дерендингеров отделилась. (Еще одна семья Дерендингеров отделилась и переехала в тот дом, где находился магазин деликатесов, в котором Антон Л. «закупился».) Молодой Дерендингер, который тоже не был уж совсем молодым, когда Антону Л. стали понятны связи, конечно же, еще не достиг пенсионного возраста, но тем не менее кем он работал, тоже никто не знал. Это не было нечто, покрытое тайной, но Антона Л. факт сей просто не интересовал. Антон Л., наверное, вообще не соприкоснулся бы с молодыми Дерендингерами, если бы у молодого Дерендингера не было одной специфической склонности: эта склонность касалась спорта, а точнее говоря, футбола, а еще точнее: непосредственного и опосредованного наблюдения за футбольными матчами. «Склонность» – это, конечно же, сказано слишком мягко.

VIII

Придворная свечная лавка
К этому вечеру Антон Л. подготовился предварительно. Сначала, правда, он не собирался сразу оставаться в гостинице, но затем решил рассматривать разведывательную вылазку, которая привела его сюда, как самый последовательный переезд в своей жизни и вообще больше не возвращаться в квартиру Хоммеров. (Впоследствии он все-таки еще раз это сделал.) Стоило бы очень больших усилий перенести вниз с третьего этажа все продукты, которые он там нагромоздил, и перевезти их сюда, тем более, что, как он убедился, продуктовые склады гостиницы были забиты. Приготовив на кухне гостиницы обед, он поел в большом зале ресторана. (Газ все еще поступал.) В ресторане восемьдесят столов – Антон Л. подсчитал – были накрыты на двести шестьдесят шесть персон. В малом зале стояло почти столько же приборов для завтрака. Тратить силы на мытье посуды Антон Л. не стал. Использованную посуду он просто выбросил в окно, а вечером, снова приготовив себе ужин, сел на следующее накрытое место. Через несколько домов находился хороший магазин мужской одежды. После обеда, когда жара перестала быть невыносимой, Антон Л. принес оттуда пижаму (красную, украшенную большими красными же цветами, стоившую 120 марок) и несколько носовых платков. Важнее был оружейный магазин, располагавшийся рядом. Антон Л. разбил витрину (что стало уже привычным делом) металлической палкой, которую нашел в гостинице, но тут же испугался, потому что взвыла сирена, питаемая, вероятно, от аварийного источника тока, затем взял охотничье ружье, а также инструкцию по его эксплуатации, в которой указывалось точное обозначение патронов, предусмотренных для этого ружья. Антон Л. взял с собой две пачки таких патронов.

IX

Маленький Папа Римский, полубосой
То, что на следующий день погода была плохой. Антон Л. смог определить еще из постели, потому что занавески он не задернул. По привычке он прошлым вечером взялся уже было за занавеску, чтобы задернуть окно, но ему тут же пришло в голову, что это было бы более чем бессмысленно. От кого ему теперь скрываться? Он убрал руку, но решение оставить занавески незадернутыми оставило у него в душе какой-то неприятный осадок, оно казалось ему каким-то навязанным. Чего ради я должен менять свои привычки, пусть даже я остался один на свете? Он почувствовал в себе большое чувство, подобное тому, которое Лютер выразил словами: и даже если я буду знать, что завтра наступит конец света, я все же посажу сегодня еще одно дерево. Когда Антон Л. снова схватился за занавеску, он рассердился на то, что расходует на такую незначительную проблему столь выразительные мысли и чувства. «Теперь, – подумал он, – когда мир снова может стать простым, в расчет принимается лишь практическое». Таким образом, он оставил занавеску открытой и сегодня утром, еще не вставая с кровати, увидел затянутое тучами небо. Завести часы он снова забыл. Часы показывали примерно половину третьего. Антон Л. встал, открыл одно из окон и выглянул наружу. По положению солнца сегодня время он определить не мог, но у него сложилось впечатление, что еще довольно рано. Он поставил часы на семь и завел их.

X

Трудно поймать Соню
Несмотря на свои дурацкие привычки и странные периоды, Антон Л. не был непрактичным. Конечно, он был непрактичным в смысле ловкости – технического дарования у него не было совершенно, но ход его мыслей время от времени принимал практическую направленность. Это происходило, наверное, из-за его склонности к самоанализу. Этот самоанализ был неотъемлемой частью, основой жизни Антона Л., причем постоянной, начиная уже с четырнадцати– или даже десятилетнего возраста. Существовали два вида самоанализа (и этот факт Антон Л. тоже подвергал анализу); он называл их спонтанным и преднамеренным. Спонтанный самоанализ у Антона Л. ничуть не отличался от самоанализа у остальных – бывших – людей, которые время от времени размышляли о самих себе. Человек по какой-то причине пытается осмыслить, почему он сделал или не сделал то или это или почему он сегодня чувствует себя хорошо, а вчера чувствовал плохо. Одной из душевных особенностей Антона Л. был преднамеренный (или сладостный) самоанализ. Он готовился предварительно. Его предмет – конечно же, всегда частный аспект, касающийся личности Антона Л., – определялся предварительно в течение нескольких дней, одновременно собирался материал. Постепенно выкристаллизовывалось подходящее время (примерно так: в воскресенье утром, в постели), и когда затем наступал этот час, Антон Л. с удовольствием погружался в созерцание своей души, что приводило к почти наркотическому, а затем к опустошенному, очищенному и приятно изможденному состоянию. Иногда Антон Л. не мог отказаться от того, чтобы после короткого отдыха снова вернуться к проведенному анализу, сжато и поэтому сконцентрированно. в ходе второй очереди мыслей, что зачастую доставляло ему еще большее удовольствие, чем в первый раз. С того времени, как Антон Л. остался один, он преднамеренным или сладострастным анализом не занимался, но, само собой разумеется, несколько раз самоанализировался спонтанно. Один из таких анализов касался состояния здоровья Антона Л. Вспоминается, что утром 26 июня Антон Л. почувствовал раскаты в своем солнечном сплетении. Обычно такие раскаты перерастали в набухание солнечного сплетения, которое могло сохраняться при условии теплой погоды восемь или четырнадцать дней. Но ничего такого не произошло. Солнечное сплетение и остальные многочисленные стаи болезней в теле Антона Л. вели себя спокойно. Касающийся всего этого анализ привел к первому сомнению, которое возникло у него тогда в отношении природы и причины его болезней. Другой спонтанный самоанализ был более важным: Антон Л. осознал, что он, если ему хотелось уберечься в своем теперешнем положении от вреда, от внутреннего одичания, должен поставить перед собой задачу. (Он сказал «Рабочий план». Финансовый служащий сидел в нем намного глубже, чем можно было себе представить.) Результат самоанализа был, несомненно, правильным и показал присутствие ранее упомянутого практического образа мыслей Антона Л., который был у него, несмотря на все его странности.

XI

Полная ванна в Фразиноне
Период хорошей погоды закончился еще до середины июля. И август тоже оказался дождливым и холодным. В дворцовом саду, находившимся неподалеку от гостиницы на краю старого городского ядра и уже вскоре включенного в концентрические круги «Рабочего плана» Антона Л., трава выросла по колено. Во многих местах буйно разрослись пышные сорняки. Один раз на несколько дней река вышла из берегов – наверное, где-то в горах из-за обильных дождей переполнилось искусственное водохранилище, поскольку никто больше не регулировал его уровень, – и даже по щиколотку залила Анакреонштрассе. Слетелось множество водоплавающих птиц. Галстуки господина Пфайвестля уплыли окончательно.

XII

Моцарт с фараоном и фараоншей
Владельца свечного магазина, той самой «придворной свечной лавки» за спиной бронзового курфюрста, в которой Антон Л. нашел загадочное письмо, звали Шиндлер, а не Людвиг. (Концентрические круги Антона Л. добрались до магазина в августе.) Бухгалтерия господина Шиндлера – Антон Л. как бывший финансовый служащий вынужденно в бухгалтерии понимал, хотя она и вызывала у него отвращение, – бухгалтерия господина Шиндлера была, мягко говоря, очень простой. Там обнаружилась папка с ведомостями выплаты зарплаты за текущий год, и на основании этой папки выяснилось, что в свечном магазине господина Шиндлера работал человек по имени С.Людвиг, который получал в месяц без всех отчислений чуть больше тысячи марок. Ничего более подробного об этом С. Людвиге найти не удалось, кроме разве что каллиграфических, словно нарисованных, подписей на ордерах на получение зарплаты. Букву «S» Людвиг писал или рисовал, нечто среднее между скрипичным ключом и змеей эскулапов. То, что этот значок обозначал букву «S», можно было определить лишь из напечатанного там же машинописного текста.

XIII

Письмо
«Дорогой друг Симон Лист,
Вы до сих пор еще сомневаетесь, хотя я знаю: это не шутка – я в этом уверен. Возможно, что «уверен» – это не совсем правильное слово, пока еще не совсем правильное, потому что у меня еще нет свидетелей, свидетелей я пока еще не нашел. Но все-таки я Вам говорю: я уверен, не в оккультном, мистическом, каббалистическом смысле, а в смысле трезво-логическом. Логика всегда занимала меня точно так же, как и все каббалистическое.

XIV

Ведута Каналетто
Резиденцию курфюрста от гостиницы отделяло всего лишь несколько сот метров. Этот короткий отрезок Антон Л. преодолевал пешком. Теперь он возвращался – был уже почти вечер – сквозь высокую траву и сорняки, которые проросли из всех пазов в брусчатке и из всех трещин в асфальте, в гостиницу. Даже на крышах домов буйствовала сорная трава. С некоторых балконов густая зелень свисала, подобно бородам.

XV

Замочек
Когда в конце следующей недели пошли дожди – тем временем подошла уже середина сентября, – стало ясно, что лето прошло. Правда, потом, в октябре, было еще несколько хороших дней, но осенние дожди начались еще в сентябре. Лето прошло.

XVI

Курфюрст, завернутый в жесть
Во второй половине августа Антон Л. еще раз съездил в квартиру Солимана Людвига, но задержался в ней ненадолго. Он искал нечто определенное, и ему казалось – что полностью подтвердилось, – будто он знает, где ему это нужно было искать.
«Дорогой Людвиг, – гласило письмо, написанное редактором Кандтлером и переданное господином Эшенлое, – в этот раз я не ошибаюсь: то, что мы ищем, существует. Может быть, я завтра уже смогу это получить. Верните мне… – в этом месте Антон Л. прочитал „сбишельство“. Теперь он знал, что слово это значило „свидетельство“. Последнюю букву Кандтлер опустил вниз и приделал к ней какой-то хвостик, – Верните мне свидетельство не позднее, чем в половине десятого. Ваш К(андтлер).

XVII

Хормисдас II
В ноябре, уже после первых снегопадов, выдалось еще несколько хороших дней. Листвы на деревьях уже почти не осталось, лишь изредка на голых ветвях виднелся удерживающийся там упрямый лист, который теперь, под холодным, ярким ноябрьским солнцем, блестел, как маленькая драгоценность. Воздух был сухим, подмерзлая земля была покрыта тонким белым и скрипучим слоем инея, причем там, куда падала тень, даже днем. Но из-за того, что ветра не было, в местах, куда доставало солнце, все еще было тепло, словно поздним летом.

XVIII

Летосчисление по косулям
Зима была чрезвычайно мягкой. За исключением нескольких снежных бурь. С конца октября, то есть еще осенью, снег уже почти не падал до самого февраля. Даже несмотря на то, что Антон Л. из-за того случая через несколько недель после катастрофы больше не знал точно и так никогда и не узнал, какой же наступил день, он все равно не вспоминал ни о Рождестве, ни о Новом годе. И только в тот день в феврале, когда выпал снег, ему пришла мысль: «А у нас уже наступил Новый год. У кого это, у нас?» – Антон Л. запнулся, после чего сказал: «Курфюрст, заяц и я».

XIX

Красная стрелка на глобусе
В этом году настоящая весна пришла поздно. Правда, во время примерно десятой или одиннадцатой косули, чтобы считать вместе с Антоном Л., то есть примерно в конце марта или начале апреля, выдалось несколько теплых дней, но затем снова стало холодно и выпал снег. Лишь во время четырнадцатой косули холода отступили. Весна буквально ворвалась; ее словно удерживали взаперти из-за непомерно долгих холодов, она там бродила и закалялась и наконец окрепла так, что одолела запоры холодов, пронеслась теплыми ветрами над землей и всего за несколько дней покрыла все новой зеленью, и листья почти слышимо проклюнулись из ветвей. Вокруг замочка Антона Л., словно спущенные с привязи, из земли полезли вверх трава и сорняки. Едва ли можно было определить, в каких местах в прошлом году еще были проложены посыпанные щебнем дорожки. К тому же свое дело сделало и наводнение. Правда, наводнение до района Резиденции и дворцового сада не дошло, но и маленькое озерцо в парке вышло из берегов. В течение нескольких дней вода омывала стволы деревьев. Группы деревьев торчали из воды, словно острова. Выход из берегов маленького озера не казался угрожающим или опасным, скорее игрушечным. Когда оно снова приняло прежние очертания, то оставило за собой тонкий слой ила, который явно подействовал, как удобрение. Повсюду, куда доходила вода, трава и другая растительность росли вдвое быстрее, чем в других местах. Магазины и жилые дома на Луитпольдштрассе тоже были затоплены. Банк и магазин антиквариата, обстановку которых Антон Л. отправил в печь, имели с обратной стороны выходы в дворцовый сад. По причине того, что Антон Л. сжег тогда и двери, и дверные косяки, вода залила помещение до самой земли, где тоже, естественно, остался слой ила. Перед черным ходом банка буйствовали тернистые заросли. Антон Л. затоптал их и заглянул в кассовый зал. Помещение с высокими стеклянными витринами в сочетании со слоем ила-удобрения выглядело, скорее, как теплица. Из каждой трещины в паркете (его Антон Л. еще сжечь не успел) пробивался зеленый росток, причем в некоторых местах с такой силой, что паркет потрескался.

XX

Кружок Бундтрока
Антона Л. привело в кружок Бундтрока стечение обстоятельств (можно было бы сказать «оказался в кружке», рассматривая ситуацию с другой стороны). Это было году в 1970, в то время, когда Антон Л. сменил туристическое бюро Кюльманна на туристическое бюро Сантиханзера, и вот однажды, идя по городу, он встретил Йенса Лиферинга. Йенс Лиферинг ходил вместе с Антоном Л. в школу. Вместе они сдавали и экзамены на аттестат зрелости. Антон Л. не был особенно хорошим учеником. Йенс Лиферинг был вообще плохим. С чрезвычайным трудом и огромными усилиями многочисленных репетиторов он брал барьер аттестата зрелости; более того, он преодолел барьер аттестата зрелости. И сразу же после вручения аттестатов – вероятно, это соответствует какой-то внутренней закономерности – он стал одним из тех, кто говорит «с вами я не разговариваю». Вам предстоит еще переэкзаменовка. Йенс Лиферинг был очень высоким и за исключением нескольких деталей таким, кого в начале 50-х годов называли красивым мужчиной. После экзаменов на аттестат зрелости Антон Л. видел Йенса Лиферинга максимум раза два. Через год после выпускных экзаменов проводился вечер: одноклассники праздновали годовщину. Тогда пришли еще все. Йенс Лиферинг выделялся среди других, высокий, красивый и молчаливый. По нему было видно, что он молчал лишь потому, что считал недостойным разговаривать в круге, который он уже, по его мнению, перерос.

XXI

Инструмент с шариком
Когда Антон Л. поднимался через два этажа к кабинету доктора Клинтца, зубная боль уже перестала быть просто зубной болью. Боль пульсировала в левой половине тела. Левым глазом Антон Л. видел лишь кровавые круги, левое ухо оглохло. Антону Л. казалось, что его левая сторона отмерла и все-таки пульсировала.

XXII

Обезглавленный палач
Если бы Антон Л., лежа в своей кровати, хотя бы один-единственный раз дотронулся рукой до деревянной облицовки стены в спальне в замочке – при этом ему не пришлось бы даже вставать с подушек, лишь только протянуть руку налево, – он дотянулся бы до маленького выступа, с помощью которого можно было сдвинуть целую часть стенной облицовки. Если бы Антон Л. еще несколько месяцев назад нажал на этот выступ, который никоим образом не был ни спрятан, ни замаскирован, а скорее, представлял собой весьма бросающуюся в глаза ручку или кнопку (правда, на первый взгляд выступ был похож на хвост мифического грифа, такие грифы повторялись многократно во всем резном декоре, но ни один из них не имел такого выступающего хвоста; тем не менее такая маскировка, если это была именно она, могла послужить, скорее, указателем), если бы Антон Л. еще несколько месяцев назад, тогда, когда он сюда переехал, нажал на эту ручку или кнопку, он бы сберег много сил, потраченных на поиски. Книга лежала за этой облицовкой.

XXIII

Фазан без костей
Все последующее время, пока Антон Л. читал книгу, происходили радикальные перемены. Книга состояла, как Антон Л. уже сообщил зайцу, из трех частей, по двенадцать глав в каждой. «Сумма сумм» называла при случае книга сама себя в первых главах. Дальше речь в ней шла о других, более глубоких вещах.
Антон Л. читал медленно и внимательно. Лето проходило. Поездка в Италию, о которой он рассказал курфюрсту, так и не состоялась. Человеку, – человеку9 – читающему такую книгу, не нужна больше поездка в Италию, ему не нужна больше вообще никакая поездка, как это сразу же становится ясно.

XXIV

Бог не может сказать: «Я растворяюсь»
– Действительно, очень мило с твоей стороны, – сказал заяц Якоб, – что ты еще говоришь со мной после того, как ты стал Богом. Или, может, мне теперь нужно говорить тебе Вы!
– Пока что еще никто не обращался к Богу на Вы, – ответил Антон Л.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE