A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Скачать Крашеные губки (Boquitas pintadas), читать книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Крашеные губки (Boquitas pintadas)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Аргентинский писатель Мануэль Пуиг — автор знаменитого романа «Поцелуй женщины-паука», по которому был снят номинированный на «Оскар» фильм и поставлен на Бродвее одноименный мюзикл, — уже при жизни стал классиком. По единодушному признанию критиков, ни один латиноамериканец после Борхеса не сделал столько для обновления испаноязычной прозы. Пуига, чья популярность затмила даже таких общепризнанных авторов, как Гарсиа Маркес, называют «уникальным писателем» и «поп-романистом № 1». Мыльную оперу он умудряется излагать языком Джойса, добиваясь совершенно неожиданного эффекта. «Крашеные губки» — одно из самых ярких произведений Пуига. Персонажи романа, по словам писателя, очень похожи на жителей городка, в котором он вырос. А вырос он «в дурном сне, или, лучше сказать, — в никудышном вестерне». «Я ни минуты не сомневался в том, что мой роман действительно значителен, что это признают со временем. Он будет бестселлером, собственно уже стал им...», — говорил Пуиг о «Крашеных губках». Его пророчество полностью сбылось: роман был переведен на многие языки и получил восторженные отзывы во всем мире.

Автор: Пуиг Мануэль

Скачать книгу Крашеные губки: doc | fb2 | txt


Эпизод первый

Вся жизнь моя... была полна тобою...
Альфредо Ле Пера

ЗАМЕТКА, ПОМЕЩЕННАЯ В АПРЕЛЬСКОМ НОМЕРЕ ЕЖЕМЕСЯЧНОГО ЖУРНАЛА “НАША ОКРУГА” ЗА 1947 ГОД, ИЗДАВАЕМОГО В НАСЕЛЕННОМ ПУНКТЕ КОРОНЕЛЬ-ВАЛЬЕХОС, ПРОВИНЦИЯ БУЭНОС-АЙРЕС:

“ПРИСКОРБНАЯ КОНЧИНА. Безвременный уход из жизни 18 апреля сего года в возрасте двадцати девяти лет господина Хуана Карлоса Этчепаре, перенесшего тяготы долгой болезни, вызвал в нашем городке, любимым сыном которого был усопший, всеобщее чувство нежданной печали, хотя многие из близких знали о его серьезном недуге.

Эпизод второй

Бельграно, 60-11
Алло, Ренату позовите ...
Я знаю, здесь таких нет,
Прошу Вас, со мной говорите,
Хоть слово скажите в ответ,
Уж вечер, придется грустить,
Я знаю, Ренаты здесь нет,
И не с кем поговорить.
Луис Рубинстейн

Буэнос-Айрес, 23 июля 1947 года

Эпизод третий

Благоуханные, прелестные созданья,
Ваших губок крашеных жажду я лобзанья...
Альфредо Ле Пера

АЛЬБОМ ФОТОГРАФИЙ

Обложка в черно-белом переплете коровьей кожи. Листы из пергаментной бумаги. На первой странице надпись чернилами: “ХУАН КАРЛОС ЭТЧЕПАРЕ, 1934 год”; вторая страница чистая, третья заполнена незатейливыми печатными буквами, которые сплетаются с копьями, лассо, шпорами и поясами гаучо и образуют слова “МОЯ ОТЧИЗНА И Я”. Далее на страницах справа вверху сделаны надписи печатными буквами, страницы слева - без надписи. Надписи: “Здесь я родился, милая пампа...”, “Мои почтенные предки”, “Сорняк пошел в рост”, “В школу, как наш великий Сармьенто”, “Христиане - да, варвары - нет”, “Мой первый ковбойский ремень”, “Обхаживаем девочек”, “Между первой и второй перерывчик небольшой”, “Служу родному знамени”, “Обещание гаучо подруге”, “Свадебное угощение”, “Мои карапузы”. Три последние надписи намеренно скрыты за большими фотографиями, которые полностью заслоняют буквы, и по этому принципу все остальные страницы справа отведены под снимки большего формата, а страницы слева заняты группами фотографий поменьше. Первая группа слева: сидящие мужчина и женщина преклонных лет, портрет старой женщины, портрет старика, деревенская улица в басконских провинциях, грудной ребенок, семья в двуколке, запряженной белой лошадью.

Эпизод четвертый

Под звуки танго в зал влетают тени,
Воспоминаниями сердце опьяняют,
Танцуй со мной, избавь от дум, сомнений,
Атласным блеском мой наряд сияет.
Омеро Манци

В четверг, 23 апреля 1937 года, солнце взошло в 5 час. 50 мин. Дул легкий северный ветер, на небе наблюдалась частичная облачность, температура составляла 14 градусов по Цельсию. Нелида Энрикета Фернандес спала до 7.45, пока ее не разбудила мать. Волосы Нелиды были разделены на пряди, накрученные на бумажные полоски и забранные черной, обтягивающей голову сеточкой. Черная комбинация заменяла ночную рубашку. Девушка надела старые сандалии без задников. Ей потребовалось 37 минут на создание повседневной прически и подкрашивание лица, включая перерывы на пять порций мате, принесенных матерью. Причесываясь, она подумала о вчерашних препирательствах с кассиршей магазина, о неприемлемости завтраков, состоящих из кофе с молоком и хлеба с маслом, о слабости в желудке, которую она ощутит к одиннадцати часам утра, о целесообразности того, чтобы носить в кармане пакетик с мятными пастилками, о неизменно бодрой и стремительной походке на обратном пути домой в полдень, о привычном сопротивлении Хуану Карлосу прошлой ночью у дверей ее дома и о необходимости смыть пятна грязи с белых туфель при помощи соответствующей жидкости. Нанося макияж, она подумала о том, насколько обольстительно ее лицо, а также о различных суждениях по поводу положительного и отрицательного эффекта наложения теней на круги под глазами. В 8.30 она вышла из дома. На ней было форменное платье из синей хлопчатобумажной ткани, застегнутое спереди, с круглым воротником и длинными рукавами. В 8.42 она вошла в магазин “Аргентинское - недорого”. В 8.45 она стояла на своем месте за упаковочным столом, рядом с кассиршей и ее кассовым аппаратом. Остальные служащие, общим числом двадцать семь, также занялись приведением в порядок своих рабочих мест. В 9 часов открылись двери для посетителей. Упаковщица приступила к своей работе в 9.15 - завернула полторы дюжины пуговиц для мужского костюма. С 11 до 12 ей пришлось поторапливаться, чтобы не задерживать покупателей. Двери закрылись в 12 часов, последний клиент вышел в 12.07. В 12.21 Нелида вошла в свой дом, вымыла руки, заметила, что отец - точивший в дальнем сарае садовые ножницы - видел, как она пришла, и наклонил голову, не поздоровавшись. Она села за стол, спиной к дровяной печи. Отец подошел вымыть руки в раковине, занятой грязной кастрюлей, и упрекнул ее за то, что накануне она рассталась с Хуаном Карлосом почти в полночь, проговорив с ним у дверей, несмотря на студеный ветер, с 22.00. Нелида съела суп не отвечая, мать подала ей отварной картофель и жареную печенку. Каждый выпил по три четверти стакана вина. Нелида сказала, что кассирша не поздоровалась с ней, войдя в магазин, затем оторвала несколько ягод от грозди винограда и пошла к себе прилечь. Подумала о заведующем магазином, о жестком пристежном воротничке, который он носит постоянно, о продавщице, слывшей его любовницей, о том, что неплохо бы застать их в подвале в компрометирующей ситуации, чтобы заверить их в полной своей надежности и чтобы они почувствовали себя обязанными, о докторе Аскеро и его милом медицинском халатике с короткими рукавами и завязочками на спине, о том, насколько он непрезентабелен без халата, о пеньюаре из импортного китайского шелка сеньоры Аскеро, о серой рабочей одежде служанки Гузки, о фасаде дома доктора Аскеро с цоколем черного мрамора метровой высоты, контрастирующим с побелкой остальной части стены, о кирпичном фасаде дома Хуана Карлоса и о дворике с пальмами, который виден с улицы, о крахмальном воротничке полосатой рубашки Хуана Карлоса, который жалуется, что тот натирает ему шею, о просьбе поцеловать его в натертое место, о ее неуступчивости, о последовавшей за этим возне, о возможности того, что Хуан Карлос бросит ее, если удостоверится, что в ее жизни был другой мужчина, о возможности скрыть это от Хуана Карлоса, чтобы он удостоверился в этом лишь за несколько недель до свадьбы, о возможности того, что Хуан Карлос удостоверится в этом в свадебную ночь, о возможности того, что Хуан Карлос задушит ее в свадебную ночь, о запахе дезинфекции в консультации доктора Аскеро, о машине защитного цвета доктора Аскеро, о больной, которую они спасли тогда на ферме, о солнечном свете, бьющем в окно и не дающем ей заснуть, об усилиях, которых стоит подняться с кровати и закрыть жалюзи, об облегчении, которое чувствуют глаза, когда комната погружена в полумрак. В 13.30 мать разбудила ее, принеся мате с сахаром, к 14 часам она вновь привела себя в порядок, в 14.13 уже входила в магазин, разгоряченная быстрой ходьбой. В 14.15, как положено, встала за свой упаковочный стол. С удивлением обнаружила недостаточный запас бумаги в среднем рулоне, поискала глазами заведующего, не увидела его, замерла, подумав, что заведующий может пройти мимо и не застать ее на месте, пока она будет ходить за требуемым запасом в подвал. Кассирши на скамеечке еще не было, Нелида бегом спустилась в подвал и не нашла запасного рулона. На обратном пути она столкнулась с заведующим, который немедля поднес руку к поясу и с суровым видом извлек карманные часы. Он заявил Нелиде, что та поздно явилась на рабочее место. Нелида ответила, что ходила кое за чем в подвал, но не нашла, дойдя до своего места, она указала на заканчивающийся рулон бумаги. Заведующий в ответ сказал, что бумаги хватит на весь день, а если она закончится, то можно использовать большой рулон и рассчитывать ширину рулона по длине нужного свертка. Не глядя на Нелиду, он добавил, что следует применять изобретательность, а главное - находиться на рабочем месте в положенный час. Последние слова он бросил уже через плечо, удаляясь, не желая слышать ее ответа. В 14.30 двери магазина открылись. Легче всего она управлялась с отрезами ткани и изделиями из отдела “Мелкая галантерея”, труднее - со шляпами. Обычно товаром, который Нелида паковала с большим удовольствием, была дюжина позвякивающих пуговиц, пришитых к квадратикам картона и предлагавшихся по специальной цене; боялась же она горшков с растениями из нового дополнительного отдела “Вечнозеленый питомник”. Обменялась любезными словами с покупательницей, благодарно наблюдавшей, как бережно упаковывает она шляпку, стараясь не сломать на ней перо. Кассирша вмешалась в разговор с льстивыми замечаниями, а когда покупательница ушла, кассирша впервые за весь день взглянула на Нелиду и сказала ей, что заведующий противный. В 18.55 двери магазина начали закрывать, а в 19.10 вышла последняя покупательница со свертком, в котором находилась застежка “молния” и соответствующий чек. Перед уходом Нелида с безучастным видом сказала заведующему, что в подвале не осталось запасной бумаги для среднего рулона, и вышла, не дожидаясь ответа. На улице веял приятный ветерок, и она подумала, что позднее у дверей ее дома будет не так холодно. Проходя мимо бара “Ла Уньон”, она с кажущимся безразличием посмотрела внутрь. Увидела взлохмаченную голову Хуана Карлоса, сидевшего спиной за столиком на четверых, где шла игра в кости. Она на миг остановилась в надежде, что Хуан Карлос обернется. Не удержалась от желания взглянуть на другие столики. Доктор Аскеро пил аперитив с приятелем и смотрел на нее. Нелида покраснела и продолжила свой путь. Мать вытирала пол в ванной и сказала, что горячей воды осталось мало, потому что отец только что помылся. Нелида мрачно осведомилась, хорошо ли вымыта ванна. Мать, в свою очередь, спросила, не считает ли она ее старой чумичкой с окраины, и напомнила, что всегда готовила чистую ванну к ее возвращению из магазина. Нелида с отвращением коснулась куска хозяйственного мыла, который ей предстояло использовать для личной гигиены. Погрузилась в наполовину налитую ванну. Из воды виднелась только ее голова, когда она подумала о новом товаре из отдела “Изысканные подарки”: коробочке овальной формы из бесцветного целлофана, полной полупрозрачных таблеток изумрудно-зеленого оттенка для ароматизации воды в ванне. Она встревожилась, что от дешевого мыла на коже может остаться запах дезинфекции; из крана уже текла холодная вода, когда она закончила ополаскиваться. Вытершись, она понюхала руки и успокоилась, подумала о том, что Хуан Карлос больше не захотел ходить в клуб на танцы воскресными вечерами, предпочитая водить ее в кино, подумала, что у нее нет подруг в клубе, подумала о Селине, о ее зеленых глазах, подумала о котах с зелеными глазами, подумала о возможности завести дружбу с котом, подружиться с кошкой, почесывать ей спину, подумала о старой шелудивой кошке, как вылечить ее от парши, носить ей еду, выбрать самую красивую тарелку в кухонном шкафу и налить в нее свежего молока для старой шелудивой кошки, подумала о том, что мать Хуана Карлоса, возвращаясь с церковной службы, вяло поздоровалась с ними, когда они выходили из кино в воскресенье, подумала о естественной смерти или гибели от несчастного случая жены Аскеро, о возможности того, что Аскеро посватается к ней, чтобы сочетаться вторым браком, о возможности выйти замуж за Аскеро и оставить его после медового месяца, о свидании, которое она назначит Хуану Карлосу в горном приюте среди снегов Науэль-Уапи, Аскеро в поезде: в шелковом халате он выходит из туалета и направляется по коридору к купе, тихо стучит в дверь костяшками пальцев, тщетно ждет ответа, открывает дверь и обнаруживает письмо, в котором говорится, что она сошла на предыдущей станции и пусть он ее не разыскивает, тем временем Хуан Карлос спешит на свидание и добирается до приюта, он застает ее в черных брюках и черном свитере с высоким горлом, распущенные светлые волосы с платиновым отливом, они обнимаются, Нелида наконец отдается своей настоящей любви. Нелида подумала о возможности не вытирать пол в ванной. Одевшись, она его вытерла. Мать съела остатки жареной печенки, Нелида - шницель с салатом из латука и вареных яиц. По своей вечерней привычке отец за стол не садился. В 20.30 они настроились на радиостанцию, передававшую программу испанских песен. Не отрываясь от передачи, мать убрала со стола, Нелида протерла клеенку влажной тряпкой, поставила корзинку для рукоделия и взяла платье, на котором оставалось обметать петли. В 21.00 закончилась испанская передача и началась программа сельских баллад. В 21.20 Нелида принялась поправлять прическу и макияж. В 21.48 устроилась у входа в дом, рядом с дверью. В 22.05 увидела за квартал Хуана Карлоса. В 22.20 Нелида и Хуан Карлос заметили, что свет в спальне родителей уже погас. Они сошли с тротуара и сделали несколько шагов к дому. Нелида по обыкновению оперлась спиной о металлическую колонну, подпиравшую навес из листового железа. Привычно закрыв глаза, она ощутила губами первый поцелуй этой ночи. Про себя она неожиданно решила, что, если старая нищенка с церковной паперти вложит ей в руку кинжал, она с удовольствием убьет Селину. Хуан Карлос вновь поцеловал ее, на этот раз сильно стиснув в объятиях. На Нелиду обрушились ласки, новые поцелуи, комплименты и различные по интенсивности объятия. С закрытыми глазами она спросила Хуана Карлоса, удается ли ему отдыхать в дни отпуска, а также, что он делал сегодня днем, прежде чем пойти в бар. Ответа не последовало. Нелида открыла глаза, ощутив, что он отпускает ее и делает шаг к изгороди из кустов лигуструма, старательно подстриженной отцом. Нелида открыла глаза еще шире, увидев, что Хуан Карлос протягивает руку и срывает ветку, затем она сказала, что всегда делилась с ним всем, что делает, и не видит причины, почему он не может поступать так же. Хуан Карлос возразил, что мужчинам приходится кое о чем умалчивать. Нелида залюбовалась его пышной шевелюрой с непокорными вихрами, которые отливали металлом в белом свете лампочки городского освещения, висевшей посреди улицы, и почему-то подумала о пустошах, заросших кустарником и частым бурьяном и озаренных ночью лампочками городского освещения; Нелида всмотрелась в его светлые глаза, не зеленые, как у Селины, а светло-карие, и почему-то подумала о восхитительных кувшинах меда; Хуан Карлос закрыл глаза, когда она погладила его растрепанные волосы, и Нелида, увидев густые, изогнутые дугой ресницы, почему-то подумала о распростертых крыльях кондора; Нелида посмотрела на его прямой нос, тонкие усы, полные губы, попросила показать зубы и почему-то подумала о виденных в учебниках домах стародавних времен, с белыми балюстрадами и высокими, изящными, тенистыми колоннадами; Нелида поглядела на кадык, выпирающий между двумя крепкими мышцами шеи, на широкие плечи и почему-то подумала об узловатых и несокрушимых исполинах дикой пампы: омбу и кебрачо были ее любимыми деревьями. В 23.20 Нелида позволила ему просунуть руку под блузку. В 23.30 Хуан Карлос распрощался, упрекнув ее в эгоизме. В 23.47 Нелида закончила делить волосы на многочисленные пряди, накрутив их на бумагу. Перед сном она подумала, что у Хуана Карлоса идеальное лицо.

Эпизод пятый

...на зависть звездам они сверкают,
я жизни без них не чаю.
Альфредо Ле Пера

В уже упомянутый четверг, 23 апреля 1937 года, Мария Мабель Саэнс, известная всем как Мабель, открыла глаза в 7.00 утра, когда прозвенел звонок ее будильника швейцарской марки. Не в силах удержаться, она закрыла их и снова заснула. В 7.15 кухарка постучала в дверь и сказала, что завтрак на столе. Мабель ощущала, как все ее нервы расслаблены, притуплены, окутаны медово-кисельной оболочкой, прикосновения и звуки долетают приглушенными, в голове теплая приятная пустота. Нюх обострен; уткнувшись в белую льняную подушку, нос встрепенулся первым, запах миндального масла, следов бриллиантина на подушке, запах отзывается трепетом в груди и растекается по телу до самых конечностей. В 7.25 она выпила почти остывший кофе с молоком, сидя одна в столовой, не хотела, чтобы кухарка его подогревала, однако потребовала свежих, хрустящих гренок, намазала их маслом. В 7.46 она вошла в школу № 1, подведомственную Управлению образования провинции Буэнос-Айрес. В 7.55 зазвонил колокол для построения на линейку во дворе. Мабель стала во главе шеренги учеников пятого “Б” класса. Директриса школы сказала: “Доброе утро, дети”, ученики ответили: “Доброе утро, госпожа директор”. В 8.01 вновь зазвонил колокол, и каждая из групп направилась в свой класс. Первый час Мабель посвятила уроку истории, теме “Инки”. Колокол звонил на перемену три раза: в 9.00, 10.00 и 11.00 часов; колокол прозвонил об окончании занятий ровно в полдень. К этому времени Мабель выполнила свой утренний план: объяснила новые задачи на процент, коэффициент и капитал; чтобы не носить домой общие тетради, исправила задания во время урока, пока ученики решали дополнительные задачки по арифметике в черновых тетрадях; на одной из переменок предупредила Селину, что, возможно, зайдет к ней после обеда, и избежала общения с учениками-переростками, сидевшими на задних партах. В 12.20 пришла домой, сильно проголодавшись, мать спросила, не может ли она подождать до 14.00 часов, чтобы пообедать с отцом и, возможно, со своим женихом Сесилом, когда те вернутся с аукциона скотоводов. У Мабель был готов ответ. Кухарка отварила ей отдельно порцию равиоли и подала с куриным бульоном. Мать не могла к ней присоединиться, поскольку хотела вымыться и переодеться, все утро она против обыкновения убиралась. После равиоли Мабель попробовала жареную курицу, но отказалась от десерта. Заявила, что должна пойти готовиться к урокам испанского с помощью Селины; останься она дома, пришлось бы заниматься Сесилом чуть ли не до вечера, учитывая обед и послеобеденный коньяк. В 13.45 Мабель вошла в дом семьи Этчепаре без стука. Выполняя просьбу Мабель, Селина провела ее прямо в свою комнату. У Мабель отяжелели веки, и она с трудом слушала сетования Селины: Хуан Карлос скверно обращается с матерью и сестрой, наверняка по наущению Нене, и не бережется, прошлой ночью он гулял с этой вертихвосткой до трех часов, так недолго и туберкулез подцепить. Мабель сказала, что прошлой ночью спала меньше четырех часов - пришлось заниматься Сесилом, пока тот беседовал с отцом; может, подруга позволит ей остаться и поспать у нее во время сиесты. Селина уступила ей кровать и прилегла на диванных подушках на полу. Мабель закрыла глаза в 14.10 и продолжала спать, когда часы с маятником показывали 17.00. Селина разбудила ее и предложила чаю. Мабель отказалась и побежала домой, она обещала матери сходить с ней в кино на вечерний сеанс. Дойдя до угла своего дома, она увидела, как отец и Сесил беседуют у дверей и собираются сесть в автомобиль. Боясь, что ее заметят, Мабель вошла в магазин на углу. В оправдание своего присутствия купила большую коробку печенья, поколебавшись при выборе между двумя любимыми марками: с дамами в стиле рококо на картинке и с изящной современной парой в праздничных костюмах. В 17.15 она пришла домой, выполнив свой дневной план: улизнуть от отца, который заставил бы ее заниматься Сесилом, и восстановить силы, выспавшись во время сиесты. Несмотря на спешку, мать и дочь распечатали коробку с печеньем и в 18.05 вошли в кинотеатр “Андалузский”, единственный кинематограф в городе, которым ведало Испанское общество взаимопомощи. В фойе, украшенном мозаикой в народном стиле, Мабель увидела афиши фильма, подметила, что герои одеты по моде как минимум трехлетней давности, и с разочарованием убедилась, что американские картины доходят до Вальехоса с опозданием; это была роскошная комедия, которая разворачивается в восхитительной обстановке: просторные залы с лестницами черного мрамора, поблескивающими хромированными столбиками, обитые белым атласом кресла, белые атласные портьеры, ковры с длинным белым ворсом, столы и стулья с хромированными ножками, среди которых ходит пленительная нью-йоркская блондинка - машинистка, которая соблазняет своего молодцеватого босса и всяческими уловками вынуждает его развестись с изысканной супругой. Под конец она его теряет, но встречает старика-банкира, который просит ее руки и увозит в Париж. В последней сцене машинистка появляется у парижского особняка: она выходит из шикарного белого лимузина с белым датским догом, укутанная в боа из воздушных белых перьев, и обменивается многозначительными взглядами с шофером - статным юношей в черной униформе и черных сапогах. Мабель подумала об интимной близости богатой бывшей машинистки с шофером, о возможности того, что шофер сильно простужен и они решили любить друг друга страстно, но без поцелуев, нечеловеческое усилие, чтобы не целоваться, они могут ласкать друг друга, но не целоваться, всю ночь они обнимаются, но не в силах выкинуть из головы эту мысль, так хочется целоваться, зарок не целоваться, чтобы не заразиться, ночь за ночью одна и та же мука, и ночь за ночью охваченные страстью их фигуры в темноте сияют, словно хромированные, хромированное сердце дает трещину, и брызжет алая кровь, она растекается и заливает белый атлас, белые портьеры, белые перья: когда хромированный металл уже не в силах сдержать неистовую кровь, уста сближаются и каждую ночь блаженствуют в запретном поцелуе. В 19.57 Мабель с матерью вернулись домой. В 20.35 вошли отец и Сесил, довольные тем, что все подготовлено для завтрашнего аукциона, последнего на осенней ярмарке. Сесил поцеловал Мабель в щеку. Выпили вермута на аперитив. В 21.00 сели за стол. Съели сардины с картофелем и майонезом, затем мясо по-португальски, сыр и мороженое. Говорили главным образом отец и Сесил, обсуждая утренние торги и виды на завтрашний день, пытаясь предвосхитить общий итог недели. Когда настало время кофе и коньяка, они направились к креслам в гостиную, но тут отец выразил свои сомнения по поводу цены на быка херефордской породы и увлек Сесила в кабинет. Мабель подала им чашки и рюмки. Сами они с матерью уселись в гостиной и обсудили фильм. В 22.30 Мабель и Сесил остались одни в гостиной, сидя на том же диване. Сесил нежно поцеловал ее несколько раз и погладил по голове. Он говорил ей о том, что очень устал, об отдыхе, который ожидает его в усадьбе по окончании ярмарки, о полученных недавно из Англии книгах по истории, которые он прочтет: его любимым чтением было все, связанное с историей Англии. Он удалился в 23.05, выпив, пока сидел с Мабель, три рюмки коньяка, которые добавились к двум рюмкам, выпитым в кабинете, двум вермутам на аперитив и трем бокалам красного вина, осушенным за обедом. Мабель вздохнула с облегчением и посмотрела, открыта ли дверь в спальню родителей. Дверь была закрыта. Она унесла бутылку коньяка в свою комнату и спрятала под подушкой. Вернулась в столовую, открыла сервант и достала две коньячные рюмки, которые присовокупила к спрятанной бутылке. Пошла в ванную и восстановила макияж. Надушилась французским лосьоном, который ценила больше всего. Надела целомудренную батистовую рубашку с короткими рукавами, взяла два журнала, приоткрыла окно, поставила бутылку и рюмки и легла. В 23.37 она устроилась поудобнее, готовая приступить к чтению журналов “Женский мир” и “Элегантный Париж”. Начала с последнего. Быстро пролистав страницы, посвященные моделям для спорта и повседневной одежде, продолжала думать о Сесиле, минуты, проведенные в его обществе, казались ей нескончаемыми, это ее тревожило. Через несколько страниц шли модели для коктейлей. Мабель просмотрела их, но тоже не заинтересовалась. Далее ее внимание привлекла небольшая заметка: язык духов. Французская специалистка рекомендовала утром свежие лавандовые ароматы, способные оживить интерес мужчины к женщине; для дневных часов - во время прогулок по музеям и перерыва на чай - более сладкие запахи, навевающие чары, которые следует усилить к началу коктейля, переходящего в ужин при свете канделябров в ночном клубе, - теперь уже с преобладанием иного экстракта, напоенного мускусом, вобравшего в себя все благоухание утопающего в жасминах балкона, на который, укрываясь от огней и интриг светских салонов, выходила роковая женщина прошлого, - то есть благоухание, сконденсированное ныне в капле экстракта “Ампир ноктюрн” для современной женщины. За этой страницей следовали коллекции мехов и праздничные наряды. Мабель остановилась на длинном черном платье до пят, с широкой юбкой, отороченной черно-бурой лисицей. Вспомнила, что Сесил собирался в будущем устраивать в своей усадьбе торжественные приемы. Завершала раздел статья о гармоничном сочетании мехов и драгоценностей. Аквамарины и аметисты рекомендовались для светлой норки, для шиншиллы -исключительно бриллианты, а для темно-коричневой норки - кольца и серьги с изумрудами, ограненными в форме крупного прямоугольника. Мабель дважды прочитала статью. Решила как-нибудь завести разговор о камнях в присутствии Сесила. Подумала о том, что у Сесила нет сестры, а его мать когда-нибудь умрет в своем доме в Северном Камберленде, Англия. Она посмотрела на будильник, тот показывал 23.52. Она погасила свет, встала, открыла окно и посмотрела в направлении смоковницы. Двор был погружен в почти беспросветную тьму.

Эпизод шестой

...невольную слезу
не мог я удержать.
Альфредо Ле Пера

ТАБОР ЦЫГАНСКОГО ЦИРКА, КОРОНЕЛЬ-ВАЛЬЕХОС, СУББОТА, 25 АПРЕЛЯ 1937 ГОДА

Я тебя не знаю, ты сюда пришел, и бедная цыганка все тебе расскажет за одно песо. Ты мне только присылай всех друзей, а я тебе все верно нагадаю. Скажу, что было, что есть и что будет. Только что будет? Ну ладно, скажу только, что будет; про настоящее птенчики у меня хотя бы спрашивают, когда залетают в шатер: любит ли их пташка? Или ты такой красавчик, что тебя это не заботит? Мол, все равно она твоя. За ту же цену, ну, этого я тебе сказать не могу, ты красавец, но уж больно нетерпеливый, карты сами скажут. Хотя тебя мало волнует, любит она или нет, ты же знаешь, что второго такого, как ты, ей вряд ли сыскать, все вы такие, кто родился красавчиком, и про смерть тебе тоже неинтересно, ты ведь не старик, да и видно, что здоров, наверняка хочешь знать, заведутся ли у тебя деньжата, все деньги, какие пожелаешь. Правда же, угадала, даже не начав раскладывать карты? Расскажу, что будет, но ты сначала ответь: тебе все рассказывать или только хорошее? Вот ты записной красавчик, и куртка у тебя кожаная такая дорогая, может, накинешь бедной цыганке еще пятьдесят сентаво? Тогда я тебе скажу и хорошее, и плохое. Ну-ка, сними левой рукой. А теперь, снова левой рукой, разбей колоду на три части: прошлое, настоящее и будущее, а теперь открываем и смотрим... король червей, вверх ногами, гляди: корона у него натянута по самые глаза, чтобы не свалилась, и бархатный плащ тяжелый, зато теплый, брюнетистый мужчина, уже наполовину старик, он тебя не любит, вечно тебе вредит, а больше всего в жизни ты любишь, если не ошибаюсь... купюры, так вот именно этого ты от него не дождешься, а тут рядом у нас тоже вверх тормашками дама пик, гляди, как она руку держит, что-то собирается тебе дать, только ты поосторожней, а то она перевернута, да и сама закутана в этот лоскут, шитый золотом, ткань-то алая, а тут видишь: у рукавов фиолетовая подкладка, это к трауру, а волосы? - ни блондинка, ни брюнетка, ни рыжая, ты не знаешь такую, с голым черепом? не вижу у нее волос, - хоть повезло, что рядом, как положено, пиковая двойка, смотри, тут даже не пики, а острые красивенькие синие шпажки, и серебряная рукоять к тебе повернута - выпадает тебе дорога посуху, - так ты не знаешь женщину, крашеную или в парике, которая недавно ездила куда-то? помоги, а то я не разберу, почему у нее лысая голова... Да, знаю, у карты волосы черные, но когда ты снимал колоду, я увидела ее безволосую. Если не знаешь ни одну с лысой головой, значит, поедешь ты, придется тебе отправиться в путь, чтобы спастись от старика с безволосой, которые что-то против тебя замышляют. Если бы она была безглазая, тогда я сказала бы, что это Беда, которая бежит за тобой и догоняет, ей все одно, старые ли, молодые или деточки, красавцы или неказистые, Беда слепа, но все же странно, что дама червей выходит безволосая, чуть не безносая. Дай-ка перетасую, только не смотри на карты, пока я мешаю, а то мертвецы из-за тебя наплачутся. Не знаешь, кто этот старик-брюнет? Значит, отец девушки, с которой ты гуляешь, не хочет тебя в доме, а Лысая ему помогает, девушка блондинка или брюнетка? Ты уверен, что она красится в черный цвет или носит черный парик? Теперь снова разбей на три части левой рукой. Двойка треф, как две дубинки, смотри, прямо черные занозы, плохая карта - кто-то тебя предаст, только не старик и не Лысая, - правда, рядом выпал пиковый туз, не перевернутый, тебе повезло, и серебряная рукоять целиком повернута к тебе, и ремни, гляди-ка, вот бы такую цыганскому барону, знаешь, красавчик, у барона ничего нет, кроме этих грязных шатров, вот бы ему подарить такую шпагу, да, от кого ты меньше всего ждешь, тот обойдется с тобой грязно и подло, но когда тебе будет совсем невмоготу, окажется, что нет худа без добра, - тут и появится любящая тебя блондинка: вот она, бубновая дама, ножку выставляет, делает знаки правой рукой - да, дружок, принесет она тебе удачу, но ты будь осторожен, не нравятся мне блондинки, это совет сам по себе, карты здесь ни при чем, но у блондинок белое тело, и ты уже думаешь, что сердце у них белое, она протягивает тебе в руке сердце, ты собираешься его разглядеть, постой, я вижу, как она вырывает его из груди и отдает тебе, никогда не выпускай гнилое сердце блондинки, держи его покрепче! некий дух рассказывал мне, как у блондинки сердце разбилось, точно яйцо, и оттуда вылетела большая страшная птица, - но дамочка, хоть и блондинка, поможет тебе, так говорят карты, хоть мне она не нравится Нет, линия жизни будет потом, это когда ты последний раз снимешь и выберешь тринадцать карт, а сейчас снова подруби на три части, как раньше Семерка червей - свадьба! шли угощенье, красавчик, хотя не знаю, ты ли этот суженый, лучше бы не ты, потому как кубки на карте перевернуты, вино льется на пол, а жаль, вино я люблю, красавчик, оно полезно для здоровья, но если проливается на пол, то воняет противно, так это ты женишься? нет, потому что рядом я вижу старую женщину, даму треф, у нее в правой руке дубинка, но это для твоей защиты, и шестерка бубен. Нет, красавчик, шестерка бубен к деньгам, когда она выпадает одна, а если с этой дамой, то деньжата прибирают к рукам покойники, остается только Искренность. До чего тебе по вкусу эти шесть желтых кругляшек, думаешь, это золотые монеты, но если они идут вместе с дамой или валетом, значит, дама или валет делают тебе добро, денег они тебе не дают, поскольку у них особо нечем разжиться, но чем они тебя могут одарить, это искренностью, а значит, золотом души Нет, это не твоя мать, она пожилая, но не любит тебя как сына, хотя и добрая, да уж, красавчик, женщины у тебя кругом, это, поди, из-за куртки, или из-за форсу, красавчик? гляди, какой ты весь из себя смачный, может, пойдешь с нашим цирком, а то бы барон мигом нас поженил, это я тебе просто от удовольствия говорю, а теперь сними еще разок

Эпизод седьмой

...все, все вдруг озарилось
Альфредо Ле Пера

Коскин, суббота, 3 июля 1937 года

Дорогая моя!

Как видишь, выполняю обещанное, конечно, еще немного и срок бы у меня вышел, завтра кончается неделя. Ну а ты, как там? наверняка уже и не вспоминаешь о нижеподписавшемся, сама видишь, вроде тебе и простыни было мало, чтобы утереть слезы и сопельки в день прощания, а нынче вечером стоит мне зазеваться, как ты сразу побежишь на танцульки. А вообще ты не сильно и рыдала, так, пролила пару крокодильих слезинок, что для женщины в конечном счете особого труда не составляет.

Эпизод восьмой

Вдалеке огни мерцают,
все сильнее их сиянье,
к ним лежит мой путь обратный.
Те же огоньки сияли,
бледным светом озаряли
горький час моей тоски.
Альфредо Ле Пера

Коскин, 19 августа 1937 года

Жизнь моя!

Получил твое письмо в полдень, прямо перед тем, как пойти в столовую, и вот уже отвечаю. Сегодня я ничего не стыжусь, выскажу тебе все, что чувствую, я так доволен, что хочется прыгнуть с этого балкона вниз, в сад, уже давно хочется, здесь очень высоко, но сегодня я уверен, что приземлился бы в лучшем виде и побежал, как заправский кот, без единой сломанной косточки.

Эпизод девятый

Если был я слаб, если был я слеп,
Умоляю тебя - пойми:
Ничего на свете дороже нет
Безоглядной любви.
Альфредо Ле Пера

Краткое изложение: По возвращении из Коскина Хуан Карлос Этчепаре тщетно пытался повидаться с Марией Мабель Саэнс, так как девушка уехала, предварительно испросив разрешения школьного совета. Ей немедленно был предоставлен отпуск с сохранением содержания. Родители провожали ее на железнодорожной станции и стояли на перроне, пока поезд не скрылся из виду, в направлении Буэнос-Айреса. Чуть позднее, в ходе бесед между д-ром Мальбраном и главой муниципальной управы была решена судьба Хуана Карлоса: молодой человек был не в состоянии вернуться к работе, но также невозможно было и продлить ему отпуск. Он был уволен без долгих разговоров, и этот факт незамедлительно вызвал отклик в доме Нелиды Энрикеты Фернандес, где среди прочих послышались следующие обвинения: “Я как отец Нене имею право задать ему эти вопросы!”, “Если вы не можете вернуться к работе, значит, вы больны!”, “Как вы смеете приближаться к моей дочери, если вы нездоровы?!”, “У вас что, совести нет? а если вы ее мне заразите?”, Хуан Карлос обиделся, убежденный, что какому-то садовнику не пристало его отчитывать. Но дни в баре тянулись бесконечно, и, не решаясь посвятить кого-либо в свои беды, он скучал без Панчо. Хуан Карлос хотел, чтобы его друг бросил курсы, которые проводились в столице провинции, вернулся и составил ему компанию, и, как-то беседуя с комиссаром за партией в покер, как бы невзначай намекнул на беременность служанки Саэнсов.

Эпизод десятый

Большие синие глаза ее открылись,
Моей неслыханной тоске не удивились,
Покорно молвила она с усмешкой горькой:
“Да, это жизнь”, - и навсегда ушла.
Альфредо Ле Пера

- Алло...

- Это Гузя!

- Алло? Кто говорит?

- Это Гузя! Госпожи Нене у вас нет?

- Да, но кто говорит?

Эпизод одиннадцатый

Она ушла безмолвно, без упреков,
Душа ее истерзана тоской...
Альфредо Ле Пера

Июнь 1939 года

Белые платки, все трусы и майки, белые рубашки - сюда. Эту белую рубашку нет, она шелковая, но все остальные сюда, разок намылить, и в таз, струйку отбеливателя. Белых простыней нет ни одной, белая комбинация, осторожно - она шелковая: расползется на куски, если я положу ее в отбеливатель. Голубая рубашка, цветные платки, салфетки в клеточку - в этот большой таз, сначала трусы и майки, они не цветные, белые платки и этот лифчик, как я переживу сегодня, не видя моего малыша? но это для его же блага, вот пакость, до чего холодная вода. Разок намылить, и в корыто, тетя стирает на улице водой из насоса и коченеет от холода, но здесь, в прачечной у барышни Мабель, закроешь дверь, и ветер не дует, если завтра, когда приду, он будет спать, разбужу моего родненького Панчито!.. завтра к вечеру все сделаю, а потом поездом всю ночь из Буэнос-Айреса до Вальехоса? как далеко был Буэнос-Айрес от моего сыночка! завтра все сделаю и пройду пешком пятнадцать кварталов, дам ему поиграть с мячом, а как вернусь, вымою посуду после ужина сеньоре, сеньору и барышне Мабель: Панчито - вылитый отец, за стеной Франсиско Каталино Паэс в форме, чем он занят? сурово наказывает заключенного, и все в страхе затихают, пока он не закончит работать, наденет шинель, а за углом его ждет сюрприз. Эту прищепку за край комбинации, тут повешу за второй конец, другой прищепкой белую шелковую рубашку, только бы не касалась платков в клеточку, завтра они уже высохнут, не замерзну на углу в новом платье? но развешанное в прачечной белье не почернеет от пыли. Как тебя зовут? - спросят Панчито, - “меня зовут Франсиско Рамирес, я буду учиться на унтер-офицера”, когда отец состарится, он передаст работу унтер-офицера сыну. А однажды на улице иду я с Панчито, он уже сам будет ходить, неужели так и не перестанет косолапить? веду за руку, все клопики косолапят, а потом подрастают и ноги выпрямляются, его отца я встречу случайно и, если он будет идти по противоположной стороне, перейду и покажу малыша, конечно, он ему понравится! вылитый отец, и тогда мы поженимся в любой день, без праздника, зачем тратиться? так Панчо увидит, что я уже вернулась из Буэнос-Айреса, а утром после шестичасовой мессы в церкви никого нет, через маленькую дверь в глубине входят Панчо, я, посаженые мать и отец, сеньора и сеньору я попрошу быть посажеными родителями, барышня Мабель с утра работает в школе, “...и гаучо с тоской сказал: не плачь, мой конь, хозяюшку теперь нам не вернуть...”, это грустное танго, когда девушка умирает, гаучо остается один со своим конем и никак не привыкнет к этому, “... за чистоту безгрешную Господь забрал ее...”, только не говорится, что у него остался сын, у Панчо останется Панчито, если я умру, у кого в хижине? у него или у моей тети? мы в комнате одни, а на эту прищепку я повешу голубую рубашку за один рукав, цветные платки уже развешаны, так что осталась только другая белая шелковая рубашка, и если я умру, он останется один с Панчито, но так грустить он не будет, все же я оставила ему такого здорового и красивого сына, “...вошел он молча в хижину и две свечи зажег, Пречистой Деве горькие мольбы свои изрек: скажи, чтоб не забыла и помнила меня, еще скажи, заступница, по ней страдаю я, за чистоту безгрешную Господь забрал ее...”, и я вижу, как он плачет и молится за меня, - я все ему прощаю! ведь правда, Дева Пречистая, я должна его простить? а белье из отбеливателя я выну, когда вернусь с улицы, последний раз прополощу, и готово: правда, если я умру, он может жениться на другой, но он хотя бы сначала выполнит свой долг и женится на мне, и если я умру, это не его вина, это воля Божья, так грустит гаучо, только конь у него и остался, “...и две свечи зажег, Пречистой Деве горькие мольбы свои изрек...”, как-нибудь помолюсь за Нене, чтобы была счастлива и родила много детей, пришла-таки проводить меня к поезду с отрезом ткани, красивенький шелк на лето, на углу, с квадратным вырезом, как барышня Мабель, будет Панчито плакать, что я не пришла сегодня его проведать? это для твоего блага, маменькин любимчик, посмотри на маму в зеркале, нравится, как на ней сидит новое платье? “...в цеху работала я рук не покладая, о танцах никогда не помышляя...”, эти, в Буэнос-Айресе в цеху, зарабатывают больше, все равно, пусть смеются надо мной, им же хуже, “...но вот однажды юноша влюбленный на танго пригласил меня смущенно...”, он, верно, был брюнет, когда Панчо так меня прижимает, то больше не выпустит никогда... почему парень бросил эту девушку из цеха? гребень в волосах, тогда ветер не разлохматит меня, на углу холодно, надеть старое пальто? “...вскружило голову мне танго в то мгновенье, в порыве страсти душа моя сдалась, и в сердце трепетном неясное волненье - мечта волшебная внезапно родилась...”, каждый шаг, перебивка, он ставит ногу вперед и толкает мою, я танго не очень умею танцевать, я все шла назад, он вперед, а мне приходилось идти назад, его ноги толкали мои ноги назад, и когда он ненадолго замирал, чтобы потом снова начать под музыку, какое счастье, что он меня не отпускал, а то вдруг как остановится среди танца, и я могла бы упасть, но он меня держал, парень бросил девушку из цеха, потому что у нее не было нового платья! “...как эта песня гармонична, ее звучанье мелодично, мечтою радостною манит... и сердце ранит...”, сердце истекает кровью, девушка из цеха могла умереть и оставить сына одного, она плачет все ночи, как я? нет, она не умирает и не оставляет сына одного, от слез никто еще не умирал, “как музыка меня пленяет, и ритмом властным увлекает, а жизнь несчастная мотает, в скитаньях без конца...”, из цеха ее выгонят, и она уйдет в служанки, “...всему виной проклятый танец танго, меня учил ему коварный ухажер, теперь меня он бросит, окаянный, оставит несмываемый позор...”, рукава обтрепанные и лацкан, если надену пальто, тогда не видно, что платье новое, “...а жизнь несчастная мотает, в скитаньях без конца...”, пусть мается, лентяйка! откуда фабричным в Буэнос-Айресе знать, что такое работа, думают, раз они столичные, значит, выше служанок, никогда не уйду из дома барышни Мабель! она мне каждый вечер разрешает навещать моего малыша, а когда я вернусь с улицы, белье в бадье уже отбелится, кофейные пятна хорошо выведутся? а не сойдут, я их потру опять с мылом, вот везенье, что я вспомнила об этом гребне, гнусный, противный ветер! в семь часов Панчо завернет за угол, как каждый день, и обрадуется, увидев меня после долгого перерыва, только не говори, что я плохая, что не пришла ждать сюда раньше, я просто хотела обновить платье, вот уже две недели, как я приехала из Буэнос-Айреса! тебе кто-то сказал или ты ничего не знал? отрез мне подарила Нене, помнишь ее? и Панчо просит, чтобы я показала малыша, а я скажу, что не могу пойти к тете, потому что не закончила полоскать белое белье, но если он хочет, может сам пойти, там моя тетя с Панчито, ему нравится имя? очень нравится, что я назвала малыша его именем, не дай Бог мне на этом углу подхватить воспаление легких, а если бы я принесла Панчито? укутала бы шарфиком, который мне дала Нене Фернандес, он бы и не замерз, и отец бы его увидел, и мы пошли бы в церковь, я ведь скажу, что он не крещен, а Панчо поверит, и мы пойдем в церковь его крестить, а там уж он решится и мы поженимся. Форма, сапоги и фуражка, но толстый - комиссар! неужели уже семь часов? идет меня арестовать? мол, сына родила незамужняя, а отрез ткани мне подарили, подумает, что я украла? комиссар заходит в кондитерскую! а если однажды он меня арестует, я ему расскажу про все дома, где работала, и пусть поговорит с моей хозяйкой и барышней Мабель, почему так долго не выходит Панчо? “...я увидала на прогулке однажды девочку слепую, и рядом бабушку седую, они сидели на скамье...”, видна нижняя юбка? барышня Мабель не сказала мне, что платье неровно подшито! “...пред ее незрячим взором резво девочки играли, громко, весело визжали, к ним прислушалась она...”, играла Селина, Мабель, Нене, они до шестого класса так и прыгали на перемене со скакалкой, “...почему, моя старушка, объясни мне, почему? - горько, жалобно спросила: поиграть я не могу?...”, у моей тети волосы на ногах и усики, если бреет еще больше растут, и руки смуглые, и вены варикозные, зеленые, но есть одна служанка, у главы муниципальной управы, она белая, а Панчо тоже смуглый, как все, кто живет в хижинах на окраине, “...ах, дитя мое, бедняжка, дай тебя поцеловать, дай тебя я пожалею, подойди сюда скорее, будем мы с тобой играть...”, а отец слепенькой девочки? однажды он проходил по площади и взглянул на нее с презрением, а старушка такая дряхлая, у нее нет сил пронзить ножом этого злодея, но добрая женщина помогла старушке, “...и с тех пор, когда гуляла, с бабушкой меня искала, эта девочка слепая в нетерпении своем... счастлива была бедняжка, прибегала и ласкалась, лучезарно улыбалась, и играли мы втроем...”, и вот мы поженимся, малыш лежит в белой кроватке, а отец добирается усталый до постели, он работал унтер-офицером, а потом рыл яму, чтобы начать стену для ванной в домике, он умывается холодной водой из насоса, потом у него будет свой душ, и Панчо валится на кровать усталый, но чисто вымытый, а Панчито в кроватке сам встает и смотрит, держась за перильца, ничего, что хижина без кухни! сначала пусть Панчо доставит себе удовольствие и построит ванную из материалов, когда сможет, сделает кухню, а я помою тарелки, кастрюли на улице, брошу, если останутся, все объедки курам, приду в комнату, вконец усталая, а они там вдвоем играют, “...но однажды, вспоминаю, как старушка та, рыдая, что бедняжка умирает, прибежала мне сказать, я склонилась над кроваткой, слышу - крошка повторяет: с кем же будешь ты играть?...”, и эта добрая женщина, которая играет со слепенькой, однажды встречает отца слепой девочки и спрашивает, за что он ее не любит, а человек этот - плохой или хороший? “...ах, бедняжечка, слепая! как тебя не вспоминать, доченька моя родная, тоже ведь была слепая... тоже не могла играть...”, детка мой, не заболей... ешь всю картошку, что тебе дает старая тетя, ешь, малышик мой, картошку, тогда не заболеешь в такой холод... пусть лучше ослепну я, чем мой малыш, пойду и брызну себе в глаза чистого отбеливателя, ослепну, и Панчо станет меня жалко и он женится на мне, тетя готовит еду, “...счастьем засияли, зеркалом сверкали, радостью лучились ясные глаза...”, отбеливатель жжет, когда попадает в глаза, “...мраком наказали, солнце отобрали, бросили осколки битого стекла...”, разлетаются вдребезги окна? гусиная кожа, потому что пришла без пальто, “...очи мне затмили черные туманы, в мраке затерялся, слыша голос твой... темнотой объятый, одинокий странник, я могу лишь плакать, плакать над тобой...”, а слепые плачут? текут слезы у тех, у кого нет глаза? а у кого стеклянный глаз? “...но неугасимо сотни звезд сияют, в сердце озаряют память о тебе...”, я не оставлю тебя, Гузя, обещаю, что никогда тебя не брошу, я каменщик и добрый, “...дарят мне надежду нового рассвета, в ночи безысходной, в полной слепоте...”, он воспользуется тем, что я слепая, и приведет другую, белее кожей, служанку главы муниципальной управы, и скажет, что это старуха, “...счастьем засияли, зеркалом сверкали, радостью лучились, ясные глаза... мраком наказали, солнце отобрали, бросили осколки битого стекла...”, летят битые стекла, острый осколок, и у девушки из цеха выступает кровь: большой осколок стекла словно нож врезался в ее тело, прошел меж ребер - и надвое рассек ее сердце! ударом ножа я отсекла крыло у ощипанного цыпленка, голову, ножки, вытащила желудочек и сердце, маленькое сердце у цыпленка, а когда чистила курицу, вспорола ножом, а внутри было полно яичек, вареные, с маслом и солью они нравятся матери барышни Мабель, сердце курицы больше сердца цыпленка? и ничего, если ты не попросишь у меня прощения, я знаю, ты можешь мечтать о большем, о другой девушке, не о служанке, а если он пройдет и не посмотрит на меня? а если рассердится и плюнет в меня? сапоги и фуражка... это он идет! в новой шинели! а у меня платье неровно подшито! Панчо, пожалуйста, смотри на меня только сверху, квадратный вырез и короткие рукава, не смотри на оборку, она неровно подшита, и видно нижнюю юбку, почему он переходит на другую сторону? он меня не увидел? еще как увидел, Панчо! вошел в кондитерскую! он приятель комиссара? наш сыночек ослепнет! и я хватаю отбеливатель, и лью на себя, и вся обжигаюсь, так мне и надо, я плохая, не уберегла моего малыша, без отца и слепенького, однажды он выпал из кроватки, не знал, куда ступить косолапыми ножками, и разбил себе лобик, головка раскололась надвое, и он у меня умер, вот оно, наказание! отец раскается очень поздно, останется один и вернется в хижину, и если найдется зажженная свеча, он помолится Пречистой Деве, жена у него умерла, и сын умер, белье, поди, уже отбелилось, пора вытащить его из бадьи? нет, наверно, надо еще подождать, сходить проведать малыша? и сразу вернусь бегом, пятнадцать кварталов обратно - вытащить белье из отбеливателя! сегодня у нас совсем не будет времени поиграть, потому что я провозилась, клопик мой, но завтра вечером мама тебя укутает новым шарфиком и поведет на площадь, увидишь, как ездят машинки, ты ведь любишь на них смотреть, как-нибудь приведу тебя поглядеть на канареек в клетке у Мабель, а потом, когда мне заплатят, куплю тебе ботиночки, обувной магазин закрывается в половине восьмого? а твой папа со мной не поздоровался, потому что торопился, он шел в обувной магазин, чтобы сделать нам сюрприз? ты столько ходишь без ботиночек, что, боюсь, так навсегда и останешься у меня косолапым, хотя все клопики, такие как ты, косолапят, пока им не исполнится два года, Панчито, сколько еще кварталов мне осталось, чтобы тебя поцеловать! клопик мой, ты у нас без отца? обещаю, когда мне заплатят, куплю тебе ботиночки, и если мы попадемся на глаза твоему папе, а он пройдет и при всех посмотрит на тебя с презрением... может, он испугался, что я ударю его ножом, вот и перешел к кондитерской?.. большим ножом я отрезала крыло ощипанного цыпленка, горло, ножки, вытащила желудочек и сердце, чтобы обжарить в масле в глубокой сковородке, все кусочки надо бросить в сковородку уже нарезанные, с цыпленком для жарки - другое дело, я гоняюсь за ним по курятнику, ловлю, беру за шею и одним ударом ножа отсекаю голову, он еще какое-то время машет крыльями, когда я отрубила ему голову, и глаз моргает, я выщипываю все перья и изо всех сил снова бью ножом, чтобы разрубить грудку, выскребаю всю эту мерзость внутри, которую выбрасывают, и промываю под краном струей холодной воды...

Эпизод двенадцатый

...стоит, как верный часовой
моей любовной клятвы.
Альфредо Ле Пера

Полиция провинции Буэнос-Айрес

Участок или отделение: Коронель-Вальехос

Дело направлено в: суд первой инстанции Управления юстиции провинции Буэнос-Айрес и местный архив

Дата: 17 июня 1939 года

Эпизод тринадцатый

...часы летят, их не вернуть назад.
Альфредо Ле Пера

Дело было осенним вечером. На этой улице Буэнос-Айреса деревья росли под наклоном. Почему? Высокие многоквартирные дома по обе стороны тротуара заслоняли солнечные лучи, и ветви тянулись согбенные, словно умоляя, к середине мостовой... в поисках света. Мабель шла на чаепитие к подруге, подняла глаза к вековым кронам, увидела, как мощные стволы склоняются, унижаясь.

Эпизод четырнадцатый

... и ласточки полет однажды оборвется.
Альфредо Ле Пера

Падре, я должна сознаться во многих грехах Да, больше двух лет, я не решалась прийти Потому что мне предстоит принять таинство брака, это и побудило меня прийти Да, помогите мне, святой отец, ведь чувство стыда мне ничего не даст. Падре, помогите мне исповедаться во всем, что я совершила Я солгала, солгала моему будущему мужу Что имела связь только с одним мужчиной, с парнем, который собирался на мне жениться и потом заболел, а это неправда, я его обманула. Что мне делать, падре? Но если я скажу ему об этом, он будет страдать, и пользы от этого никому не будет Но если правда приносит одни лишь страдания, все равно ее надо говорить? Я сделаю это, святой отец, но мне надо покаяться и в другой лжи: я солгала, ужасно солгала...Нет, святой отец, в грехе сладострастия я уже исповедалась, от этого греха я очистилась, другой падре священник отпустил мне этот грех Я солгала перед правосудием В суде первой инстанции провинции Буэнос-Айрес Нет! этого я сделать не могу, падре Нет, правда причинит лишь новые страдания мне и всем остальным Падре, я вам все расскажу, да, вам я расскажу все Да, святой отец Почему, святой отец? Я жила с родителями в провинциальном городке, и по ночам в мою комнату приходил мужчина, который работал в полицейском участке Нет, падре, я не была в него влюблена Помогите мне, падре, я не знаю, зачем это делала Да, падре, чтобы забыть другого Да, падре, другого я любила, но он был болен, и я с ним рассталась, потому что боялась заразиться Он скрывал, что харкает кровью Я сделала для него доброе дело, святой отец, вам не кажется? Рядом с ним? Не знаю, падре. Я и правда любила его, но, увидев, что он болен, разлюбила. Падре, я должна быть искренна, иначе для чего я здесь? ведь так? Ну, я хотела завести дом, семью и быть счастлива, падре, я не виновата в том, что разлюбила его! Да, святой отец, я слаба и прошу прощения Этот мужчина, что я вам говорила, приходил ко мне в комнату Нет, не больной, а тот, полицейский Нет, больной не был полицейским. И как-то жаркой ночью я оставила окно открытым и увидела, что он смотрит на меня из сада: он залез ко мне домой Нет, у меня не было сил прогнать его, и он стал приходить, когда ему вздумается, что мне делать, падре, чтобы заслужить прощение? Нет, я солгала правосудию по другой причине. Дело в том, что этот парень был отцом внебрачного ребенка моей служанки, которая вернулась из Буэнос-Айреса, когда я поддалась искушению с ним Нет, она вернулась потому, что я позвала ее, точнее - моя мама Нет, она работала у нас раньше, когда забеременела Нет, ему я ничего не могла сказать, потому что тогда еще не была с ним знакома, я с ним познакомилась потом, когда он стал работать в полиции Нет, не на процессе, я с ним познакомилась раньше, во время процесса его уже не было в живых, это был процесс по делу о его убийстве Да, я начну с начала. Когда приехала обратно служанка

Эпизод пятнадцатый

... синеют под глазами темные круги,
волан на юбке в сумраке лиловом.
Агустин Лара

Коронель-Вальехос, 21 августа 1947 года

Дорогая Нене!

Надеюсь, эти строки застанут тебя в добром здравии. Прежде всего прошу меня простить за то, что так долго не отвечала на твои письма, но ты прекрасно можешь представить себе причину, когда речь идет о человеке моих лет. Недомогание, детка, не позволяет мне заняться всем, чем мне хотелось бы, и с каждым разом все меньше.

Эпизод шестнадцатый

Понять,
что жизнь - лишь вздох,
что двадцать лет - ничто,
и чей-то взор
во тьме, мерцая, бродит,
тебя зовет и наконец находит.
Альфредо Ле Пера

ОБЪЯВЛЕНИЕ О ПОХОРОНАХ

НЕЛИДА ЭНРИКЕТА ФЕРНАНДЕС ДЕ МАССА, Да почиет в мире, скончалась 15 сентября 1968 года. Ее муж Донато Хосе Масса, сыновья Луис Альберто и Энрике Рубен; невестка Моника Сусана Шульц де Масса; внучка Мария Моника; будущая невестка Алисия Караччоло; свекор Луис Масса (отсутствующий), деверь Эстебан Франсиско Масса и золовка Клара Масса де Ириарте (отсутствующие); племянники и прочие родственники приглашают проститься с покойной на кладбище Чакарита сегодня в 16 час.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE