READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
А ты попробуй (Are you Experienced?)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

«Опыт есть? Может, попробуешь?» — издевательски спрашивал своих современников Джими Хендрикс, чья гитара выла и звала жечь государственные флаги, свободно любить и использовать промышленное растение `конопля` не по назначению. В наши дни вопрос этот остается открытым. Опыт есть? Любой? Жить умеешь? Чтобы доказать себе и своим приятелям, что он не хуже других, наивный 19-летний

англичанин Дэвид отправляется в модную и экзотическую страну — Индию. В череде невероятных комических похождений, приводящих его в ашрамы просветленных соотечественников, на роскошные курорты и переполненные толпами индийцев улицы, Дэвид познает — нет, не Индию, но самого себя. Но какой ценой? Мать Духовности поворачивается к европейцу... задом.

Автор: Сатклифф Уильям

Скачать книгу А ты попробуй: doc | fb2 | txt


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПЛОХО ДОГОВОРИЛИСЬ

Она теперь другая.
– Спинка не откидывается.
– Не может быть.
– Говорю, не откидывается.
– Смотри. – Я вступаю в борьбу с самолетным креслом. Оно не поддается. – Действительно, сломано.

Просто страшно.

Я много раз слышал старый прикол, что попасть в Индию – это попасть в духовку, но представления не имел о том, что попасть в Индию – это действительно попасть в духовку.
Делийский аэропорт это... это уссаться можно. Нельзя впихнуть столько народа в такое маленькое пространство, чтобы они не начали друг друга жрать. Это невозможно. Но кажется, никому кроме меня не было дела до толпы.

Ж

Автобус выкинул нас на тротуар, и мы направились в отель “Ринго” – это симпатичное название стояло первым в списке “Одинокой Планеты”[1]. Отель был рядом, на боковой улочке.
Я бы не рискнул назвать улицей то, по чему мы шли. Для начала, не было асфальта – просто утоптанная грязь с налипшей сверху пылью, утыканная зеленоватыми лужами, кучами мусора и коровьими лепешками. Поразительно, но очень многие пробирались сквозь это месиво в шлепанцах без задников.

Они игнорируют.

Когда я вернулся в отель, Лиз и Джереми сидели на кровати, склонившись над картой Индии и дружно хихикая. Как только я открыл дверь, они оборвали смех и виновато на меня посмотрели, за чем последовали плохо скрытые самодовольные ухмылки.

Это не обязанность, понимаешь?

Я познакомился с Лиз несколько месяцев назад. Незадолго до Рождества мы с компанией школьных друзей решили отметить середину свободного перед университетом года и выпить на прощание по рюмке. Компания разваливалась, потому что почти все отправлялись путешествовать по свету.

Ты меня зовешь на свидание.

Первую половину года я трудился в магазине носков на Кинг-Кросс[2]. Работа в любом магазине одежды заключается в том, чтобы вешать на вешалки разбросанные покупателями шмотки. Это превращает работу в носочном магазине в нечто потустороннее, потому что носки не нужно вешать на вешалки. В жизни становится так мало смысла, что начинаешь сомневаться, жив ли ты вообще. Следом возникает резонное подозрение, что никаких носков тоже не существует.

Еще один спелый, сочный, лопающийся персик.

Я опоздал на станцию Кэмден, но Лиз пришла еще позже. Впервые я обратил внимание на то, что один из выходов действительно менее уродлив, чем другой, и как раз оттуда она появилась.
Мы пошли в паб под названием “Конец света”, и я заказал “Гиннесс” в надежде, что делаю выбор интеллигентного человека.

Почему обязательно в Индию?

После свидания в Кэмдене, мы стали видеться с Лиз на удивление часто. Странно, но она оказалась права: нам не нужно было трахаться.
Мы знали прекрасно, что у каждого на уме, и без лишних слов отодвинули секс в сторону. Она по-прежнему очень нравилась мне и знала это, но теперь мы понимали, что ничего не произойдет (по крайней мере вели себя так, как будто понимаем) и в результате действительно стали друзьями.

Горячая влажная ластовица джеймсовых трусов.

Лизин отец согласился заплатить за ее билет при условии, что сначала посмотрит на меня. Я был официально вместе с моими папой и мамой приглашен на обед к ее родителям. Мероприятие оказалось на редкость скучным. Если бы во время обеда в комнату заглянул инопланетянин, он бы решил, что гуманоиды общаются между собой посредством звяканья вилок о ножи. Тем не менее, я удовлетворил всем критериям лизиного отца, судя по тому, что деньги на билет были выданы.

Это не секс.

Массаж перед сном превратился в регулярную процедуру. Массажная техника постепенно развивалась и включала теперь в себя такие элементы, как сдвигание вниз или в сторону остатков одежды и растирание всех без исключения частей тела.

Ничего особенного.

Только через неделю я собрался с духом и позвонил.
– Привет, – сказал я. – это я.
– Привет.
– Что делаешь?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ЧТО ДЕЛАЮТ РЮКЗАЧНИКИ ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ?

Книга.
Назавтра мы отправились в Ред-Форт[5]; он оказался огромным и жутко скучным. Мужик у входа продавал мягкие шляпы с полями, взгромоздив их высокой кипой себе на голову – такая реклама. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать, как на моей собственной голове можно обжигать кирпичи. Мне срочно понадобилась шляпа.

Садистская центрифуга.

Лиз показала Джереми автобусные билеты до Симлы. Он очень любезно заметил, что наши 52-е и 53-е места находятся сзади, и что известное всем цивилизованным людям правило гласит: если не хочешь сломать позвоночник в дорожной болтанке, нужно садиться как можно ближе к водительской кабине. Еще он не преминул указать на отметку “ТВ-люкс”, которая означает, что в автобусе есть телевизоры, и что нас будут глушить песнями на хинди в течение всего путешествия, которое, как он любезно добавил, продлится четырнадцать часов.

Несколько стартегических извинений.

К концу пути я обожрался бананов до поноса – и это несмотря на то, что за всю дорогу съел только два карри.
Лиз очень развеселил мой больной, несмотря на все предосторожности, живот, и я с тоской подумал о том, что наши флюиды продолжают портиться. Один раз я рискнул провентилировать атмосферу и сообщил, что совсем не обрадовался, когда она позвала Джереми ехать с нами, но из этого ничего не вышло. Она лишь набычилась и завела канитель о том, что автобус не наша собственность, и что Симла не наша собственность, и что куда веселее путешествовать в компании. Меня она за компанию, следовательно, не держала, что тоже было плохим знаком.

Настоящая Индия.

Спустя неделю манальской жизни произошла катастрофа. Появился Джереми.
– Так и знал, что вы здесь, – объявил он с противоположного конца аллеи.
– Ж-ж-ж! – завопила Лиз, вскочила со стула и помчалась целоваться.

Как раз цель – дерьмо.

Рэндж стал первым человеком в Индии, который мне понравился. Мы сразу прониклись друг к другу симпатией, и чем сильнее Лиз вязла в том говне, которое рамазывал вокруг нее Джереми, тем больше времени я проводил с Рэнджем. У меня никогда раньше не было друзей из южного Лондона, но эти люди всегда очень интересовали меня, потому что совершенно иначе смотрели на жизнь.

Что тут удивительного?

В Пушкаре у нас с Лиз все окончательно испортилось. Однажды утром мы сидели во дворе отеля и читали (я – Уилбура Смита[19]; Лиз, бросив “Бхагавад-Гиту”, переключилась на “Дзэн и Искусство ухода за мотоциклом”[20], как вдруг она вскочила с кресла и завопила, как ненормальная:

Что-то с высоты.

Появление Фи и Каз возвестило начало конца. Лиз теперь вставала рано, до завтрака они ходили к озеру медитировать, и под их влиянием она стала превращаться в нечто среднее между принцессой Анной, матерью Терезой, Ганди и Рэйчел Грант[22].

Значит так.

Дорогие мама и папа,
Простите, что долго не писал, был ужасно занят. Я уехал из Гималаев и нахожусь теперь в Пушкаре – это тихая красивая деревенька на берегу озера, затерянного в пустынях Раджастана – возможно, самой живописной провинции Индии, знаменитой яркими разноцветными сари на женщинах и огненными специями, которые в изобилии продаются на шумных базарах. Я здесь отдыхаю, несмотря на то, что мои отношения с Лиз начинают портиться. Мы, кажется, достали друг друга до самых печенок, но надеюсь, все скоро исправится.
С любовью, Дэйв.

Межкультурный обмен.

Вот так я остался один. Рэнджа похитило семейство, Лиз превратилась в Харе-Кришну, Джереми и раньше был потерян для человечества. А больше я никого в этой стране не знал.
Пушкар мне к этому времени надоел. Теперь, после ссоры с Лиз, я просто обязан был уехать – нужно доказать самому себе, что я не боюсь остаться один, но сама мысль о путешествии в одиночестве превращала мои и без того скукоженные внутренности в сдутый резиновый мяч.

Я не из Суррея

Когда поезд подъехал к Удайпуру, в купе кроме меня почти никого не осталось. На платформе было темно и тоже почти пусто. Почти пусто – по индийским стандартам: опустив глаза, можно было рассмотреть несколько дюймов свободной земли, а не только кишащее человечество.

Уютное оцепенение.

Муссон идет широкой полосой через всю Индию – с юга на север. Пока он доберется до Гималаев, он успевает размазаться по всей южной оконечности полуострова. Я захватил на севере самое его начало и сейчас, проехав тысячу двести миль на юг, оказался в середине страны и в центре муссона.

У кого ее не было.

На следующий день в Бангалоре я встал ни свет ни заря и уселся в столовой завтракать; я старался есть как можно медленнее, чтобы не пропустить момент, когда появятся Сэм и Клер. Тогда я смогу вроде бы между прочим спросить, как дела, и, если повезет, пробуду вместе с ними целый день, нисколько при этом не навязываясь.

Очень познавательно.

Я побрел через дорогу, и короткая прогулка так меня утомила, что пришлось сесть на бордюр. Из этой позиции очень удобно было наблюдать, как мир катится мимо, и скоро ко мне присоединился пожилой человек.

Это тебе от Индии.

Вечером я нормально поел, первый раз после того собачьего бургера. Два месяца назад я вряд ли бы назвал чечевицу с кальмарами и комок слипшегося риса нормальной едой, но в данном контексте это был серьезное испытание для моих внутренностей.

Гольф?

Поездка в Тривандрам тянулась бы лет сто, но Рэндж купил две здоровенных дыни, мешок манго, несколько пучков бананов, килограмм орехов и здоровый пакет кукурузных хлопьев – все это здорово помогло нам убить время. С нами в купе ехало семейство – у них провизии оказалось еще больше, чем у Рэнджа, и когда мы все это вместе вывалили на стол, мероприятие стало походить больше на банкет, чем на перемещение в пространстве. Никто из семейства не говорил по-английски, Рэндж тоже не мог с ними общаться из-за разницы в диалектах, но это не помешало нам уничтожить добрую половину их запасов.

Я начинаю размножаться.

Отель категорически отказывался принять меня в себя, и только после того, как Рэндж продемонстрировал дежурному пачку денег, мне были выданы ключи от номера.
Портье подхватил мой рюкзак и попытался обращаться с ним, как с чемоданом. Передвигаться при этом он почти не мог, что здорово насмешило нас с Рэнджем, но он каким-то образом все-таки исхитрился пометить нас в лифт и поднять наверх.

Пинг.

Рэндж-таки умел управляться с моторкой, хоть и клялся, что делает это впервые в жизни. Чтобы еще больше походить на Джеймса Бонда, мы взяли с собой по коктейлю и стали кататься вдоль берега; я при этом свешивался через борт и повизгивал от удовольствия. Никогда еще я не был так счастлив. За какую-то неделю выкарабкаться из самой глубокой в своей жизни ямы и добрался до... да, до Шона Коннери[36]. Не то, чтобы Шон имел привычку вопить от радости, просто – ну, вы понимаете.

Не хватит ли удовольствий?

Очень странно, но вместо полуночного урока пенджаби, который свелся к изучению разных частей шведской анатомии, и то и дело прерывался диким визгом, я все это время проболтал с Фи.
Я прекрасно помнил, как возненавидел ее с первого взгляда, помнил, что она фальшивая, снобливая и вообще повернутая, но не мог не признать, что в определенных обстоятельствах Фи – вполне приятная девушка. Может, история с Каз стала тому причиной, не знаю. Ее частношкольный гонор заметно истончился, и сквозь него стало проступать печальное подавленное естество. Что-то такое есть в несчастных женщинах, что действует на меня возбуждающе.

Мир.

Дорогие мама и папа,
Простите меня за последнюю открытку, мне тогда было очень плохо. Зато сейчас все хорошо. Я встретил замечательного индийского парня, и мы несколько дней прожили вместе в дорогом отеле, за который он платил. Мы хорошо повеселились, и только что перебрались в другой – маленький, зато на самом берегу моря, это даже лучше. Скоро я буду дома.

Совсем другой человек.

Самолет улетал в шесть тридцать утра, зарегистрироваться нужно было минимум за три часа, так что ложиться спать не имело никакого смысла. На два часа ночи я заказал рикшу из отеля, весь вечер провел за чтением, потом спустился к стоянке, где еще днем договорился встретиться с водителем.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ДЭЙВ-ПУТЕШЕСТВЕННИК

Что-то очень нереальное.
Я рулил из Хитроу[43] до дома, и не мог отделаться от ощущения, что впервые попал в Лондон. Неужели бывают на свете такие чистые улицы, такой ровный асфальт, из животных – только ухоженные собачки на поводках, машины, которые ездят, словно в полицейском ролике о дорожных правилах. Никто не слоняется просто так – люди целенаправленно движутся туда, куда им нужно. И у каждого будто свой маленький панцирь, спрятанный за стеклами очков, под плащами или даже в торопливой походке.

Я вынужден это сделать.

Через несколько дней позвонил Джеймс. У нас так много было о чем поговорить, и, что гораздо важнее, так много о чем умолчать, что я постарался побыстрее закончить беседу, и мы условились встретиться позже в пабе. Я не вспоминал Лиз и надеялся, что она не придет, но он несколько раз сказал “мы” там, где совершенно очевидно должно было стоять “я”, и это показалось мне дурным знаком.

Дэйв-путешественник.

До университета оставалось две недели, и я решил заняться книжками, которые будут нужны на первом курсе. Мне удалось разобраться почти со всем списком, и я даже начал что – то читать.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE