READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Утонченный мертвец (Exquisite Corpse)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

В «Изысканном трупе» Каспар исследует секс, сюрреализм, гипнагогические образы, восковые скульптуры, организацию «Мнение Масс», искусство наци, гипноз и безумие. Он ведет хронику кровавых обстоятельств распада Братства Серапионов. Помимо этого он пишет о своей одержимости безумной страстью и неустанном поиске исчезающей женщины. Действие книги происходит в Лондоне, Париже и Мюнхене в 40-х и 50-х годах. Так же как и в «Арабском кошмаре» и «Пределах зримого», центральной темой нового романа Роберта Ирвина является странная сила воображения.

Автор: Ирвин Роберт

Скачать книгу Утонченный мертвец: doc | fb2 | txt


Авторское предисловие ко второму изданию

«Книги имеют свою судьбу». Первое издание этой книги воспоминаний, или лучше назвать ее книгой антивоспоминаний, вышло в свет только в прошлом году. Зачем же так скоро понадобилось второе? Дело в том, что в течение нескольких месяцев после выхода этого произведения (и в ответ на его публикацию) произошли некоторые события, после которых история, описанная в «Утонченном мертвеце», предстала совсем в другом свете. Возвращаясь к первоначальному варианту, я смеюсь, хотя, по идее, должен расплакаться. Мне казалось, что я смогу выглянуть в прошлое, как в окно. На самом же деле, я смотрел не в окно, а на стену с нарисованным на ней окном...

Глава первая 1951

Лондон, декабрь, 1952.
Кэролайн снится мне редко. Однако вчера мне приснилось, что мы с ней гуляем по луна-парку в Баттерси. Она сказала, что хочет нарядиться молочницей. Я пообещал подарить ей миниатюрный дворец Трианон. Потом я встал перед ней на колени. Она торопилась, ей надо было вернуться в контору, но все же она снизошла до того, чтобы накормить меня пастилками от кашля.

Глава вторая 1936

- Люди добрые, подскажите несчастному слепому калеке, потерявшему зрение на службе отечеству - Боже, храни, короля Георга и Англию! - где он теперь оказался, в какой части великой Британии? - Я был громким и шумным, и я уверен, что многие оглядывались на меня.
Маккеллар, однако, старался не повышать голоса.

Глава третья

На следующий день я проснулся еще до рассвета, разбуженный собственным криком, и потом мне уже не спалось, и я долго лежал с закрытыми глазами и думал о разном. Скоро на верфи начнется рабочий день, в сухих доках включатся машины для демонтажа списанных кораблей, но сейчас, рано утром, все звуки, что доносились снаружи, были приятными и действовали успокаивающе: тихий рокот моторов на баржах, проплывавших по Темзе, плеск воды у причала, редкие сигналы туманного горна, скрип шагов по гравиевой дорожке за домом. Тот дом на Кьюбе-стрит, где я снимал комнату в 1936-ом, в 1941-ом году разбомбили немцы, во время очередного налета на Лондон. Это был старый, нелепый дом, каменный пережиток восемнадцатого столетия, втиснутый между двумя пакгаузами, сооруженными в конце девятнадцатого века. Помимо монументальных складских хранилищ на улице-были конюшни для ломовых лошадей, гостиница для моряков, китайская бакалейная лавка и паб («Герб Лонсдейла»).

Глава четвертая

Мы встретились в ресторанчике «АВС». Кэролайн была в хорошем настроении. Мистер Мейтленд ее похвалил, сказал, что она аккуратно и быстро печатает. Ей захотелось купить себе что-нибудь приятное, и мы сели в автобус и поехали в «Gamages». Когда мы вышли на Хай-Холборн, начался дождь, и мы шли, тесно прижавшись друг к другу, под одним зонтом. Я вдыхал аромат ее духов, и, упиваясь ее ароматом, не думал вообще ни о чем. Все уже было придумано до меня. И лучше Бодлера все равно не скажешь.

Глава пятая

Весь день я работал над сценой, где Рембо с Гагулой проходят сквозь рой диких голодных пчел, и попутно Рембо объясняет Гагуле принципы символистической поэзии, а вечером поехал на Пиккадилли, чтобы забрать Кэролайн. Наша компания уже собиралась у входа в «Витаграф». (Присутствие на таких групповых выходах считалось строго желательным, и только Манассия настойчиво не желал ходить в кино вместе со всеми.) Маккеллар был в приподнятом настроении, поскольку выяснил, что Зейн Грей, автор «Всадников пурпурного шалфея» и ряда других популярных вестернов, до того, как заняться писательством, работал дантистом. Маккеллар отправил ему длинное письмо со списком вопросов, касавшихся зубоврачебной практики. Я представил Кэролайн Дженни Бодкин, нашей игрушечных дел мастерице. Подошел Оливер. В своем старом поношенном фраке он, тем не менее, выглядел весьма импозантно. Сразу после кино у него начиналось вечернее представление в «Дохлой крысе». Щелкнув каблуками на манер прусских аристократов, он церемонно поднес руку Кэролайн к губам и при этом с любопытством взглянул на меня. А потом - откладывать дальше было никак нельзя, - подошли Нед с Феликс. Феликс старалась не отставать от Неда ни на шаг. Она словно висела у него на поясе наподобие кинжала в ножнах.

Глава шестая

Первая международная выставка сюрреалистов открылась для публики в субботу, 11 июня 1936-го года. Закрытый просмотр прошел вечером в пятницу. Мы договорились, что я заберу Кэролайн после работы. До галереи можно было дойти пешком, но я устроил Кэролайн сюрприз: договорился с Хорхе, чтобы он отвез нас на машине. Когда мы подъехали, Кэролайн стояла на углу у входа в свою меховую контору и читала «Les Fleurs du Mal»*. Она убрала книжку в сумочку и, садясь в машину, помахала рукой Бренде и Джиму, которые с завистью наблюдали за нами из окна на втором этаже. Кэролайн была в элегантном длинном белом платье, облегающем на бедрах и довольно широким снизу. Я с удивлением узнал, что она сшила его сама. Наряд дополняла широкополая черная шляпа, украшенная розовыми восковыми стерженьками.

Глава седьмая

Гала Дали и Оливер тоже выразили желание поехать в Брайтон, так что нам были нужны две машины. Нам удалось говорить Монику отвезти половину компании в ее «Форде» - в обмен на интервью с полем Элюаром. И вот в субботу мы с Хорхе и Оливером выехали пораньше, чтобы забрать Кэролайн из Патни, а Моника поехала в отель - за Элюарами и Галой. (Сальвадор Дали сказал, что хотел бы поехать с нами, но него на сегодня назначена встреча с Эдвардом Джеймсом по поводу оформления новой квартиры миллионера на Уимпол-стрит. Однако теперь, уже в ретроспективе, я пришел к мысли, что тогда Гала просто не захотела, чтобы Дали ехал с нами.) Кэролайн ждала нас на улице, у ворот своего дома. Когда она садилась в машину, я заметил, что из окна на втором этаже на нас внимательно смотрит женщина в пестром цветастом халате: мама Кэролайн.

Глава восьмая

В Париж мы поехали в ноябре. Я был рад возможности уехать из Англии. Нед почти еженедельно читал братству пространные лекции о раскрепощении духа, которое проистекает из разделения сексуального удовлетворения и стремления к продолжению рода, и непрестанно твердил, что пора проводить задуманную оргию и решительно рвать «буржуазные и псевдосемейные узы». Что касается Оливера, то теперь, когда его приняли в «Магический круг», тщеславие моего друга не знало границ. Похоже, он возомнил себя этаким современным графом Калиостро или Распутиным, хотя, на мой скромный взгляд, он был просто талантливым фокусником, умеющим обращаться с колодой карт. Его одержимость усопшей подругой Гофмана не ослабла со временем, и, насколько я знаю, он действительно приобрел красный диван в надежде когда-нибудь воплотить на нем свои некрофилическйе фантазии. Маккеллар, когда мы рассказали ему о Стелле, решил, что это безумно весело и тут же устроил потешный спиритический сеанс с целью призвать дух Гагулы.

Глава девятая

В ту зиму все рухнуло. В воскресенье, в начале декабря, Кэролайн пришла ко мне на Кьюбе-стрит на последний (как потом оказалось) сеанс. До этого она несколько раз отменяла встречи, и мне уже не терпелось попробовать себя в роли миниатюриста - я хотел сделать портрет Кэролайн, который можно было бы носить в медальоне. На эту мысль меня навела выставка миниатюр Николаса Хиллиарда в музее Виктории и Альберта.

Глава десятая

Я вернулся домой, принял ванну, потом сбегал на почту, чтобы кое-кому позвонить, и в банк - снять деньги со счета. До Кройдонского аэропорта я добирался сперва на метро, потом на такси. Моими попутчиками в аэроплане были, по большей части, серьезные дяди в дорогих меховых пальто. Должно быть, торговцы оружием. Англия с ее аккуратными квадратиками полей и пестрыми лентами пригородных застроек осталась далеко внизу. Но мне не было дела до Англии и до других пассажиров. Я сидел, то и дело прикладываясь к своей фляжке с виски, и напряженно думал.

Глава одиннадцатая

Я надеялся, что по возвращении в Англию на Кьюбе-стрит меня будет ждать письмо от Кэролайн, но письма не было. На следующий день, ближе к вечеру, я поехал в центр и встал перед входом в Англо-Балканскую меховую компанию с огромным букетом роз, дожидаясь окончания рабочего дня. Вышла Бренда в компании двух сотрудниц, вышел посыльный Джим. Последним вышел сам мистер Мейтленд, который запер контору. Я так готовился к встрече с Кэролайн! Предвкушал наше воссоединение, придумывал, что я скажу... А теперь, не застав Кэролайн там, где рассчитывал ее увидеть, я так растерялся от неожиданности, что даже не подошел к мистеру Мейтленду.

Глава двенадцатая

Я, пожалуй, не буду подробно описывать оргию в «Дохлой крысе». Отчет об этом событии можно найти в любом более-менее полном исследовании по социальной истории, наряду с остальными сенсационно-скандальными происшествиями в период между Первой и Второй мировыми войнами: делом Стависки, убийством Билли Коллинза, похищением сына Линдберга, лишением духовного сана Гарольда Дэвидсона, печально известного священника из Стиффкея, и убийством на представлении «Чу-Чин-Чоу». Я лишь перескажу свои собственные впечатления о странных событиях той злополучной ночи, приведших к не менее странным последствиям.

Глава тринадцатая

Милтонская больница – это машина времени. Когда я вошел туда, в Англии был мир, а когда вышел (весной 1940-го года), то вдруг обнаружил, что иду по незнакомому, странному городу, как будто выпавшему из реальности: в небе над Лондоном колыхались аэростаты заграждения, похожие на воздушных динозавров, газоны в парках и скверах были перекопаны под огороды, все таблички с названиями улиц куда-то исчезли, в городе не осталось ни одного указателя. Иногда мне казалось, что это совсем другой Лондон, и несколько раз я сбивался с пути,сворачивая не туда.

Глава четырнадцатая

Но в Англию я вернулся не сразу. После Бельзена меня определили в отдел культуры и изобразительного искусства Американской денацификационной1 комиссии и направили в Мюнхен - в тот самый город, где я так тщательно готовился завоевать женщину, которая, как оказалось, бесследно исчезла, так что и завоевывать было некого. Теперь половина города лежала в руинах, и руины множились с каждым днем, поскольку американские военные инженеры взрывали нацистские монументы, назначенные к уничтожению. Я присоединился к небольшой консультативной группе американских и британских художников и историков искусства. Мы решали, какие картины, скульптуры и прочие художественные изделия относятся к нацистскому искусству, и какие к нему не относятся. Вполне очевидно, что изображения нацистских вождей и любые картины на тему вермахта и гитлерюгена однозначно подпадали под первую категорию. Но как быть с Зигфридом, поражающим дракона? Или с троицей обнаженных белокурых красавиц, чьи тела были выписаны в полном соответствии с эстетическими канонами арийской расы? Или с традиционным крестьянским семейством, вкушавшим традиционную крестьянскую похлебку? Допустим, мы более-менее определились с понятием нацистской тематики, но остается еще вопрос о нацистской манере. Что это такое, и существует ли она вообще в приложении к произведениям искусства? Где бы мы ни провели разделительную черту, все равно что-то окажется не на той стороне. Мы часто не соглашались в своих оценках и яростно спорили, отстаивая свое мнение, но, в общем и целом, мы были не склонны к тому, чтобы проявлять мягкосердечную снисходительность, так что тысячи картин и скульптур были приговорены к бессрочному заключению в подвальных хранилищах Министерства обороны США. Искусство, объявившее себя искусством следующего тысячелетия, оказалось упрятанным под замок о прошествии всего лишь тринадцати лет.

Глава пятнадцатая

Эта книга - которая, на самом деле, писалась сама собой, -вышла в свет осенью 1952-го года. Критики приняли ее странно. В основном, книга их озадачила. Отзывы были двойственными и невнятными. Сирил Коннолли в «The Observer» охарактеризовал меня как «одинокую фигуру, уныло бредущую по кромке прибоя среди обломков сюрреализма, выброшенных на берег» и «непривлекательным сочетанием Питера Пэна и капитана Крюка». По мнению Коннолли, «Каспар сочетает в себе непробиваемый эгоцентризм первого и абсолютную моральную беспринципность второго. Однако он очень удачно передает характер творческой деятельности отдельной сюрреалистической группы, занимавшейся экспериментами в области литературы и изобразительного искусства, равно как и дух того периода в целом. К счастью, и группа, и сам период благополучно остались в прошлом». Самый лучший отзыв появился в «The Times Literary Supplement». Анонимный рецензент был во многом согласен с Коннолли, но он все-таки похвалил мою книгу за ее «потрясающую искренность и за глубинное проникновение в искаженное восприятие реальности, которое тоже по-своему интересно». За исключением еще нескольких кратких поверхностных отзывов и открытки от Клайва, в которой он уведомлял о полном разрыве наших с ним отношений, никаких других откликов на книгу не было. То есть, не было поначалу.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE