READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Счастливая (Lucky)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Впервые на русском — дебютная книга Элис Сиболд, прославившейся романом «Милые кости», переведенным на сорок языков и разошедшимся многомиллионным тиражом по всему миру. В этом автобиографическом повествовании она рассказывает о том, как сту-денткой-младшекурсницей была жестоко изнасилована, как справлялась с психологической травмой и как, несмотря на все препятствия, добилась осуждения своего насильника по всей строгости закона. Уже здесь виден метод, которым Сиболд подкупила миллионы будущих читателей «Милых костей», — рассказывать о неимоверно тяжелых событиях с непреходящей теплотой, на жизнеутверждающей ноте.

Автор: Сиболд Элис

Скачать книгу Счастливая: doc | fb2 | txt


Счастливая

Глену Дэвиду Голду

Уважая чужое право на личную жизнь, я изменила имена и фамилии некоторых участников описанных здесь событий.

В том месте, где я была изнасилована (это бывший подземный ход в амфитеатр, откуда артисты выбегали на сцену прямо из-под трибун), незадолго перед тем нашли расчлененный труп какой-то девочки. Так сказали полицейские. И добавили: нечего и сравнивать, тебе еще посчастливилось.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вот что запомнилось. Губы кровоточили. Прикусила их, когда он напал со спины и зажал мне рот. А сам прошипел: «Будешь орать — убью». Я оцепенела. «Усекла? Вякнешь — зарежу». Я кивнула. Правой рукой он удерживал меня за туловище, лишая возможности двигать локтями, а левой зажимал мне рот.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ребята уже стали разъезжаться, а я все ждала маму. Сжевала крекер, который сунула мне не то Три, не то Мэри-Элис. Знакомые заглядывали попрощаться. У Мэри-Элис билет был на вечер. Она по наитию сделала то, на что мало кто способен в критической ситуации: спланировала свои действия по минутам.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Населенный пункт Паоли в штате Пенсильвания — это, по сути дела, город. Там есть центр, есть и железнодорожный вокзал, названный тем же именем. Я говорила ребятам, что живу в том месте. Вранье. Жила я в Мэлверне. Во всяком случае, так гласил почтовый адрес. А реальным местожительством был Фрейзер. Унылая безлесная равнина, где бывшие фермерские угодья распродавались под застройку. Наш микрорайон, Спринг-Милл-Фарм, возник в числе первых. Не один год в нем насчитывалось каких-то полтора десятка домов, сиротливо стоявших на месте падения древнего метеорита. На многие мили вокруг не было ровным счетом ничего, кроме новой школы, без единого деревца под окнами. Новоселы вроде нашей семьи въезжали в двухэтажные дома и сразу покупали квадраты дерна или небольшие рулоны газонного покрова, чтобы отцы семейств могли ходить не по голой земле, а по зеленым дорожкам, как обученные щенки. Отчаявшись создать подобие образцовой лужайки, мать не противилась засилью дикорастущих трав. «Черт с ними, — говорила она, — зелено — и на том спасибо!»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Из полицейского управления мама повезла меня домой, и я, лежа на заднем сиденье, пыталась уснуть. Погрузиться в сон удавалось лишь урывками. Салон автомобиля был синего цвета, и я внушала себе, что дрейфую в океане и меня уносит течением. Однако по мере приближения к дому мои мысли все настойчивее обращались к отцу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мама была старостой в епископальной церкви Святого Петра. Наша семья посещала эту церковь с тех самых пор, когда мы переехали в Пенсильванию — мне тогда исполнилось пять лет. Я привязалась к пастору Бройнингеру и его сынишке Полу, моему ровеснику. В студенческие годы я поняла, что отец Бройнингер словно сошел со страниц Генри Филдинга: добросердечный, хотя и не семи пядей во лбу священнослужитель, окруженный небольшой, но преданной паствой. Пол из года в год продавал прихожанам рождественские венки; жена пастора, Филлис, отличалась высоким ростом и нервным характером. Последнее обстоятельство, подобно соринке в чужом глазу, вызывало у моей мамы сочувственные замечания.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Перед окончанием школы я подала заявления в три места: в Сиракьюсский университет, в Эмерсон-колледж (это в Бостоне), а также в Пенсильванский университет, куда меня как преподавательскую дочку приняли бы с распростертыми объятиями. Но мне ужасно не хотелось поступать в «Пен» — во всяком случае, так это видится сегодня. Моя сестра поселилась в тамошнем общежитии, но почти сразу сбежала, перевезла пожитки к родителям и весь первый курс ездила в университет на перекладных. Если уж поступать в колледж, с неохотой повторяла я все четыре года, учась в старших классах, то подальше от дома.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Летом 1981 года на плечи отца с матерью легло тяжкое бремя — быть родителями изнасилованной дочери. Ребром стоял вопрос, что со мной делать. Куда определить? Как оградить? Возможно ли возвращение к учебе?

Больше всего разговоров вызывала перспектива отправить меня в «Иммакулату» — Колледж Непорочного зачатия.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В начале семестра я держалась обособленно, занимая все свое время письменными сочинениями по двум спецкурсам. На следующий день после той уличной встречи с насильником я позвонила Мэри-Элис. Она и разволновалась, и перепугалась за меня. У нее тоже почти не оставалось свободного времени. Как и Три с Дианой, она участвовала в конкурсе на вступление в женское университетское объединение. Ей хотелось попасть в самое престижное — «Альфа-Ки-Омега». Туда принимали только отличниц, которые притом показывали хорошие результаты в спорте и не имели дисциплинарных взысканий. Обязательным условием негласно считался белый цвет кожи. Мэри-Элис по всем статьям была вне конкуренции.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Утром четвертого ноября за мной в общежитие «Хейвен-холл» заехала машина из полиции округа. Я увидела ее сквозь стеклянные стены вестибюля. Студенты уже сходили на завтрак в столовую, расположенную наверху, и теперь собирались на занятия.

Я была на ногах с пяти утра. Постаралась растянуть обычные гигиенические процедуры. Долго плескалась в душе на нижнем этаже. Нанесла на лицо увлажняющий крем, как год назад научила меня Мэри-Элис. Выбрала и погладила одежду, которую собиралась надеть. На меня попеременно накатывал то ледяной озноб, то горячечный жар, обжигавший нутро. Я подозревала, что это, скорее всего, нервный приступ вроде тех, что мучили мою мать. И поклялась себе не поддаваться панике.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мария Флорес из семинарской группы Тэсс выпала из окна. Именно так и сообщил об этом университетский листок «Ежедневный апельсин». Газета привела ее имя и сообщила, что это был несчастный случай.

Когда мы собрались в аудитории английского отделения, выяснилось, что лишь один или двое студентов уже видели эту заметку. Я еще не видела. По рассказам, в газете говорилось, что Флорес, хотя и получила серьезные травмы, чудесным образом осталась в живых и находится в больнице.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В конце апреля, через месяц после пасхальных каникул, я шла по Маршалл-стрит. Дело было днем, часа в три. В северную часть штата Нью-Йорк наконец-то пришла весна — исподволь, словно после долгой игры в прятки. На земле еще лежал старый снег. Каждую зиму он придавал Сиракьюсу особую прелесть, маскируя буро-коричневые, как и на всем северо-востоке, здания и дороги. Но к апрелю снег уже всем осточертел, и студентки радовались наступлению тепла. Они влезали в шорты и футболки; руки-ноги тут же покрывались гусиной кожей, но девушкам не терпелось похвастаться своим загаром, привезенным из Флориды. На улице было полно народу. Близились последние дни учебного года, а вместе с ними долгожданные каникулы; студенты радовались жизни, закупая для родных и друзей университетские сувениры с атрибутикой Студенческого союза.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Тем летом началась мое перерождение. Да, надо мной совершили насилие, но я ведь выросла на журналах «Севентин», «Гламур», «Вог». У меня в сознании прочно засели представления о том, какие возможности открываются «до того» и «после того». Вдобавок окружающие — точнее, мама, так как сестра работала в Вашингтоне перед командировкой в Сирию, а отец был в Испании — убеждали меня двигаться вперед.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В середине ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, за неделю до Дня благодарения, на филологическом факультете выступал знаменитый поэт Роберт Блай. Я до смерти хотела его послушать, так как перед этим с жадностью прочла его стихи — по настоятельному совету Тэсс и Хейдена Каррута. Лайла осталась дома, готовясь к убийственному тесту, который мне не грозил, так как я специализировалась в области поэзии. Пэт отправился заниматься в библиотеку Бэрда.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Тот вечер, когда Джона отметелили, пришелся где-то на осень девяностого. Я стояла на Первой авеню, возле «Де Робертис», ожидая, когда Джон вернется с дешевым героином, которым баловались мы оба. У нас была такая договоренность: задержись он слишком долго, я поднимаю крик и бегу за ним. Заготовка невразумительная, однако она создавала иллюзию, что ситуация у нас под контролем. В тот вечер на улице было холодно. Правда, те дни сливаются воедино. В то время именно этого я и добивалась.

ОТ АВТОРА

Слово «счастливая» в сжатом виде передает идею о том, что мне достался подарок судьбы. Подарком судьбы стали те, кто вошел в мою жизнь.

Глен Дэвид Голд, мой любимый и единственный.

Эйми Бендер и Кэтрин Четкович, милые мои кариатиды. Замечательные литераторы, замечательные читательницы, замечательные подруги.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE