READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Лоскутный мандарин (Music-Hall!)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

«Лоскутный мандарин» — новая книга канадского писателя Гаетана Суси, одного из лучших мастеров психологического романа. Нью-Йорк 20-х годов. Ксавье Мортанс, молодой эмигрант из Венгрии, работает подмастерьем в Гильдии Разрушителей и мечтает вернуться на родину, к любимой сестре Жюстин. Но однажды в его руки попадает загадочный ларец, который станет началом множества фантастических, немыслимых событий, встреч и превращений.

Автор: Суси Гаетан

Скачать книгу Лоскутный мандарин: doc | fb2 | txt


Радости и тайны разрушения. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Глава 1

Все началось с падения. Склонившись, чтобы завязать шнурки на кроссовках, паренек получил удар коленом между лопаток. Он скатился на дно котлована. Глубина котлована составляла примерно пятнадцать метров, он был вырыт на строительной площадке, занимавшей три квартала. Парнишка упал в жидкую грязь, вздувшуюся, как старый ковер, у него перехватило дыхание. Рабочий, который его ударил, стоял на краю обрыва. Один из товарищей по работе в знак одобрения дружески похлопал его по спине. Оба громко смеялись. Падение пришлось им по душе. Парнишка хотел подать им знак, сказать им, что ему падение тоже доставило большое удовольствие. Но не мог подняться на ноги. Мы сейчас в Нью-Йорке в конце 1920-х годов, на строительной площадке, где сносят дома. Парнишка — новоиспеченный иммигрант. Так, по крайней мере, он всем заявляет. Его здесь знают под именем Ксавье Мортанс.

Глава 2

Лестница — та, которая, по слухам, обрушилась из-за саботажа Гильдии разрушителей, — увлекла с собой девочку семи лет, дитя нужды и лишений. Это событие отнюдь не способствовало урегулированию отношений  между жителями  и нью-йоркскими властями. Девочка промучилась еще полторы недели, страшно страдая из-за того, что все кости у нее были переломаны. За три дня до ее смерти спешно было подписано решение о сносе дома, что стало еще одной пощечиной тем, кому вскоре предстояло лишиться своего жилья. Отстаивая собственное достоинство, они решили в знак молчаливого протеста провести церемонию прощания с девочкой в часовне, расположенной в конце улицы. Поэтому похоронный кортеж должен был проследовать мимо всей строительной площадки, где сносили дома.

Глава 3

В конце концов Ксавье получил задание на весь оставшийся день — ему велели перетаскивать еще годные к применению пустотные кирпичи на дно котлована. По правде говоря, от того, что кирпичи были пустотными, мало что менялось. Их там оставалось по меньшей мере штук шестьдесят, и таскать их надо было метров за сто, а то и больше. Когда взвыла шестичасовая сирена, подручный мог почесать ногу чуть выше щиколотки, даже не наклоняясь. Он кашлял, насквозь вымок от пота, его ребра и плечи ныли, будто кто-то прошелся по ним дубинкой.
Инструменты собрали, рабочие стали расходиться. Ксавье был настолько измотан, что, казалось, толкал перед собой собственное склоненное вперед тело, как будто перед самым кончиком его носа висел отвес. Возвращая положенные по инструкции ботинки мастеру, еле живой от усталости, он так плохо контролировал движения — и ничего не мог с этим поделать, — что уткнулся лбом в плечо начальника, словно хотел прикорнуть.

Глава 4

Тележку тащил человек, согнувшийся чуть не до земли из-за тяжести наваленного на нее скарба. Ксавье испугался, решив, что наткнулся на банду разбойников, — бездомные, оставшиеся без крыши над головой, нередко становились опасными преступниками. Но за мужчиной шла женщина, прижимавшая к груди ребенка, а рядом с ней, держась за ее юбку, шагал мальчуган лет шести или семи. На жестоких бандитов они похожи не были. Тележка была наполнена доверху, как мусорный бак. Стулья, матрасы и еще какая-то мебель, перевязанная веревками так, что вся эта груда вещей держалась на честном слове. Ксавье узнал женщину. Именно она в панике выскочила из того дома, дверь в который Пески сорвал с петель ударом головы.
Кивнув в сторону Ксавье головой, мужчина сказал жене:
— Смотри, Мария, этим людям мало того, что они наши дома сносят, они потом возвращаются, чтоб разграбить наши пожитки.

Глава 5

Ксавье пошел дальше, оглядываясь по сторонам, как затравленный зверь, обеими руками сжимая чудесный ларец. Когда он переходил оживленные улицы, водители едва уклонялись от столкновений. Полицейский хотел было его остановить, но, как это иногда случается, загорелся зеленый свет, и Ксавье растворился в потоке пешеходов. Парнишка натыкался на прохожих, но не отдавал себе в этом отчета. Он изо всех сил старался сделать так, чтобы никто не обращал на него внимания, — пытался кого-то из себя изобразить, жался к стенам, втягивал голову в плечи так, что, казалось, хотел затолкать ее за воротник, — но результат получался прямо противоположный.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Глава 1

Лазарь шел к берегу озера, которое ребенок в саване тумана пересекал в маленькой лодочке вместе с собакой размером чуть не в два раза больше него самого, — странной собакой, коронованной какой-то тиарой, а может быть, просто дурацким колпаком, причем лицо ребенка было невероятно печальным, он отчаянно жестикулировал, подавая знаки Лазарю, и жестикулировал он не рукой, а ее обрубком, потому что сама рука у него была отрезана, и полуостров напоминал очертаниями мертвого зверя, щетинившегося соснами и елями в закопченное небо, которое, казалось, хочет свалиться на землю. Лазарю было трудно идти к озеру, он еле передвигал ноги, а ребенок молчаливо все звал его к себе. Лазарь тоже махнул ему рукой, как будто хотел сказать: «Подожди! Подожди еще самую малость!» Он расстегнул ширинку и стал мочиться в озеро. Собака презрительно фыркнула. Лазарь почувствовал, как приятное тепло растекается по промежности, ляжкам, ягодицам; теплое, умиротворяющее ощущение сначала было не лишено приятности, но вскоре переросло в беспокойство, и, начиная понимать, что с ним случилось, он напряг все свои силы без остатка, но уже было поздно.

Глава 2

Лазарь сворачивает налево, направляясь к Астор-плейс. Улица уже полна оборванной ребятни. Они пинают мяч, носятся как угорелые и кричат. Лазарь идет своей дорогой не сворачивая, не обращая на них внимания. Чуть не под ноги ему падает теннисный мячик; он ловит мячик на лету, машинально протянув к нему руку, как ящерица ловит муху длинным своим языком. Сует мячик в карман. Мальчишки просят его отдать им мячик. Он продолжает свой путь, на ребятишек ему наплевать. Он забыл зайти вчера в табачный магазинчик, чтобы взять там свой конверт, точнее говоря, ему просто не до того было. Сегодня он первым делом пойдет туда, а уже потом — на стройку. Мальчишки все суетятся вокруг него, требуют назад свой мячик, лица их раскраснелись от праведного гнева. На углу улицы Лазарь заходит в автобус. Садится рядом с дверью. Женщина неопределенного возраста держит на коленях пуделя в наморднике.

Глава 3

Ксавье Мортанс не был, конечно, образцом разрушителя, но он был полон благих намерений. Правда, у него была склонность витать в облаках. Иногда для тренировки ему поручали разбить какую-нибудь стену, но во время этого занятия он начинал размышлять о других вещах, забывал о стене и мысленно улетал в облака. Тогда Лазарь так на него гаркал, что парнишка буквально подпрыгивал:
— Ты как ребенок, который по торту стучит погремушкой, — и дальше в том же духе.

Глава 5

Если не вдаваться в детали, Пегги дважды согласилась пройтись с этим парнем. Точнее говоря, полтора раза. Он часто попадался ей на глаза в ее квартале. Одевался он как-то странно. Куртка была ему тесновата, но он всегда застегивал ее на все пуговицы; из-под куртки торчал жесткий воротничок, какие носили в начале века, а на голове у него красовался котелок. При ходьбе, казалось, он не сгибает ноги и заставляет себя двигаться через силу. Она подумала, что с деньгами у него, должно быть, туго. Манеры у него были какие-то нерешительные, но вместе с тем грубые, надменные, можно сказать, даже злые, как будто он страдал от постоянных унижений. Или запах у него изо рта был такой, какой он сам не переносил. Но глаза его казались ей замечательными. Он так часто встречался ей, что Пегги даже пришла в голову мысль о том, что он ее преследует. Но он вроде как не обращал на нее никакого внимания.

Глава 6

Так вот, на следующий день он приходит, как они договорились, такой же застенчивый, так же нелепо одетый, с такими же цветами, только на этот раз она понятия не имела, что с ними делать. Она уже держала в одной руке сумочку, а в другой — зонтик, она же не о трех руках была. И потом, оделась она без особого шика, но вполне прилично: немножко красного, немножко голубого. Для первого вечера вполне пристойно. А он — можно было подумать, что он в своей одежде и ночью спит не раздеваясь. Ну да ладно, страшного в этом ничего, конечно, не было. Хотя, надо сказать, не на той ноте все начиналось. Она доверила парню понести свой зонтик.

Глава 7

В конце концов Ксавье Мортанс привык к Пегги, человек ко всему может привыкнуть. В ее присутствии он, как бывало раньше, уже не испытывал того ощущения, когда не знал, что делать со своими пальцами, коленками, глазами — со всеми этими частями тела, а еще с душой своей и легкими. По вечерам она частенько к нему заглядывала. Иногда приносила ему сладости (или цветы). Ксавье был не из тех, кто любит принимать подарки. Порой он заставлял ее брать подарки с собой, когда она от него уходила. «Ты сама мой самый лакомый кусочек». Пегги смеялась. Но из вежливости он, конечно, ей такого не говорил. Она вся лучилась задором, свежестью и очарованием, которых ему так недоставало, по которым он так тосковал, оставаясь в одиночестве. Еще он все время спрашивал себя, почему она никогда не делает себе одну и ту же прическу дважды. Хоть ответ на этот вопрос был ясен как день: просто так, без всякой на то причины.

Глава 8

В тот день великий голливудский маэстро Д. У. Гриффит, до крайности измотанный путешествием на поезде, которое казалось ему нескончаемым, прибыл наконец на строительную площадку с целой армией помощников и двумя полупустыми фляжками виски в карманах пиджака, шатаясь, будто он был о четырнадцати ногах, и раздавая направо и налево затрещины парням, тащившим его багаж. В тот самый день, закончившийся ужасными событиями, Философ, мечтавший о нем, как молоденькая девица грезит своим первым балом, испил полную чашу горечи и унижения.
Предполагалось, что Гриффит снимет документальный фильм к вящей славе индустрии разрушения, и после нескольких туров переговоров, протекавших с переменным успехом, маэстро в конце концов вынес вердикт о том, что поистине гомеровская грандиозность этой темы соответствует масштабам его собственного величия. Он загодя выслал вперед фотографов, задача которых состояла в том, чтобы найти выразительных типажей среди разрушителей, которые будут наняты для съемок в качестве статистов.

Глава 9

Медленно сгущались сумерки, будто умирал человек, лицо которого прикрыли подушкой. Несмотря на пылавший костер, огонь которого пожирал большие бревна, и яркие, скрещенные в форме буквы «X» лучи, которыми была помечена строительная площадка, настроение у всех было подавленное. Тем не менее на вечер был намечен праздник и всеобщее веселье. Для приветствия делегаций, прибывших из всех крупнейших городов — Филадельфии, Детройта, Чикаго и других, собралась тьма народа. Официальные лица зачитывали строителям торжественные и благодарственные послания, в которых воздавалось должное их труду, и поили делегатов рабочих из козлиных рогов. Но случившееся в тот день несчастье тяжелым камнем лежало на сердце у всех. Операторы и подсобные рабочие съемочной группы смешались со строителями, как бы выражая им свои соболезнования, говорили им что-то, скрестив руки на груди, и ни в чем их не упрекали, как на похоронах. То здесь, то там группы рабочих хором напевали печальные мелодии. Кое-где без особого энтузиазма пытались делать пирамиды.

Лоскутный Мандарин

Потому что, если привязаться к другому существу, надо быть постоянно готовыми к тому, что эта привязанность может резко и внезапно оборваться; ведь жизнь— это веревка, которая часто рвется.
Ксавье Мортанс Отрывок из Писем к сестре

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Глава 1

Жюстин поставила чашку чая на стол. Прошло уже двадцать минут с того времени, на которое была назначена встреча, и теперь она думала, что ошиблась, доверившись этому типу, с которым почти не была знакома. К счастью, в это кафе захаживали многие представители богемы, и потому оно закрывалось очень поздно. Она решила ждать до одиннадцати. За третьим столиком от нее рыдала молодая женщина:
— И это после всего, что я для тебя сделала, после всего, чем я была для тебя!
Она обращалась к молодому человеку с прилизанными волосами, который нарочито не обращал на нее никакого внимания. Он курил сигарету, глядя в окно, держался надменно и заносчиво. «С таким без толку говорить о боли, которую он может причинить, — мелькнуло в голове Жюстин. — Он, должно быть, бьет ее, когда требует денег». Дальше за ними сидел толстый потный мужчина, за обе щеки уплетавший спагетти, — до всего остального ему не было дела.

Глава 2

Ночь накануне похода в театр с Пегги Ксавье провел очень неспокойно. Конечно, события того дня произвели на него большое впечатление — тайны и откровения о жизни Лазаря, потом этот несчастный случай с динамитными шашками, взрыв которых так и стоял у него перед глазами. Тем не менее он тщательно приготовился к отходу ко сну. Запер лягушачий ларец и для верности обмотал его ремнем. Снял планки собственной конструкции. Потом заткнул уши, наверное, килограммом бумаги.
Тем не менее шум, доносившийся от соседей, не давал ему заснуть до двух часов ночи. Пара, жившая в комнате рядом, вернулась домой около одиннадцати. По тому, как у мужчины заплетался язык, можно было с уверенностью сказать, что он не отказал себе в удовольствии прилично поддать. Женщина громко и неестественно смеялась, будто ее щекотали, что сильно действовало подручному на нервы. Напрасно он ворочался на своем матрасе с бока на бок, как раненая мышка под кошачьей лапой, ему никак не удавалось отключиться, не слушать и не слышать эти звуки. Он часто тяжело вздыхал.

Глава 3

В кафе, куда они зашли полакомиться мороженым, Пегги показалось, что Ксавье вроде как не в своей тарелке, и она решила выяснить, в чем дело. Подручный ложкой собирал со стенок стаканчика остатки мороженого, кусочки бананов, клубники и шоколада. Он почесал кончик носа. Пегги мягко коснулась его подбородка и, приподняв парнишке голову, заставила его взглянуть ей прямо в глаза, как иногда делала ее хозяйка (она была в том возрасте, когда люди любят подражать жестам тех, кем восхищаются и на кого хотят быть похожими). Она спросила его, почему он такой грустный. Он сказал, что она не права, наоборот, он очень счастлив, это его самый счастливый день в Америке.
— Есть, правда, кое-что, не дающее мне покоя...
— О чем ты?

Глава 4

Ксавье сел на свое место, скрестив руки за спиной, и с неподдельным интересом стал наблюдать за наполнявшими зал зрителями, пробиравшимися вдоль рядов кресел к своим местам и удобно там устраивавшимися. Он одобрительно оценивал строгие вечерние костюмы мужчин, расшитые блестками платья женщин — как будто совместное посещение представления связывало их семейными узами. Он без устали всех приветствовал, щедро расточая комплименты. Люди испытывали к нему схожее чувство беспечного расположения — такое, по крайней мере, складывалось впечатление, — многие улыбались ему в ответ, чего никогда не случалось, если он, скажем, обращался к прохожим на улице.
— Скажи мне, мы сможем сюда вернуться? Мы сможем сюда часто ходить? Сможем? Сможем?
Пегги кивнула — по-доброму, но рассеянно.

Глава 5

Лазарь ждал у входа в метро, все чаще поднося к губам небольшую фляжку с выпивкой, сделанную в виде кожаного мешочка с пробкой. Скоро он совсем опустел, и Лазарь, сжав его, выдавил на язык последние капли. Бурдючок был сделан из бобровой кожи. Мастер выкинул его без сожаления в сточную канаву. От выпивки во рту у Лазаря остался привкус гнили, как будто он высасывал из фляжки трупные соки, — при этой мысли разрушителю скрутило живот, и его едва не стошнило. Он прислонился к стене, рот его был открыт, слюна капала на одежду. Ему стало мучительно тоскливо. Потом он вынул из кармана фрака другую маленькую фляжку, и все повторилось заново.
— Саботаж и освобождение крыс — вот до чего я докатился. — Он сдавленно фыркнул, горько и пьяно. — С этим пора кончать.
В кармане у него лежала струна ми, оставшаяся от гитары нищего, которую он купил и разбил у того на глазах несколько дней назад. Такая струна могла выдержать сильное натяжение. Он проверял. В шутку ему ответили: «Она такая прочная, что борова выдержит, если повесить».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Глава 1

В каморке подручного, когда все страхи уже остались позади, Пегги никак не могла унять дрожь вследствие пережитого потрясения. Всю ее трясло до мозга костей, и она ничего не могла с этим поделать. Ее тошнило, живот сводило, ныли груди. Что же касается Ксавье, он только теперь вспомнил слова Пегги, сказанные Лазарю, и стал осознавать все их значение. Конечно, ему не терпелось спросить ее напрямую... а, собственно говоря, почему бы и нет:
— Это что — действительно правда? Ты влюблена? Ты влюблена и скоро выйдешь замуж?
— С чего ты взял? Я это просто так сказала. Чтоб больше не лез.
— Понятно. Я так и подумал. Ну, хорошо.

Глава 2

Сокращая путь, Лазарь перелез через забор бойни; в этот момент Пегги села на кровать, измотанная, истерзанная, опустошенная, зажав три таблетки в ладони. Как ни крути, она была не в состоянии что бы то ни было понять. Слова подручного, их смысл были настолько же для нее загадочными, как если бы он говорил с ней на арамейском языке. Хоть она очень из-за этого страдала. Откуда у него взялись эти мрачные, эти ужасные подозрения в отношении нее? Пегги пыталась убедить себя в том, что скоро это недоразумение разрешится само собой.
— Завтра разум Ксавье прояснится. Я уверена, что это сон так на него подействовал. Такое вполне в его стиле. Проснувшись, он обо всем забудет, если только это возможно.
Потом Пегги проглотила все три таблетки, несмотря на то что доза была большая. Никогда раньше она эти таблетки не принимала и понятия не имела о том, как они действуют. (Таблетки дала ей мадам, когда Пегги сказала, что иногда не может уснуть.) Она отдавала себе отчет в том, что не сняла ни юбку, ни блузку, и завтра одежда будет такой мятой, будто ее корова жевала.

Глава 3

После непродолжительной борьбы Ксавье удалось сбросить с себя судорожно изгибавшегося монстра. Подручный загасил несколько искр, тлевших на его рубашке. Розетта быстро кидала на охваченную пламенем кровать одеяла, которые с суетливой торопливостью приносили другие соседи. Все надрывно кашляли. Матрас сильно дымил. Когда приятель Розетты, который гасил пламя на чудовищном звере, закричал: «Помогите же мне, бога ради, помогите мне кто-нибудь!» — Ксавье наконец осознал, что этим существом, корчившимся от боли на полу, чей череп покрывали кровоточащие струпья, была его подруга Пегги Сью.

Глава 4

Не получив ответа, мужчина приоткрыл дверь и заглянул в комнату. На нем была широкополая шляпа, из тех, что носят только полицейские. Физиономия его была похожа на младенческое лицо, только заросшее густой щетиной. Он посмотрел на сидевшего в углу на корточках Ксавье, который упер подбородок в кулаки и дрожал, как загнанная в угол крыса. Мужчина в замешательстве стал разглядывать убогую обстановку, самодельную жаровню, привинченный к стене стол, кровать, которую правильнее было бы назвать нарами, валявшиеся на полу планки, вызвавшие у него недоуменный вопрос о том, для чего они могли быть предназначены, — и наконец взгляд его остановился на крюке, забытом на полу, но, очевидно, вырванном из потолка, в котором от него осталась дыра. Такие крюки были в каждой комнате на этаже, этот был как две капли воды похож на тот, на котором повесился Лазарь-Ишмаэль Бартакост. На кровати была свалена в кучу форма разрушителя. Мужчина нервно достал из кармана плаща носовой платок и вытер лоб.

Тревожные оговорки

И если поставить одно зеркало напротив другого, полученный образ будет отражаться не бесконечно, обрати внимание, потому что свет имеет скорость, причем ограниченную. Так вот, когда смотришь на себя в зеркало, лицо, которое видишь, уже в прошлом.
Ксавье Мортанс Отрывок из Писем к сестре

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Глава 1

Иногда ей нравится сидеть на комоде у окна, не говоря ни слова, она даже не смотрит на него. Она может так сидеть полчаса, час. Она почти не двигается, может за это время, скажем, кончик носа почесать. Ноготок света, растущий на пальчике из света, который чешет кончик носика, а носик — тоже свет, и больше ничего. И волосы ее тоже сотканы из света. А потом она снова исчезает. Правда, бывает и так, что он вообще ее не видит, но она с ним говорит, причем говорит так, что голос ее звучит прямо у него в голове, минуя уши. А еще иногда случается, что она сидит в ногах кроватки Тонио, и тогда он и видит ее, и слышит, и они вместе играют в удивительные игры, которым она его научила. Такие игры, например, как притвориться, что его и ее вообще не существует. В этой игре она всегда выигрывает. Не успевают они начать — а ее и след простыл. Он ее никогда не зовет, потому что знает, что, даже если и позовет, она все равно не появится. Она приходит в мир лишь тогда, когда ей самой этого захочется. Она говорит ему, что ее нет, что она как будто никогда и не рождалась, и Тонио готов ей поверить.

Глава 2

Каждое утро, когда Ксавье Мортанс просыпался и прилаживал планки, он думал о том, не лучше ли было бы все-таки надеть форму разрушителя, чтобы производить впечатление радеющего о деле подручного. Но он неизменно облачался в одежду, купленную ему Пегги Сью, не забывая при этом о лиловом галстуке-бабочке величиной с мизинец, шляпе мышиного цвета, которую носил, лихо сдвинув на затылок, и так далее, и именно в таком виде он выходил на поиски своей команды. Иногда парнишка брал с собой Страпитчакуду. От постоянной жизни в ящике, думал он, кто угодно помешается. А лягушке его, несомненно, доставляло удовольствие выступать на открытом воздухе. Так что и он получал в награду свою долю радости. Расплата, так сказать, добром за добро.

Глава 3

Прошло три недели, Ксавье продолжал поиски, но слишком велик был Нью-Йорк, слишком много в городе было строительных площадок. Он не то чтобы отчаялся, но нередко случалось, что к концу дня его охватывало странное безразличие, заставлявшее его шагать чисто механически. Как-то раз он даже дошел до главного здания Гильдии, но внутрь его, конечно, не пустили: ведь доступ туда разрешался только по предъявлению значка квалифицированного рабочего. Что же касается расписания работы бригад разрушителей, эта информация, очевидно, была недоступна для непосвященных. Поэтому Ксавье решил отдаться на волю случая, но в сложившейся ситуации надежда на помощь случая была равносильна надежде на то, что подброшенные в воздух пятьдесят две карты упадут, сложившись в красивый замок.

Глава 4

Джефф напряженно соображал, как он оказался в этом кресле, почему грудь его ничем не прикрыта и кем мог быть этот надушенный маленький человечек в атласном халате. Вильям-Г. Кальяри рассеянно и нежно гладил его одной рукой по груди, покрытой курчавящимися волосками, а в другой держал книгу Зигмунда Фрейда, толковавшую сны. Джефф широко раскрытыми глазами смотрел на роскошь окружавшей его обстановки, он был совершенно не в состоянии вспомнить, как сюда попал.
— Что со мной, почему я здесь? Кто вы такой?
— Друг, — мягко ответил Кальяри, поцеловал парнишку в затылок и вернулся к прерванному чтению.
— Кто вы такой, чтобы так себя со мной вести?

Глава 5

Помощник Кальяри старался сохранять на лице мрачное выражение, потому что первая заповедь профессионала состоит в том, чтобы никогда не подавать вида, что он чем-то поражен, наоборот, он должен производить такое впечатление, будто все уже видел и слышал. Однако ноги его под столом дрожали мелкой дрожью, а пальцы рук постоянно сжимались и разжимались. Как пить дать хозяин не поскупится, ведь он ему такое откопал!.. А если особенно повезет, потому что иногда Кальяри мог быть просто невероятно щедрым, он надеялся, — кто знает? — что ему даже удастся дать взятку какому-нибудь влиятельному члену Гильдии, чтобы спасти домик его старухи-матери, над которым нависла угроза сноса.
Что же касается Ксавье, он спокойно сидел на стуле, поставив ларец с лягушкой на колено. Оба они прекрасно знали, какое впечатление производит ее выступление, а потому время от времени обменивались заговорщическими улыбками. Как только Ксавье прочел объявление в журнале, занимавшее целую полосу и гласившее: «Вильям-Говард Кальяри, официальный организатор праздников разрушителей.

Глава 6

После ночи, сами можете себе представить, какой ночи, Ксавье Мортансу не терпелось осуществить намеченные планы. Не будет преувеличением сказать, что так неожиданно свалившееся на него богатство сводило его сума, по крайней мере первые несколько часов. Он просто не знал, что можно себе купить на тысячу долларов. Это была какая-то дикая, немыслимая сумма денег, настоящая бомба, и эти банкноты такого странного, даже, можно сказать, зловещего цвета... Эта сумма его сначала просто ужасала. Деньги были весомей абстрактного могущества волшебной палочки чародея, потому что, вынь он их из кармана, произошло бы невероятное, так как они были той силой, что влекла к себе Могущество, заставляла его служить нашим желаниям, каким-то дьявольским образом превращала то, чего нет, в то, что есть. Низвергнутый с неба архангел Люцифера, совращающий Америку, только что ворвался в жизнь Ксавье, обретя форму десяти прямоугольных кусочков бумаги, и он теперь не мог выкинуть их из головы, сжечь или выбросить на помойку, они сами уже взяли его за горло. И это еще только начало! Доллары должны были скапливаться у него в руках, оттягивать ему карманы, дождем сыпаться ему на плечи. Но в итоге он все-таки понял.

Глава 7

Ксавье узнал адрес банка, любого, самого близкого, пошел туда и в обмен на две стодолларовые банкноты получил двести долларов по доллару. Он спросил кассира, нет ли, случайно, в Америке купюр по три, семь или восемь долларов, но угрюмый старичок в окошке сказал ему, что он не Джордж Вашингтон, а потому понятия об этом не имеет. И безразлично добавил:
— Так, мне кажется, проще.
Подручный, потирая нос, размышлял некоторое время над ответом кассира, показавшимся ему вполне резонным. В конце концов кто-то раздраженно сказал ему, чтоб он отошел от кассы, потому что у окошечка уже собралась очередь. Ни для кого не секрет, что жителям Нью-Йорка всегда не хватает времени. Так что Ксавье извинился, приложив руку к шляпе, повернулся и пошел на улицу, но врезался в большую стеклянную дверь, не заметив, что она закрыта.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Глава 1

Жена готовит ему завтрак. Она утирает фартуком слезы. Вот уже третий день муж ее не выходит на работу на строительную площадку. Она считает, что у него снова начался сдвиг по фазе. На него наваждение какое-то нашло, и спасти его от этого под силу разве волшебнику. Ее мужу приснилось, что подручный по имени Ксавье просит его о помощи. Вот и все. Но с тех пор Леопольд упирается так, что его с места не сдвинешь. Он сидит за столом и, пока она готовит ему завтрак, думает о том, отчего ей кажется, что он свихнулся. Он размышляет над тем, почему женщины всегда считают, что у их мужей шарики начинают заходить за ролики именно тогда, когда они только начинают все видеть так, как оно и есть на самом деле. Шестьдесят лет подряд он только тем и занимается, что с горечью борется с препятствиями, которые жизнь ставит на его пути, чтобы в итоге умереть. Жизнь бесцельна.

Глава 2

Мюзик-холл «Гранада» расположен на Бродвее, что само по себе гарантирует наплыв зрителей, и Ксавье, который никак не мог найти здание театра, потому что в сутолоке уже не мог отличить правую сторону от левой, через каждые пятнадцать шагов спрашивал прохожих, где он находится, пока наконец не оказался перед самым входом. Здание было поразительное — с портиком, огромными, помпезными, массивными колоннами, при взгляде на которые невольно возникает вопрос: что это за люди такие странные построили этот дом, зачем они это сделали? Ксавье даже в дрожь бросило, когда он переступил порог роскошного мюзик-холла. Натертый пол блестел, как каток.
Не прошел он и трех шагов, как его остановил резкий свист. К нему направлялся одетый во фрак человек лет где-то шестидесяти с хвостиком, рука у него была вытянута так, будто он уже собрался схватить Ксавье за шиворот, а нога, казалось, подергивается от нетерпения дать ему пинка под зад и вышвырнуть вон из заведения. — Ты что, парень, не видишь, куда идешь?

Глава 3

Теоретически, конечно, Страпитчакуда принадлежала Мортансу, но в целом правильнее было бы сказать, что и Мортанс, и его лягушка принадлежали слепому нищему. Когда кто-нибудь говорил ему, чтобы он отвалил, когда кто-нибудь говорил ему, что от него воняет, слепец заявлял, что он — импресарио Ксавье, а потому не может потерять его из виду.
Смотреть представление из-за кулис — то же самое, что любоваться прекрасной женщиной, окривевшей на один глаз. К этому нужно добавить, что Ксавье еще должен был обо всем рассказывать нищему, которому нравилось представлять себе происходящее в воображении. Например, как фокусник вынул из шляпы маленькую коробочку, которая стала расти, увеличиваться и растягиваться, пока не достигала размеров крупного предмета мебели, — Ксавье узнал в нем тот самый ящик с потайным механизмом, который он совсем недавно случайно задел, что чуть не привело к катастрофе; и как потом из этого огромного ящика, к всеобщему удивлению, выскочили две живые человеческие головы, качающиеся как на пружинах и прыгающие вверх и вниз с одного конца сцены д другого.

Глава 4

Положение оставалось без изменений и в следующие дни. А реакция публики была такова, что Ксавье вполне мог уже открывать дело по продаже непарной обуви. Как только Страпитчакуда видела зрителей, она превращалась просто в пустое место. После трех вечерних концертов, закончившихся полным крахом, Ксавье получил конверт с вызовом в резиденцию Кальяри на следующий день.
Тот день приходился как раз на воскресенье. Причем дождливое воскресенье. Мелкий промозглый дождь заставил подручного поднять воротник, ветер дул с такой силой, что с него чуть не сорвало шляпу. Непонятные мучительные судороги терзали деревья. От аванса Кальяри в тысячу долларов у Ксавье оставалось ровно сто пятьдесят два доллара и тридцать три цента.

Глава 5

Когда Ксавье нажал на кнопку дверного звонка, он уже опоздал к назначенному часу на двадцать пять минут. Ему было сказано, что Кальяри не из тех людей, которых заставляют ждать, поэтому лягушачьим артистам следует со всех ног лететь на зов Кальяри, когда у того выдастся свободная минута.
— А как мне узнать, когда у него выдастся такая минута?
Подручному ничего не оставалось, как ждать, звоня в звонок каждый час, чтобы выяснить, был ли Кальяри уже расположен его принять, но всякий раз дверь захлопывалась перед самым его носом. Он весь день прождал у двери, пытаясь как-то согреться, разминая мышцы и подняв воротник — не переставая моросил дождь и дул порывистый ветер, — от нечего делать считая шляпки забитых в дверь гвоздей. Наконец, чихавшего и шмыгавшего носом, его, где-то около семи вечера впустили в дом.

Глава 6

Ксавье шел сквозь нью-йоркскую толпу, гляда себе под ноги. Иногда, — когда его вновь охватывало ощущение неопределенности, — пораженный тем, что не додумался до этого раньше, как будто не было конца его мытарствам, он шарил глазами по земле, словно там хотел найти ключ к решению своих проблем. Время от времени он вслух произносил какие-то слова, сопровождая их жестами
смущения и тревоги, причем без всякой задней мысли, и тут же удивлялся тому, что люди, проходившие рядом, смотрят на него как на ненормального. Сам не зная зачем, он сел в трамвай, проехал не сколько остановок, потом где-то сошел, потому что там выходил много людей, хоть до порта они еще не доехали, и почему-то оказался в метро, продолжая иногда говорить с самим собой. В подземке он встал, прислонившись к столбу. Рядом с ним молодая женщина красила губы, глядясь в маленькое круглое зеркальце, от которого пахло пудрой.

Равнодушные овации

Так вот, может показаться, что это создание часто обладает жизнью и разумом, отличными от человеческих, и негоже ему стыдиться говорить об этом или это выказывать, постоянно пытаясь скрывать и утаивать то, чем ему следовало бы гордиться и что следовало показывать во всем блеске и с торжественностью, как священнику во время богослужения.
Леонардо да Винчи Записные книжки

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Глава 1

И вот появилась Шарлотта, ступавшая своим строевым шагом. Она шла по сцене, печатая шаг, и каждый раз, когда она поднимала ногу, казалось, что пол чавкает. На веках ее были накладные ресницы, на месте ушей — серьги, на голове — парик (длинные волосы спускались почти по всей длинной шее), но особенное впечатление производил подведенный яблочно-зеленой помадой клюв. За страусихой следовал карлик в костюме клоуна. Он катил маленькую тачку, на которой лежали сваленные в кучу пятнадцать будильников — таких ярких расцветок и таких разных, что их можно было принять за китайские фонарики. Карлик поддразнивал птицу, даже перо у нее сзади вытащил. Она за это его сбила с ног и уже вознамерилась было клювом раскроить ему череп, но карлик перекатился по полу, вскочил на коротенькие ножки, и, защищая голову, обхватил ее обеими руками, Потом засеменил в панике со сцены.

Глава 2

Объявление о неизбежном сносе дома так и висело, приклеенное на двери, но работы еще не начались. Жильцы ждали обещанных указаний. Люди продолжали заниматься своими повседневными делами, зная, что скоро настанет конец их прежнему житью-бытью. Все жили словно в каком-то тумане, постоянно думая о том, что скоро их постигнет неминуемая беда. Ксавье возвращался в свою каморку часа в три утра. Стоило ему коснуться щекой подушки, как он тут же отключался, как будто его молотом били по голове. Он сразу засыпал мертвецким сном. Снов он больше почти не видел, это у него тоже почти прошло. А если и видел изредка, то снилась ему только тихая река, всегда одинаковая под грифельно-серым небом, воды которой несли в безмолвной тиши целые туши и части разделанных животных. Должно быть, это Венгрия оставила в его памяти ту мрачно-кровавую картину.

Глава 3

Выступали две танцовщицы. Пьяные посетители собрались у сцены и стучали по ней от восторга кулаками. Танцовщиц было двое: одна — девица небольшого роста заметно нервничала, вторая — женщина тучного телосложения чем-то напоминала водителя-дальнобойщика. Обе танцовщицы, полностью раздевшись, легли на спины и раздвинули перед зрителями ноги в стороны. Из влагалища каждой высовывалась маленькая резиновая кукла, наполовину введенная внутрь. Это они так заняли исходное положение для соревнования по стрельбе. Суть состязания заключалась в том, чтобы, не прибегая к помощи рук, вытолкнуть куклу из влагалища как можно дальше. Что они и сделали: маленькая, которая нервничала, выплюнула свою куклу примерно на двенадцать метров, а та, которая больше походила на шофера со стажем, даже до четырех метров не дотянула, и ее кукла попала в самую гущу пьянчуг, сгрудившихся у края сцены. Но на этом состязание не заканчивалось — теперь обеим женщинам предстояло протиснуться сквозь толпу, чтобы забрать своих кукол, которых зрители ударами ног посылали от одного столика к другому, и здесь, конечно, все преимущества были на стороне той танцовщицы, которая больше напоминала дальнобойщика.

Глава 4

Поединок должен был проходить по соседству с «Мажестиком» на колбасной фабрике, туда можно было попасть с черного хода. На улице было прохладно и сыро, все утопало в таком густом тумане, что даже собственные колени угадывались с трудом. У заднего выхода оказался и нищий слепец, радовавшийся, что своим присутствием приятно удивил друга. Его довела туда одна сердобольная душа всего за двадцать центов.
— Это же надо! И вы здесь оказались, — сказал Ксавье.
И объяснил слепцу, что он не может прямо сейчас идти домой, потому что уходит в другое место по одному важному делу.
— Куда же это, мой дорогой, тебе надо так поздно идти?

Глава 5

Вышибала вместе стренером положили Ксавье на скамью и привели его в чувство с помощью кружки пива и своих четырех рук, хлопая подручного по лицу. Парнишка широко раскрыл глаза и несколько мгновений напряженно во что-то всматривался. Потом с близкой к панике тревогой стал ощупывать своими шкариками шею и щеки, как будто хотел убедиться, что его собственная голова еще на месте. Управляющий расхохотался.
— Не стоит тебе так переживать. Ты боксировать будешь, а не бороться.
Вибрирующим от напряжения голосом ведущий объявил следующее представление: «Бокс на батуте, дамы и господа!» Тренеры поднялись на ринг вместе с боксерами. Ноги у Ксавье стали ватными. Простите пожалуйста, что они собираются с ним делать?

Глава 6

Впервые это дало ему о себе знать через два дня после умопомрачительного начала его боксерской карьеры.
Ксавье Мортанс не вставал с постели почти тридцать часов, так и не приходя в сознание все это время — до того самого утра, о котором идет речь. Теперь было уже около одиннадцати часов. Ему с трудом удалось сесть на стул. На окне его обители не было занавесок, и потому он стал жертвой яркого солнечного света, от которого болели глаза. В тесной комнате его было жарко и влажно, как в парной. Он уже собрался было привести мысли в порядок, но разлившаяся по всему его существу непреодолимая лень, инерция, одержавшая верх над волей, сковывала даже мысли в голове. Это было совсем не то ощущение, которое испытываешь перед тем, как упасть в обморок. Ему только чуточку нездоровилось, слегка лихорадило, совсем чуть-чуть, если можно так выразиться, немного подташнивало и потому расслабляло, но такое состояние отнюдь не доставляло ему страданий.

Глава 7

В приемной ждали четверо или пятеро посетителей. В их числе был сухонький человечек, у которого в самом центре лица выделялось что-то пурпурно-лиловое, быстро разраставшееся, что ничем уже не было похоже на нос, но он относился к этому с таким видов будто к нему самому это не имеет совершенно никакого отношения. Еще там сидела негритянка, у которой не закрывался рот, а глаза выкатывались из орбит как два мяча для гольфа, выгляды вающих из сахарного пирога. Какой-то мальчик постоянно коврялся в носу, тихо напевал заунывную песню, время от времен пытаясь стряхнуть с пальца козявки или почесаться — кожа его была поражена ветряной оспой. Мортанс понял, что лежит на ска мье, а голова его покоится на упругом бедре Розетты. Он попытался подняться, но не смог.
— Отвезите меня домой, — прошептал он.
— Хорошо, хорошо, мой маленький, только не разговаривай.

Глава 8

Ксавье дал себя отвести домой. В руке он сжимал пузырек с укрепляющим средством. Еще два пузырька лежали у него в кармане пиджака. Это была желтоватая зловонная жидкость с аптечным вкусом. Ему нужно было выпить целый глоток, чтобы хватило сил на обратный путь. У него было такое чувство, что отныне и до веку вся жизнь его будет иметь привкус лекарств и смерти. Розетта поддерживала его под локоть, как иногда поддерживают дряхлых стариков. Ноги его напоминали зубочистки, изгибаясь, как у цапли.
Как только они вошли в здание, Ксавье по привычке сразу пошел к лестнице, но Розетта повела его к лифту. Его наконец-то починили! Она сказала подручному, что скоро разрушители начнут ломать внутренние перегородки. Они, естественно, начнут с верхних этажей и, конечно, не захотят по пятнадцать раз на дню подниматься на восьмой этаж на своих двоих. Подручный хмуро выслушал эти яснения. А кстати, что он собирается делать, когда те примутся за работу? Он уже думал об этом? Если ему захочется, он мог бы некоторое время пожить у нее, в ее новом доме, как он считает? К тому же там у него будут все условия для поправки здоровья...

Глава 9

На рассвете следующего дня он принял решение. Исходя самых глубоких своих убеждений, он будет сам заботиться о себе Будет есть капусту и морковь, спать по восемь часов, делать зарядку. На самый худой конец, если все силы его иссякнут, глотнет укрепляющего средства, и всем бедам его с напастями тогда не поздоровится! Принятое решение взбодрило его и прибавило жизненных сил. Теперь Ксавье чувствовал себя гораздо лучше, он отдохнул и был в отличном состоянии духа, а тот кошмар, что он пережил два дня назад, казался ему приснившимся страшным сном. Здоровье его было таким же отменным, у охотника на драконов.
Они были очень добры к нему, и все такое, но на самом де ему не нужна была помощь ни доктора, ни Розетты. Потому что как мог доктор, который не знал его с самого начала, лучше, чем сам Ксавье, понимать, что происходит с его телом и рассудком ? Конечно, доктор Стейн специалист по телам; с помощью инструментов он его осмотрел, послушал, пощупал. Но ведь тело-то это принадлежало Ксавье — разве мог кто-нибудь другой быть лучшим специалистом по его телу, чем он сам?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Глава 1

Вокруг ребенка сгрудилась толпа. От церквушки театральными декорациями остались стоять лишь фасад и колокольня. Маленький мальчик обращался к собравшимся людям с таким красноречием и так выразительно жестикулировал, что ему позавидовал бы даже Кот в сапогах. Его раздувающиеся штанишки, стянутые в коленях, восточные шлепанцы, ясный лик и возведенные кверху руки, так, как у нарисованных святых пророков, — все в нем дышало арабской утонченностью, удивительной легкостью и неземной воз-душностью, будто он был повелителем эфира.
— Достойные женщины, — говорил он, — добродетельные. — И все слушали его слова снисходящим в душу умиротворением, доверием и благодарностью. А он тем временем продолжал: — Эти глаза, которым претит ложь, вот эти самые глаза видели ее, эти уши слышали ее речи.
По толпе шепотком пробежало: «Ариана!» — будто правоверные мусульмане поминали имя святого пророка или испанцы произносили «Оле!».

Глава 2

На двери заведения, где незаконно торговали спиртным, висело объявление войны.
ОЧИСТИМ! ОЧИСТИМ!
ОЧИСТИМ НЬЮ-ЙОРК!
ДОЛОЙ ЗАВСЕГДАТАЕВ «МАЖЕСТИКА»!
ДАЕШЬ ДУХ РАЗРУШЕНИЯ!
Ксавье в изумлении вошел в здание. Он совсем забыл о слепце, потерявшемся в бурливой толпе, над которой зависло густое облако сигарного дыма. На ожидавшееся мероприятие были потрачены немалые деньги. Помещение было не узнать: фриз украшали нелепые гирлянды, под балконами были поставлены подсвеченные лонны с приклеенными к ним объявлениями: «Руками не трогать! Может опрокинуться», — потому что сделаны они были из картона. Для любого, кто видел главный зал в тусклом свете хмельной перебора, теперь он — залитый ярким светом сильных ламп — являл собой впечатляющее зрелище. Пол Зубной Ямы был подмете вымыт идо блеска натерт, столы аккуратно расставлены полукругом, причем на каждом столе лежала шахматная доска, и молодые сотрудники с гладко зачесанными назад волосами, что соответствовало вкусу главного спонсора предстоявшего мероприятия, расставляли шахматные фигуры и заводили часы.

Глава 3

— Не волнуйся, я знаю, где ты живешь. Найти тебя было нелегко, но мне это удалось.
Машина поедала асфальт, мотор ревел. Лонг д’Эл вел автомобиль отчаянно, и пешеходам было лучше поостеречься. Автомобиль резко срезал углы, часто наезжая на тротуары. Но Лонг д’Элу каждый раз каким-то чудом удавалось снова выводить машину на самую середину проезжей части дороги, хмуро и серьезно восклицая: «Оле!» Разговаривая с Ксавье, он смотрел прямо ему в глаза, полностью игнорируя дорогу.
— Ты знаешь, кто я такой?
Ксавье ему не ответил. От страха он вжался в дверцу. Бросил взгляд на Рогатьена. Нос — как кинжал, прямые, постриженные ежиком волосы — как серебряные нити. Глаза красные, как у кролика. Козлиная бородка клинышком в стиле дяди Сэма. Ты нужен своей стране!

Глава 4

Дело кончилось тем, что Ксавье заснул на крыше под самыми звездами, положив голову на сверток, который передал ему Рогатьен Лонг д’Эл. Всю ночь он прижимал к животу ларец с лягушкой. На рассвете ощутимо посвежело. Он проснулся, дрожа от холода. Сначала подручный никак не мог сообразить, где находится. Он встал и начал обследовать крышу. Обнаружил там голубятню с ворковавшими голубями, которую не заметил накануне вечером. У ног его лежал Нью-Йорк, в этот ранний час скрытый густой пеленой тумана. Ступая вдоль карниза крыши, Ксавье внезапно вспомнил вчерашний, вечер и отчетливо понял, что решение принято. Прямо сейчас, не откладывая, он пойдет на корабль, даст капитану те небольшие деньги, которые у него еще оставались, и напрямик через океан отправится к себе в Венгрию. Он прямо сегодня покинет эту страну лунатиков, страну опасностей и страха. Он поплывет к сестре своей Жюстин, в деревню свою, где выращивают свеклу, даже если с небес хлынет дождем расплавленное олово.

Глава 5

Проверка показала, что чахотка прогрессирует, становится все сильнее, она уже распространилась на второе легкое. Сестра его Жюстин, скорее всего, станет его бранить за то, что он так рахворался. Но разве это его вина? Ксавье сидел на мешках, полных цемента. В его комнате были грудами навалены какие-то инструменты. Стройматериалы, стремянки, пустые консервные банки, щепки от досок, битый кирпич и мусор, ржавые гнутые гвозди длиной с большую берцовую кость, две зубные щетки и какая-то втулка - все валялось в таком беспорядке, будто здесь разорвалась бомба. Пол устилал ковер из четырнадцати миллионов пылинок, и так далее. Ксавье осторожно выглянул из окна. Небо было бледным и тусклым, как будто с него смыли всю синеву. Город изнемогал от одуряющей жары. Внизу, точно заблудившиеся муравьи, по улицам во все стороны разбредались маленькие, ничего не значащие и никому не нужные точечки.

Глава 6

Безуспешно попытавшись вызвать лифт, Жюстин пошла по лестнице. Спустившись ступенек на двадцать, она внезапно остановилась. Нет, не могла она бросить его в таком состоянии. Чем больше она об этом думала, тем более все казалось ей чудовищно странным, тем глубже раскрывалась перед ней ужасающая бездна, в которой оказалось это существо, так схожее с Винсентом, молившее ее не покидать его, как умолял бы ее Винсент, часть которого жила в этом создании. Она оперлась на перила. Но если она вернется, снова разгорится спор, который вновь повергнет ее в адский пламень. Она вскинула голову и расправила плечи. Вопрос, который тысячи раз уже прокручивался у нее в голове, был решен окончательно и бесповоротно — раз и навсегда. Не был Ксавье Винсентом, и точка. Не должна она испытывать к нему никакого сострадания, нельзя поддаваться обману этого лица и голоса, от которых такая тоска пробирает, что жить больше не хочется. Если она не устоит, значит, предаст Винсента, приняв за него тварь, укравшую душу и облик ее сына, чтобы влачить это жалкое существование. И все-таки она поступила совершенно правильно, не застрелив его. Забыть надо этого Ксавье, надо жить так, будто его никогда и не было, — это лучшее, что она может сделать.

Глава 7

Страпитчакуда, которую ни с того ни с сего охватил безудержный патриотический пыл, запела государственный гимн «Звездное знамя», причем, дойдя до конца, она без всякого перерыва и постепенности возвращалась к первому куплету. Лягушка запрыгнула на верхнюю ступеньку стремянки, с самым серьезным видом прижимая при исполнении к груди правую лапку, сжатую в кулак. Ее опереточный цилиндр был цвета звездно-полосатого флага, а мордочку украшала безукоризненная козлиная бородка, очень похожая на эспаньолку Рогатьена Лонг д’Эла. Ксавье больше не мог слышать лягушку. Лампочка под потолком давала слабый,  мутный свет. На куче мусора, набросанного рядом с ящиком для инструментов, валялся блокнот в обложке из искусственной кожи, который он кинул в стену. Подручный не сводил с него глаз. Он опять сидел на мешках с цементом и, уже приняв решение порвать блокнот в клочья и выбросить их в окно, тратил последние силы в борьбе с самим собой, с искушением прочесть эту рукопись.

Глава 8

Запоздалая волна палящей жары. Шесть дней зноя перед ледяным дождем и осенним воспалением легких. Солнце бьет сверху снопами пламени. В комнате Ксавье раскаленный воздух. Подручный без воды, без еды, почти без сознания, которое не имеет никакого отношения ко всем остальному. Он думал о Джеффе, о Пегги, лежащей в земле, о негритянке, которая напоила его сладковатым напитком, когда однажды на нем места живого не оставалось от кровоподтеков. Долгими часами нет сил пошевелить ногой, нет сил поднять руку. Вялая инородная масса вдавливала его всем своим весом в лежак. Он очнулся вместе с этим трупом, лежавшим в его кровати, вместе с этими бездыханными легкими, этими останками тел и душ, которые были его собственным телом, и тело это отчаянно цеплялось за жизнь. Это тело принадлежало ему почти в такой же степени, как, например, стены комнаты, планки собственной конструкции, самодельная жаровня. Это странное существо умирало, и поскольку он жил в его теле, все еще непостижимым образом продолжал в нем существовать, то, умирая, оно убивало и его. С неспешной неотвратимостью оно влекло его в небытие, не имеющее облика, не дающее ответов. К таким же руинам, как мир.

Глава 9

Горбатый пучеглазый карлик с хлыстом в руке проходил мимо своих игральных автоматов, надув губы и что-то негромко бормоча себе под нос, совершенно бесстыдно выражая свое презрение к клиентам. Из всех его машин самым большим успехом пользовался аппарат под названием «У Марии была маленькая овечка». На нем можно было играть только взрослым мужчинам. Отцы семейств с детскими душами бросали по три монетки в прорезь между ягодицами малютки Марии. Там внутри что-то щелкало, и загорались лампочки. С помощью рукоятки отцы семейств начинали орудовать стальным прутом, с конца которого свисал магнит. Помещенная ниже клетка кишела мышами, к розовым хвостикам которых тоже были прикреплены маленькие магнитики. Мышей в клетке было не меньше шестидесяти. При наличии некоторой сноровки и изрядной доли удачи отцы семейств могли подцепить за хвостик мышку свисавшим с прута магнитом и пронести маленького грызуна над воронкой. Оттуда — это был кульминационный момент игры — мышка попадала либо в углубление, где стояло нечто среднее между мясорубкой и кофемолкой, и это устройство с чавканьем лишало мышку ее никчемной жизни, либо зверек падал в жерло воронки. От воронки шел патрубок, вставленный в тело овцы, ноги которой были крепко связаны.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE