READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Сиротский Бруклин (Motherless Brooklin)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Четверо сирот, в числе которых страдающий нервными тиками Лайонел Эссрог, слепо преданы своему покровителю Фрэнку Минне, вытащившему их из приюта, чтобы сделать `своими парнями`. Они готовы выполнить любое его поручение, чем, собственно, и занимаются под крышей то ли транспортного, то ли детективного агентства. Но в один черный день Фрэнка убивают, и Лайонелу приходится стать настоящим детективом, расследующим преступление.

Автор: Летем Джонатан

Скачать книгу Бастион одиночества: doc | fb2 | txt


Вступление

Никогда не пытайтесь судить о человеке по внешности. Взять, к примеру, меня: нацепите на меня соответствующие шмотки, и я запросто сойду за карнавального зазывалу, аукциониста, уличного актера-мима или сенатора, устраивающего обструкцию сопернику. А причина всему – мой Туретт [1]. Мышцы, которые заведуют у людей речью, у меня очень редко пребывают в покое, будто я постоянно то ли шепчу, то ли старательно читаю вслух. Кадык так и подпрыгивает, челюстная мышца пульсирует под щекой, как миниатюрное сердце, однако при этом не раздается ни звука, слова беззвучно вырываются из моего горла, словно призраки самих себя, пустые фантики дыхания и тона. (В фильме про сыщика Дика Трейси мне бы пришлось играть Мамблза.) В этом недоделанном виде слова вырываются из рога изобилия моего мозга, чтобы добраться до оболочки мира, пощекотать реальность, как пальцы щекочут клавиши пианино. Ласково, легко. Они моя невидимая миротворческая армия, миролюбивая орда. Они не причиняют зла. Они успокаивают и объясняют. Поглаживают. Они повсюду устраняют недостатки, укладывают волоски на место, улаживают скандалы. Пересчитывают и полируют серебро. Ласково похлопывают пожилых леди пониже спины, вызывая этим их смешки. Однако – вот в чем главное достоинство – когда они обнаруживают что-то уж слишком идеальное, когда поверхность оказывается отполирована слишком гладко, когда скандалы улажены, а пожилые леди всем довольны, тогда моя маленькая армия бунтует, распадается на воинственные вооруженные отряды. Реальность нуждается в изъянах, она не существует без них, как дорожное покрытие – без трещин. Мои слова начинают нервно искать щели, потому что им нужно слабое место, ранимое ухо. А потом, когда оно бывает найдено, возникает необходимость, даже зуд какой-то, заставляющий громко кричать в церкви, в детской, в переполненном кинотеатре. Сначала этот зуд донимает. Что нелогично. Но вскоре он превращается в мощный поток. Во вселенский потоп. Этот зуд – вся моя жизнь. Вот опять я чувствую, что он начинается. Заткните уши. Постройте ковчег.

Сиротский Бруклин

Я вырос в библиотеке приюта для мальчиков «Сент-Винсент», в той части Бруклина, которая до сих пор не интересует ни одного застройщика, так что вряд ли здесь когда-нибудь будут строить или ремонтировать дома. Не то что в районе Бруклин-Хайтс, Коббл-Хилл или даже в Бэрум-Хилл. Приют вообще-то примостился на склоне, где расположен Бруклинский мост, но его не видно ни с Манхэттена, ни с самого моста. Кажется, он завис над восемью улочками, на которые выходят бесцветные одинаковые здания гражданских судов, где некоторые из мальчиков успели побывать. Еще можно сказать, что приют находится недалеко от сортировочного отделения Бруклинского почтамта – здания, которое сверкает и шумит по ночам. Его ворота то и дело со стоном открываются, чтобы пропустить огромные грузовики с целыми горами тех таинственных предметов, – никому из нас даже держать их в руках не доводилось! – которые обычно называют письмами… Недалеко от Бертонской профсоюзной школы для автомехаников – ее видавших виды, но жаждущих наладить свою жизнь учащихся школа дважды в день выплевывает из своих ворот, и они бредут за бутербродами с пивом, стараясь не обращать внимания на соседние приютские двери. Своим мрачно-торжествующим видом эти парни всегда внушали нам, мальчишкам, страх… Недалеко от безлюдного уголка, заставленного парковыми скамейками, что расположен под гранитным бюстом Лафайета [2], установленным в том месте, где генерал вступил в Бруклинскую битву… Недалеко от автомобильной стоянки, окруженной высоким забором, верхнюю часть которого венчают кольца колючей проволоки и реющие на ветру флюоресцентные флаги… И, наконец, недалеко от красного кирпичного дома собраний квакерской общины [3], который, без сомнения, появился тут вместе с первыми переселенцами. Короче, наш приют расположился в самом глухом уголке городских джунглей, раскинувшихся на убогой затрапезной окраине. Не удивлюсь, если официально этого местечка вообще не существовало. То было Заколдованное Место, которое все старательно огибали по пути Куда-то Еще. До тех пор, пока меня не спас Фрэнк Минна, я, как уже было сказано, жил в библиотеке.

Вопросительный взгляд

Парни Минны носят костюмы, парни Минны водят машины. Парни Минны подслушивают телефонные разговоры. Парни Минны стоят у него за спиной, сунув руки в карманы, и выглядят угрожающе. Парни Минны носят деньги. Парни Минны собирают деньги. Парни Минны не задают вопросов. Парни Минны отвечают на телефонные звонки. Парни Минны принимают и передают пакеты. Парни Минны гладко выбриты. Парни Минны четко следуют указаниям. Парни Минны стараются быть такими же, как Минна, но Минна мертв.

(Сны Туретта)

(во сне страдающий синдромом Туретта избавляется от тиков)

(или тики избавляются от него)

(или ты идешь рядом с ними, оставив, к собственному изумлению, себя позади)

Плохое печенье

Бывают дни, когда я встаю утром, бреду в ванную комнату, включаю воду, а потом поднимаю голову и даже не узнаю собственную зубную щетку в зеркале. Я хочу сказать, что этот предмет начинает мне казаться каким-то странным, его форма – необычной, ручка – какой-то чудной, а щетинки – дурацкими, неподходящей длины. И я начинаю сомневаться: видел ли я когда-нибудь эту щетку, или кто-то ночью тихонько прокрался в ванную и заменил мою старую щетку новой? Это касается не только зубных щеток, но и вообще всех предметов – для меня они могут неожиданно стать новыми и даже живыми, и я не понимаю, то ли это один из симптомов Туретта, то ли нет. Такого в специальной литературе я никогда не встречал. Кстати, в этом заключается еще одна странность мозга, охваченного синдромом Туретта: я не в состоянии контролировать собственный опыт. Вообще-то любые странности следует рассматривать как возможный симптом заболевания; симптомы всегда стараются проникнуть в те области моей жизнедеятельности, где прежде не встречались, и громогласно заявить о себе, обойдя соперничающие симптомы и заняв главенствующее положение. Да уж, у меня в голове оживленное движение транспорта. Причем двустороннее.

Единый разум

Было только две вещи, которые Фрэнк Минна никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждал после своего возвращения из ссылки и основания детективного агентства. Первая – это истинная причина этой ссылки, подтолкнувшая его исчезнуть в тот майский день, когда его брат Джерард увез Фрэнка из города. Мы не знали, почему он уехал, куда направился, чем занимался все то время, пока его не было, и почему он все-таки вернулся назад. Мы не знали, как он познакомился с Джулией и женился на ней. Мы не знали, что случилось с его братом Джерардом. Их совместный отъезд «в горы» был столь поспешен, что иногда мне было даже трудно поверить в то, что отсутствие Фрэнка Минны длилось целых три года.

Тело автомобиля

А теперь смотрите на меня. Час ночи, я выхожу из такси напротив «Дзендо» и оглядываюсь по сторонам, проверяя, не ехала ли следом какая-нибудь машина, не светятся ли красными огоньками сигарет окна припаркованных на спящей улице автомобилей; я иду, сунув руки в карманы, чтобы возможные наблюдатели решили, будто я прячу в них пистолет. Холодно, и мой воротник поднят, как у Минны, и еще я небрит, как Минна. Мои каблуки громко стучат по мостовой. Вот каков я – темный силуэт на фоне ночного неба, внимательный, цепкий взгляд поверх воротника, плечи приподняты. Иду себе прямо навстречу конфликту.

Известный прежде как…

Жила– была девушка из Нантакета.

Нет, в самом деле, она была именно оттуда.

Ее отец с матерью были хиппи, так что она была маленьким хипповым ребеночком. Ее отец не всегда проводил время в Нантакете с семьей. А если и приезжал к семье, то ненадолго, и со временем его визиты становились все более короткими и редкими.

Хорошие сэндвичи

А потом где-то, когда-то круг замкнулся. От меня это держали в большой тайне, но я знал о ее существовании. Мужчина – двое мужчин? – нашли еще одного мужчину. Использовали оружие – пистолет, нож? Скажем, пистолет. Сделали дело. И сделали его хорошо. Заставили заплатить долг – жизнь за жизнь. Окончилась история отношений между двумя братьями, история братской любви-ненависти, оборвалась мелодия – сумбурная и разухабистая. Нотами в этой мелодии были другие люди, мальчишки, ставшие парнями Минны, бандиты, монахи, швейцары. И еще женщины, особенно одна женщина. Важна была каждая нота, но основной мотив вели братья, и вот разыгран заключительный аккорд – был ли это вопль? кровавая драка? прерванный стон? – или все происходило в тишине? Я, испытывая некоторую вину, придерживаюсь именно этой точки зрения. Пусть все закончится тишиной. Пусть Рама-лама-динг-донг умрет во сне.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE