READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
В Розовом (Pink)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Розовое. Астральная послежизнь, куда попадает далеко не каждый. Только — лучшие. Самые талантливые. Самые красивые. Самые дикие и безбашенные. Только — буквально последовавшие принципу «Живи быстро и умри молодым». Но иногда посланцы Розового появляются в нашем мире. Появляются, чтобы открыть путь туда.

Автор: Ван Сент Гас

Скачать книгу В розовом: doc | fb2 | txt


Глава 1

Я думаю. Просто думаю. Я человек. Обычный человек. Мое ремесло — режиссура инфорекламы*. Когда-то я был неплохим режиссером, а теперь мне стыдно. Я никуда не гожусь. Мне нужна помощь. Я жду спасения. Я жду легких денег. Я продался. Я дитя системы. Я в грязи. Пожалуйста, спаси меня. Весь день я копаюсь в дерьме местных рекламщиков. У моих клиентов во рту помойка, а на шее, запястьях, щиколотках (и интимных местах?) — золотые цепочки. Все поголовно обвешались золотом, а изо рта воняет. Наверное, у меня тоже. Надо спросить Джека, того парня, что я встретил в прачечной. Может, поэтому он и не обращает на меня внимания. Вечно так и норовит поскорее смотаться.

Глава 2

Чтo же на самом деле случилось с двумя рок-звездами — Блэки из группы «Дилл»* и Блейком** из группы «Спичлесс»***? Если проанализировать все обстоятельства (очень интересующие флоридских тинейджеров), мы обнаружим, что якобы пропавший Блейк в действительности никуда не пропадал. Блэки прекрасно знала, где находится ее муж-«звезда». Он сбежал из реабилитационного центра и вернулся в Стабтаун. Об этом Блэки было известно из достоверных источников: в частности, от его соседа по палате, который сообщал, куда делся Блейк, всем желающим. Соседом этим, а точнее, доносчиком, оказался некий Лонни Трэкс, вокалист группы «Нюд Честер»****, игравшей на разогреве для вышеупомянутых «Спичлесс». Реабилитационки для него — второй дом, и с Лонни наверняка знаком каждый, кто там побывал.

Глава 3

Я приглашаю Мэтта и Джека на следующие выходные к знакомому рок-продюсеру на барбекю. Там будут одни геи, так что пусть себе притворяются воркующими голубками сколько душе угодно. А если это выйдет за рамки пристойности? С другой стороны, все когда-нибудь выходит за рамки пристойности.
Бен* говорит: «Возможно, они вовсе и не притворяются». Впрочем, я не верю, что они влюблены. Они занимаются любовью, не более того. Но не любят.

Глава 4

Я живу в большом городе, в особняке. Я лежу в постели на синтетической подушке и думаю, как хрупко все живое. Я чувствую это. Все живое. Даже то, что считаешь самым прочным на свете, вдруг оказывается очень хрупким. А люди еще и стреляют, летают на самолетах и прыгают с верхотуры. Мне нужно понять, насколько хрупок весь мир. Тогда я смогу ему как-то помочь.

Глава 5

На улице почти сумерки. Свет хороший, но его мало. Некоторые жители Саскватча не выключают дома свет даже днем, чтобы не жить в потемках. В темноте человек склонен к самокопанию, а от этого и застрелиться недолго. Нам не хватает света, очень не хватает. Может, поэтому здесь так много специалистов по освещению.

Глава 6

Блейк скорее всего не выдержал собственной популярности. Ему надоело пристальное внимание прессы, которое после каждого рекламного хода «Кенгуру Бульдозер Рекордс»* усиливалось еще больше.

Глава 7

Мой небольшой дом стоит на холме у края леса. Перед ним газон, узенькая полоска травы, которая никому не мешает. Шириной дюймов двенадцать, полукруглой формы, потому что мой дом на углу. Я говорю, что газон никому не мешает, хотя не совсем в этом уверен. По крайней мере он не мешает автомобилям, потому что они никогда не наезжают на него. Если не считать некоторых, которые время от времени пытаются газон уничтожить. Тогда на моей собственности появляется длинная колея, черная, грязная и уродливая. Кто-то издевается над моей травой (или надо мной). Но кто, не знаю. Я их ни разу не видел.

Глава 8

Я лежу на маленькой кровати, на синтетической подушке. В окно видно, что я на четвертом этаже в большом городе. Мы не можем отсюда уйти. Нельзя. Обслуживающему персоналу и психологам можно. Они приходят и уходят. А мы остаемся. Это часть терапии. По коридору идет один из нас — Лонни. Он на секунду останавливается у моей открытой двери. Дверь закрывается только тогда, когда вечером выключают свет. Лонни говорит: «Привет»? — и поправляет очки в дешевой черной оправе. Оправа сломана и сидит криво. У Лонни какой-то странный полузадушенный голос, как у Микки Рурка. Он распутывает каждую фразу будто узелок, долго переваривает смысл и звучание каждого слова, не произносит звуки, а протаскивает их через горло. «Да, я, видел, тебя, внизу... и, хотел, поговорить, с тобой, об, этом, месте, узнать, что, ты, думаешь... э... ну, в общем, так: как-нибудь, надо, поговорить, и, может, подружиться...»

Глава 9

Интересно, что главная черта Свифти*, которая не дает ему как рекламному актеру полностью реализоваться, в то же время сделала его очень популярным. Это Проблемы с большой буквы. Проблемы и Боль, с ними связанная.

Глава 10

Я отрываюсь от работы — интересно, купят мой сценарий или нет? — выключаю машинку, вытягиваю из нее лист розовой бумаги (белая кончилась) и кладу на карточный столик, по углам украшенный зелеными и красными птицами. Столик такой хлипкий, что с трудом выдерживает тяжелую пишущую машинку. По-моему, в сценарии не хватает действия. Поперек розового листа я пишу себе памятку: «ДЕЙСТВИЕ!»

Глава 11

Я пишу долго — кошка засыпает, огонь в камине гаснет, а ночь поворачивается кверху брюхом и показывает утренне-яркое небо.

Глава 12

По утрам я думаю о сделанных мною ошибках. Думаю о покупательской лихорадке, которой заразился до того, как стал банкротом. Я ведь знал, что лежит на каждом складе и сколько это будет стоить в любое время года. Я следил за всеми распродажами мужской и женской одежды, автомобилей, продуктов и путевок. Но моей самой большой страстью были лесопогрузчики и другие тяжелые машины. Эта страсть превратилась в мое главное дело в ущерб привычной жизни рок-звезды. Друзья беспокоились и все же потакали мне, потому что, собираясь что-то купить, просили совета.

Глава 13

Из-под шасси с визгом разлетелись кусочки асфальта: посадочная полоса Стабтаунского аэропорта беспощадно избита непогодой. Блейк с удовольствием представил себе, как ремонтники приедут на тяжелом асфальтоукладчике «Титан-511». Блейк был в курсе, где достать асфальтоукладчик с тройной подвеской, патентованной смазкой для гусеничных цепей «Лайфтайм» и шестицилиндровым дизельным «Дойцем» с воздушным охлаждением. Видеть такую машину он никогда не видел, зато знал, какая фирма ими торгует. Блейк положил журнал на соседнее сиденье и застегнул спортивную сумку из «Облачка». Еще немного, и он в «Лотосе», в номере дилера Л.

Глава 14

Блейк кинул новую циркулярную пилу «Текумзе» в салон семейной «камри», обитый синим кож-заменителем, и поехал на ранчо. Он всегда стыдился ранчо. Оно казалось ему экстравагантной собственностью, которую мог позволить себе только богатый горожанин, а поскольку он вырос в бедной семье, то ненавидел богатеев. Теперь же волей-неволей приходится признать: он один из них. Богатей. Но он с этим разберется.

Глава 15

Я думаю об инопланетянах, братья и сестры.
— Мы инопланетяне, — говорил Феликс. — Они — это мы.
Инопланетяне — это не существа с других планет. Инопланетяне — это мы сами. Они из другого измерения, а не с другой планеты, и очень хотят с нами поговорить, но не позволяют себе. Если они не преступники.

Глава 16

Мне нечего делать. Я столкнулся с этой проблемой именно здесь. Там, снаружи, когда мне нечего делать, я обычно покупаю новую технику — даже понимая, что это не поможет, что у меня и так семьдесят пять машин и я все равно ими не пользуюсь. Здесь же я учусь успокаиваться и держать себя под контролем. Радоваться тому, что мне нечего делать. Вспоминать, что небо не упадет на землю, если у меня нет никаких дел. Или что-то делать. Любой из этих способов помогает; так что вместо того, чтобы плакать от безделья, нужно просто что-то сделать.
Мне нечего делать. Или я не хочу ничего делать. Это что, мое заветное желание? Ничегонеделание как-то основательнее, чем обычный отдых. Я практически никуда не хожу. Я не читаю ничего серьезного и не создаю ничего ценного. Я действительно просто трачу время впустую, как будто жду автобуса.

Глава 17

От полуразрушенных стен зала для собраний откалываются кусочки мрамора. Кадр, снятый с движения, как у Алана Паркера в фильме по пинк-флойдовской «Стене». Мрамор крошится без особой причины — если не считать того, как здорово это смотрится, особенно если снимать снизу. Да, действительно здорово. Наконец камера показывает ноги. Их много. Ноги расположены по кругу и залиты ярким оконным светом, как у Алана Паркера, со слабым туманным фильтром, где-то первого номера, с подходящим рассеиванием. Или вообще без корректирующего фильтра, отчего оконный свет очень прохладный и голубой.

Глава 18

Мы снова за стеной, в фильме Алана Паркера. Оконный свет. Света так много—и откуда они его берут? В кругу сидит еще одна маленькая группа: и мужчины, и женщины. Молчание прерывает маленькая негритянка. «Не забывайте: то, что вы услышали в группе, конфиденциально, и это нельзя повторять за ее пределами. Все остается внутри группы. Итак, кто расскажет нам свою историю? Посмотрим...» Она обводит глазами семерых молодых негров и негритянок и одного белого — меня. «Дара, расскажешь?» Я наклоняюсь ближе. Дара начинает говорить. Она запинается, потому что это трудно. «Я выросла в Бронксе и жила с родителями». Она держит левую руку у лица, иногда прикрывая ладонью глаз; ее черная кожа отражает паркеровский свет. Как видно, она живо представила себе мать и отца и оказалась в прошлом, что ее шокировало. Вдруг все стало как тогда, и она почувствовала себя маленькой девочкой. Все ее слушают. «У меня была сестра». Перед ней ясно встает образ сестры. «И мать, и отец были алкоголиками. Они не обращали на меня внимания. Я ходила в школу и сидела в классе одна, а дома со мной не разговаривали. Они пили. И понемногу я тоже начала пить. Воровала спиртное. Потом я стала пить в школе. А потом в первый раз записалась на лечение. Я была в какой-то больнице. — Дара тяжело задышала от неприятных воспоминаний. —И я достала таблетки. — Тут она останавливается, наверное, потому что вспоминать больно, но я не уверен. Драматизм нарастает. — И я все выпила. Я хотела покончить с собой. Когда я пришла в себя, таблетки выкачивали у меня из живота. Так было два раза». Группа молчит Почти все смотрят на пол, некоторые — на свои руки. Через какое-то время вступает психолог: «А теперь можно поговорить о рассказе Дары, кто хочет?» Поднимается рука. «Руку поднимать не обязательно». —«Я Тайлер, наркоман, употребляю крэк». Все хором: «Привет, Тайлер!» — «Я не услышал ничего о родителях, ты ничего не сказала. Ты поговорила об этом с родителями?» Дара напрягается и качает головой. Кто-то объявляет: «Она говорит — нет». Поднимает руку Карл. «Привет, меня зовут Карл, я алкоголик и кокаинист. Дара, твоя история на меня очень подействовала. Я думаю, что самое серьезное — твоя попытка самоубийства». Дара кривится и начинает плакать. «Два раза? — уточняет Карл. — Сколько раз?» Дара говорит: «Два...» И заливается слезами. Вмешивается психолог: «Ничего, ничего». Наступает тишина, и вся группа смотрит, как у Дары по щекам текут слезы. Некоторые плачут вместе с ней.

Глава 19

Расскажу еще про Эдди. Он мой друг, как Лонни; тоже интересный тип. Мы втроем держимся вместе, помогаем друг другу и исповедуем одну философию: не потакай себе. Эдди и Лонни пообещали помочь мне выбраться отсюда. Мне здесь уже надоело. Эдди — светловолосый парень двадцати одного года, с полными губами и в круглых очках. Мне он нравится. Он помоложе меня, и ему сложнее придерживаться нашей общей философии. Трудно ему будет заново приспосабливаться к жизни снаружи. Придется здорово над собой поработать — больше, чем многим из нас. Некоторые пациенты уже старые и больные; они устали от фигни, которой страдали всю жизнь. Но сначала все не так. Сначала тебе некуда идти. У тебя нет особых причин вести себя хорошо или от чего-то отказываться. Ты еще молодой, гибкий и энергичный. Спохватываешься только потом, когда вся жизнь уже пошла насмарку. Часто старики идут в клинику, потому что их организм разрушается и они просто не могут больше пить или колоться. А мы еще можем. Поэтому мы так сочувствуем Эдди: если он сорвется сейчас, то испортит себе весь пикник, всю жизнь.

Глава 20

Я живу в большом городе, в особняке. Я лежу в постели на синтетической подушке и думаю, как хрупко все живое. Я чувствую это. Все живое. Даже то, что считаешь самым прочным на свете, вдруг оказывается очень хрупким. А люди еще и стреляют, летают на самолетах и прыгают с верхотуры. Мне нужно понять, насколько хрупок весь мир Тогда я смогу ему как-то помочь.

Умница Гас Ван Сент

Автор этой книги — известный американский режиссер, сценарист, музыкант, продюсер, художник, фотограф. В середине девяностых он попробовал себя в литературе. Роман «В Розовом», который вы сейчас держите в руках, — первый литературный опыт одного из самых талантливых и непредсказуемых мастеров американского кинематографа.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE