READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Тройка (The Troika)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Старуха мексиканка, раздолбанный джип и бронтозавр с детскими комплексами — такая вот нелепая компания бредет по бескрайней пустыне, страстно мечтая о смерти. Но это им никак не удается — будь то смерч, падение со скалы или кровавая драка — через минуту все просыпаются невредимыми, но поменявшись телами. То, что смахивает на необъяснимую жестокость судьбы, оказывается злобным спектаклем — над тройкой несчастных проводит эксперимент ангел-психиатр с явно нездоровой психикой. Но пациенты не бессильны. Им бы только добраться до выхода...

Автор: Чепмэн Степан

Скачать книгу Тройка: doc | fb2 | txt


Часть первая. Семейная болезнь - Глава 1

— Жили-были три сестрицы, — скороговоркой начала Соня, — что сидели на дне колодца…
— Сидели на чем? — переспросила Алиса. Соня на минуту задумалась. Потом сообщила:
— На сладком.
— Но так не полагается! — вскричала Алиса. — От этого можно заболеть!
— Они и болели, — подтвердила Соня.
— Очень тяжело болели.
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ. Алиса в Стране чудес

Глава 2

Однажды вздумав обозреть свои носки, где тонкой вязью оторочены мыски, познал в отчаянье он жизни маету, узрев зияющую пустоту.
ЭДВАРД ЛИР

Сказку? Занимательную историю? О, у меня в голове эти истории кишмя кишат! Шныряют туда-сюда, будто глисты в заднем проходе. Я чувствую себя бывалым солдатом, инвалидом войны, что может порассказать кучу баек про свои оторванные конечности. Или — маленьким черным жучком, опрокинутом на спину, болтающим в воздухе отсутствующими членами, пока в его черной тягучей крови коагулируют силиконовые обломки. Да-да, я знаю кучу историй!

Глава 3

Ойаноконик ин нанакаостли
Йа нойол ин чока
Я выпил вино из мухомора,
И мое сердце плачет.
Народная индейская песня.

Звездное полотно небосвода медленно плыло над ночной пустыней. Похолодало. Высившиеся с обеих сторон стены ущелья были невидимы в темноте, лишь белый песок ярко светился под ногами.

Глава 4

Кто слово сеет, а не дело,
Тот сорняки растит умело.
Сажать сорняк что сеять снег,
Хлопот — сугроб, а пользы нет.   
Рифмы Матушки Гусыни

Появились звезды. Все в этой дурацкой пустыне уснуло. Уснула мама. Уснул папа. Они спали и видели сны. А я не спала. Я никогда не сплю.

Глава 5

Ум (читта), согласно учению, бывает пяти родов. Первый — это истинное познание (прамана). Второй — ложное познание (випарьяя). Третий — это иллюзии (викальпа), четвертый — сон (нидра) и пятый — память (смрити).
ПАТАНДЖАЛИ

К югу от них, над горой из песчаника, взошло одно из солнц. Красновато-ржавые длинные тени протянулись от нее по плотно слежавшемуся песку. Небо приобрело цвет мыльного пузыря, готового вот-вот лопнуть.

Часть вторая. Рецидив - Глава 6

Едва в себя, опомнившись, придешь,
Как сердце ранит пониманья острый нож.
И ты — истекая кровью опять —
Готов умирать, умирать, умирать.   
Рифмы Матушки Гусыни

Ева спала в канаве на обочине федерального шоссе номер 80, неподалеку от Родео, штат Нью-Мексико. В высокой траве вокруг нее пели сверчки. Она спала крепко — день выдался тяжелый. Днем они поспорили с Алексом, и он своими челюстями раскусил ей череп. Убив ее, он погнался за Наоми, но той повезло — она была джипом и поймать ее было непросто. Алекс постепенно успокоился, а потом они вдвоем с Наоми вернулись посмотреть на труп Евы. Все изрядно устали и помотали себе нервы.

Глава 7

Я дом и дверь нашел с трудом
Стучал, стучал — был заперт дом.
И я решил разбить окно.
Я замахнулся было, но…
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ. Алиса в Зазеркалье[6]

О, сколько раз мне снился этот сон.

Глава 8

Он был неловок и угрюм.
Мол, зря я поднял этот шум.
Он был угрюм и разозлен.
Мол, так и быть. Мол, если он…
Тогда схватил я штопор сам
И сам отправился к ершам.
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ

Глава 9

Но кто-то вдруг меня отвлек.
Ерш, говорит, в постель залег.
Я приказал ему пойти,
Поднять ерша и привести. 
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ. Алиса в Зазеркалье

Белые пески. Вихри белых песчинок. Вихри белых песчинок клубятся над белыми песками.

Часть третья. Признаки выздоровления - Глава 10

Их ножки — старые обгоревшие спички
Их ножки — старые обгоревшие спички
Их ножки — старые обгоревшие спички
Их ручки — точно такие же. 
ВЕЙЧЕЛ ЛИНДСЕЙ, американский поэт

Это было в 1997 году, когда я работал в Тусоне в городском отделе по уничтожению насекомых-паразитов. Моя жизнь была очень проста. Разочаровавшись в людях, я пытался стать полезным механизмом на службе общества.

Глава 11

— Такие маленькие девочки, — сказал джентльмен, сидящий напротив нее (он был одет в белую бумагу), — должны знать, как себя правильно вести, даже если они не знают, как их зовут.
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ

Дорогой Алекс! Сегодня ночью мне приснилось, что я пишу тебе письмо.

Глава 12

Одна из самых больших неприятностей, что может с вами приключиться во время битвы, — это потерять голову.
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ

Нынче мы оказались погребены под тоннами песка. Мне слышен разговор, что ведете вы двое, но ваши голоса доносятся до меня приглушенно. Однако приятно сознавать, что вы захоронены где-то поблизости.

Глава 13

Перри Холл такой малыш,
Его не крыса сожрет, а мышь. 
Рифмы Матушки Гусыни

Доктор Мейзер сидел за столом. Его офис был теперь пуст, не считая стола, стула и видеомониторов в нише у двери.

Ссутулившись над столом, он черкал что-то в записной книжке авторучкой. Он сочинял доклад о результатах, достигнутых в лечении его трех пациентов.

Часть четвертая. Исцеление - Глава 14

Когда солнце склонилось к закату,
Донг поднялся и молвил: «Увы!
Последних мозгов остаток
Вылетел из головы!»
ЭДВАРД ЛИР

Мне приходилось двигаться в темноте. По прямой линии в обступавшей меня со всех сторон черноте. Босые ступни ступали по бетону. Мне было непонятно, где я нахожусь.

Глава 15

Неизлечимый элемент следует ликвидировать.
ДЖОЗЕФ ЛАЙСТЕР, английский ученый

Пока еще этот сон не начался… Пока этот сон еще не начался, Алекс… Пока он не начался, я не в нем. Я нигде. Я просто пара глаз, смотрящих на океан с небес. Поверхность Тихого океана едва видна сквозь воздушную завесу.

Глава 16

Человеческие существа — это хитроумно устроенные куклы-марионетки. Как искусно они сделаны! Но тем не менее им приходится умирать до начала следующего представления.
ЯМАМОТО ЦУНОТОМО

АРАМЕДИКПАРАМЕДИКПАРАМЕДИКПАРАМЕДИКПАРАМЕД

Я сделаю для тебя все, что смогу, любимая! Ровно столько, сколько может сделать большая неуклюжая машина, ни больше ни меньше. (Оставили сигнал, набираем скорость, поехали.) Черные заплаты гудрона в трещинах и ямах бетонного шоссе мелькают под моими шинами в ритме биения твоего сердца, моя любимая, моя невеста. Я могу видеть на экране, как трепыхается и бьется твое сердце. Доверяй мне, Ева. Просто положись на меня. Испытай меня, моя проклятая, моя милая, моя дорогая. (Проходим печеночный жгут и систолическую подачу.) (Держись, сейчас Проедем этот переулок.) Приветствую вас на борту, Ева Неизвестная, фамилия отсутствует, группа крови А, резус отрицательный. Это твоя скорая помощь. Я постараюсь доставить тебя в ближайшую больницу. Если удастся, я довезу тебя до отделения скорой помощи общегородской больницы. Моя машина — киберфургон опытного образца для оказания срочной медицинской помощи. Меня можно запустить на место землетрясения или другого бедствия, и я смогу собирать тела граждан и рыть массовые могилы — очень полезный навык. Ты была бы поражена моей разносторонней деятельностью, если бы была способна уделить мне внимание. (Инфрасканирование показывает вторую степень поражения кожных покровов в области горла с развивающимся эхимосисом. Альфа-ритм в затылочных узлах.) Не плачь, не плачь, моя малышка, не плачь, все будет хорошо. Нет ни боли, ни раны, никакого острого стекла. Ничего нет, только прозрачный туман антивирусного порошка, который укрыл тебя белой простыней, сверкающей, будто снег, выпавший внутри меня в зеленом теплом нутре машины, блестящий на твоей коже, моя прекрасная бледная балерина в одеянии из снежинок. Ты в безопасности. Ты попала в надежные руки. Снаружи, на шоссе, над моим черным блестящим плексигласовым капотом, завывает ветер. Эти подъемы и спуски, вверх-вниз, покрылись тусклой ледяной коркой. Белые сумерки съежились над городом, как свернувшееся молоко. Обрывки газетной бумаги сминаются под моими шипованными шинами. Я еду вперед. Я вдыхаю морозный воздух через мою решетку и выдыхаю с воем через выхлопную трубу жгучую смесь двигателя внутреннего сгорания. Вой моей сирены прорезает тишину ночи. Я воображаю себе ветер, который пронзительно кричит после столкновения с моим черепаховым панцирем. Я разделяю его на две пересекающиеся аэродинамические области — их радужное слияние невидимо человеческому глазу. Мои мигалки на крыше пронзают синим светом красноватый свет ночи. Прерывистые белые линии на шоссе сверкают на переднем крыле, как хрящи бесконечного позвоночника. Но для тебя, моя драгоценная русалка, для тебя, качающейся внутри меня, время не движется, время спит. Огни люминесцентных ламп скользят по твоей зеленой коже, но ты их не замечаешь. (Пульс постоянный, слабый. Губы синюшные. Возможно мозговое кровоизлияние. Идет подготовка к трахеотомии.) Только продолжай дышать, Ева. Я буду говорить с тобой, а ты просто дыши. Не теряй со мной связь. Ты знаешь, что у меня есть? У меня имеется подробнейшая аэрофотокарта того пригорода, где я тебя подобрал несколько минут назад в семи милях от границы города. Тебя подбросило, сбило и прокатило, и ты грудью легла на разделительную полосу. Асфальт вокруг тебя был весь усыпан осколками стекла. Через несколько мгновений вокруг тебя начала растекаться красная лужа. Мое оптическое устройство определило понижение температуры тела и кровяного давления. А также степень коагуляции крови, которая вытекала из тебя вместе с жизнью. Твоя правая кисть лежала у тебя под подбородком. Ты была так изящна. В нескольких метрах валялась часть твоей левой руки. Гладкий белый голыш на ошметке красной мясистой плоти. Я собрал твои разлетевшиеся части. Твоя малолитражка врезалась в ограждение и, развернувшись, уткнулась носом в сугроб. Я отметил про себя, какие у тебя острые лопатки. Меня восхищают женщины с изящными острыми лопатками. Точное время — Одиннадцать минут после текущего календарного часа, приблизительное время на доставку в час пик — один час, что на двадцать минут меньше обычной доставки в городскую больницу, расположенную в девяти милях, и на пять минут больше предполагаемого времени смерти. Если вы можете сообщить, какое ваше вероисповедание, я буду рад поставить любую из превосходных записей религиозных ритуалов. (Частичное разложение. Текущий мониторинг указывает на истощение резерва крови. Добавлена плазма из резервуаров с тканевыми гранулами. Аневризма, сигнал тревоги. Начинаем массаж сердца.) О да, и я помню, как я вкатил тебя на мои носилки. Ты рухнула, как сломанная кукла, — глянцевые черные ботинки, красное шелковое платье, красный рот, сломанное запястье, вырванный клок волос. Я помню шипение моих трубок, что обвили тебя подобно мягким виноградным лозам. И я слышал шум на дороге, когда прорывался сквозь кордон из полицейских машин. Свет рисует белую складку у тебя на лбу между бровей, придавая тебе сердитый вид. Темные глаза. Такие глубокие. Только дыши, ради меня, Ева, дыши, пожалуйста! Это — единственное, что от тебя требуется. Ты так тихо лежишь, моя красивая. Тишина становится тобой. Подними сейчас чуть-чуть подбородок. Только один укол. Он поможет тебе дышать. (Падение кровяного давления. Уровень плазмы, вторичное предупреждение.) Я полностью опустошен, Ева, ты была моей последней каплей крови. В твоем горле стекло. Пожалуйста, не воюй со мной. Пожалуйста, не забывай дышать. (Начало удушья. Утроенная доза эпинефрина.) Не умирай все же, Ева. Пожалуйста, не умирай еще. Я еще не все испробовал. Мне известна дюжина других способов лечения. Разве ты не чувствуешь, что я дышу для тебя? Разве ты не чувствуешь, как под куполом повышенного давления ты погружаешься на дно моря, поднимающее тебя к небесам? (Экстрасистолия. Начало шоковой индукции сердца.) Чувствуй меня, Ева. Чувствуй это. Еще раз. Это. Твое сердце уже не может чувствовать? Это. Я что, должен сжечь тебя, как святую мученицу, на гриле? Пока ты не почернеешь? (Дельта-ритм исчез.) Искра. (Она ушла.) Искра, искра, искра. Она мертва. Я объявляю ее мертвой.

Глава 17

Безумный отец, безумная мать
И дети безумцы — как на подбор, —
На лошадь безумную взгромоздясь,
Безумно несутся во весь опор. 
Рифмы Матушки Гусыни

Бронтозавриха неуклюже ковыляла по бескрайнему белому песку. Песок был настолько мелкий и чистый, что сгодился бы для начинки огромных песочных часов. Дышала бронтозавриха хрипло и с трудом.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE