READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Грустное кино (Blue Movie)

Грустное кино (Blue Movie)

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Веселый, полный дикой эротики и убийственной сатиры на Голливуд роман о съемках порнографического фильма — произведение скандально известного американского писателя Терри Сазерн.

Сазерн Терри

Скачать книгу Грустное кино: fb2 | epub | mobi | txt


Грустное кино

Великому Стэнли К.

Часть первая…Нет, ты врубись… 1

– И тогда она говорит… нет, ты врубись, говорит она… – И он разражается смехом, хриплым, странным смехом, кажется, в четвертый раз с той поры, как завел эту нескончаемую телегу. – …Она говорит: «Послушай, с кем мне тут переспать, чтобы из этой картины убраться?!»

И тут он начинает выдавать финальный смех, тот самый, что быстро переходит в чудовищный кашель. Обычно люди так смеются, прежде чем зарыдать, а он смеется, прежде чем закашляться. Во многих отношениях, впрочем, он считался парнем вполне представительным, одним из самых крутых на поле и т. д. и т. п. – а потому человек семь, что прислушиваются к рассказу, либо смеются вместе с ним, либо кашляют. На самом же деле он просто был любопытной разновидностью авантюриста-кинопродюсера. Сид Крассман его звали. Коренастый волосатый мужик, на ты со всеми «желтыми» СМИ от «Ночных пташек» до «Тамерлана», – «пока они тебе малость муки в кубышку отсыпают», как он слишком уж часто поговаривал. «А вот это ты в кубышку положь, хуесос сраный», – таким обычно бывал находчивый ответ Сида определенным участникам его проектов, нагло обманутым в своих ожиданиях. За этим, как правило, следовал жуткий правый прямой ему в челюсть, а дальше не иначе как смерч рубящих ударов типа каратэ по голове и плечам.

2

На самом деле марихуану она не курила, но боялась это признать, а потому, после того как они прибыли в дом Бориса и устроились на террасе, выходящей на темно-синие мигающие огни Голливуда (каждый огонек, понятное дело, сулил обещание), и Б., не особенно заботясь о том, каким способом получать кайф, закурил косяк, сделал пару затяжек и передал его девушке, Пенни хватило духа взять его и сказать: «Вот классно». Тем не менее она едва сдержала удивление, когда попыталась отдать косяк назад (как, насколько ей было известно, следовало сделать), а Борис только улыбнулся и не взял его. Внезапно Пенни поняла, что влипла по самые уши – ведь теперь он будет думать о ней как о какой-нибудь наркоманке или хиппушке, а вовсе не как о серьезной актрисе.

3

Когда на следующий день в половине второго зазвонил телефон, Борис уже почти проснулся и понял, что это должно быть что-то важное. Сотрудникам телефонной службы даны были инструкции не пропускать никаких звонков, если только они не от кого-то из его детей. У него их было трое – четырех, шести и восьми лет. Он протянул руку к аппарату, прикрытому – так уж получилось – упавшими туда трусиками – голубыми как лед с белой кружевной окантовкой. Б. не позаботился сбросить их с трубки, пока говорил, а также оказался неспособен оценить иронию разговора с восьмилетним мальчиком (который, на правах старшего, всегда служил инициатором звонков), пока у его щеки оставался тончайший глянец и аромат духов «Арпеж». Однако звонил толстомясый Сид, который, подделав детский голос, просто объегорил бдительную телефонную службу.

4

Тем же вечером в шесть часов они встретились в «Поло-Лонж», за боковым столиком, который, согласно распоряжению метрдотеля, был в этот час постоянно зарезервирован для Сида. Договор, между прочим, был таков, что Сид в ответ обеспечит метрдотелю пизду старлетки, позволив ему в выходной день прийти на киностудию и представив его оказавшейся под рукой девушке как итальянского кинорежиссера, «который, возможно, тебя снимет, если узнает получше, – похотливое подмигивание, – понимаешь, о чем я? Рука руку моет. Хе-хе-хе». Подобной же монетой он оплачивая счет из бара долларов на пятьсот.

5

Лихтенштейн, как выяснилось, имел самый низкий доход на душу населения среди всех стран Западной Европы. Несмотря на альпийское великолепие в плане пейзажа, его относительно недоступное расположение просто, так сказать, не заносило его на карту. Туристы, многие поколения которых эта страна отчаянно старалась привлечь, никогда туда не прибывали. И все же Лихтенштейн имел свой необходимый реквизит: постоялые дворы (живописные), соляные ванны (с пылу с жару), склоны для катания на лыжах (посредственные), казино и оперный театр (закрытые). Там словно бы чего-то не хватало – возможно, чего-то неуловимого. А тем временем то же самое, но чуть более удобное было под рукой – в Сент-Морице, Клостерсе, Кицбюэле, Инсбруке и т. д.

6

– Они хотят десятилетний эксклюзив на картину, – примерно неделей позже говорил Сид.

Борис кивнул. Его совершенно не волновало, где будут показывать картину, ему просто хотелось ее снимать.

– И позволь я тебе еще кое-что скажу, – хитровато добавил Сид. – Знаешь, с кем я сегодня разговаривал? С Эйбом Беккером. Ты ведь не знаешь, кто такой Эйб Беккер, верно?

7

Под громадным, написанным маслом портретом Папаши Харрисона, председателя правления и главного акционера «Метрополитен Пикчерс», сидел молодой Лес. Сидел он за гигантским столом, сгорбившись подобно гонщику, словно стол был неким экстраординарным транспортным средством, способным развивать колоссальную мощь и скорость. Лес сидел, будто встроенный туда, а вокруг него, как на фантастическом приборном щитке, располагались самые разнообразные компоненты, которыми Лес так мастерски оперировал, – телефоны, интеркомы, кассетные магнитофоны, крошечные телевизоры, видеомагнитофоны и миниатюрный кондиционер (западногерманской фирмы «Браун»), который пускал струю воздуха прямо Лесу в лицо, создавая иллюзию реального движения. Лес Харрисон и впрямь ощущал некие вибрации мощи и скорости, а самое главное, загадочной маневренности и сцепления с дорогой, ибо именно здесь он рулил и жал на педали – это и была та игра, в которую он играл.

8

Гигантское лепное сооружение лавандовых и темно-золотых тонов на Сансет-бульвар, 11777, окруженное двенадцатифутовой зубчатой стеной и настоящим рвом, было домом Анджелы Стерлинг – возлюбленного секс-символа серебряного экрана и живого цвета, – каждый из последних трех фильмов которой весил больше, чем предыдущий чемпион у билетных касс.

Часть вторая Магия объектива 1

Шпили, башни, башенки и заснеженные пики, что составляют сказочный горизонт Вадуца, столицы Лихтенштейна, также разоблачают его совершенный характер пятнадцатого столетия. Застывшее время в застывшем городке… Ближайшим мало-мальски значимым центром является Цюрих, в семидесяти милях к западу. В самом Лихтенштейне никаких аэропортов не имеется. А потому поездка из Цюриха в Вадуц – через горные перевалы на поезде или автобусе – занимает три часа. Следовательно, первым деловым распоряжением «Крассман Энтерпрайзис Лимитед» стал приказ о постройке взлетно-посадочной полосы. Это было выполнено толковым начальником производственного отдела Морти Кановицем и его передовой бригадой, которые подкупом и лестью уломали местную строительную фирму, чтобы та работала круглосуточно в любую погоду, но закончила километровую асфальтовую взлетно-посадочную полосу за сорок восемь часов.

2

Производственная контора была размещена на верхнем этаже отеля «Империал» – приземистого четырехэтажного здания из коричневого кирпича в самом центре городка.

– Идемте, – говорил Морти с нервным смешком, проводя мрачного, не снявшего темные очки Бориса и Сида, то и дело вытирающего потный лоб, по плохо освещенному коридору отеля, – я вам тут много чего покажу.

3

Когда Тони Сандерс, лихой писатель из Нью-Йорка, прибыл в Лихтенштейн, первым пунктом повестки дня стало его оттрахать… по крайней мере так рассудил вульгарный Сид. Для того чтобы оторвать писателя от его романа и переключить на сценарий еще в большей степени аморфного фильма, протащив при этом через полмира, у Сида имелось множество приемов. Помимо обычного умасливания, лести, призывов к верности, дружбе, любви к искусству и обещания твердых семидесяти пяти сотен в неделю туда входило создание вопиющей фикции того, что «обстановочка здесь ништяк, приятель!». Сид ухитрился задействовать для встречи самолета карету скорой помощи, внутри которой сидели две прелестные девушки в одних трусиках и лифчиках. Девушкам дали по сотне каждой заодно с инструкциями «сделать ему как надо» по пути от взлетно-посадочной полосы до городка. В схеме, однако, в последний момент обнаружился изъян, состоявший в том, что карета скорой помощи, единственная в городке, была срочно уведена по какой-то местной надобности, а единственным доступным транспортом оказался катафалк.

4

Проработав три дня и три ночи напролет – с помощью разумного использования инъекций витамина B12
, крепко приправленного скоростными амфетаминами, – Борис и Тони оказались способны выдать сценарий. Или, по крайней мере, то, что можно было показать заинтересованным отделам: художественному (для обеспечения декораций и реквизита), актерскому (для обеспечения статистов) и костюмерной (для обеспечения костюмов). От отделов в свою очередь требовалось представить оценку стоимости. Все это в конечном итоге позволяло определить надстрочный бюджет фильма – «надстрочный» означало то, что стоимость не включала в себя оплату актеров.

5

Для звуковых киносъемочных павильонов Морти Кановиц арендовал массивное здание, бывшую пуговичную фабрику, на противоположном от взлетно-посадочной полосы конце Вадуца. Именно здесь Никки Санчес должен был придумать и соорудить те интерьерные декорации, которых они не смогли отыскать в городке и его окрестностях.

6

Солнечным июньским утром, когда вокруг сияли потрясающим великолепием сосны и снежные пики, Борис и Сид сидели в огромном «мерсе», припаркованном у взлетно-посадочной полосы, ожидая прибытия из Парижа самолета с Арабеллой. Борис сутулился в одном углу громадного сиденья, внимательно изучая старую немецкую программку скачек, найденную им в шкафчике гостиничного номера. Тем временем Сид, охваченный приступом хронической нервозности при приближении чего-то великого или почти великого, наклонялся вперед, вытирая пот со лба, беспрестанно ерзая, то ослабляя, то затягивая на горле красный шелковый шарф и закуривая одну сигарету за другой.

7

Для Арабеллы, как вскоре стало очевидно, Лихтенштейн был местом нежных воспоминаний. Именно сюда она много лет тому назад частенько прилетала на каникулы из парижского лицея навестить свою кузину Денизу. И здесь же пережила свой первый любовный роман.

– Там было чудеснейшее место, – говорила она теперь Борису, двигаясь по комнате, вынимая вещи из чемодана, который лежал открытым на кровати, и вешая их в шкаф. Все это она проделывала в плавно-эффективной манере, быстро, но неспешно, без всяких лишних движений и с фацией кошки. – Прекрасное место, – продолжила Арабелла, – куда мы всегда отправлялись на… пикник. – Сомневаясь в правильности слова, она улыбнулась Борису. – Пикник, да? – Акцент ее был легким, а голос – радостным, мелодичным. Хотя Арабелла почти идеально владела английским, забота, с которой она подбирала каждое слово, придавала ее речи обманчиво кокетливый оттенок очаровательной неуверенности.

8

Жемчужно-голубой «мазерати» буквально всасывал в себя поверхность и выл над пустынной альпийской дорогой, точно артиллерийский снаряд, пролетая по длинным покатым кривым так, словно вращался внутри пневматической трубки. Пожалуй, утверждение Арабеллы о том, что вождению ее учил сам Фанджио, известный автогонщик, соответствовало правде. Так или иначе, ее водительский навык был исключительным. Сказать, что она водила как мужчина, значило ввести в заблуждение. С мастерством пилота «Формулы 1» – да, но свободно, без малейших признаков напряженности, которая обычно сопровождает предельное сосредоточение. Арабелла вела машину, казалось, с большей легкостью и фацией, чем любой мужчина, позволяя себе при этом без перерыва оживленно болтать, – и более того, временами одаривая Бориса краткой, но потрясающей улыбкой, – в тот момент, когда переключала передачу, входя в поворот на семидесяти милях в час.

9

Ласло Бенвенути, великий оператор Бориса – или, если точнее, главный оператор картины «Лики любви», – в тот день прибыл из Лос-Анджелеса вместе с двумя операторами-ассистентами, бригадой осветителей из трех человек, одним звукооператором и парой тонн оборудования, включая гигантскую студийную камеру.

10

Из-за задержки с сооружением декорации касбы, а также ввиду непосредственной доступности Арабеллы съемочный график был пересмотрен. Теперь первым предстояло отснять лесбийский эпизод. Тем вечером за обедом, прежде чем отправиться в постель, Борис пересказал Тони историю Арабеллы, Денизы и дяди. Сид и Морти тоже слушали.

11

Стылость летнего утра мгновенно разрушилась, когда нумератор, помеченный как «„Лики любви”, сцена один – один, проба один», издал громкий стук.

– Камера, – сказал главный оператор.

– Запись, – сказал звукооператор.

– Мотор, – сказал Борис – и на голубовато-травянистом берегу серебристого озера знаменитая Арабелла и прекрасная Памела принялись лениво расстегивать блузки и выступать из юбок. Тем временем режиссер, два оператора за камерами, первый и второй помощники режиссера, главный оператор, сценарист, звукооператор, бутафор, гример, редактор сценария, парикмахер, продюсер, помощник продюсера, костюмерша, три электрика, а также рабочий, поддерживающий микрофон на журавле, старательно сохраняли на лицах выражение профессионального интереса.

12

После пересъемки приближения девушек к воде, сзади и сбоку – на сей раз в трусиках (белые у Памелы, светло-голубые у Арабеллы), – обе камеры были перемещены на воду.

При первой съемке девушки вошли в воду только по бедра.

Хелен Вробель насухо вытерла им ноги, перед новой съемкой, уже с другого угла. Во время этой съемки, чтобы получить нужную перспективу, одну из камер требовалось расположить перед актрисами – по сути, почти в середине озерца. Для этого утром к озеру была доставлена трехметровая моторка. Мизансцена, однако, оказалась совершенно неудовлетворительной – покачивание моторки, пусть даже совсем слабое, заставляло изображение колебаться. Какое-то время даже казалось, что с этим ничего не поделать, если только не соорудить стационарную платформу с камерой на вбитых в дно озера сваях, – иначе говоря, проделать работу, на которую вполне могло уйти добрых полдня. Сид весь издергался.

13

В тот же день, около часа, Липс Мэлоун вернулся из двухдневной поездки в Париж, где он выполнял задание существенной важности. Задание состояло в том, чтобы прочесать улицы, клубы и публичные дома на Монмартре и Елисейских Полях в поисках девушки, чьи нога и задница напоминали бы ноги и задницу Арабеллы. Или, по крайней мере, выглядели бы достаточно адекватно, чтобы на крупных планах проникновения дяди не было заметно, что это другая девушка. Липс замечательно справился со своей задачей, учитывая то короткое время, которые было ему отпущено. Темноглазой девушке было двадцать лет – или так она, по крайней мере, сказала. Впрочем, она выглядела не намного старше, а главное – у нее был нужный цвет кожи. После определенной кропотливой работы дю Кувье, включая копирование прически Арабеллы, сходство стало просто поразительным. Что было еще важнее, девушка обладала осиной талией Арабеллы, длинными и изящными ногами балерины, а также идеальной задницей – главными частями тела, выдвигаемыми на серебряный экран.

14

Вторичная съемка – то есть съемка, расписанная в графике как альтернатива эпизоду на озере в случае дождя, – была любовной сценой между Арабеллой и ее дядей… где дядю предстояло сыграть большому и конкретному Сиду Крассману.

– Если Сид и впрямь попытается ей воткнуть, – говорил, обращаясь к Тони, Борис, – она может чертовски разозлиться – то есть, вообще взбеситься… знаешь, физиономию ему расцарапает, попытается его искалечить или еще что-то в таком духе.

15

Сид, понятное дело, немного нервничал, приступая к своему экранному дебюту в столь сомнительно-благоприятной ситуации.

– Классно выглядишь, Сид, – сказал Борис, когда тот вышел из костюмерной.

Сид внимательно изучил себя в длинном зеркале – грязный, потертый комбинезон, серая рабочая рубашка и здоровенные грубые башмаки.

16

Никки разработал и соорудил декорации в точном соответствии с воспоминаниями и описаниями Арабеллы: провансальская комната с темными стенами – маленькая, с высоким потолком и одним широким, затянутым белой занавеской окном, большой кроватью с четырьмя столбиками и пуховым стеганым одеялом, небольшим каменным камином, темным полом из широких досок, умывальником с мраморной раковиной, глиняным кувшином и керосиновой лампадой с треснувшим стеклом.

Часть третья Касательно возможности определенных побочных эффектов от курения кошачьей мяты 1

Жителям Монте-Карло, то есть гражданам Монако, не позволяется входить в многочисленные казино – источник семидесяти восьми процентов государственного дохода этой страны. Таким образом они разделяют с правительством все угрызения совести за любые личные трагедии, которые могут случиться в результате слишком крупных проигрышей за столиками. И принцу Монако спится легко, ибо его греет сознание того, что упомянутые трагедии обрушиваются не на его подданных, а на чужестранцев с сомнительными побуждениями.

2

Как за таинственной ночью, согласно общепринятому выражению, следует чудесное утро, так и темноглазая Арабелла отбыла из Вадуца всего за час до прибытия туда златовласой Анджелы Стерлинг и семнадцати предметов ее багажа.

Борис встретил Анджелу в большом «мерсе» с наемным шофером, тогда как Липс Мэлоун, управлявший микроавтобусом марки «ситроен», позаботился о багаже.

3

Контракт между правительством Лихтенштейна и «Фильмами Серого Кардинала» (корпоративное название, которое киностудия «Метрополитен» использовала для картины) особо оговаривал то, что «вся основная съемка» должна быть произведена в пределах страны. К немалому унынию Бориса и Сида, это касалось и работы «второй съемочной группы». Короче говоря, вместо того чтобы послать небольшую бригаду с оператором в Танжер и отснять там наружный материал касбы – в основном длинные или снятые с воздуха эпизоды, – она теперь должна была разработать и соорудить всю эту касбу и ее окрестности здесь. Однако вскоре стало очевидно, что подобный род операций в стиле Сесила Б. Демилле просто неосуществим в пределах их временных и бюджетных ограничений – главным образом из-за низкого качества доступных материалов и неопытности местных мастеровых. Кроме того, декорация на открытом воздухе, использованная в чем-то большем, нежели съемка средних планов, неизбежно выдает себя как искусственная конструкция. С такой проблемой не смог совладать даже гениальный Никки – если не считать нескольких убедительных фасадов, каменных лестниц и кратких участков булыжной улицы. В какой-то момент даже стало казаться, что наиважнейший эпизод с касбой рискует вылететь из сценария.

4

– Ханс передает вам свою любовь, – говорила Анджела через освещенный пламенем свечи столик в «Ла Мармите», французском ресторанчике Вадуца – подобно катафалку и карете скорой помощи, единственном в городе.

Борис улыбнулся.

– Он великий человек, поистине великий.

Анджела вздохнула.

5

Эпизод с касбой был расписан на шесть дней съемки, и Анджела присутствовала почти во всех сценах. Исключения составляли фрагменты монтажа с разными случаями и впечатлениями из ее детства на виргинской табачной плантации, На роль отца Борис с Тони решили пригласить почтенного, имеющего многочисленные награды Эндрю Стонингтона. величественного патриарха с Дальнего Юга дней минувших; на роль матери, естественно, никто не подходил так, как сама великая Луиза Ларкин. Чтобы изобразить Анджелу юной девочкой – в ряде сцен, где представлялась ее жизнь между восемью и двенадцатью годами, – они прибегли к услугами разносторонней и совершенно прелестной Дженнифер Джинс, более известной близким друзьям как Дженни Джинс, а еще более близким друзьям как Секси Джинс. Хотя она вполне сносно сходила за восьмилетку и идеально за двенадцатилетку, на самом деле Дженнифер было восемнадцать. В этом потребовалось удостовериться без всяких сомнений, прежде чем Сид ее подписал.

6

Фабула эпизода с касбой была сама простота – Анджела, или «мисс Мод», как она именовалась в сценарии, была сказочно богатой и предельно придурочной светловолосой американской красоткой, которая купила себе роскошный дом в Марокко, где наслаждалась бесконечной чередой здоровенных африканских негров. В этот материал позднее предстояло вставить образы из ее детства – предположительно иллюстрирующие то, как она развила в себе столь ненасытный аппетит, или, если точнее, почему она остановилась именно на этом методе доведения до белого каления своего папаши.

Часть четвертая

Простецкое нутро перло наружу из Деревенщины… а такую бучу никому не угомонить.
У. Берроуз. Голый завтрак

1

Анджела Стерлинг, гибкая и фигуристая, в своем знаменитом халате голубой парчи – подарке Ханса Хеминга, – который она надевала во время большинства своих интервью киношным журналам (отсюда и его слава), шагала по будуару декорации касбы туда, где Борис и Ласло готовили первую съемку. Подсобники раскладывали кабели, и осветители, забивавшие гвозди, прекратили работу. Получился почти стоп-кадр из кинофильма. Все головы повернулись, словно приводимые в движение одним-единственным проводком, все взгляды на мгновение впились в сказочное лицо, прежде чем резко опуститься к участку чуть ниже бедер, где голубой халат распахивался с каждым шагом длинных ног, на миг обнажая кусочек знаменитой ляжки. Эффект получатся примерно как от укола ножом.

2

KPACCMAH
ОТЕЛЬ «ИМПЕРИАЛ»
ВАДУЦ, ЛИХТЕНШТЕЙН
ПРИБЫВАЮ 17 ЧАСОВ ВТОРНИК 26 ЧИСЛА. ПРОШУ ЗАБЛАГОВРЕМЕННО ДОСТАВИТЬ СЦЕНАРИЙ И СЪЕМОЧНЫЙ ГРАФИК МОЙ НОМЕР ПЕНТХАУСЕ ОТЕЛЯ «ИМПЕРИАЛ».
С УВАЖЕНИЕМ
Л. ХАРРИСОН

Сид ходил взад-вперед по кабинету, бешено размахивая телеграммой.

3

Кинопроизводство – на самом деле процесс довольно скучный и фрагментированный. В тот день съемки, так измотавшие Бориса, начались самым обычным образом – без всяких роковых знамений, которые предвещали бы отклонение от нормы.

Когда для первой съемки было наконец установлено нужное освещение, а камеру несколько раз провели по четко определенному маршруту, Анджела стыдливо вылезла из своего голубого халата, отдала его Хелен Вробель и легла на кровать. Между ног у нее находилась полоска телесного цвета из прорезиненного холста той же самой длины и ширины, что и гигиеническая прокладка, прикрепленная клейкой лентой как раз над лобковыми волосами, а также к каждой из ягодиц. Сбоку, разумеется, ни холст, ни лента не были видны.

4

Сид, в большом «мерсе» с наемным шофером, встретил самолет Леса Харрисона на взлетно-посадочной полосе. Когда они поехали к отелю, он открыл холодильничек и достал оттуда бутылку шампанского.

– Весь домашний уют, – сказал Сид с нервным смешком, который очень слабо закамуфлировал таящуюся внутри тревогу.

5

Влагалище Энджи, пусть оно и было «сухим как пустыня», начало заметно увлажняться при аккуратном введении туда среднего пальца Бориса – тем более что он с самыми лучшими намерениями принялся нежно его возбуждать… а девушка, по-прежнему глазея на него с кошмарной гримасой веселости, откликнулась на ласку, с нарастающей силой и скоростью сокращая мышцы.

6

– Ну и ну, – сказал он Тони за ланчем. – Энджи сегодня по-настоящему горяча. Две прекрасные сцены. Роскошно.

Тони посмотрел туда, где она сидела за столиком вместе с Никки и Хелен Вробель, которые затеяли оживленный разговор, тогда как Анджела наблюдала за ними, словно завороженная. Ее пристальный взгляд переключался с одного на другую, когда они поочередно говорили, как будто она следила за некой странной материальной тварью, летающей между ними.

7

В связи со съемкой этого эпизода возникла любопытная непредвиденная сложность. Тогда как неверный член Фераля снова пришлось погружать в ледяную воду и опрыскивать новокаином, у Хаджи и у еще одного квазилюбовника («мужчины у рта») эрекции и в помине не было.

– Я просто ни хера в это не верю, – сказал Тони. Борис пожал плечами.

8

Когда продюсер Сид Крассман прибыл в тот день в окрестности съемочной площадки, его захватила врасплох целая череда в высшей степени неуместных событий. Первое случилось, когда Сид, ища Бориса, остановился у трейлера, порой использовавшегося в качестве конторы, открыл дверцу – и обнаружил там Тони Сандерса. Сценарист лежал на кушетке, и его член целовала и ласкала незнакомая Сиду девушка в черных трусиках и черном же лифчике. Сид быстро захлопнул дверцу и направился в сторону съемочной площадки, то и дело оглядываясь на трейлер, пока чуть было не споткнулся об еще один половой акт. Здесь опять была девушка в черных трусиках и лифчике, энергично сосущая член гиганту Ахмеду. Пока Сид, бормоча что-то невнятное, обходил их, его взгляду случилось упасть на съемочную площадку, где он ясно увидел, как у самой камеры великий художник-постановщик Никки Санчес жадно сосет член еще одному черному великану, громадному Хаджи.

9

Работа продолжилась и вечером, но шла в высшей степени превосходно. Был закончен эпизод «Круглые сутки» и начат другой. Вдобавок нашлось время проверить трех «финалисток» для дублирования Анджелы и принять решение. «Проверка» заключалась попросту в изучении анатомии каждой из девушек с целью определения, которая из них ближе всего соответствует анатомии Энджи. Кроме того, в самом конце требовалось четко удостоверить тот факт, что каждая из девушек полностью осознает, что именно от нее в данной сцене потребуется. Как и в случае с дублершей для Арабеллы, Липс Мэлоун еще раз обшарил презренные улицы и доставил товар – но на сей раз не из Парижа, а из недоброй славы портового города Гамбурга, где ему удалось насшибать с полдюжины экстраординарных, хотя довольно циничных шмар.

10

В течение последних двух дней в другой части студии другая съемочная группа снимала материал под названием «Мод в детстве» с Дженнифер Джинс в главной роли. Ее поддерживали два великих ветерана, Эндрю Стонингтон и Луиза Ларкин, в роли папаши и мамаши. Никто из этой троицы даже понятия не имел о том, что происходит на соседней съемочной площадке. Материал, который здесь готовился, был в высшей степени консервативным, даже, можно сказать, здоровым и полезным – включая периодическое псевдохудожественное использование частично замасленного окуляра для передачи образа в том импрессионистском стиле, в каком вещи видятся во сне или в воспоминании.

11

Морти отвез полубессознательного Леса в частную психиатрическую больницу в большом «мерсе», водителем которого по этому особому случаю был Липс Мэлоун. Не успели они проехать и полдороги, как Лес начал приходить в себя и Морти пришлось сделать ему первую инъекцию морфия. («Порядок, он тихий, – сказал им ранее Сид. – Пусть он и дальше таким будет».)

12

Когда они сообщали С. Д., что на его шифрованные телеграммы не было ответа, потому что Лес три дня тому назад отбыл в Париж в надежде убедить Бельмондо сыграть в паре с Энджи, стало естественным образом казаться, что они просто стараются его прикрыть.

– Чертово вранье! – рявкнул С. Д. – Бельмондо сейчас в Австралии, и он это знает! Все верно, он в Париже, но отправился туда с какой-нибудь дешевой блядью-статисткой! Это правда, Сидней?

13

Одним из самых любопытных аспектов пребывания С. Д. в Вадуце стало его удивительное товарищество с Липсом Мэлоуном. Сложно было представить себе двух мужчин, у которых было бы меньше внешнего сходства; и, тем не менее, они все время были вместе. Их приглушенные голоса и периодический осторожный обмен конфиденциальными взглядами наводили на мысль, что они вовлечены в нечто секретное или, во всяком случае, скрытое от всех остальных. Это в особенности раздражало Сида; он точно знал, что раньше С. Д. и Липс не были знакомы, а следовательно, то, что между ними происходило, могло начаться только после прибытия старика. И Липс, разумеется, был до этого едва ли чем-то большим, нежели шофером, курьером, лакеем. А потому видеть, как он ведет приглушенные беседы с главой крупнейшей в мире киностудии, Сиду было просто невыносимо.

14

Толковому Моргу Кановицу не потребовалось много времени на то, чтобы выяснить подлинную природу странной дружбы Липса Мэлоуна со старым С. Д. – хотя сделал он это скорее случайно, нежели намеренно. Это произошло на второй день просмотра материала «Мод в детстве». Так уж получилось, что неожиданное вмешательство Липса примерно совпало с тем моментом, когда Морту потребовалось покинуть вахту у койки своего «пациента» и предпринять вояж к местному аптекарю для пополнения скудеющего запаса морфина, теперь поглощаемого все нарастающими дозами.

15

– Таким образом, – объяснял Борис Энджи, – необходимость этой сцены, как я ее вижу, заключается в том, чтобы совершенно определенно, без всяких сомнений установить, где в данный конкретный момент находятся мысли Мод – то есть обозначить всю степень ее мании, которая приводит ее на самую грань безумия.

16

– Итак, Фераль, – объяснял Борис с великим тщанием и целеустремленностью, – в этой сцене ты будешь целовать мисс Стерлинг ее… как ты там говоришь, «пом-пом»?

– Пом-пом, – кивнул Фераль, дико ухмыляясь. – Пом-пом, да! Но не настоящий поцелуй, да? Только поцелуй, чтобы все поверить, да?

17

Инцидент под названием «С. Д. в морге» так разволновал Морти, что, сбежав с места событий – дальше по проулочку, в противоположном направлении от «мерса», – он остановился у первого же попавшегося бара и зашел туда по-быстрому пропустить рюмочку-другую для восстановления душевного равновесия. Однако Морти, должно быть, заказал больше, чем рассчитывал, ибо к тому времени, как он закончил заливать глаза и вернулся в психбольницу, выяснилось, что его «пациент» сбежал из палаты. За собой он оставил развернутый по коридорам и кажущийся бесконечным – точно сброшенная кожа огромной белой змеи – хвост широкого стерильного бинта, которым его так тщательно обернули. Судя по виду этого бинта, «пациент» двигался по коридорам с жуткой скоростью и целеустремленностью.

18

Филип Фрэзер, молодой лондонский монтажер, уже сотрудничавший с Борисом, был привлечен к работе вскоре после начала съемок. Под постоянным надзором Бориса Филип непрерывно занимался грубым монтажом всего, что было к тому времени отснято. Он уже завершил эпизод с Арабеллой и Памелой Дикенсен – «PremierAmour» [33], – превзошедший все ожидания в плане «эстетичной эротики», которой добивался Борис.

19

Они лежали на боку, повернувшись друг к другу, ногами к головам – на большой кровати, застеленной розовым атласом, под пологом зеркала с розовой окантовкой. Голова Фераля уютно размещалась между бедер Энджи, тогда как его руки крепко сжимали ее ягодицы, а язык осторожно пробирался к ее «пом-пому» – о чем сама владелица «пом-пома» даже не подозревала. Девушка располагалась схожим образом, прижимаясь щекой к ограничительной ткани на органе партнера, а «давний и далекий» блеск ее глаз отчетливо отражал двойную дозу смеси «винт – жидкий опиум», которую она заглотила по такому случаю.

20

Прибытие Дэйва и Дебби Робертс прошло не без фанфар – главным образом благодаря их агенту, все тому же самому Эйбу Лису Леттерману. Лис заблаговременно дал довольно обильную утечку во все СМИ, а потому, когда они приземлились, под рукой оказалась чертовски представительная компания молодых и в высшей степени преданных поклонников звездной парочки. Большинство из них составляли французские студенты (или бывшие студенты), прибывшие автостопом из Парижа, а также из окрестных коммун хиппи. Разнообразие типов было весьма солидное: некоторые мужчины, часть из них бородатые, носили джинсы «Левис» и темные очки; остальные, с волосами до плеч и ниже, щеголяли экстравагантно-пижонской внешностью в стиле «детей цветов» или новых эдвардианцев [35]; тем временем прелестные девушки проделывали свои номера в духе Карнаби-стрит или Кингс-роуд [36] – босые, без лифчиков, в просвечивающих блузках, расклешенных джинсах, коротеньких шортиках, макси-юбках до пят, в больших круглых очках в металлической оправе, а также с гирляндами маргариток в волосах. Над ними летал громадный флаг Вьетконга, звездный и трехцветный, и множество плакатов, намалеванных как по-английски, так и по-французски, гласили: «НЕМЕДЛЕННО ЛЕГАЛИЗОВАТЬ КИСЛОТУ!», «ВОЙНЕ ОТСОС!», «ЗАВЕДИ СЕГОДНЯ ДРУГА!», «СВОБОДУ КИМ АГНЬЮ!» и т. д. и т. п. В общем, это был совсем не тот чистенький, подстриженный выводок, на который рассчитывал Лис Леттерман. Агент все еще себе воображал, что молодые киноманы по всему миру по-прежнему такие же, как и во времена Энди Харди [37].

21

Когда С. Д. вернулся к машине после своих весьма необычных занятий, он развалился на заднем сиденье подобно измотанному марафонцу, который даже не может понять, выиграл он или проиграл.

– Куда, шеф? – спросил невозмутимый Липс Мэлоун.

– Просто поводи немного по округе, Липс, – отозвался старик, в глазах у которого ничего нельзя было прочесть из-за темных очков. – Мне нужно обдумать кое-какие производственные проблемы.

22

Когда Борис и Тон устроились в трейлере выпить перед закатом по рюмочке-другой и обсудить иронические капризы жизни и искусства, в деловой части Вадуца, в пентхаусе отеля «Империал», проходило собрание определенной важности, так сказать, «слет орлов», с участием С. Д., Леса и Лиса Леттермана. Лес, совершенно растрепанный, по-прежнему в сером купальном халате из сумасшедшего дома и капитально обломанный морфиновым отходняком, пытался просветить собеседников насчет подлинной природы фильма, который они продюсируют.

23

Для Дэйва и Дебби Робертс Тони написал эпизод простой и романтичный, даже сентиментальный. Это была история кровосмесительной любви двух прекрасных чувственных детей – брата и сестры. Единственные отпрыски в герцогском поместье, эти дети постоянно были вместе и от постоянного одиночества сближались все больше. Когда им стукнуло по шестнадцать, их любовная связь наконец достигла момента своего полного воплощения. Начало эпизода требовало монтажа коротких фрагментов для определения их идиллической жизни и их счастья в совместных занятиях – катании на лыжах и лошадях, гребле, плавании, игре в теннис. Всем этим брат с сестрой занимались в радостном товариществе. Там была сцена, в которой они рассматривают фотографии в семейном альбоме; это еще ярче определяло их близость, прогрессирующую от младенчества до текущего момента. Кульминационная любовная сцена происходила в традиционно-романтической обстановке. Застигнутые в лесу грозой, брат с сестрой находят себе убежище в заброшенной хижине. Вымокнув до нитки и замерзая, они разжигают камин; затем снимают с себя всю одежду, чтобы ее просушить, и закутываются в два найденных ими одеяла. Буря продолжается, и им приходится провести в хижине всю ночь. Становится все холоднее, и в поисках тепла они уютно устраиваются вместе под одеялами. Их объятие, вначале детское, наполненное исключительно теплом, смехом и глубокой привязанностью, постепенно приобретает сексуальный характер. И они занимаются любовью – чисто и невинно – в залитой светом камина хижине. В последующих любовных сценах страсть молодых людей становится сильнее, растет – как и их любовь и понимание, а также их привязанность друг к другу. Брат и сестра не чувствуют ровным счетом никакой вины за нарушение табу, однако им приходится соблюдать осторожность, ибо они сознают отношение к этому общества. Именно из-за этого отношения планировалась одна сцена, когда они только-только вернутся после любовных занятий с кем-то еще, предпринятых в пробной попытке хоть как-то смягчить интенсивность увлеченности друг другом. Попытка проваливается, брат с сестрой падают друг другу в объятия и занимаются любовью еще более страстно, чем раньше. Кончается все предельной неуверенностью в том, что готовит им будущее, а последние сцены представляют собой их любовные занятия и их совместное счастье.

24

– Я тут думал насчет эпизода под названием «Нечестивый», – говорил Тони Борису за ланчем. – Помнишь, ты упоминал о «Монашке и игроке» или о «Проститутке и священнике»? Ну так врубись – предположим, мы делаем сюжет со священником… но эта телка не проститутка, а вроде как ненормальная – не в сексуальном плане, а типа с физическими странностями, но ему все равно охота ее ебать. Впрочем, этого мы еще не знаем, ага? Я хочу сказать, начинаться все может вполне традиционно – церковь, воскресное утро, он за кафедрой, занимается своим делом, она в середине третьего ряда, сверлит его глазами поверх своего псалтыря – но стыдливо, потому как она вся из себя уважаемая, чистая, нравственная… платье по колено, белые перчатки, нарядная весенняя шляпка, бежевые туфельки, вязаные чулки, весь этот облик годов пятидесятых, ага? Время лифчиков с подкладками и поясов с резинками, верно? Четверть фунта дезодоранта и шесть унций «листерина»… очень-очень чистая женщина… Миссис Средний Запад с качелями на передней веранде, тост за Великое Безмолвное Большинство, царица изобретательности.

25

Только за час до конца рабочего дня – после уймы колебаний, запинок и увиливания (да и то лишь от невыносимости той мысли, что ее примут за «добропорядочную») – Дебби наконец согласилась попробовать разыграть с Дэйвом любовную сцену или, по крайней мере, в голом виде залезть с ним под одеяла и там поприжиматься… Так они и сделали. После краткого отрезка нервного хихиканья, взаимного щекотания и вообще всяких шуточек они вроде бы изготовились к тому, чтобы сделать попытку.

Часть пятая

Тот, кто смеется, еще в «Отчет Хонки-Бринкли» толком не въехал.
Неизвестный

1

Еще со времен первой (под названием «Проститутки в катафалке») конфронтации Сида с кардиналом фон Копфом последний непрерывно плел вокруг него сети заговора, причем с целеустремленностью все более дьявольской. А потому даже когда последняя капля братского семени была вытерта Хелен Вробель с внутренней стороны идеальной ляжки Дебби и съемки закончились, – даже тогда эксцентричный кардинал все готовил свой внезапный удар заодно с определенными выдающимися особами из самого Вечного Города. Лишь весьма краткое размышление потребовалось общему собранию их комитета – или Высокого Совета, как он был назван, – чтобы «единогласно осудить» обсуждаемый предмет (а именно – находящийся в производстве фильм «Лики любви») на основе показаний кардинала фон Копфа. Последующая декларация Высокого Совета объявляла данную работу «возмутительной ересью» и «общественной угрозой», а когда гражданские власти проигнорировали их постановление, церковники решили взять дело в свои руки – «во имя Бога, ради общего блага, властью, препорученной сему органу Нашим Господом и Спасителем Иисусом Христом».

2

– Что ж, – говорил Борис во время одной из последних выпивок на террасе «Империала», – по крайней мере, теперь мы знаем, что это можно проделать.

– Ха! – горько рассмеялся Тон. – Заебись утешение!

– Мы вернем наш фильм, – без выражения произнес Сид.

– Забудь, – сказал Борис. – Есть масса других вещей, которыми можно заняться. Мы его все-таки сняли, и это самое главное. А теперь давайте провернем что-то такое, чего еще никто не делал.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE