A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Скачать Блокадный дневник Лены Мухиной, читать книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Блокадный дневник Лены Мухиной

Блокадный дневник Лены Мухиной

10987654321
Рейтинг книги:  10.00  оценки: 2

То, что блокадный дневник школьницы Лены Мухиной сохранился, — само по себе уже чудо. В 1962 году он попал в Ленинградский партийный архив (теперь Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга) и хранится там по сей день. Мы знаем «взрослые» свидетельства того чудовищного, до конца не изученного явления, которое называется Ленинградской блокадой: «Воспоминания» Д.С.Лихачева, «Записки блокадного человека» Л.Я.Гинзбург, «Блокадный дневник» Г.А.Князева, «Воспоминания о блокаде» В.М.Глинки и многие другие. Но «детских» свидетельств — мало. По ошеломительности воздействия на читателя можно назвать одно: дневник Юры Рябинкина, приведенный в ленинградском Евангелии — «Блокадной книге» Д.Гранина и А.Адамовича. И вот теперь — дневник Лены Мухиной. Что можно противопоставить мучительному умиранию от голода в условиях, когда рушатся общепринятые нормы морали? Что может спасти от духовной деградации в условиях, когда борьба за выживание лишает «человеческого лица», а голод и страх смерти превращают человека в животное? Одним из средств спасения оказался алфавит, порядок букв. Попытка через слово осмыслить происходящее, понять себя. И еще: интуитивное знание, что нужно сохранить свою историю, свой опыт — для других. Когда-то Лена мечтала написать вместе с подругой книгу, «которую хотелось бы прочесть, но которой, к сожалению, не существует». Эта книга — существует. И является свидетельством того, что в самое бесчеловечное время люди пытались сохранить свою человеческую сущность. Именно это сегодня дарит нам надежду. Дневник подготовлен к изданию сотрудниками Санкт-Петербургского Института истории РАН.

Автор: Мухина Лена

Скачать книгу Блокадный дневник Лены Мухиной: doc | fb2 | txt


Лена Мухина на границах времен

Блокадный дневник ленинградской школьницы Лены Мухиной — документ, необычный во многих отношениях. Кажется, что перед нами роман — с завязкой и сюжетом. Этому тексту присущи, как классической трагедии, единство времени, места и действия. И развязка, горькая и предсказуемая.

Блокадный дневник Лены Мухиной

Считай потерянным для себя тот день, когда ты не узнал ничего нового, не научился ничему полезному!
Каждый может стать ловким, сильным, мужественным. Для этого нужно только одно — воля!
Воля побеждает.
Волевой человек — это человек настойчивый, упорный.
Человек не рождается смелым, сильным, ловким. Этому он учится настойчиво, упорно, как и грамоте.

Сегодня 22 мая

Я легла спать в 5 часов утра, всю ночь учила литературу. Сегодня встала в 10 часов и до без у 1/4 1-ого зубрила опять поганую литературу. В без 1/4 1 пошла в школу.
У подъезда вижу — стоят наши Эмма, Тамара, Роза и Миша Ильяшев, уже сдали и счастливые такие. Желают нам счастливого пути. Я поздоровалась с Люсей Карповой и с Вовой. Звонка на урок еще не было, мы ожидали в зале. В нашей группе все наши мальчики, кроме Вовки Клячко. Я спросила Вову, успел ли он все повторить. Он сказал, что не все, я бы хотела еще что-нибудь ему сказать, но он пошел к своим мальчишкам.

23/V

Черт подери, меня никто не разбудил. Проснулась в 10 часов. Опять не сделала зарядки. Слушала передачу для детей «Юность Амунсона»[2]. Какой был упорный человек. Он захотел, и он добился. Если б я была мальчишкой, то, наверно бы, подражала Роальду. Но я ни разу не читала, чтобы девочка так над собой работала. А страшно самой начать.

28 мая

Прошла испытания по-немецки. Все благополучно. Мы получили 13 отл[ично]. Вова получил хор[ошо]. Не знаю почему. Он отвечал еле-еле на посредственно]. А у него был очень легкий билет. Завтра буду сдавать алгебру. Скоро, скоро я буду свободна. У меня есть много планов.

30 мая

Погода хорошая. На сердце ноет. Сегодня у мамы день рождения, а ничего нет. Мама поехала работать и добывать деньги. Правда, мы не голодаем, но в этом мало радости. Мы все это время живем на чужие деньги. Мама все занимает и занимает. Стыдно показаться на глаза в квартире, всем мы должны. Еще никогда мы так не жили.

31 мая

Сегодня последний день мая. Завтра уже июнь — лето. Сдала геометрию на хор[ошо]. Правда, мне везет, все такие легкие билеты вытягиваю. Теперь остались только анатомия и физика.
По правде говоря, я геометрию только 3 часа учила. 2 часа — вчера и сегодня утром час. Но провалиться на геометрии было невозможно. Лида Соловьева ничего не знала, ни 1-ый билет, ни 2-ой билет, и ее все-таки вытянули на посредственно]. Если я была бы на ее месте, то на сообразительность взяла. А она ничего не соображала.

2 июня*

Сдала анатомию на отл[ично]. Почти все сдали на отл[ично].
Сегодня ужасная погода. Шел град, а потом снег большими хлопьями. Холодный ветер пронизывает насквозь. Время от времени появляется солнце и снова исчезает.

4 июня

Завтра испытания по физике. Я иду в первую смену. Следовательно, на утро надеяться нечего, а я так распускаюсь, выставляя напоказ свое малодушие. Стыдно признаться, что я не могу взять себя в руки. Ведь последний экзамен. Еще одно, последнее усилие, и я буду свободна. Неужели под конец я сдамся. Раскисну. Нет, нет, этому не бывать. Я сейчас же буду учиться и пусть проучусь до часу, но завтра сдам. Ведь если я завтра не сдам, ведь это смешно, значит, зря я напрягала свои последние силы.
Это же последний экзамен. Напряги же остаток своих сил, Лена, и завтра, завтра ты свободна. Свободна, понимаешь, свободна.
Да, я не малодушна. Я сдам завтра физику!..

5 июня

Вот я и свободна. Сдала физику на хор[ошо]. Недаром я всю ночь сидела над книгой. Итак, впереди заслуженный отдых. Каникулы начались. Здравствуй, свобода.

6 июня

Я проснулась в 10 часов. Меня пожалели и не будили. Ака дала мне в кровать чай. Я только хотела пить, вдруг два звонка. Мама пошла открывать. Слышу голоса: мамин и мужской какой-то. У меня в голове мелькнуло, наверно, маме что-нибудь принесли, подмакетник[5] или еще что-нибудь. Я быстро потушила свет, сняла очки и завернулась в одеяло. Мама кому-то говорит: «Подождите минутку». Потом вошла в комнату и говорит мне: «Вова пришел за книгами, можно ему войти».

7 июня

Сегодня начала день по-настоящему. В 1/4 8-ого встала, сделала под радио зарядку, умылась, причесалась, постелила постель и пошла в садик. Там еще никого не было. Сердитый сторож доканчивал уборку садика. В садике очень хорошо. Поют птицы, перелетывают с куста на куст.

8* июня

Сегодня вдруг решила, позвонила и пошла к Тамаре. Я шла и думала, о чем бы мне с ней говорить. Но все обошлось благополучно. Тамара во многом похожа на меня. У меня мало времени, чтобы все рассказать подробно, уже двенадцатый час.

9 июня

Сегодня произошли такие события, что я [не] могу о них умолчать. Постараюсь описать все очень кратко.
После поклассного собрания, которое происходило в помещении учительской и на котором мы получили табели, мы решили пойти домой. Наши мальчики ушли раньше девочек. Девочки где-то задержались, и я решила, что пойду без них, одна, домой. В раздевалке я встретила наших мальчиков, они уже оделись и вскоре ушли, попрощавшись со мной и Тамарой, которая тоже решила идти домой. Мы с ней оделись и решили подняться наверх и узнать, начались ли там танцы и каковы намерения наших девочек. Мы их встретили на лестнице. Мы вышли из школы, остановились у подъезда. Эмма говорит: «Ой, девочки, как не хочется идти домой. Я хочу танцевать». Вскоре все девочки, а их было немало: Тамара, Беба, Эмма, Роза, Зоя, Надя, Дыся, почувствовали, что они до безумия хотят танцевать, и не в школе, и не одни, а именно у кого-нибудь в квартире, с мальчиками. Начались проклятия — черти проклятые, негодяи, нахалы — это все по адресу мальчиков, они удрали, а мы должны здесь страдать. Кто-то высказал ту мысль, что если бы мальчикам сейчас сказать, что мы хотим танцевать, они бы без разговоров согласились бы. Тогда кто-то предложил: «Девочки, давайте проучим их хорошенько». И сразу созрел план. Кто-нибудь из нас позвонит или Димке, или Мишке, или Гришке и скажет, что у нас есть блестящая идея, чтоб через 5 минут они пришли бы к школе. А мы caми спрячемся в парадном* напротив школы и вдоволь насмеемся над ними. Мы решили тут же привести свой заговор в исполнение.

22 июня 1941 г.

В 12 часов 15 минут вся страна слышала выступление тов. Молотова[7].
Он сообщил, что сегодня в 4 часа утра германские войска без объявления войны начали наступление по всей западной границе. Их самолеты бомбардировали Киев, Житомир, Одессу, Каунас и др. города. Погибло 200 чел.[8]

23 июня 1941 года

Утром сказали долгожданную сводку.
С 4-ех часов утра 22-ого июня 1941 года регулярные войска Гитлера перешли нашу границу и стали углубляться на нашу территорию. Крупные соединения германских бомбардировщиков сбросили бомбы на мирные города и села нашей страны; но уже в 6 часов германцы столкнулись с регулярными частями Красной Армии. В продолжение всего 22 июня происходили ожесточенные, кровопролитные бои, в результате которых германские войска на протяжении всего фронта отступили, неся тяжелые потери. Только в некоторых пунктах гитлеровцы продвинулись и захватили небольшие города и селения в 30—40 километрах от границы.

24 июня

В ночь на 24 спали спокойно.
Днем пошла гулять по улицам. Около Чернышева моста[13] в круглом садике во всю его длину расположился серебристый, похожий на лежащую на боку рыбу, аэростат. Его удерживают тросы. Рядом лежит груда баллонов с газом. В саду на площади Островского, в саду Дворца пионеров спешно роют глубокие траншеи глубиной в человеческий рост, шириной в метр. Среди работающих много интеллигенции.
Во всех почти дворах навалено строительного материала, постройка газоубежищ. Во многих дворах привезен песок.
Сегодня мне из школы сообщили, чтоб я в 5 часов немедленно пришла.

25 июня

Ночь прошла спокойно. Днем два раза была В. Т.[14] Во время воздушной тревоги я вместе с другими девочками находилась в школьном бомбоубежище. Дело в том, что утром мне позвонила Мая и сообщила о том, что надо оклеить окна в школе. Вот мы и работали. Нас было человек 20 девочек. Из наших: Мая, Тамара, Лида Соловьева, Нина Александрова. После отбоя второй тревоги я пошла домой, сказав, что поем и снова приду. Но я больше не пришла. Клеить осталось очень мало. 2—3 класса, не больше. И я решила, что они и без меня справятся, и я нашла себе другую работу, более нужную. Я с бригадой женщин нашего дома таскала доски с чердака в подвал. Мы работали 40 минут без передышки, работали конвейером, очень быстро. Потом я пошла отдыхать, а в 6 часов снова принялась за работу. Работа очень трудная. Под стать здоровым мужикам. Но мы, женщины, справились, тяжелые доски поднимали вдвоем.

25* июня

С утра меня вызвали в школу. Нас там разделили по командам. Я записалась в пожарную. Потом мы таскали песок на чердак. Потом я пошла домой, так как совсем обессилела. Я, наверно, вчера надорвалась.

28 июня

В 4 часа утра был дан сигнал В. Т. Пошли в подвал. Но весь почти дом не пошел, а остался на месте. В 5 часов был дан отбой. Мы вышли на улицу, косые яркие лучи солнца мощным потоком били из-за Владимирской колокольни. Ярко горели на солнце многочисленные аэростаты воздушного заграждения. Было так красиво, что не хотелось идти домой. Проехал грузовой трамвай, нагруженный бидонами с молоком и ящиками с бутылками с молоком. Так хорошо, так радостно на душе. Так спокойно.

1 июля

Уже 3 дня, как идет эвакуация детей[16]. Каждое утро из жактов, из очагов[17], из детских организаций едут в автобусах на вокзал дети от 1 года до 3 лет и старше. Одни на Витебский, другие на Октябрьский[18]. Всем очень тяжело. На сто человек прикрепляются 1 руководитель и 1 нянька. Сегодня уезжают Грета, Ира и Женя. Ревек[к]е Григорьевне посчастливилось, она уезжает в качестве руководителя. Налетов не было уже два дня. По радио рассказывают боевые эпизоды, говорят о бдительности, о борьбе с болтливостью, часто напоминают о том, что город Ленинград находится на военном положении, учат, как себя надо вести во время налета, как тушить зажигательные бомбы и зажигательные листочки[19].

2 июля*

На всех фронтах идут ожесточенные бои. Наши защитники во многих местах путем дикой храбрости задерживают или ослабляют продвижение численно превосходящих сил противника. Враг вооружен до зубов. Враг прекрасно обучен и оснащен. Фашистское командование не останавливается ни перед какими жертвами для достижения своих целей. Фашисты имеют свой план, свою тактику. Это очень опасный пока враг. Но что бы ни было, мы победим.

5 июля

Немцы подходят к Смоленску, несмотря на то что несут тяжелые потери. В Москве и Ленинграде создается народное ополчение[21]. Недавно по радио выступал Сталин22. По улицам проходят отряды добровольцев.

11 июля

За протекшее время было одиннадцать В. Т.
7 - 4 В. Т.
8 - 3 В. Т. 10-3 В. Т.
11 — пока 1 В. Т.
Город превращается в военный лагерь. И в сторону Невского, и в обратную сторону мчатся автомашины с бойцами и снаряжением, с боеприпасами, едут цистерны с горючим, походные кухни, по утрам орудия, танки, бронемашины. Все они замаскированы зеленью так, что бойцы в некоторых машинах находятся как в настоящем лесу.
9-ого 4 часа рыла траншеи на Обводном.

17 июля

12 июля мне сказали, чтобы я пошла в жакт. Мама пошла узнать, в чем дело. Ведь по последнему приказу школьники не относятся к жакту. Скоро мама вернулась очень взволнованная.
— Ну, Лена, собирайся, вы едете куда-то на 3 дня. Сказали, что надо взять с собой побольше хлеба, сахара и другой провизии.

25 августа

Снова я дома. Только что приехала.
Неля Кленочевская. Красноармейская АТС 2-16-42.
Кира Замышляева. Подольская, дом 23, кв. 20
Витя Рохман: Красноармейская АТС 2-34-63

29-ого августа

Сегодня мне мама Лена открыла страшную истину. Сегодня она решилась сказать мне, что моей мамы нет в живых32. Я еще не верю. До моего сознания не дошло это. Но я уже чувствую, что пустота одиночества наваливается на меня. Никакими словами невозможно передать, как мы друг друга любили. Только родные дочь и мать могут так любить друг друга.

2-го сентября

«Враг у ворот Ленинграда. В непосредственной близости от Ленинграда сражаются мужественные воины Красной армии..!!» Так сказала диктор по радио.
Я спала, но говорят, что этой ночью ясней, чем раньше, была слышна артиллерийская канонада.

4-ого сентября

Давно уже не было тревоги, но вчера в четверть восьмого вновь завыла сирена. В. Т. длилась ровно 1 час. Ночью в половине второго была вторая В. Т.
Сегодня утром В. Т. продолжалась полтора часа.

6-ого сентября

Сегодня целый день время от времени раздавались одиночные выстрелы. Сегодня я пошла к Люсе. Как у ней скучно. Она ни о чем первая не заговаривает. То ли дело Тамара. Правда, когда я Тамару мало знала, она тоже казалась мне скучной, малоразговорчивой. Но теперь, когда мы так сблизились, мы болтаем все время, не выискивая специально темы для разговора. Но Люсю я знаю хорошо. Просто она по натуре такая. Нет, Тамара, вот кто настоящий друг. Когда вчера вечером мы подошли с ней к моему дому, я ей откровенно призналась:

7-ого [сентября]

Сегодня МЮД[39]. Всеобщий воскресник. Мама тоже работает. По радио сегодня транслировали митинг женщин из Москвы. Я слышала взволнованные голоса Барсовой, Марины Расковой, Долорес Ибаррури[40], немецкой писательницы, румынской женщины и многих других.
Глубоко волнующие слова!
Говорят, что вчера в 12 часов вечера на Старом Невском были сброшены бомбы, которые разрушили 3 здания[41]. Пока я жива, а что будет дальше - неизвестно.

8-ого сентября

С утра была небольшая воздушная тревога. Вчера я дочитала книгу Водовозовой «История одного детства»[42]. Люся дала мне книгу — роман Густава Эмара « Курумилла»[43].
Сегодня, как всегда, мама пришла в 7 часов. Она принесла помидоры, капусту, и мы сели обедать. Не успели мы съесть и 3-ех ложек, как завыла зловеще сирена. Мы продолжали спокойно есть, только приоткрыли слегка окно. Но не успели мы и 2-ух ложек съесть, как послышались первые залпы зениток, потом еще и еще и все ближе и ближе, потом что-то застрекотало. И наконец больше оставаться в комнате было невозможно. Мама побежала узнать, в чем дело. У меня глаза от страха расширились, я вскочила как ужаленная, потому что творилось что-то непонятное, был такой грохот, шум, что казалось, что само небо раскалывается. Я уже подумала, что рвутся бомбы, что наступил конец. Я схватила пальто, дрожащими руками стала его натягивать, нахлобучила берет и помчалась в бомбоубежище. По лестнице горохом сыпались люди, одни в охапку тащат детей, другие тянут старух. А на улице что-то творится, какое-то страшное. У меня в голове только одно: скорей вниз, там спасенье.

Сегодня 9-ое сентября

Сейчас 12 часов ночи. За сегодняшний день было девять тревог, из них две продолжались по два с лишним часа. Боже, как эти частые тревоги изматывают. По-моему, если в течение 10-ти дней сряду будет по 9 воздушных тревог, то в городе станет гораздо больше умалишенных, чем здравомыслящих людей. Я это говорю потому, что прошел только один такой день, а как уже люди нерв[н]ичают. На улицах суматоха, неразбериха. Люди мчатся по тротуару как угорелые. На трамваях висят, на троллейбус очередь. Это, конечно, легко сказать: были 9 В. Т. А какие это были В. Т: неистовствовали зенитки, грохотали, сотрясая все кругом, разрывы бомб.

10-ого сентября

Еще только 11 часов утра, а уже было 3 В. Т. Я теперь каждый раз хожу в бомбоубежище. Одеваюсь в зимнее, надеваю галоши и беру с собой мой маленький чемоданчик. Я теперь с ним не расстанусь до окончания войны, у меня там чистая тетрадь, Бовин портрет, деньги, 2 носовых платка, бутылка с чаем, хлеб и этот самый дневник. На крышке чемодана, внутри, я написала свой телефон и адрес, если что со мной случится, можно будет сообщить домой. Вот сейчас тревоги нет, а слышно, как бьют зенитки.

14/IX-41 года

Немцы стреляют в нас из дальнобойных орудий. Вчера подвергся обстрелу наш район. Наш дом пока цел, но вокруг нас, буквально вокруг нас падали снаряды: на Ивановской, на Разъезжей, 16, во Владимирском садике, на ул. Марата, на ул. Правды, около Большого драматического театра, недалеко от Александрийского театра и в др. местах. Снаряды перелетали через наш дом, или не долетали до нас, или пролетали стороной. Но каждую минуту мы можем быть убиты. Почему наши не найдут и [не] разбомбят эти проклятые орудия. Казалось, что может быть проще, спустить 2 бомбочки по 2000 кг, и были бы спасены 1000 жизней. Ведь всем хочется жить. И тем, которые уже убиты, тоже хотелось жить. А среди убитых дети, грудные младенцы, старые люди, молодые: девушки, парни, всем так хотелось жить. Но снаряд не выбирает жертву, он слеп, этот зловещий кусок металла, он не щадит никого, и никак от него не убережешься, только и спасенье, что безвыходно сидеть в подвале. Но это невозможно для многих.

11-ого сентября

Сейчас половина десятого. Уже были две В. Т. Во время второй В. Т. были сброшены бомбы. Нет, зря думают те люди, которые успокаиваются мыслью, что днем-де не страшно, днем только разведчики летают. А вот нет, и днем бросают бомбы. Жутко!

19 сентября

Сегодня в 4 часа дня завыли сирены и гудки. Эта была 4 воздушная тревога. Я быстро оделась и продолжала читать книгу, я почему-то успокаивала себя мыслью, что днем бомбы не бросают. В общем, я не спустилась сразу вниз, но оделась.

22 сентября

Я пока жива и могу писать дневник.
У меня теперь совсем нет уверенности в том, что Ленинград не сдадут.
Сколько говорили, сколько было громких слов и речей: Киев и Ленинград стоят неприступной крепостью!! ... Никогда фашистская нога не вступит в цветущую столицу Украины, в северную жемчужину нашей страны — Ленинград. И что же, сегодня по радио сообщают: после ожесточенных многодневных боев наши войска оставили... Киев! Что же это значит? Никто не понимает.

4/Х-41 г*

Как давно я не писала. Но сегодня прорвалось. О Господи Боже мой, что с нами делают, с нами, ленинградцами, и со мной в том числе.

5-ого

В ночь с 4-ого на 5-ое было еще страшней, чем в предыдущей ночи. Правда, было только 4 воздушных тревоги, а не 6. Но зато какие страшные. Непрерывно пол содрогался от разрывов фугасных бомб. Во время 2-ой тревоги я сидела рядом с двумя женщинами. Одна [моло]дая, другая пожилая. Молодая все плакала [и] причитала. Вскоре мы узнали от нее, что они пережили во время первой воздуш[ной] тревоги. Они с трамвая попали в одно [из] бомбоубежищ на Загородном проспекте. Они-то (мать и дочка) вошли в бомбоубеж[ище], но многие, особенно мужчины, остались у в [хода]. И в это время трахнула бомба и завалила вход в бомбоубежище, и всех, кто находился [у] входа, засыпало. Те, кто был внутри, остались целы, у них потолок только слегка] осел. Они вышибли одно из окон и через не[го] вылезли наружу. Они видели, как откапывали засыпанных, многие были живы, но помешались.

12-ого октября

Я буду работать в военном госпитале санитаркой. Буду помогать раненым бойцам. Большое спасибо Иде Исаевне. Это она все устроила. Буду помогать тем, [благодаря которым я имею еще дом и родных. [Я] все силы отдам для этого. Дома я буду равноправным членом семьи. [Никто] не посмеет назвать меня паразиткой. [Ида] Исаевна говорит, что там много девушек-санитарок. Может быть, я подружусь с [кем-]нибудь из них. А бойцы, раненые — это все люди. И может, среди раненых [найду]тся мальчишки, 17—18-летние ребята. [Мо]жет быть, я приглянусь кому-нибудь и я найду друга. Да я ни минуты не [за]думаюсь, идти мне санитаркой [или] нет.

12*-ого октября

Я уже совсем свыклась с работой. Больные меня любят. 8-ого впервые увидела мертвого. В этот день в нашем отделении умерли сразу двое: женщина, она беременна была и ранена в живот. Мужчина, он умер от газовой гангрены. Я совсем [не] боюсь мертвых. Мне только до слез их жалко. [Особе]нно мужчину, ведь еще недавно я видела его жи[вым], он, как и другие, улыбался, курил папиросу, и лицо его мне очень понравилось, такой молодой, симпатичный. Потом его взяли в перевязочную, и там его продержали часов 5. [С ни]м совершали всяческие процедуры: пере[лива]ние крови, впрыскивание** и др. Наконец его [вывез]ли в коридор, и я узнала, что его повезут в операционную отрезать ногу. [Он] лежал и улыбался, потом его увезли. [А] когда его привезли, его нельзя было [узна]ть, он тяжело дышал, мучительно [сто]нал, бледный, трепещущий. Вот ка[ким] я его помню перед смертью. А потом [меня] погнали за кислородом в аптеку. И вот я прибегаю, мне встречается в коридоре врач и говорит: «Мухина, можете не торопиться, кисло[род] больше не нужен, он умер». Я не верю своим ушам, вбегаю в свое отделение, а он уже лежит, вынесен из палаты, лицо простыней прикрыто. Жутко.

13-ого октября

Сейчас 1/4 8-ого.
Только что кончилась воздушная тревога. Она продолжалась недолго, но зато какая страшная. Наш Загородный был засыпан зажигательными бомбами. Я решила идти не в бомбоубежище, а сразу в домовую контору, так как я сегодня там дежурю с 8-ми до 11. Когда я вышла на улицу, то сразу же увидела, что в стороне Витебского вокзала полыхает трамвай, с крыш падают зеленые звездочки, куски горящего фосфора. У Пяти углов, в том доме, где радио электро принадлежности, такая еще башенка наверху, так вот, у самой этой башенки горело.

16-ого октября

Наступила зима. Вчера выпал первый снег[56]. Немцы непреодолимой стеной напирают на нас. Страшно посмотреть на карту. Последние сведения удручающие. Наши войска оставили Мариуполь, Брянск, Вязьму[57]. Напряженные бои идут на Калининском направлении. Ну, это уже значит, что Калинин можно считать взятым. Ведь это жуть что делается. Вязьма в 150 км от Москвы. Значит, немцы в 150 км от Москвы. Сегодня по радио впервые объявили: «На Западном фронте положение тяжелое. Немцы сконцентрировали огромное количество танков и мотомеханизированной пехоты и прорвали нашу оборону. Наши войска, неся огромные потери, отступили». Вот что сообщило нам радио. Никогда еще нам ничего подобного не сообщали.

18-ого октября

Вчера вечером было очень страшно. В 8 часов начались В. Т. Как раз больным раздали ужин. Сразу стали стрелять зенитки очень близко. Потом вдруг как грохнет и послышался звон разбитых стекол. Я как раз находилась в палате женщин. Они сразу же закричали, застонали, со многими сделалась истерика. Прибежали Анисимов, дежурный врач. Кое-как успокоили больных. Когда немножко поутихло, я и другая санитарка понесли посуду в буфет. Мне сказали, что можно выскрести котел с остатками каши. Я стала подъедать остатки, а в это время за окном были слышны какой-то странный шум, слышались крики, свистки милиционеров. Я спросила одну из нянечек, что там такое. Она очень удивилась: «А ты разве не знаешь, ведь пожар, вот, через улицу, завод Карла Маркса горит. Вот иди посмотри». Она повела меня в ванну и отвернула штору. И я увидела, что на улице светло, светлее, чем днем. И из этого света вырываются огромные языки пламени и клубится красный дым. Да, это был огромный пожар на заводе Карла Маркса, через улицу от нашего корпуса. Теперь я сразу поняла, что это за шум. Там работали пожарные, шумели подъезжающие пожарные машины, гудели насосы, слышались крики команды. Пожар загасили только к 4 часам утра.
В эту же ночь умерла Владимирова, а привезли новую больную, раненную в голову, и больного мальчика 17-ти лет. Он ранен в шею, был пожарником на крыше.

11-ого XI*

Уже ноябрь. Везде лежит снег. Мороз. Я хожу в школу58, учусь, и все, что мне пришлось пережить в октябре, кажется мне сейчас тяжелым сном. Даже трудно себе представить, что еще совсем недавно я вставала в 6 часов. Без четверти семь мы с мамой уже выходили из дому. Холодно, темно. Потом трамвай, битком набитый народом, проходная, сад с протоптанной напрямик тропинкой. Я раздеваюсь, и вот я уже в белом халате, в белой косынке... Вот они, больные, судна, судна, понукания: Лена, иди туда, Лена, иди сюда, Лена, сбегай в аптеку, Лена, сбегай в лабораторию, Лена, отнеси мочу на анализ. Да, это не сон, это правда. Я зарабатывала деньги. И вдруг меня уволили. И вот я опять в школе. Я учусь в 30-ой школе на Чернышевом, 3059. Из нашего класса еще вчера было 5 человек мальчиков и 4 девочки: Миша И., Миша Ц., Вова И., Яня Я., Ося Б. и Тамара А., Надя К., Лида С, Белла К. да еще Галя В. Да, еще вчера я видела Вову, а сегодня все 5 человек не пришли. От Тамары я узнала, а она узнала от Оси, когда встретилась с ним сегодня утром в коридоре, узнала, что Миша И., Миша Ц., Яня, Вова Иткинсон перешли в другую школу, а именно в 36-ую на Бородинской. Как все на свете неустойчиво.

12/XI*

Каждый день страшные бомбардировки, каждый день артиллерийский обстрел.

* В тексте здесь и в записях за 16 и 22-е числа ошибочно поставлено: X.

16/XI

Опять воздушная тревога, Как половина восьмого вечера, так пожалуйте, немец тут как тут.
Сегодня день прошел как-то гадко. Ака ушла искать чего-нибудь съедобного в 9 часов утра и пришла только в 5 часов. Мы с мамой уже смирились с мыслью, что Ака ничего не достала и мы не будем вообще сегодня обедать, и вдруг Ака явилась, и не с пустыми руками, а со студнем. Принесла 500 гр. мясного студня. Мы сразу сварили суп и поели горячий суп по две полных тарелки. Как мы сейчас живем, еще сносно, но если положение ухудшится, то не знаю, как мы это переживем. Раньше, еще сравнительно совсем недавно, мама могла получить у себя на работе суп без карточки, и у нас в школе уже первый раз дали суп. Но на другой же день вышло постановление о том, что суп давать тоже по карточкам.

21 ноября 1941 года

Вот и наступил мой день рождения. Сегодня мне исполнилось 17 лет. Я лежу в кровати с повышенной температурой и пишу. Ака ушла на поиски какого-нибудь масла, крупы или макарон. Когда она придет, неизвестно. Может быть, придет с пустыми руками. Но я и то рада, сегодня утром Ака вручила мне мои 125 гр. хлеба[62] и 200 гр. конфет. Хлеб я уже почти весь съела, что такое 125 гр., это маленький ломтик, а конфеты эти мне надо растянуть на 10 дней. Сперва я рассчитала по 3 конфеты в день, но уже съела 9 штук, так что решила съесть сегодня ради моего праздника еще 4 конфеты, а с завтрашнего дня ст[р]ого соблюдать порядок и есть по 2 конфеты в день.

22/XI

Сегодня утром можно сказать, что я отпраздновала свой вчерашний день. В 7 часов Ака ушла за шоколадом, и в 9 часов она дала мне чай, мой хлеб, 125 грамм, и 50 грамм шоколада, настоящего английского шоколада. О таком шоколаде можно только мечтать. У нас никогда не было настоящего заграничного шоколада. Настоящий английский шоколад, жирный, душистый, твердый, тяжелый, красивый. Разделен на большие плитки. 50 грамм — 4 таких плитки. Значит, одна плитка 12 с 1/2 гр. А какой вкусный, горько-сладкий, ну, одним словом, настоящий шоколад, прямо из Индии.

23 ноября

Вчера я прочла моей маме мой рассказ-фантазию, и ей он очень понравился. Дальше его писать мне не хочется. Я теперь буду делать так, после школы оставаться в пустом и тихом классе и выучивать все уроки, которые были только что заданы. Ведь интервалы между предметами в расписании, ну, самое большее два-три [дня]. И я думаю, что если я выучу сегодня ну, предположим, географию, только что заданный урок в обстановке тишины и спокойствия, то я за три дня не смогу совершенно его забыть, а если и забуду, то на повторение уйдет очень мало. Зато, если я буду точно выполнять свой план, то я смогу много читать, дома я буду читать. Мне надо как можно скорей прочесть Дик[к]енса «Большие надежды» и начать читать что-нибудь другое. Я хочу завести полочку большевика, покупать разные брошюры. Да, потом мне надо будет купить русскую грамматику и повторить все правила правописания, чтобы не обесценивать свои сочинения по литературе безграмотностью. Ну, хватит болтать понапрасну. «Больше дела, меньше слов!» Сейчас буду учить литературу, потом другие уроки. К этому времени Ака разогреет суп, поем, потом встану и спишу алгебру.

27/XI-41 г.

Сегодня я пришла из школы половина второго. И это еще хорошо, a 25/XI мы пришли из школы в 5 часов вечера, вчера — в 4 часа. Дело в том, что все эти дни получалось так: на 5-ом уроке, когда до звонка оставалось 5—3 минуты, раздаются прерывистые звонки, мы поспешно одеваемся, вешалка наша стоит тут же, в классе, и спускаемся вниз, перебегаем двор и спускаемся в школьное бомбоубежище. Бомбоубежище у нас хорошее, занимает 5 отдельных отделений, разделенных капитальной стеной. В каждой отдельной комнате помещаются два класса. Здесь светло, тепло, воздух чистый (работает вентиляция). Здесь стоят лавки, скамейки, тут же находится классная доска с мелом. Мы размещаемся по скамейкам, преподаватель занимает место у доски, и урок продолжается. Сегодня в середине урока литературы вошла директор и объявила о начавшемся артиллерийском обстреле. Литература продолжалась в бомбоубежище, потом была история, и снова должна была быть литература согласно расписанию. Но пришла директор и объявила, что воздушная тревога кончилась, бегите скорей домой. Мы не заставили себя долго ждать, так как не очень-то охота сидеть в подвале до 4,5 часов голодной, и мы побежали домой. Только мы вышли за ворота... тревога. Так что мы только-только успели проскочить. Сейчас я пишу эти строки в самый разгар тревоги.

28/XI

Сегодня пришла из школы четверть 6-ого. В. Т. началась в 12 часов. 4, 5 и 6-ой уроки проходили в бомбоубежище. Потом началась бомбежка и у нас замигал, замигал свет и погас. И мы до отбоя сидели в темноте. Там рядом зажгли фонарь. Но мы сидели и разговаривали. Но когда теперь учить уроки.

29/XI

Сегодня вставала со свечкой, свет потух. Пришла в школу, та же история, темнота. Первый урок был физика, опрос. В середине урока нам раздали по одной ромовой конфетке. Потом алгебра, история. На истории у нас был мед. осмотр, потом пришли и раздали нам всем по талончику на желе. Потом, за три минуты до конца урока, тревога. На этот раз в бомбоубежище просидели недолго. Отбой. Сразу же, раздевшись предварительно в классе, помчались в буфет за желе. В коридоре, что ведет в буфет, темно, свет опять погас, в буфете горит только одна керосиновая лампочка. Долго мы стояли в очереди, давно уже был звонок на урок, я думаю, почему же нас на урок не гонят, оказывается, 9 и 7 классы могут после желе сразу идти домой.

1/XII

Сегодня я сыта. Я ложусь спать сытой. Ака у меня в школе получила суп и 2 вторых. Днем мы с Акой съели по полной тарелке супа, с одним вторым, а когда пришла мама, каждый получил еще 2 тарелки супа со вторым вторым, да мама еще принесла одну порцию каши и одну котлетку. Так что у нас сегодня было и первое, и второе. Кроме того, у меня и в хлебе недостатку не было: и Ака, и мама отдали мне свой долг, дело в том, что мама получила карточки себе и Аке только сегодня, я же — вчера вечером, и вчера же я купила свои 125 грамм хлеба на 1-ое. И мы разделили их на 3 части. Вчера я никуда не выходила целый день и ничего не делала. Вчера целый день были тревоги и артиллерийский обстрел. Сегодня мне надо было идти в школу к 10-ти часам, но как раз была тревога. Так что у нас первого урока не было, не было и последнего. Сегодня на геометрии присутствовало 17 человек, а на предпоследнем — на химии — 7 человек. Вообще не ученье, а черт знает что. Тамара сегодня тоже не была. После школы я к ней зашла, ее не было дома. Но она сама потом пришла ко мне. Я написала Вове записку, завтра передам Тамаре. Это очень удобно, что Тамара и Ося живут в одной квартире, можно переписываться с Вовой. Кстати, нам теперь в школе не будут давать больше конфет. За конфету будут вырезать 10 грамм сахара[69]. Ну вот, кажется, все новости. Иду спать.

5/XII

Наступили новые испытания. Уже 5-ый день новой декады, а мы не имеем конфет. Сегодня я уж не вытерпела и купила на свою карточку 250 гр. патоки. Уже второй день, как мы с Акой на наши карточки не можем получить обеда, так как истрачены все талоны на 1 декаду. Да ведь и понятно: у нас талоны на крупу по 12,5 грамм, и в других столовых теперь так и дают: на суп один талон, на кашу 2 талона, а у нас в столовой на суп вырезают 25 гр. крупы и 5 гр. масла, так вполне понятно, что у нас за 4 дня израсходовались все талоны.

7/XII

Сегодня выходной день, мама дома. На улице мороз. Сегодня мы сыты. Вчера Ака выпросила у тети Саши немного дуранды[70], и мы сварили суп из нее и из 75 грамм мясных канадских консервов, которые Ака сегодня утром достала. Дуранда мне очень понравилась, очень сытная и вкусная. Вчера я с 5 часов до 9-ти часов вечера стояла в очереди за конфетами и выстояла 600 грамм конфет «Утро» за 18 р. 90 коп. Мы разделили их, каждый получил 10 с половиной конфет. Везде ходят упорные слухи, что завтра будет прибавка хлеба. Посмотрим. Я почему-то в это верю. Потому что, вероятно, нам доставляют продукты: белые макароны, канадские консервы, американские конфеты и другие продукты показывают на то, что нам помогают и не дадут умереть с голоду. С фронтов на сей день поступили довольно хорошие сведения, как то: наши продолжают успешное наступление на Таганрог, несмотря на все старания немцев остановить их. Под Москвой наши успешно контратаковали немцев, но немцы еще крепче сжали кольцо вокруг Тулы. Под Ленинградом наши захватили несколько сел и деревень, немножко оттеснили поганую немчуру[71].

8-ого декабря

Наступили грандиозные события. Англия объявила войну Финляндии, Румынии и Венгрии, а Япония объявила войну Соединенным Штатам Америки. Рузвельт объявил Америку в состоянии войны с Японией. В Америке объявлена мобилизация.

9/XII

Вчера в 8 часов вечера зажегся свет. Сегодня в школе нам дали без карточек тарелку супа с капустой и стакан желе. Говорят, что каждый день будут давать. Пришла домой и выпила две чашки горячего кипятка с хлебом со сливочным маслом. Говорят, нам скоро прибавят хлеба. Правда, немного, всего 25 грамм, да и то хорошо. Будем получать не 125 г, а 150 грамм.
Благодаря всем этим новшествам сразу и настроение поднялось, и жить стало лучше, стало веселей!![72]

10 декабря

Ура, ура, наши войска отбили обратно Тихвин, почти прорвали кольцо блокады вокруг Ленинграда. Под Тихвином наголову разбиты 3 дивизии немцев. Это очень крупная победа.
Уже четыре дня у нас не было ни одной воздушной тревоги.

14/XII

Еще один день и половина месяца прошла. Останется еще одна половина месяца, и наступит новый, 1942 год.
Германия и Италия объявили войну США.
Под Москвой произошел полный разгром немцев. Сорвалось 2-ое генеральное наступление немцев на Москву. Началось отступление немцев. Начался новый этап в ходе войны. У нас на 2-ую декаду все прибавлено — и крупа, и мясо, и сахар. С завтрашнего дня, говорят, прибавят хлеб. Мы живем спокойно, тревог нет. Страшно поверить, но, это кажется так, самые трудные дни ушли в прошлое.

16/XII

Сегодня я опоздала на алгебру. Контрольную не докончила. На первом уроке у нас присутствовало 26 человек. Обедало 20 человек, а после обеда на истории было всего 7 человек. Сегодня на обед был суп за 26 коп., суп густой, с нечищеной картошкой и с твердой темной лапшой. Суп горячий, вкусный, только мало соли. Завтра нам дадут желе, его дают через день.

17/XII

Уже 17-ое декабря. Сегодня мы услышали радостную весть. На Западном фронте наши войска, продолжая преследовать отступающего противника, заняли город Калинин и еще 3 маленьких городка. Под Москвой почти полностью разгромлена одна из армий Гитлера: около 6-ти пехотных дивизий, 3 мотострелковых, их остатки поспешно отступают, грабя все что ни попадется. Раздевают людей прямо на улице, забирают все, даже елочные украшения. Партизаны наносят им одно поражение за другим.

18 декабря

Наши захватили, вернее, взяли обратно еще два новых города на Калин[ин]ском направлении. На Ленинградском участке фронта наши тоже потеснили противника, так что дорога от Тихвина до Волхова полностью освобождена от немцев. Сегодня нам в школе дали не желе, а простоквашу из соевого молока, четверть литра. Очень вкусно, я принесла домой и поделилась с мамой и Акой. Им тоже очень понравилось. Сегодня Ака стояла за мясом и получила прекрасное американское прессованное мясо, жирное, без косточек. Мама уже второй день не ходила на работу. Нет сил, и потом все равно их всех скоро уволят, т. к. госпиталь там ликвидируют. Раненые уже все рассредоточены по разным госпиталям. Мама опять будет без работы. Неизвестно, куда ей удастся устроиться.

19/XII

Без десяти девять. В 9 часов мы должны тушить свет. По новому лимиту 15-тисвечовая лампочка может гореть только 3 часа в сутки. Завтра я делаю доклад по истории и отвечаю по химии, в прошлый раз я отказалась. Он поставил мне двойку. Надо знать кремний и углерод. Я очень боюсь по истории. Никогда докладов не делала, первый раз взялась. А вдруг я выйду и все забуду. Сегодня писала второй раз сочинение по литературе на тему: «Маниловщина».
Сегодня нам в столовой дали только один пустой суп. Странный тип этот Адамович.

22/XII

Сегодня оттепель. На улице совсем тепло. Снег растаял, и так скользко, что невозможно ходить. Но это счастье, настоящее счастье, что не холодно. Когда голодно — это еще терпимо, но когда холодно и голодно — это уже совсем невыносимо.

25/XII

Какое счастье, какое счастье! Мне хочется кричать во все горло. Боже мой, какое счастье!

27/XII

У меня еще руки не сгибаются, хотя я уже давно пришла. Я пришла из театра. Сегодня я снова была в театре. Смотрела и слушала постановку театра драмы «Дворянское гнездо»73. Мне было очень хорошо, я бы каждый день ходила бы в театр, но все-таки я больше в театр этой зимой не пойду. Потому что каким маленьким кажется удовольствие по сравнению с тем мучением, которое представляет возвращение домой. Однако скажу обо всем поподробнее.

28/ХII

Вчера впервые после долгого перерыва была передача «Театр у микрофона».

30 декабря

Завтра Новый год, но ничто не напоминает об этом. В магазине ничего нет, только на детские карточки дают муку маисовую и сахарный песок. А говорили, что к празднику дадут добавочно шоколад и еще что-нибудь. Но пока ничего нет. Правда, еще завтра целый день. Может быть, завтра что-нибудь дадут.

2-ое января 1942 года

Давно я уже не бралась за перо. Сколько всего произошло за это время.
Наступил новый, 1942-ой год.

3/I-42 г.

Ничего нам не остается дальше, как ложиться и умереть. С каждым днем все хуже и хуже. Последние дни единственным источником нашего существования был хлеб. В хлебе мы не имели отказа, то есть я хочу сказать, что до сих пор мы всегда имели возможность получить свой хлеб. Никогда нам не приходилось ждать в булочной, когда привезут хлеб. А сегодня вот уже 11 часов утра, а хлеба ни в одной булочной нет, и неизвестно, когда будет. Голодные, спотыкающиеся, шатающиеся люди рыскают по булочным с 7 часов утра, но, увы, везде их встречают пустые полки, и больше ничего.

4-ого января

Сегодня отвезли наконец Аку. С нас как гора прямо свалилась. Все обошлось как нельзя лучше. Мертвых, после того как их оформляют, прямо сдают к носильщикам и сразу на грузовик и на Волково кладбище. К этому приемному пункту вереницей тянутся санки с покойниками. На иных санках два-три покойника. Да, много умирает народу.

8/I

Положение наше с мамой очень тяжелое. До конца первой декады осталось еще 2 дня, а у нас в столовых ни на мою, ни на мамину карточку ничего больше не дают. Так что эти два дня должны питаться только той тарелкой супа, которая мне полагается. Правда, мы можем еще получить 3 мясные котлеты, но неизвестно еще, будут ли вообще котлеты.

9 января

Мы с мамой еще живы. Улучшения пока еще никакого нет. На сегодняшний день мы имеем 200 гр. хлеба, хлеб сегодня хороший, очень вкусный, хлеб мы получили сегодня без очереди. Также мы имеем говорящее радио, идущую воду.

10-ое января 1942 года

Конец первой декады. А в магазинах по-прежнему пусто. Люди не получили еще продукты за вторую и третью декаду за прошлый год.
Мы слабеем с каждым днем. Мы стараемся с мамой как можно меньше тратить энергии, побольше сидим и лежим. Это очень хорошо, что мы не учимся пока. Сейчас не до ученья, когда жизнь чуть теплится в тебе.
Наши школьные каникулы продлены до 15-ого, но говорят, что их еще продлят. Не знаю, по какой причине это делается, но, так или иначе, это как нельзя кстати.

12/I-42 г.

Уже двенадцатое января, а улучшения никакого. Хлеба не прибавили, в магазинах пусто, свет не горит, радио молчит, вода не идет, уборная не спускается.
Вчера мы питались исключительно студнем из столярного клея. Сегодняшней ночью съели опять по полторы тарелки студня. Он такой вкусный и сытный, прямо прелесть. Я им так сегодня утром была сыта, что не съела, а попросила маму взять с собой для сохранения порядочный кусок хлеба. Так что мне впереди предстоит удовольствие вечером.

17/I-42 г.

У нас еще все каникулы. Дни тянутся за днями, удивительно похожие друг на друга. Вот уже три дня, как мы с мамой живем так: встаем примерно часов в 10 утра, часов у нас точных теперь нет, потому что радио не говорит, а наши часы часто останавливаются. Первая встает мама, потом я. Мы съедаем по тарелке студня и пьем горячую воду, а если маме посчастливилось — то кофе. Потом мама уходит. Наступает самая неприятная часть дня. Я остаюсь одна и делаю кое-какие делишки по хозяйству: если нужно, приношу воды, готовлю дрова, мою посуду и пр. Незаметно, глядишь, пора идти в школу. Снаряжаюсь, иду в школу к 1 часу 40 минутам, но там всегда обедают еще восьмые классы. Приходится ждать, пока поговоришь с одним, с другим, приходит время садиться за стол. Жду, когда мне подадут тарелку с супом. Последнее время нам дают только один суп, причем суп абсолютно без соли, пустой, заправлен мукой. Суп довольно вкусный. После того как я вылила свою порцию себе в баночку, я иду домой. Уже приблизительно четверть 3-его. Приближается самое приятное время дня. Здесь лучше не ждать маму, а чем-нибудь заняться. Тогда время проходит совсем незаметно. Наконец приходит мама, приносит хлеб и обед и иногда еще кофе. Мы все распределяем, и начинается кормежка, часов до 6-ти. Мы наслаждаемся, чем Бог послал, жарим свои заветные кусочки и, если есть кофе, пьем кофе. Потом, когда догорят последние угольки, идем спать, приготовив себе тарелку студня.

20/I-1942 года

Все, что ни стану делать, все валится из рук. Ночью под одеялом строишь столько разных планов, как провести день, но ничего не выходит, повторяю, все валится из рук. Это объясняется действием холода. Днем у нас светло только у окна, а у окна так холодно, что невозможно ничем заняться, руки мерзнут. Хочешь опять так думать, как ночью, ничего не думается. Холод действует ужасно, не только что скрюченными от мороза пальцами ничего в руках не держится, но и все мысли куда-то улетают. Зато ночью мысли в голове с такой лихорадочной поспешностью сменяют одна другую, что я полночи обыкновенно не сплю и ворочаюсь с боку на бок, и нет никакой возможности от них отвязаться. Хочешь не думать и не можешь. А вот сейчас, днем, в голове пусто и ни о чем не думается, хоть плачь. Ничего не хочется делать, лечь? — не хочется. Стоять так и глядеть в одну точку, больше ничего не остается.

25/I

Вчера прибавили хлеба. Теперь с хлебом дело обстоит так.

29/I

Давно не писала. Все как-то не выбрать время. Мы два дня: 27 и 28 сидели без хлеба. Почти ни в одной булочной не было хлеба. Говорят, этот перебой в хлебе произошел по причине той, что вследствие сильного мороза на хлебозаводе лопнули трубы[79].

8/II

Вчера утром умерла мама. Я осталась одна.

10/II

Истопила жарко печку. Сейчас в комнате в среднем + 12 градусов. Завтра напишу поподробнее.

11/II

Сегодня прибавили хлеба. Утром я с дворничихой отвезла маму на улицу Марата.

13/II

Когда я утром просыпаюсь, мне первое время никак не сообразить, что у меня действительно умерла мама. Кажется, что она здесь, лежит в своей постели и сейчас проснется, и мы будем с ней говорить о том, как мы будем жить после войны. Но страшная действительность берет свое. Мамы нет! Мамы нет в живых. Нет и Аки. Я одна. Прямо непонятно! Временами на меня находит неистовство. Хочется выть, визжать, биться головой об стенку, кусаться! Как же я буду жить без мамы. А в комнате запустенье, с каждым днем все больше пыли. Я, наверно, скоро превращусь в Плюшкина. Неужели меня загрызет лень? Неужели я копия моей матери. Ведь я так люблю, когда в комнате чисто, уютно. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я сейчас встану, у меня тепло, и буду прибирать комнату. Только я не знаю, с чего [на]чать. Повешу-ка я гардины сперва, от них сразу станет уютнее.

15/II-42 г.

Вчера послала телеграмму Жене: «Умерли Ака и мама. Телеграфируй совет. Лена». Заплатила 5 р. 25 коп. Вчера в д. 28 стояла в очереди за сахаром, но привезенный сахар пах керосином, и его увезли обратно на базу. Сегодня часам к 2—3 обещали привезти. Когда я стояла за сахаром, то встретила Люсю Карпову, она стояла тут же за мясом и взяла мне на одну мамину карточку 125 гр. Большое ей спасибо. Очень хороший кусочек. Я вчера принесла из школы горохового супа, добавила его водой, целую маленькую кастрюльку, прибавила ложку чайную пшена и накрошила немного мяса, и у меня получился прекрасный суп. Потом я в клей тоже накрошила мяса. У меня получились 3 тарелки студня. У меня есть еще на несколько раз гороха и пшена.

17/II

Я совсем разбогатела. В одной банке у меня пшено, в другой перловая крупа, в третьей банке гречневая крупа, в коробочке немного гороха, на окне 125 гр. мяса. Вот с сахаром не везет. Я до сих пор не получила сахара. Вчера у меня на обед было: на первое гороховый суп, на второе гречневая каша со сливочным маслом, на ужин перловая каша со сливочным маслом.

25/11

Сейчас я сижу и после сытного обеда пью горячее какао с хлебом. А обедала я сегодня: супа мучного две тарелки и рисовую кашу с хлопковым маслом. Сейчас буду топить печку, а то у меня в комнате холодно: +6 градусов всего.

27/II

Началось постепенное улучшение. Боже, как это досадно, что ни Ака, ни мама не дожили до этого времени. Скорей бы кончилась война.
Нет, не правы были те люди, которые говорили, что нашему правительству наплевать на нас, ленинградцев, что для них ничего не значит, что какими-нибудь 4— 5 тысячами ленинградцев станет меньше. Нет, я всегда знала, что это не так, что о ленинградцах правительство и сам товарищ Сталин помнят каждую минуту и стараются по мере возможности облегчить наше положение.

1/III

Март. Наступил март. Ведь это первый месяц весны. Да, март, апрель, май, а там и лето. Итак, наступила весна, а за окном идет снег, обыкновенное зимнее серое небо, но ничего, март — это уже весенний месяц.
Хлеба еще не прибавили. Вчера получила 300 гр. клюквы, а 200 гр. хлеба сменяла на 200 гр. клюквы. По-моему, это выгодно, так как хлебом я обеспечена каждый день, а клюквы дают ведь не каждый день. Сейчас простилась с Идой Исаевной. Она уезжает в Ташкент. Очень хороший человек. Мы с мамой ей многому обязаны. Вчера она подарила совсем еще хорошие ботинки, коричневые парусиновые, на низеньком каблучке. Это так кстати, я буду их носить весной.

5/III

Скоро женский день. Стоит солнечная морозная погода. Хлеба еще не прибавили. Когда подумаешь, сколько уже пережито, прямо страшно становится и радостно, самое тяжелое позади. Я это пережила и одна из всех нас 3-ех осталась в живых. Если бы продовольственное улучшение запоздало бы еще на полмесяца, то и я бы вслед за Акой и мамой отправилась бы на Марата, 76. Марата, 76! О, какой зловещий адрес, сколько тысяч ленинградцев узнали его. Я осталась жива и хочу жить. Для этого я не должна здесь оставаться. Мне надо пробраться в Горький к Жене.

6/III

К 3-ем часам я пошла на почту и отправила телеграмму Жене. Потом пошла [в] «Молодежный»85, но сегодня [бил]етов не продают. Оттуда [пош]ла в Михайловский театр, [уз]нала, что Кира уже недели [две?] как эвакуировалась. Оттуда я пошла к Гале. Я так боялась, что никого у них не застану. Но оказалось не так.

7/III

Встала в 8 часов. В начале 11-ого собрала самые необходимые вещи в заплечный мешок, положила е[го] на санки и отправилась к Гале. Мы втроем отвезли Юлию Дмитриевну в Куйбышевскую больницу86. Кира, Галина сестра, [ушла?], мы с Галей обратно шли од[ни]. Была на редкость ясная, солн[ечная] погода. Ярко светило и уже [по-]весеннему пригревало солнышко, и даже сосульки капали. Весна, весна берет свое. Потом мы с Галей пошли в мою столовую и взяли 4 супа, (нрзб.) густых, и одну колбасу. Оттуда пошли в дом 28, [и] мне повезло. Только что начали давать изюм, и очер[едь] была небольшая. Галя с суп[ом] пошла домой, а я выстояла свой изюм и тоже пришла [к] Гале. Мы с ней распилили огроменный чурбан, рас-[ко]лоли его на дворе. Потом Галя пошла за А[ли]ком, а я затопила печку.

13/III

«Мороз и солнце; день чудесный...»87. Все сильней и сильней чувствуется приближение весны. Уже по-весеннему греет солнышко, от снега идет пар и плачут сосульки, хотя в тени еще мороз безжалостно щиплет за нос.

16/III

Уже 16-ое марта, то есть половина первого весеннего месяца, а стоят такие жуткие морозы. На солнце тепло, а войдешь в тень — мороз.
Я пока что живу у Гали. Старику с каждым днем все хуже. Он долго не протянет. Ему уже трудно говорить, язык не слушается (как и у Аки и мамы дня за 3 перед смертью). И еще есть один вестник скорой развязки — это (вспоминаю Аку и маму) появление жажды.

18/III

Сегодня ночью скончался Галин папа. Такой хороший, такой добрый...

21 марта

Милый мой дневничок, здравствуй, опять я обратилась к тебе. Мне сейчас очень хорошо, и от избытка приятных чувств пишу я эти строки.
Пусть война, пусть голод. Жизнь-то идет своим чередом. Все, что приходится переживать, все это временно. Не стоит унывать.

22/III

Сегодня я довольна своим днем. Вчера вечером я насушила сухарей и один маленький сухарик оставила на утро. Отдала его Гале, и она, когда давала Алику кушать в кроватку, дала и мне мой сухарик, и благодаря этому маленькому сухарику я смогла купить свой хлеб только вечером. К десяти часам я пошла сперва в свой магазин, получила свои 200 гр. сахарного песку и 50 гр. мяса. Пришла домой, напилила дров, затопила времянку, сварила клей с мясом, съела целую тарелку горячего супа и была совершенно сыта. Потом нагрела воды и вымыла посуду, а потом умылась. К четырем часам пошла обратно к Гале. Проходила опять через толкучку. Среди разной всячины вдруг я увидела редкость, просто редкость, а именно полное собрание сочинений Брема в 4-ех толщенных томах, в прекраснейшем дорогом переплете. Вообще исключительно редкостное издание. «И за сколько это удовольствие?» — «Да прямо задаром. Всего-навсего 170 рублей или 600 гр. хлеба». Она мне показала и внутренность книги. На меня глянули бесчисленные фотографии, красочные таблицы. Я пришла к Гале в 4 часа, а ее еще не было дома, хотя мы условились, что я приду в 3 и она будет уже дома. Пришлось более 1/2 часа ждать ее в кухне. У меня все Брем из головы не выходит, наконец к приходу Гали я твердо решила приобресть книги за 300 гр. хлеба и 100 рублей денег. Но пока я собралась, купила хлеб, прибежала на рынок, ее уже не было. Обошла весь рынок, нигде нет. Так я и упустила Брема.

23/III

Сегодня тепло даже в тени. К вечеру впервые появилась облачность. Солнце скрылось. Галя сегодня делает перестановку в комнатах. Я же все мечтаю о птицах и о том времени, когда я смогу спокойно жить в свое удовольствие. Я мечтаю о тепле, когда можно будет раскрыть настежь окно, снять фанеру и погреться на солнышке. Я мечтаю о лете.

24/III

Вчера вечером я собралась к себе, поела студня, попила водички, вставила открытки в альбомы, что дала мне Галя, и вернулась обратно. Наконец-то, кажется, пришла весна. Кончились морозные дни. Наступило резкое потепление. Вчера вечером температура была + 1 градусов. Не торопясь шел мягкий, пушистый снег, теплый ветер ласкал лицо, привыкшее к морозу. Везде лужи, с крыш капает, со звоном обламываются сосульки.

25/III

Еще только второй день оттепели, а уж снег почти весь растаял. Сырость страшная. Ветер теплый, но очень сыро. С крыш льет как из ведра. Бегут ручейки и целые реки. Страшно скользко. Во многих местах уже оттаяли трамвайные рельсы.

30 марта

«Зима недаром злится, прошла ее пора — весна в окно стучится и гонит со двора»[90].

31/III

Сегодня мне очень повезло. Я пошла работать к 8-ми часам утра. А к 11-ти я уже освободилась. Дело в том, что управхоз[92] дал нам определенное задание: найти и очистить 3 люка, и сказал, что после того, как мы его выполним, сможем идти домой. Мы так и сделали.

1 апреля

Кончился март. Сегодня первый день второго весеннего месяца. Наступил апрель.
Здравствуй, апрель, предмайский месяц, что ты мне принесешь.

2 апреля

С утра пасмурно. Идет густой снег. Тепло. К 8-ми часам пошла на работу. Из нашего жакта начало копать человек 10. Но уже после первого часа работы половина разошлась. А к 10-ти часам остались только 2 девчонки, не старше меня, я и одна женщина. Я тоже пошла домой на четверть часика. Погода мягкая, хорошая, только этот снег очень надоедает, все время приходится стряхивать его.

3 апреля

Сегодня решила пойти работать с 2-ух часов дня. Осталось работать 5 дней, не считая сегодняшнего. Теперь у меня есть силы и я могу работать по-настоящему. Когда действительно работаешь, а не отбываешь нужный срок, время проходит незаметнее.

4 апреля

Вчера пришла из столовой к 2-ум часам. Оказывается, обеды на дом отпускаются только с часу дня. Вчера взяла суп гороховый и лапшу отварную. Пришла домой, поела и пошла работать. Работали до 7 часов. Впервые нагружала и разгружала машину. Это очень трудно, но зато прокатилась.

10/IV-42

Как давно я не писала! С 4-ого апреля. За это время произошло многое. Материала так много, что я не в состоянии восстановить в памяти. Скажу только коротко, что я за это время, можно сказать, совсем было уехала к Жене, да опоздала всего лишь на 1 день. Сейчас эвакуация прекращена и возобновится вновь только после освобождения Ладожского озера ото льда. Все эти дни, до 6-ого включительно, можно было свободно уехать, записавшись в тот же день. Об этом я узнала 6-ого. В этот день я впервые пришла в эвакопункт и встала на запись. Была очень небольшая очередь. Я решила, что запишусь на 7-ое и завтра уеду. Но когда я узнала, что записывают только на этот же день, а на завтра будут записывать завтра, я ушла из очереди, так как ехать 6-ого я не могла, у меня ничего еще не было собрано. Но я решила ни на один день не откладывать своего отъезда и завтра же уехать. Я решила за сегодняшний день продать, что смогу, за ночь уложиться и завтра пойти и записаться на 5-тичасовой поезд.

11/IV-42 г.

Пасмурно. Скучный, серый день. Узнала я от Якова Григорьевича, что с работой надо подождать денька 2, 3. На меня напало уныние и отчаянье. К 3-ем часам пошла в столовую, получила порцию гороховой каши. Потом пошла в эвакопункт, проведать на всякий случай. Узнала, что записи сегодня не было, но люди ждут, люди еще надеются. И по разговорам, если судить, это прекращение эвакуации — временное явление. Слишком большая перегрузка эшелонов. На обратном пути встретила двух подруг из 9а. Поведала им свое горе, и они меня успокоили, сказав тоже, что эвакуация еще будет и мне удастся еще уехать. На прощание пожелали мне счастливого пути.

12/IV

Еще вчера вечером погода прояснилась. Сегодня на редкость теплый солнечный день. Крыши совсем обсохли.
Взяла в столовой суп гороховый и колбасу. Купила хлеба, накрошила в суп колбасу и хлеб и, добавив воды, сварила новый суп. Сыта по горло. Но хлеб уже успела съесть все-таки весь. А сейчас только 3 часа дня. Сижу у окна, смотрю на голубое небо, на залитые солнцем соседние крыши и тщетно* пытаюсь увидеть хоть какого-нибудь воробьишку. Нет никого.

13 апреля

Это все я списала из книги издания 1917 года, которая наз[ывается] «Сеятель (первая после азбуки книга для чтения)»[98]. Я ее случайно обнаружила у соседки. Очень любопытная книжка. По ней в свое время и моя мама училась.

15 апреля

Сегодня пошли трамваи. Какая радость.

17/IV

Уже 17-ое апреля. Сегодня продала часы за 125 руб. деньгами и 250 г хлебом. Сегодня день провела так: к 12-ти часам пошла в столовую и съела суп с картошкой и вермишелью. Потом пошла в чайную и выпила 2 стакана чаю без всего. К 3-ем часам выкупила свой хлеб, на Невском села напротив круглого сквера на солнышке и съела свой хлеб. К 5-ти часам пошла, перерегистрировала в жакте карточки[100], потом опять пошла на Невский и там продала свои часы. К 7-ми часам пришла домой. Погода все эти дни стоит прекрасная. Солнышко, тепло. В моей комнате теперь солнышко по вечерам бывает часа 2. Числа 20-ого, может быть, прибавят хлебца и будет выдача крупы, сахара и масла. Сегодня получила коробку спичек. У меня вещи все собраны, как начнется эвакуация, в тот же день уеду. Сегодня встретила в столовой Ию Осипову. Она мне сказала, что в райсовете слышала, что эвакуация начнется после 20-ого.

18 апреля

Погода прекрасная. Вороны начали строить гнезда. День провела так: к 11-ти пошла в магазин и купила 50 гр. колбасы, потом купила 300 гр. хлеба, пошла в столовую, съела 2 гороховых супа. Из столовой пошла в чайную, выпила 2 стакана чаю с хлебом и с колбасой. Была очень сыта. С 3-ех часов больше сегодня ничего не ела. Но я сыта. Завтра будет выдача крупы. Я могу получить 100 гр. крупы. Потом я узнала, что в чайной, если есть что-нибудь сладкое, я могу получить 50 гр. по 5-ому талону. К 8-ми часам пошла к Софье и попросила ее достать мне кефиру. И мне повезло, она дала мне бутылку в пол-литра за 75 руб. Это не кефир, а «Простокваша жирная из растительного молока», так написано на этикетке. Но эта соевая простокваша очень питательна.

19 апреля

До 1-ого мая осталось 10 дней. Значит, я в Ленинграде проживу еще, ну самое большее, дней 15. 15 дней, они пролетят как одна минута. Еще каких-то 15 дней, а может быть, и меньше, дней 10—11, 12, и прощай, Ленинград, навсегда.

20 апреля

Сегодня поистине замечательный день. Не апрель, а настоящее лето. На солнце жарко, в тени 15 градусов тепла. И ветерок теплый. После 11-ти пошла я в чайную, купила там хлеба и выпила 2 стакана крепкого горячего чаю с хлебом и остатками джема. Потом пошла в столовую. Там такая молоденькая девушка Катя, которая талончики вырезает, поистине душа-человек, по-настоящему мои талоны еще не подходят, слишком дальние, но она дает, очень уж добрая она, зато ее все очень любят. В столовой я съела тарелку супа и мясное взяла. Уж очень мне понравилась эта печенка. Такая вкусная, кусочек порядочный, стоит 1 руб., и вырезают за нее 50 гр. мяса и 5 гр. масла, и не зря вырезают, потому что дают к порции печенки столовую ложку настоящего мясного соуса. Из столовой я пошла домой, оставила дома кусочек печенки и оставшийся хлеб и пошла гулять, дошла до «Колосса»[101] купила билет, и наконец-то я увидела картину «Шампанский вальс» [102]. Замечательная картина. Так вдруг захотелось так же, как и герои этой картины, пожить в роскоши, окружить себя таким же блеском и уютом. Так же как и они, развлекаться музыкой, танцами, различными гуляниями, разнообразными аттракционами. Ведь вот жизнь-то, роскошь, красивые женщины, разодетые по последнему крику моды женщины, обтянутые, прилизанные мужчины, рестораны, развлечения, джаз, танцы, блеск, вино, вино и любовь, любовь, бесконечные поцелуи и вино. Шумные, кричащие улицы, роскошные блестящие магазины, блестящие автомобили, рекламы, рекламы без конца. Рекламы везде, рекламы всюду, рекламы сверкающие, крутящиеся, кричащие. Грохот, шум, визг, просто какой-то вихрь, и во всем этом свой ритм.

21 апреля

С утра погода была прекрасная. Тепло, в тени 16 градусов тепла. Потом появилась облачность. К вечеру небо нахмурилось, солнышко скрылось и пошел дождик. Мелкий моросящий дождишка.
Сегодня я съела в столовой два супа с горохом и овсянкой, а в чайной выпила 3 стакана чаю. Вот не знаю, удастся ли мне достать кефира, к 7-ми часам пойду к Софье. Ого, а дождик-то совсем осмелел. Частый, косой, так и хлещет. Что это! Гром.

[22 апреля]

Сегодня у меня на душе так тяжело, так тяжело. Сама не знаю почему, тоска меня грызет и гложет. Господи, кругом все чужие люди, чужие, все чужие и нет ни одного близкого. Все равнодушно проходят мимо, никто и знать меня не хочет. Никому нет до меня никакого дела. Вот весна наступила, вчера была первая гроза, и все идет своим чередом, и никто, кроме меня, не замечает, что мамы моей нет. Ее унесла с собой эта ужасная зима. Зима прошла, она вернется теперь не скоро, но мама не вернется ко мне никогда. Милая, дорогая, любимая Женя, пойми, как мне тяжело.

25 апреля

Здравствуй, мой милый дневничок. Наконец-то я опять взялась за карандаш. За это время многое произошло. Во-первых, изменилась погода. Стоят ясные солнечные дни, но дует сильный ледяной ветер. Идет ладожский лед. Вчера днем немцы опять напомнили о себе. Была жуткая воздушная тревога. Продолжалась около 2-ух часов. Во время тревога был страшный артиллерийский обстрел. Сегодня днем снова была В. Т., продолжавшаяся 1 у2 часа, и снова артиллерийский обстрел. Столовая на пр. Нахимсона105 закрылась, но Розалия Павловна, еще заранее зная об этом, достала для меня пропуск в другую столовую, на ул. Правды. Сегодня я там первый раз была. Хотя там очень большая очередь, зато хорошее, разнообразное меню.

26/IV

Все бело, покрыто снегом.
Снег на улице, на крыше.
Садик снова стал весь белым,
Но то снег не зимний, слышишь.

27 апреля

Опять В. Т. и артиллерийский обстрел. Вторая В. Т. за день. Небо безоблачно, солнце сияет. Воображаю, что будет к 1-ому маю. Да, не удалось мне тогда уехать. А ведь вот счастливые, которые уехали. Они будут жить. А я... это еще не известно.

28 апреля

Хорошо жить ожидая. Я все эти дни живу ожиданием. Нет, ожидание меня нисколько не томит. Я не тороплюсь. Я знаю, что всему свое время. Впереди меня ждет интересное событие, путешествие в другой город. Я поеду на поезде, потом поплыву по воде через Ладожское озеро. Кстати, я никогда не видала Ладожского озера, потом опять на поезде, в Вологде пересадка. И потом опять на поезде до Горького. Путешествие очень заманчиво. А по дороге я буду бесплатно питаться и получать много хлеба. И все это у меня впереди, и до начала этого путешествия остались считаные дни.
А потом новая жизнь. Любопытство меня одолевает. Впереди столько неизвестного, хочется узнать, что там впереди. Но терпенье, Лена, терпенье, всему свое время. Сегодня уже 28. Завтра будет 29, а потом 30-ое. Как я питаюсь эти дни — да не особенно густо.

29 апреля

Сегодня день пролетел совсем незаметно. Встала после одиннадцати, до этого сидела в кровати и вышивала. Сперва вынесла помои, принесла воды, продала за 5 р. книгу Грибоедова. Потом села на 9-ку, доехала до конца и обратно до Гороховой. На Гороховой купила хлеба по 1 р. 70 к. Замечательный хлеб. Пошла в свой магазин, купила 75 гр. сыра. Замечательный сыр за 19 р. кг. Свежий, мягкий. Заняла очередь за вином. Отнесла домой хлеб и сыр, взяла посуду для вина, вернулась в магазин, получила 1/4 литра розового сладкого вина по 28 р. 20 к. литр. Пришла домой, под одеяло, начала кушать. По маленьким кусочкам наслаждалась около часу. После 5-ти пошла в магазин, узнала, что к вечеру будут селедка и колбаса. У меня денег остался только рубль. Отобрала несколько книг и продала их на улице очень скоро. Выручила 20 рублей. Пришла домой, вышивала, доела сыр, остался только малюсенький кусочек. К 7-ми часам пошла опять в магазин в очередь за колбасой по 19 р. кг, но мне колбасы не досталось, а достались сардельки по И р. кг. Сардельки очень вкусные.

30 апреля

После одиннадцати Лена пошла в жакт за карточкой. Но карточки ей в тот день не удалось получить. Управхоз, Татьяна Вячеславовна, думая, что Лена устроилась на работу, не включила ее в списки иждивенцев. Ей сказали, чтобы она зашла вечером часов в 5—6. Лена пошла в магазин и, к величайшему огорчению, узнала, что пиво и селедка только что кончились. Заведующий обещал, что пиво будет к вечеру, а селедок больше не будет, берите то, что есть. И Лена купила 250 гр. соленого леща. Ей достался почти целый лещ, только хвост отрезали.

1 мая 1942 года.

Наступил день Первого мая. В 6 часов Лена за пивом, конечно, не пошла. Под утро ей спалось сегодня особенно крепко. Но попоздней она все же встала, решила, что не стоит пропускать пиво.
Лена вышла на улицу, стояла безоблачная, солнечная погода. Улица казалась такой нарядной из-за ярких флагов. Казалось, что вот сейчас загремит оркестр и появятся колонны демонстрантов. Но нет, сегодня обыкновенный рабочий день. Нет, как раз необыкновенный рабочий день. В этом году трудящиеся по своей собственной инициативе отказались от праздничного отдыха и превратили день Первого мая в день труда и борьбы[108].

2 мая 42 г.

Вчерашний день обошелся без тревог. В этом, конечно, заслуга наших сталинских соколов.
Сегодня Лена встала после одиннадцати. Не успела она одеться, как к ней из жакта пришли две девушки. Они оглядели комнату и устыдили ее за такой беспорядок. «Может придти санкомиссия, и тебя оштрафуют». Лена очень смутилась, сказала, что пусть штрафуют, у ней все равно нет денег. Молодая девушка пожала плечами и спросила Лену, а как у ней с квартирой. Узнав, что у ней за апрель не заплачено, она сказала, что надо сегодня же заплатить. Лена обещала.

3 мая

Сегодня с утра небо затянулось облаками, и враги не преминули воспользоваться этим. Еще до 9-ти часов дважды была объявлена В. Т. Но они обе были непродолжительны и не страшны. Сразу же после сирены начали отчаянно бить зенитки, постепенно они утихли, и в небе послышался мощный гул наших соколов. Не было ни одного сотрясения, значит, не было вообще сброшено бомб. Может быть, вообще врага не допустили до города.

4 мая

Сегодня необыкновенно холодный, пасмурный день. Дует леденящий, сильный, порывистый ветер. Он пронизывает насквозь, и его порывы настолько сильны, что трудно двигаться против ветра. В такую погоду стараешься сидеть дома и лишний раз не ходить на улицу. Также и Лена пробежала только в столовую. Поела щи и пшенную кашу, хлеба купить не удалось, так как на 6-ое не отпускали, и из столовой пробежала в школу. Там уже началось собрание. Лена узнала печальные вещи: во-первых, учиться они начнут только с 15-ого мая, а питаться — с 8-ого. Во-вторых, хлеба старшие школьники получат только 400 гр., а масла только 30 гр. в день. Лена встретила Мишу Ильяшева. Он стал совершенно неузнаваем, прямо страшно на него смотреть. Больше из 9-ого класса никого, кроме Тони, не было. Они с Тоней сговорились, что, если до 15-ого мая начнется эвакуация, они уедут в первые же дни.

5 мая

Сегодня Лена весь день, кроме хлеба, ничего не ела, но голод она чувствовала не так уж мучительно, потому что весь день просидела дома у себя на кровати и штопала чулки. Еще утром она сбегала за хлебом и в час его съела, потом принялась разбирать чулки, отобрала наиболее целые, те, что возьмет с собой, и принялась их штопать. Наштопала много.

6-ого [мая].

За ночь выпал снег, но сразу же растаял. Погода была пасмурная, тот же холодный ветер, но немного теплее. Утром Лена съела свой хлеб, почитала книжку. Напрасно Оля говорила, что книга неинтересная. Лене она очень понравилась. Как раз она больше всего любит такие книги, как эта, «В горах Сихотэ-Алиня». В 12 Лена пошла в школу. В кабинете директора состоялось собрание уч[ащих]ся старших классов (8, 9 и 10). Пришло всего 15 человек. Из тех, которых Лена знала, были Нина (Лена ошибочно назвала ее Тоней), Кузнецова Галя и Миша Ильяшев. Вовы не было. Собрание проводил сам директор. Он объявил, что вот с 15-ого начнутся занятия и на плечи старших школьников кладется вся работа по защите школы от налетов врага. Одним словом, они единственные защитники школы. Тут же он разместил всех присутствующих на звенья. Лена с Ниной попали в звено связи. Далее директор объявил, что уже с 8-ого мая все они будут проведены в приказе как бойцы группы самозащиты, а с 10-ого, с началом питания, они приступят к дежурству. Можно себе представить, какое впечатление произвели на Лену все эти новости. Питание начнется уже не с 8-ого, а только с 10-ого. А быть связистом, когда Лена едва держалась на ногах. Действительно, за последние дни Лена очень ослабла. Подняться теперь по лестнице на 4-ый этаж было теперь для нее делом весьма утомительным, требующим затраты последней энергии. На последнюю лестницу она едва вползала, цепляясь за перила. Если она выходила на улицу, а она старалась вообще выходить как можно реже, но уж если приходилось идти по улице, она старалась идти быстро, почти бегом, если идти медленно, ноги начинают заплетаться, того и гляди упадешь.

7-ого мая

Лена встала около 10-ти часов. Сперва она пошла в свой магазин и получила 90 гр. подсолнечного масла. Оттуда она прошла в эвакопункт. Там ей сказали придти 10-ого. Лена зашла в булочную, купила 300 гр. хлеба и вернулась домой. Только она приготовилась позавтракать, стук в дверь, из жакта прислали повестку. Лену вызывал военный комиссариат явиться к 11 часам на комиссию. Наскоро поев, так что крошки хлеба летели во все стороны, а масло попадало то на пол, то на пальто, Лена отправилась с этой повесткой в военкомат. Напрасно она ломала голову, стараясь догадаться, зачем ее вызывают и что это за комиссия.

8-ое мая

Лена встала, как всегда, к 10-ти часам. Пошла в магазин и получила 50 гр. шоколада и 100 гр. конфет, потом купила хлеб, пришла домой и устроила пиршество. Скипятила чай и выпила две чашки чаю с поджаренным на постном масле хлебом, с шоколадом и конфетами. Потом пошла в столовую в надежде увидеть там Нину Катошеву, но ее не было. У Лены пропуска не было, а без пропусков не давали, но Лене дали, даже не спросив пропуска. Лена взяла пшенную кашу, немного поела там, остальное принесла домой и сразу же залила водой, чтобы сделать суп, а не съесть так. Потом пошла в школу и попросила выключить ее.

9-ое мая 1942 г.

За вчерашний вечер у Лены произошло много интересного. Она ждала, ждала Веру Милютину, та обещала придти к 5-ти часам, но все не приходила. Лена уже стала терять надежду, что ее увидит, как вдруг Вера приходит, и не одна, а с одной гражданкой, которую она отрекомендовала Лене как свою приятельницу[114]. Они пришли около семи часов вечера. Лену очень тронуло то, что Вера принесла ей в баночке немного супа и крошечный кусочек хлебца, а также письма и 30 рублей денег от Кисы, 10 рублей от дяди Сережи[115] и 10 рублей от себя. Лена за все горячо ее поблагодарила. Вера сообщила, что в лице своей приятельницы Лена имеет покупательницу, которая хочет приобрести у ней что-нибудь и заплатить ей хлебом. Ее приятельница, женщина очень приятная, среднего роста, сразу видно, человек интеллигентный, начала с того, что спросила про сундук, может ли Лена его продать, она даст ей сегодня же 300 гр. хлеба. Лена подумала и решила, что она вольна в своих действиях и что Яков Григорьевич не может предъявить ей никакой претензии насчет продажи вещей, если ей выгодней сделать так или иначе, одним словом, она решила не считаться с ним в данном случае, поэтому она выразила согласие и стала вынимать из сундука обратно в угол все тряпье, которое она сложила туда прошлый вечер, потратив так много сил на эту работу.

10 мая [19)42 г.

Вчера ровно в семь часов вечера Лена оделась, села на трамвай и поехала к Вере. Она быстро нашла их жилище. У Веры ее приняли очень хорошо, усадили у чугунки. Лене у Веры очень понравилось. Вера со стареньким дядей Сережей и Киса живут сейчас в двухэтажном деревянном домике в первом этаже и занимают две угловые комнаты. Одна в одно окно, другая в два окна. Перед окнами растут деревья и кустарники. Домик, где живет Вера, и еще несколько таких же домов образуют небольшой двор, посредине которого тянется тротуар, а по бокам газоны с кустарником и деревьями. Здесь очень хорошо, и как-то не вяжется все это с развалинами соседних каменных домов. Дело в том, что Вера живет очень близко к Финляндскому вокзалу, сразу же за домом, что стоит напротив их дома, начинаются железнодорожные пути. Поэтому это место очень сильно пострадало от бомб, которые сбрасывались в вокзал, а попадали вокруг да около. И с виду такое тихое, привлекательное, это место является поистине страшным. От соседних каменных зданий по обе стороны садика остались одни груды развалин. Вот в одном-то из этих домов, что находился направо от их теперешнего жилья, и жили Вера с дядей Сережей.

11 мая

Лена проснулась около 12 часов дня, а вышла из дому в начале*. Сперва она решила сходить на эвакопункт. Мысль, что там уже началась, может, запись, ее очень волновала. Была теплая погода, светило солнце, но на эвакопункте было по-прежнему пусто. Лена спросила дежурную у входа, что слышно насчет эвакуации, но ей ответили, что не раньше 15-ого. Лена сразу упала духом, и сразу и солнце, и голубое небо, и тепло перестали ее радовать.

16/V-42 г.

(От 15 мая.) Наступила прекрасная погода, солнышко, тепло, в тени 16 градусов тепла. Зеленеет травка, набухли почки. Весна в разгаре. Но немец не дремлет. Каждый день артиллерийские обстрелы, воздушные налеты по несколько раз в день.

18 мая

Сегодня как-то особенно душно и жарко. По небу ползут тяжелые свинцовые тучи, наверно, будет гроза или, во всяком случае, дождь. Настоящий летний день. Зазеленели деревья и кустарники. В садиках, на газонах густо разрослась молодая зеленая травка. Уже ленинградцы ездят за город за крапивой и конским щавелем. Хорошо Лене жить эти дни. Утром выйдешь за хлебом, птички поют, деревья зеленеют, поезда гудят, звенят трамваи, в небе самолет гудит. Хорошо жить на белом свете. Обидно за маму, ей не удалось дожить до этих прекрасных дней, а ведь как она хотела увидеть первые весенние листочки.
Вера говорит Лене: «Ленка, какая же ты счастливая, Волгу увидишь, в такое прекрасное время поедешь далеко, далеко. Ты начинаешь совершенно заново свою жизнь. Подумай только, твое будущее целиком в твоих руках. Разве это не любопытно». Да, Лена счастлива, это так, но насладиться полностью своим счастьем ей мешает только одно — недостаток пищи. Если бы можно было немножко побольше кушать, мир стал бы еще прекраснее. Хотя чувствуешь себя счастливой, а на душе тоскливо, и эта тоска отравляет всякое наслаждение.

22-ого мая

Вчера с Леной приключилось любопытное происшествие. Она вышла от Веры в 9 часов и очень долго ждала трамвая, наконец он пришел, но битком набитый, со вторым трамваем было то же самое, и тогда Лена решила сесть в обратную сторону. «Все равно, — думала она, — торопиться некуда, прокачусь до конца и спокойно доеду до дома». Но на полпути она узнала, что трамвай идет в парк. Лена тотчас же выскочила из него и стала ждать другого трамвая, чтобы ехать обратно, но так и не дождалась. Пришлось идти пешком. Ей предстояло пройти (только до Веры) от 1-ого Муринского, 4 с 1/2 км. Это-то после дня, когда она ничего не ела, кроме 300 гр. хлеба утром и двух черных сухарей, что дала Вера с чаем, вечером. Но делать было нечего. Лена отправилась в путь. Она не шла, а летела быстро, быстро. Сперва она плакала и думала только о том, как скорей бы пройти Лесной проспект. Она даже шла с закрытыми глазами, чтобы не видеть, что ей осталось так далеко еще идти. Но постепенно окружающая ее обстановка заставила ее забыть о горе. Был прекрасный весенний вечер. Пахло распустившейся зеленью. Пахло необыкновенно приятно. Дул теплый ветерок. Сбоку тянулись кусты с только что распустившимися клейкими листочками, за кустарником до самой насыпи железнодорожного полотна тянулись вспаханные огородные гряды. Кругом был необыкновенный простор и тишина. Лена шла и наслаждалась этим весенним вечером, вдыхала чудный запах, весенний душистый запах и не заметила, как дошла до ж[елезно]д[орожного] моста. И тут она увидела, у панели стоит грузовик, пыхтит и около него возится шофер. После долгих просьб шофер согласился довезти Лену до Финляндского за коробку спичек и пятерку, что ей дала Вера.

[25 мая]

Сегодня уже 25 мая. На днях я уеду. Сегодня идет первый эшелон. Киса сказала, что не исключена возможность, что я уеду завтра или послезавтра. Но я настолько уже ослабла, что мне все безразлично. Мозг мой уже ни на что не реагирует, я живу как в полусне. С каждым днем я слабею все больше и больше, остатки моих сил с каждым часом иссякают. Полное отсутствие энергии. Даже весть о скором отъезде не производит на меня никакого впечатления. Честное слово, прямо смешно, ведь я не какой-нибудь инвалид, не старик или старуха, ведь я молодая девушка, у которой все впереди. Ведь я счастливая, ведь я скоро уеду. А между тем посмотрю на себя, на что я стала похожа. Безразличный, тоскливый взгляд, походка как у инвалида 3-ей степени, едва ковыляю, трудно на 3 ступеньки подняться. И это все нё выдумка и не преувеличение, я сама себя не узнаю. Прямо смех сквозь слезы. Раньше бывало, ну месяц тому назад, я днем остро чувствовала голод и у меня развивалась энергия, чтобы добыть что-нибудь поесть. Из-за лишнего куска хлеба там еще чего-нибудь съестного я готова была идти хоть на край света, а сейчас я почти не чувствую голода, я вообще ничего не чувствую. Я уже привыкла, но почему я с каждым днем все слабею и слабею. Неужели же человек не может жить на одном хлебе. Странно.

КОММЕНТАРИИ

1 Ака - Розалия Карловна (Азалия Константиновна) Крумс-Штраус (1866-1942). По семейному преданию, Розалия Карловна, англичанка по происхождению, служила до революции 1917 г. гувернанткой в русской помещичьей семье. В 1930-е гг. проживала в одной комнате вместе с Леной Мухиной и «мамой Леной» по адресу: Загородный пр., д. 26, кв. 6.

Приложение

Хронология событий в Ленинграде в июне 1941 — мае 1942 годов

Необходимое послесловие:

Как была восстановлена биография Лены Мухиной

Уехала или осталась? Погибла или все же ей удалось выжить? И если да, то какова ее дальнейшая судьба? Эти вопросы возникли сразу, как только была перевернута последняя страница дневника Лены Мухиной.
Но сначала надо было понять, что нам известно. Оказалось, немного: ученица ленинградской школы № 30, жила где-то в районе Загородного проспекта, Владимирской (тогда Нахимсона) площади, Социалистической или Разъезжей улиц с мамой и Акой (няней, бабушкой?)... Есть родственники в Горьком (нынешнем Нижнем Новгороде), в дневнике даже упомянут адрес. Да, еще точная дата рождения. Ни отчества, ни ленинградского адреса...

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE