READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Натюрморт с дятлом (Still Life with Woodpecker)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Принцесса в изгнании — и анархист-идеалист, постоянно запутывающийся в теории и практике современного террора... Съезд уфологов, на котором творится много любопытного... Тайна египетских пирамид — и война не на жизнь, а на смерть с пишущей машинкой! Динамит, гитара и текила... Секс, наркотики и рок-н-ролл... И — многое (всего не перечислить) другое!..

Автор: Роббинс Том

Скачать книгу Натюрморт с дятлом: doc | fb2 | txt


Пролог

Ну если уж эта машинка не справится, брошу все к чертям собачьим.
Передо мной – новехонький «Ремингтон SL3», агрегат, который призван ответить на вопрос, что сложнее – читать «Братьев Карамазовых» под песни Стиви Уандера или выискивать «пасхальные яйца»[2] на клавиатуре пишущей машинки. Это просто праздник какой-то. Гамбургер, поданный прелестной официанткой. Императрица в колоде Таро.

Первая фаза - Глава 1

В последней четверти двадцатого столетия, когда западная цивилизация постепенно угасала – слишком быстро, чтобы процесс можно было назвать комфортным, и все же слишком медленно, чтобы он захватывал дух, – большая часть мира сидела во вселенской театральной ложе (билеты в которую дорожали не по дням, а по часам) и со смешанным в различных пропорциях чувством страха, надежды и уныния ждала сколько-нибудь значительного события.

Глава 2

Представьте себе августовскую ночь. Принцесса Ли-Шери смотрела из окна своей мансарды. Было полнолуние. Луна так разбухла, что, казалось, вот-вот опрокинется. Только вообразите: вы просыпаетесь и обнаруживаете, что луна плоским блином распласталась на полу в ванной – прямо как покойный Элвис Пресли, наглотавшийся гремучей смеси галлюциногенов. Такая луна способна пробудить безумные страсти в самой флегматичной буренке, сделать из пушистого кролика кровожадного монстра, превратить гайки в жемчуг, а Красную Шапочку – в огромного волка. Ли-Шери больше часа вглядывалась в небесную мандалу. «Зачем нужна луна?» – обратилась она к Прекрасному Принцу.

Глава 3

Так уж исторически сложилось, что члены того сословия, к которому принадлежала Ли-Шери, влюблялись довольно редко. Они вступали в брак ради власти, денег, соблюдения традиций, продолжения рода и оставляли «настоящую любовь» народным массам: этим терять было нечего. Но на дворе стояла последняя четверть двадцатого века, и монаршие особы по всему миру, за исключением разве что пары-тройки невежественных кривляк из африканских джунглей, давно уже смирились с неумолимыми, хотя и вполне демократичными веяниями времени. Семья Ли-Шери была ярким тому примером.

Глава 4

Резиденцией для королевского дома в изгнании (между прочим, звались они не как-нибудь, а Фюрстенберг-Баркалона) служил просторный щитовой дом в три этажа на берегу Пьюджет-Саунд.[10] Возведен он был в 1911 году для состоятельного лесопромышленника из Сиэтла, который в противовес башенкам, куполам и бесчисленным слуховым оконцам, украшавшим псевдоготические особняки других богачей, приказал выстроить «простой американский дом без всяких там выкрутасов». Что хотел, то и получил – форменное стойло, сарай с остроконечной крышей. На десять акров вокруг дома расползлись густые заросли ежевики, и он стоял в глубине этих дебрей, бормоча и вздыхая под дождем, точно брошенный радиоприемник. Дворец Максу и Тилли предоставило ЦРУ.

Глава 5

Цэрэушники опять-таки ошибались, если воображали, что потрясенные их гостеприимством Макс и Тилли Фюрстенберг-Баркалона зальют слезами все свои батистовые платочки с монограммами. В первые десять лет ссылки монаршья чета ни разу не пожаловалась на ветхость жилья, опасаясь, что дом напичкан «жучками». С годами же супруги осмелели (свойственная детству храбрость неизменно возвращается к человеку в зрелом возрасте, как лосось в верховья реки) и выражали свое недовольство сколько душе угодно.

Глава 6

Принцесса жила в мансарде.
Много лет чердак служил ей любимой детской – уютной комнатой, скрытой от посторонних глаз. Принцессе нравился низкий скошенный потолок и отсутствие обоев с фамильными гербами. Еще ребенком она любовалась видом на Пьюджет-Саунд из западного окна мансарды и на Каскадные горы[13] – из восточного. Среди гор особенно выделялась одна – массивная, с остроконечной вершиной, за которую цеплялись облака; в те дни, когда в воздухе не висел мутный туман или морось, она почти заслоняла собой восточное окошко. У горы было название, но Ли-Шери никак не могла его припомнить.

Глава 7

Когда-то Ли-Шери, как все молодые девушки, жила вместе с родителями. На втором этаже, в северном крыле дома, у нее была своя комната, где стояла нормальная кровать, мягкое кресло, письменный стол и комод с зеркалом, бельем и косметикой. Там был проигрыватель, предназначенный для воспроизведения любимого рок-н-ролла, и зеркало, которое воспроизводило приятный во всех отношениях образ самой принцессы. На окнах висели портьеры, пол устилали фамильные ковры, а развешанные на стенах постеры с видами Гавайских островов соседствовали с фотографиями Ральфа Надера.

Глава 8

Прекрасного Принца принцессе подарила старая Хулиетта – из всей челяди, которая вслед за Максом и Тилли отправилась в изгнание, в живых осталась она одна. В Париже, когда родилась Ли-Шери, верных слуг было четверо, но все, кроме Хулиетты, умерли вскоре после того, как королевское семейство переехало во дворец на берегу Пьюджет-Саунд. Наверное, причиной тому был сырой климат.

Глава 9

Сандвичи изобрел граф Сандвич, попкорн придумал граф Попкорн, а салатную заправку – маркиз де Уксус. Луна создала естественные циклы, цивилизация их похерила. Принцесса Ли-Шери охотно открыла бы их заново, если бы только знала как.

Глава 10

Любовник-футболист умолял принцессу «принять меры», а Ли-Шери тихонько плакала, упершись лбом в зеркальную стену вегетарианского ресторана, где они обедали. «Нет, – сказала она. – Нет, нет и нет».

Глава 11

Стояла осень – время победного шествия смерти. Дождь поливал раскисшие листья, тоскливо завывал ветер. Смерть распевала, стоя под душем. Смерть наслаждалась жизнью. Плод прыгнул с вышки, забыв парашют. Он приземлился за боковой линией поля и так сильно огорчил танцовщиц из группы поддержки, что до конца матча их бодрые выкрики больше напоминали слабый писк. «Эскимосы» все же победили, разгромив фаворита состязаний, команду Калифорнийского университета, со счетом 28:21, поэтому весь молодой персонал близлежащей больницы, где в королевские вены Ли-Шери закачали пинту обычной, не голубой крови, пребывал в праздничном настроении.

Глава 12

Неотения. Неотения. Неот… Мать честная, «Ремингтон SL3» просто обожает это словечко! Дай машинке волю, она целую страницу испишет своим «неотениянеотениянеотениянеотения». Конечно, тот факт, что большинству читателей значение этого слова неизвестно, для «Ремингтона SL3» пропущенной запятой не стоит. Хотя если дать машинке вторую попытку, она, пожалуй, соизволит привести объяснение.

Глава 13

В воскресенье Хулиетта не работала, и это было вполне справедливо. Даже у Пятницы по четвергам был выходной – спасибо доброму Робинзону. По воскресеньям королева Тилли тащилась на кухню и, одной рукой прижимая к груди чихуахуа, готовила поздний завтрак.

Глава 14

О последней четверти двадцатого века можно сказать следующее: избитую истину о том, что мы сами должны стать лучше, если хотим улучшить мир, признало – хотя до конца и не поняло – подавляющее меньшинство людей. Несмотря на скуку и смутные страхи, царившие в обществе (а может, как раз из-за них), несмотря на бурные океаны, разделявшие мужскую и женскую половину человечества (или благодаря им), тысячи, нет, десятки тысяч добровольцев горели желанием предоставить себя, свои деньги и опыт в распоряжение разнообразных миссий по спасению планеты.

Глава 15

Небо равнодушней и бесстрастней моря. На высоте, куда не долетают птицы, не поднимается ни одно облако, куда кислород не заманишь ни за какие коврижки, в порто-франко, где свет превышает все мыслимые границы скорости, не останавливаясь, даже чтобы перехватить чашечку кофе, в пустыне, где царит сила тяготения, – там, в беспредельной вышине, сопя в обе ноздри, воздушный поток над Тихим океаном рассекало судно авиакомпании «Нордвест ориент эйрлайнз». Ли-Шери отвернулась от иллюминатора, через который смотрела на плывущие внизу облака и океанскую гладь. Принцесса перевела взор на престарелую дуэнью, мирно дремавшую в соседнем кресле, и не сдержала улыбки. Щекоча кондиционированный воздух салона первого класса своим тоненьким храпом, Хулиетта излучала такую безмятежность, что, глядя на нее, с трудом можно было представить тот сыр-бор, который она устроила несколько часов назад в международном аэропорту Сиэтл-Такома.

Глава 16

Реактивный самолет, недосчитавшийся одного маленького зеленого пассажира, зато прибавивший к своему грузу семь динамитных шашек, все еще летел над водоемом, обладавшим, как известно любому новичку-серфингисту, самым неудачным в мире названием. Самолет посвистывал, чтобы скрыть свой страх перед силой тяжести. Ли-Шери читала журналы, чтобы скрыть свое волнение.

Глава 17

Самолет покружил над Гонолулу, точно указательный палец над клавиатурой, в ожидании приказа от центра управления, где и когда опуститься.
И лайнер сел… на «Л». На полосу «Л». «Л», как в слове «луна». «Л», как в слове «любовь».
Наблюдаемое нами явление можно считать непредвиденной посадкой на ВПП сердца. Этот полет неизбежно должен был закончиться где-нибудь возле луны.

Вторая фаза - Глава 18

Лайнер приземлился в Гонолулу уже за полдень. До восхода луны оставалось добрых пять часов, но май-тай[28]уже плескался в шейкерах, ананасы ритмично раскачивались, мангусты вовсю спаривались, а кокосовые орехи просто катались в экстазе. Гавайское солнце в отличие, скажем, от солнца Небраски определенно попало под влияние луны и выказывало все признаки типично женского поведения. Конечно, гавайское солнце точно так же спалило бы шкуру любого, кто посмел бы проявить к нему неуважение, но это светило окружала некая романтическая аура, в нем чувствовалось прямо-таки лунное отношение к любви, которое солнце Мексики сочло бы глупым слюнтяйством. Несмотря на дорожные пробки, непрестанный шум и гам густонаселенных районов, чадящие трубы рафинадных заводов и нелепый вид японских туристов, разгуливающих по раскаленным пляжам в деловых костюмах и узких туфлях, Гавайи все же были великолепным наглядным пособием для путешественника, своеобразным мазком Папаниколау для выявления инфлюэнцы в раю.

Интерлюдия

Возможно, я ошибался насчет «Ремингтона SL3». Я уже не уверен, что эта машинка мне подойдет. О, это великолепный инструмент – для хорошего письменного стола в хорошем офисе. Если вы хотите составить договор, письмо редактору, счет, подготовить рецензию на книгу, «Ремингтон SL3» расставит все точки над «i», прежде чем вы до них доберетесь, и я нисколько не сомневаюсь, что некоторые секретарши охотно предпочли бы эту машинку своим любовникам. Однако для писателя любая машинка – страшная штука, а уж «Ремингтон SL3» с его сменными печатающими головками, автоматическими полями, механизмом установки междустрочных интервалов, шкалой центровки текста, персонализированным контролем силы удара, кнопкой установки абзаца, вертикальным и горизонтальным отступом в пол-интервала, клавишей быстрого возврата, табуляторами, улучшенным отбивом умляута и проверкой орфографии – уф-ф, кто лицом к лицу общался с такой изощренной механикой в ночной тиши кабинета, тот познал страх и ужас.

Глава 19

Самолет швыряло в небе, точно бумажного змея. Пока воздушные потоки играли с маленьким самолетиком, лица некоторых пассажиров приобрели оттенок гавайской листвы. Ли-Шери чувствовала себя нормально: в аэропорт ее привез шофер Чак, и после такой поездочки небольшая болтанка казалась принцессе сущей ерундой. Хулиетта была просто слишком стара, чтобы чего-либо пугаться, хотя до сих пор дулась из-за отобранного тотема. Что касается Бернарда М. Рэнгла, который сидел позади принцессы и разглядывал ее рыжие волосы, его сердце ровно билось о взрывчатку, примотанную скотчем к груди.

Глава 20

Подозревая, что власти могут проверить, кто и когда покупал в магазинах краситель для волос, Бернард самостоятельно приготовил краску из кореньев. Пахла она весьма специфически, но женщинам аромат очень даже нравился. У самого Бернарда он вызывал ассоциации с парящими в вышине орлами, волчьим воем, кокаином, фугасными зарядами и крепконогими конями, а также с пещерой, скрытой за завесой водопада. На окружающих запах производил несколько иное впечатление: Бернарда часто спрашивали, не моет ли он голову рутбиром.[32] Бернард ограничивался окраской волос на голове и потому занимался любовью исключительно в темноте. Как-то раз он пролил краску прямо себе в башмаки и с тех пор красился только обутым.

Глава 21

Среди пассажиров рейса № 23 на борту самолета авиакомпании «Алоха эйрлайнз» Бернард был не единственным поклонником Ли-Шери. Молодой человек с длинной курчавой бородой, в пестрой рубахе навыпуск, повернулся к принцессе с переднего кресла и завязал с ней разговор. Он сообщил, что летит на симпозиум по вопросам спасения Земли, где будет вести семинар по технике медитации. Молодой человек попытался привлечь внимание Ли-Шери к своей программе и предложил ей персональное обучение медитации, притом совершенно бесплатно. Принцесса всерьез заинтересовалась этой идеей.

Глава 22

Остров Мауи возник в океане благодаря извержению Халеакалы и еще одного вулкана поменьше. Зрелище наверняка было грандиозное. Размер кратера в поперечнике достигал семи с половиной миль, конус поднимался на высоту более десяти тысячи футов, но мистического величия Халеакалы не могли передать даже самые внушительные цифры. Таинственный «Дом солнца» внушал такой суеверный страх, что постепенно это место стали сравнивать с другой планетой или открытым космосом. И в самом деле, до странности большое число туристов, которые специально ночевали на склонах вулкана, чтобы полюбоваться знаменитым восходом солнца на Халеакале – пробуждением светила в собственной колыбели, – клялись, что видели в небе причудливо освещенные объекты. Дремлющему вулкану с его осыпающимися кромлехами, лунным рельефом, красными и черными песками стали приписывать сверхъестественные свойства. Многие считали его центром вселенной, точкой пересечения галактик, гигантским мыльным пузырем, перевалочной базой для космических кораблей всех типов материи и видимости. Свидетелей полетов НЛО вокруг Халеакалы развелось столько, что вулкан превратился в мекку для поклонников летающих тарелок и потенциальных «граждан галактики». Энтузиасты, жаждущие наладить контакт с внеземными цивилизациями, и в одиночку, и целыми общинами располагались в долинах у подножия вулкана.

Глава 23

Бернард Мики Рэнгл даже во хмелю оставался мастером своего дела. Он подложил динамит в таком месте и таким образом (разломав четыре шашки пополам и спрятав их под стенами на расстоянии двадцати пяти футов друг от друга), что отель «Пионер» встряхнулся, как мокрая шавка.

Глава 24

Хулиетта всегда, считала, что уборная в доме – штука бесовская. Из всех несуразиц современного мира это изобретение больше других поражало ее своей бесполезностью. Справлять нужду в помещении! Хулиетта находила в этом что-то противоестественное, нелепое и отталкивающее. В европейских загородных поместьях, где она выросла, для молоденьких служанок обычным делом было задирать юбки на свежем воздухе. Хулиетта не видела причин изменять своим привычкам и в Сиэтле. Несмотря на определенные проблемы – частые дожди и болезненные, как геморрой, уколы ежевики, – старушка испытывала полный комфорт и даже блаженство, когда имела возможность присесть на корточки за пределами дома. К тому же эта позиция благоприятствовала наблюдению за лягушками.

Глава 25

Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо. Но, как ни крути, придется признать, что устроенный Бернардом взрыв сделал из экологического симпозиума яичницу-болтунью.

Глава 26

Что касается принцессы, то она провела не один час, водя свежезагорелым пальчиком по списку докладчиков: Дик Грегори,[42] Маршалл Маклюэн,[43] Мичио Куши,[44] Лаура Хаксли,[45] Рэм Дасс,[46] Дэвид Броуэр,[47] Джон Лилли,[48] Мюррей Гелл-Манн,[49] Джозеф Кэмпбелл,[50] Элизабет Кюблер-Росс,[51] Марсель Марсо[52] – интересно, кто из них покажется на конференции?

Глава 27

Принцесса и не догадывалась, что задержала человека, которого с полдюжины американских шерифов мечтали увидеть в гробу и поклялись в этом на семейной Библии. Она не подозревала, что схватила беглого преступника, которому удавалось ускользать из самых крепких сетей ФБР в общей сложности на протяжении десяти лет, хотя следует признать, что в последние годы, когда настроения в обществе смягчились, а сам Бернард бездействовал, интерес к нему со стороны спецслужб заметно угас.

Глава 28

Правда ли, что в истории была такая нелепая эпоха, когда юные девицы роняли платочки – надо полагать, предназначенные исключительно для украшения (из дорогих тканей, отделанные кружевом, надушенные, без единого сопливого пятнышка) – ради того, чтобы познакомиться с джентльменом, который обязан был его поднять? Может, это все и выдумки, но фраза о «барменских карманах» слетела с уст Бернарда на бульвар его интервью с той же деланной небрежностью, с какой благородная девица роняет на мостовую батистовый платочек. Бернард давал своим преследователям маленький намек.

Глава 29

– Ага, так это ты. Мне следовало догадаться.
– Польщен, что ты меня запомнила.
– Человек, который говорит «ням»…
– Только в нужные моменты.

Глава 30

На континенте шел дождь. Знаменитый сиэтлский дождь. Мелкий серый дождь, который так любят поганки. Бесконечный дождь, который всегда найдет, как пробраться под воротник и в продуктовую сумку. Тихий дождь, который способен превратить крышу, крытую жестью, в сплошную ржавчину, причем так незаметно, что крыша даже не пикнет. Колдовской дождь, питающий воображение. Тайный язык, на котором шепчет первобытный экстаз, язык сути вещей.

Глава 31

– Меня еще ни разу не целовал мужчина в очках а-ля Утенок Дональд, – сообщила принцесса.
– Прошу прощения, – сказал Бернард. – По-хорошему, мне следовало надеть очки а-ля Дятел Вуди, но таких никто не делает.
Ли-Шери не поняла, о чем говорит Бернард, да это было и не важно. Она допивала третий бокал коктейля «Пересмешник», Дятел – четвертый. У обоих наступила фаза блаженства, характерная для религиозного экстаза и начальной степени алкогольного отравления. Хулиетта сидела к ним спиной и любовалась закатом. Тоже мне дуэнья.

Глава 32

Мысль о создании монархии на континенте Мю посетила принцессу на Мауи. Идея осенила ее внезапно, когда Ли-Шери сидела в тени коа, наблюдала за Хулиеттой, изображавшей восьмидесятилетнюю русалку, и обдумывала предстоящее интервью журналу «Пипл»: чего бы такого сказать, чтобы не повторять текст экологических брошюр и одновременно не нарушить кодекс Фюрстенберг-Баркалона? В какой-то миг Ли-Шери пришло в голову, что в мире полно безработных особ королевских кровей – тех, кто потерял трон в результате войны или политического переворота, как в случае с ее собственной семьей, – и что все эти венценосные особы по большей части ведут жизнь праздных богачей, хотя судьбой им предназначалось править, главенствовать или, на худой конец, служить символом.

Глава 33

После интервью принцесса сразу же отправилась в постель. Хулиетта, как всегда, рассказала ей сказку на ночь. Сказка – по обыкновению – подействовала безотказно. Ли-Шери мгновенно заснула, и ей приснился Ральф Надер. За всю ночь она проснулась лишь однажды, когда Ральф Надер вошел в ресторан и заказал лягушачьи лапки. «Ох», – выдохнула принцесса и села в кровати.

Глава 34

На ленч принцесса съела не то пу-пу из папайи, не то му-му из манго, не то еще какое-то фруктовое фу-фу, изобилующее переспелыми тропическими гласными. В жарком климате «А» превращается в тенистую арку, «О» – в сифон для газированной воды, «У» – в пещерку или туннель, где можно спрятаться от дневного пекла. «А» стоит, как серфингист, широко расставив ноги, «О» апельсином свисает с ветки, «У» крутит на стройной гавайской талии хула-хуп, а «И» и «Е» подражают пронзительным крикам мартышек и разноцветных птиц – собственно, из этих криков гласные и вышли. Согласные, как люди со светлой кожей, в знойном климате чувствуют себя плохо. Гласные созданы для южной неги, согласные – для северной энергичности, но 0–0 как рьяно аборигены пляшут бУУгИ-вУУгИ и как томно белые колонисты танцуют ВаЛЬС-БоСТоН.

Глава 35

– Если ты опять пришла меня арестовывать, – сказал Бернард, накручивая на палец пламенеющие кудри, – тебе надо знать, как я выгляжу на самом деле. Хорошему полицейскому должно быть известно об арестанте все. С другой стороны, если ты пришла, потому что я тебе понравился, у меня есть шанс понравиться тебе еще больше, ведь у нас есть нечто общее.

Глава 36

После того как организаторы глобального симпозиума по вопросам спасения Земли объявили о своем проекте, на них обрушился поток заявок от производителей и распространителей «экологически чистой» продукции: все они добивались льготных условий, чтобы представить на конференции и продвинуть на рынок свои новинки – различные чаи и настои лекарственных трав, спальные мешки, ванны, типи и ветряные мельницы, устройства для опреснения воды и очистки воздуха, дровяные печки и замороженные йогурты, изделия народного промысла, книги, туристское и спортивное снаряжение, биомагнитное белье и печенье из бобов рожкового дерева. Организаторы на это не согласились. Не то чтобы они выступали против ярмарки экологических товаров, просто главной целью симпозиума, по их выражению, было «продвижение идей, а не материальных объектов».

Глава 37

За океаном, в Сиэтле, по-прежнему сыпал дождь. Ночью он перешел в снег, но к утру, когда первая смена инженеров, запасшись термосами с кофе и хлюпая по грязи, добралась до проходной «Боинг эйркрафт», сверху опять лил все тот же дождь, причем довольно сильный. Ледяной ветер, пестря приветами с Аляски на всех своих чемоданах, прогулялся под дождем без единого чоха, пробрался через заросли ежевики без единой царапины и без приглашения нагрянул в гости к королю и королеве.

Глава 38

– Ты плачешь.
– Не плачу.
– Виноват, ошибочка вышла. Ты не плачешь. Кроме того, ты совсем даже не струсила. И очень хорошо, потому что трусишкам в трусишках в этот клуб вход заказан. Это я так удачно сострил или просто рад тебя видеть? По-моему, с тобой что-то стряслось.
Принцесса шмыгнула носом.

Глава 39

  «В последней четверти двадцатого века резко возросли темпы вертикальной интеграции пищевых конгломератов – в частности, в птицеводческой отрасли. Тем не менее для городского населения Америки невероятно тяжелый, кабальный труд фермеров-птицеводов остается практически незамеченным».

Глава 40

Наконец-то она стала королевой Гавайев. Гавайи распахнулись перед ней так же, как она открылась навстречу Бернарду; распахнулись, как цветок с глубокой чашечкой и липким соком внутри, как книга с глянцевыми листами, как налитый соком плод, который вот-вот лопнет и сам просится под нож. Несмотря на робкие возражения Хулиетты, Ли-Шери провела четверг вместе с Бернардом, и где бы ни появлялась парочка с пламенеющими волосами, Гавайи раскрывали им свои радушные объятия.

Глава 41

И все-таки горошина под тюфяками и перинами давала о себе знать. Через самую пышную набивку она монотонно и назойливо – пиип-пиип-пиип – испускала саднящие душу сигналы: бедность, несправедливость, загрязнение окружающей среды, болезни, гонка вроруже-ний, половая и расовая дискриминация, перенаселенность – унылый ворох социальных бед, на вершине которого нежным принцессам не суждено обрести спокойный сон.

Глава 42

В последнюю секунду Бернард сунул фитиль себе в рот. От соприкосновения со слюной тот зашипел. Дятел зубами оторвал горящий кончик и вскрикнул:

Глава 43

В тот вечер солнце мешкало и не хотело уходить на покой. В небе словно был разлит май-тай. Полосы гранатового сиропа, сухого вина, мараскина и рома стекали за горизонт и тонули в океане. «Развеселая пирушка», будто бабочка-сластена, легко скользила к тому месту, где божественный нектар мешался с морской водой.

Глава 44

Несмотря на то что пролетевший космический корабль, если, конечно, это был настоящий корабль пришельцев (а не метеор, как утверждала морская метеостанция на базе Перл-Харбор), заставил стрелку компаса на борту «Развеселой пирушки» бешено крутиться во все стороны, через час она пришла в себя и вновь стала преданно указывать на всевластный север. Тем временем Бернард, чтобы не сбиться с курса, в качестве ориентиров использовал Луну и созвездия Ориона и Бадди Холли.[62] На всех парусах они вошли в пролив Калохи и взяли курс на Гонолулу. Ветер нежно обнимал судно. Океан качал его на своих коленях.

Глава 45

Кто знает, как удержать любовь?
1. Скажите любви, что вы собираетесь сбегать в гастроном на Флэтбуш-авеню за сырным пирогом, и пообещайте ей половину, если она останется. Любовь не уйдет.
2. Попросите у любви локон на память. Сожгите его в дешевенькой курильнице с символами инь/ян на трех сторонах. Встаньте лицом на юго-запад. Пока локон горит, произнесите какие-нибудь красивые слова на достаточно убедительном иностранном языке. Соберите пепел от сгоревших волос и используйте его, чтобы нарисовать себе под носом усы. Найдите любовь. Представьтесь ей другим именем. Любовь останется с вами.

Интерлюдия

У «Ремингтона SL3» сменился цвет. Я выкрасил бестию в красный. Не спрашивайте почему. Для меня это единственный способ сладить с чертовой машинкой. По крайней мере внешне эффект довольно интересный. Я бы даже сказал, сногсшибательный. Почти эротичный. В эту самую минуту она дергается и колотится на моем столе – бесстыдно красная и дерзкая, как целый мешок засосов.

Третья фаза - Глава 46

Когда истек положенный срок траура, королева Тилли обзавелась новой чихуахуа. Макс настоял на этом. Он просто не мог выносить рыданий супруги во время рекламы собачьей еды, а при взгляде на маленькую урну с прахом по спине короля бегали мурашки. В один прекрасный день он просто задул черные свечи и отвез Тилли в зоомагазин.

Глава 47

Ежевика.
Ничто иное – ни грибы, ни мхи с лишайниками, ни зеленая тоска – не процветало в Пьюджет-Саунд так бурно и упрямо, как ежевика. Фермерам приходилось выкорчевывать ее корни с полей бульдозерами. Домовладельцы рубили ежевичные отростки лопатами, но коварные побеги пёрли снова и снова. Садовники отражали их атаки у парковых ворот с помощью огнеметов. Агрессивную массу не успевали укрощать даже в центре города. В дождливые месяцы ежевичные дебри разрастались так быстро и буйно, что собаки и маленькие дети исчезали в них бесследно. В разгар сезона даже взрослые не решались пойти по ягоды без вооруженной охраны. Побеги ежевики протискивались сквозь бетонные стены, пробивали себе дорогу в высший свет, обвивали ноги девственниц и пытались уцепиться за проплывающие облака. Агрессивность ежевики, ее быстрота, бесцеремонность и способность нахально продвигаться вверх олицетворяли для Макса и Тилли все, что им не нравилось в Америке, а особенно в ее западной части.

Глава 48

Пригородный автобус высадил ее на Первой авеню. Улица была такой же старой, как город, но значительно моложе процветавшей здесь торговли безвкусным барахлом, с которой у многих жителей Сиэтла ассоциировалось само название улицы. Дождь моросил не переставая. Отражения неоновых фонарей на мокром бетоне придавали Первой авеню вид подводного кладбища попугаев. Чем дальше на юг двигалась Ли-Шери, тем нахальнее становилось поведение улицы. Пистолеты и саксофоны с разинутыми ртами пялились на нее из окон ломбардов. Книжные лавки «для взрослых» и порнокинотеатры обещали увлекательные зрелища. Зефиры выхлопных газов доносили до ноздрей принцессы запах черствых хот-догов и промокших шерстяных курток. Если бы она пропускала хотя бы по одному бокалу пива в каждом баре, мимо которого проходила, то изрядно набралась бы уже через несколько кварталов, но пусть даже пенно-нейтральное пиво и было идеальным напитком последней четверти двадцатого века, Ли-Шери его не пила, а если бы и пила, то не стала бы угощаться им в кабачках с названиями «Везет как утопленнику», «Разбитая челюсть» или «Веселись, морячок».

Глава 49

В следующее воскресенье (оно, как и многие другие воскресенья, имело вкус вареной репы) принцесса Ли-Шери сидела в облезлой комнате для посетителей в тюрьме Кинг-Каунти и через толстое прозрачное стекло, отделявшее ее от Бернарда, в телефонную трубку рассказывала историю – да-да, историю, ту самую, которую слышала от Хулиетты почти каждый вечер перед сном.

Глава 50

За многие годы и у самой принцессы возникли некоторые вопросы по сюжету сказки. В основном ее интересовало, с чего это вдруг прекрасный принц решил жениться на маленькой лгунье, которая страдает амфибиофобией и к тому же не держит слова. Ли-Шери всегда считала, что лягушки превращаются в принцев благодаря трансформационной магии поцелуя, так почему же принц избавился от лягушачьего заклятия только после того, как его шмякнули о стенку? Он что, был мазохистом? В таком случае неудивительно, что его привлекла эта вздорная пигалица. Вполне возможно, они и взаправду жили долго и счастливо и пользовались кожаными плетками.

Глава 51

В день рождения принцессы Хулиетта испекла шоколадный пирог, залила его глазурью и воткнула двадцать свечек. Несмотря на крайнее недовольство Макса и Тилли дочерью и нежелание отмечать ее праздник, августейшая чета появилась за большим дубовым столом, залитым пламенем свечей, которое по яркости не уступало нефтеперерабатывающему заводу средних размеров. Они соизволили спеть традиционное поздравление и задержались до тех пор, пока принцесса отчаянным усилием не задула свечи. «Весь мир знать, чего хотеть этот дефчонка», – жаловалась потом королева своей любимой чихуахуа.

Глава 52

Движение дятла по стволу дерева представляет собой правильную спираль. Мы, однако, не станем связывать винтовое перемещение шустрой птички с макрокосмической спиралью нашей галактики или микрокосмической спиралью молекулы ДНК, равно как и с тысячью других существующих в природе завитков – скажем, с раковинами улиток, колесами подсолнухов и венчиками маргариток, дактилоскопическими рисунками, циклонами и т. п., – не следует придавать геометрии больше значения, чем в состоянии переварить земной ум. Остановимся на том, что дятел появляется сперва с одной стороны дерева, потом с другой; исчезает, а затем снова показывается, только уже чуть-чуть выше по стволу.

Глава 53

В тот год весна по традиции пришла в Пьюджет-Саунд подобно тому, как подружка невесты карабкается на праздничный шест, смазанный маслом. После медленного и небезопасного подъема, когда пышущая жаром весна, вся в цветах и оборках, казалось, уже добралась до самого верха, она вдруг опять съехала в грязь, оставив заветный флажок зимы одиноко и упрямо трепыхаться на вершине столба, олицетворяющего смену времен года.

Глава 54

БЕРНАРД МИКИ РЭНГЛ
ЛЮБИМЫЕ РЕЦЕПТЫ ПРИГОТОВЛЕНИЯ БОМБ В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ
Червонно-бубновая бомба:

Глава 55

С ведерком черной краски принцесса поднялась в свою мансарду. Она замазала все стекла и оставила незакрашенной лишь одну узкую полоску в восточном окне. Под потолок она вкрутила сорокаваттную лампочку. Она выбросила манекен, по которому шились все ее королевские наряды, убрала из комнаты елочные украшения и сундуки, набитые всяким барахлом с фамильными монограммами. На освободившееся место она поставила койку и ночной горшок. Койку покрывал матрас из пенорезины, а горшок дважды в день отныне предстояло выносить Хулиетте. В обязанности старой служанки теперь вменялось так же два раза в день приносить принцессе тарелку с едой. «И покалорийнее, – приказала Ли-Шери. – Я хочу есть то же, что ест он».

Глава 56

Ли-Шери походила по комнате взад и вперед, затем села на койку, впервые в истории оставив на пенорезине отпечаток королевского зада. Потом она подошла к окошку и вгляделась в черноту. Она опробовала горшок, хотя наполнить его было ей в общем-то нечем. Принцесса легла на койку. Потолок потолок потолок. Она перевернулась. Пол пол пол. Ли-Шери встала и, как страдающий бессонницей пылесос, еще немного побродила по мансарде. В течение последующих трех дней она проделывала то же самое. По-видимому, она постепенно привыкла к окружающему ее пространству, хотя, конечно же, прекрасно понимала, что пространство – не более чем средство, позволяющее избежать одновременного скопления всех объектов в одном месте.

Глава 58

За неимением другой литературы Ли-Шери постепенно прочла весь текст на пачке: «Кэмел: Лучший выбор. Смесь турецких и отечественных сортов табака; Качество: высшее; Произведено: Табачная компания Р. Дж. Рейнольдса, Уинстон-Сэйлем, Сев. Каролина, 27102, США. 20 сигарет с фильтром класса А»; и знаменитая надпись, украсившая заднюю поверхность пачки еще в 1913 году, когда была выпущена первая партия сигарет «Кэмел» (предположительно в год последнего контакта аргонианцев с рыжеволосыми землянами): «Не ищите в пачке премиальных бонусов и призовых купонов, так как стоимость табака в сигаретах марки «Кэмел» не допускает их использования».

Глава 57

Минареты, храмы, оазис, пирамиды и даже верблюд отсеялись фильтром ее зрения, словно их и не было вовсе. Взгляд принцессы по многолетней выучке сразу же остановился на буквах. Надпись, которую производитель сигарет по закону обязан был разместить на левой боковой стороне пачки, гласила:

Глава 59

Ли-Шери начала сверять время по Хулиетте. Если старушка приносила обед, значит, был полдень, если ужин – шесть часов вечера. Когда Хулиетта выносила горшок, было либо восемь утра, либо восемь вечера – судите сами, имело ли это для принцессы значение. Если Хулиетта вела ее на помывку в ванную комнату на третьем этаже (Макс и Тилли ею почти не пользовались), Ли-Шери знала, что наступила суббота и миновала еще одна неделя. Через девяносто ванн и девяносто намыливаний устрицы Бернарда выпустят на поруки. Хулиетта была часами и календарем принцессы. Время для Ли-Шери имело облик костлявой старухи с расширенными зрачками.

Глава 60

Обеды, ужины и ванны сменяли друг друга. Горшок наполнялся и опорожнялся. Весна медленно перешла в лето. К концу июня воздух в мансарде стал таким спертым, что если бы не прохладный ветерок из оазиса, принцесса бы наверняка задохнулась.

Глава 61

В июле – как раз после того, как король Макс проиграл сорок долларов на игре «Все Звезды», а у Хулиетты закончился кокаин, – Ли-Шери поняла, что ее тело заключило приватное соглашение с луной. При минимуме усилий жизнь принцессы вошла в единый ритм с колесом лунного механизма.

Глава 62

Пройдут недели, много недель, отмеченных калорийной пищей и субботними помывками, прежде чем принцесса Ли-Шери разглядит что-то аргонианское в предмете, рядом с которым проходит цвет ее юности. А покачто лето усердно исполняло свои обязанности. Ежевика разрасталась, чихуахуа часто и тяжело дышали, высунув языки, лопасти вентиляторов вращались по кругу, мансарда нагревалась донельзя. Так же сильно накалялась обстановка на родине Макса и Тилли, но короля с королевой сейчас гораздо больше беспокоило другое (это было ясно всем, кроме Чака, который среди прочего считал, что в мансарде у принцессы функционирует нелегальный радиопередатчик) – самый настоящий бунт разгорелся в стенах картонного дворца в Пьюджет-Саунд.

Глава 63

До мансарды новость о забастовке еще не дошла, внизу же царило смятение. Дело обстояло даже хуже, чем тогда, когда Хулиетта укатила на Мауи: немытые тарелки горами высились в кухне, комки пыли, точно шары перекати-поля, гуляли по всем комнатам, грязное белье кисло в корзине, а качество еды упало до 1,8 пункта по шкале гурмана. Более того, в знак протеста Хулиетта маршировала туда-сюда по дворцу и его окрестностям голышом – на ней не было ничего, кроме рукавиц-прихваток. К счастью, раскинувшиеся на многие акры заросли ежевики скрывали ее от посторонних взглядов, и можно было не опасаться, что случайный прохожий увидит надпись на забастовочном плакате, составленную на таком замысловатом языке, по сравнению с которым сербскохорватский показался бы примитивнее тупо-кретинского. Тем не менее дефиле Хулиетты по крошечной части лужайки, еще не захваченной ежевикой, вызывало у августейшей четы крайне нервное возбуждение.

Глава 64

Ли-Шери ставила пачку сигарет на подоконник, который к тому времени стал почти таким же пыльным, как настоящая Сахара, потом опускалась на колени, чтобы пачка находилась на уровне ее глаз, а пирамиды – на горизонте. Величественные, неизменные, обладающие таинственной силой, пирамиды притягивали принцессу. Притяжение это росло с каждой минутой, Ли-Шери вырывалась в пески и шагала по пустыне, нараспев перечисляя названия пирамид: Тиауанако[69] и Гиза,[70] Сенеферу[71] и Хеопс,[72] Тети,[73] Пепи[74] и Ла Уака де ла Луна,[75] Джосер,[76] Каба[77] и Амменемес,[78] Нефериркаре,[79] Ушмаль[80] и Чичен-Ица,[81] и Хефрен,[82] и Унас,[83] и Доннер, и Блитцен, а теперь Дансер, а потом Прансер,[84] а в конце Сесострис Второй.[85]

Глава 65

Пирамиды давили принцессе на мозги, словно опухоль. Не одно утро подряд она просыпалась с мыслями не о крепком теле бунтаря, а о каменных монументах, и вот как-то она отправила Хулиетту в Ричмонд-Бич, где находилось местное отделение публичной библиотеки Кинг-Каунти, попросив старуху принести ей книги по дизайну упаковки.

Глава 66

Позднее в тот же день в дверь мансарды постучали. Ли-Шери без колебаний открыла, ожидая увидеть Хулиетту. Вместо служанки перед ней стоял отец, чье дребезжащее сердце тоже по-своему стучалось в двери, только из иного материала.

Глава 67

Уходя, король Макс обернулся к дочери:
– Когда ты собираешься выйти отсюда?
– Когда Бернарда выпустят на свободу.
– И что ты станешь делать?

Глава 68

Назовите это чем угодно – интуицией, божественным провидением или обыкновенной удачей, – но, как ни крути, это была настоящая эврика. Эврика! Ли-Шери не надеялась решить загадку космического масштаба, прочитав книгу по дизайну упаковки. Она просто… предчувствовала, что эта книжка поможет ей понять, почему на пачке «Кэмел» нарисованы верблюды. Несмотря на скудость представленной информации, ее оказалось достаточно, чтобы принцесса воскликнула: «Эврика!»

Глава 69

Теория не возникла сразу в полном расцвете, как румяный подкидыш на пороге, и не пронзила ум принцессы, как острый шип протыкает подошву, она не появилась постепенно, как с темного дна кюветы проступает изображение на свежих фотографиях; скорее, она разматывалась, словно тюрбан или бинты мумии: с внезапным щелчком открылся невидимый замочек – застежка в виде скарабея, и теория начала разворачиваться тяжелыми кольцами спирали, от одного истрепанного конца до другого. Процесс занял несколько недель. Когда наконец она раскрутилась на всю длину, выглядело это следующим образом.

Выбор - Глава 70

Внизу, на первом этаже, и снаружи, и повсюду мир продолжал трещать, звенеть и болтаться в пространстве, как игральный автомат между бортами лодки. Миру не было дела до теории Ли-Шери. Там говорили о нефти и атомных электростанциях, обсуждали цены и зарплаты, набранные очки и жизнь знаменитостей, карьеры и болезни и тысячью неуклюжих и завуалированных способов пытались сказать о том, как удержать любовь. Миллионер скончался в постели секретарши. Селекционеры вывели квадратную дыню. В Беверли-Хиллз открылась дискотека для собак.

Глава 71

На квадратный дюйм поверхности человеческой головы приходится девяносто волос. Это в среднем. В случае Ли-Шери их было девяносто три или девяносто четыре, один рыжее другого, а над ними, как НЛО над Халеакалой, как противень с беконом над огнем, висела корона. Знай волосы о нависшей диадеме, они бы еще ярче запылали в своих волосяных мешочках, но они даже не подозревали о возможной высадке брильянтового корабля, а потому от субботы до субботы собирали пыль и блестели сами по себе, без особых усилий. Под ними, в мозгу принцессы, кипела бурная деятельность. По правде говоря, волосы даже опасались, что реверберации внешне абсурдных теорий доведут их до того же дикого состояния, в котором находилась шевелюра Эйнштейна.

Глава 72

Чак загремел в больницу почти на месяц, и на это время ЦРУ приставило к семейству Фюрстенберг-Баркалона профессионального шпиона, который наблюдал за ними круглосуточно. Агент то и дело менял внешность: сначала явился под видом пожарного инспектора, потом изобразил из себя торговца энциклопедиями, потом медсестру из окружной больницы, якобы пришедшую проверить работу сердечного клапана Макса, и так до тех пор, пока Тилли, которая все это время не выпускала из рук чихуахуа, не сказала шпиону прямо в лицо: «Почему бы фам просто не фзять сфой маленький фотокамер и не лезть по лестница к мансарда, как делать Чаки? Фаш мускуль на шея затекать, и фы иметь голофной боль от этот маскарад».

Глава 73

Если бы слезы принцессы можно было вытянуть в одну линию, то вокруг Сиэтла образовался бы ров с водой, а если запрудить ими реку, там нашел бы убежище затравленный гарпунерами кит и вдобавок пришвартовался бы Корабль Дураков.[87]

Интерлюдия

Ну если и эта машинка не справится, тогда… что? Интересно, Муза умеет понтировать?
«Ремингтон SL3» остро нуждается в вербальной работе. Он явно не способен писать между строк. Волшебство грибных алкалоидов на эту машинку не действует – чем больше я глотаю, тем бессвязнее она бормочет. И вопреки моим настойчивым требованиям придерживаться классических литературных традиций она остается нахально-современной.

Четвертая фаза - Глава 74

Рассвет был похож на плакат «Хорошего вам дня!». Солнце сияло, как сам мистер Блаженство, а горизонты от края до края расплылись в улыбках. По всей стране люди просыпались с таким счастливым видом, будто им поставили клизму с шампанским, – в полной уверенности, что день будет хорошим. Государство, исторически, традиционно, испокон веку бывшее монархическим, впервые за тридцать лет готовилось возвести на трон суверена. Наступил день коронации, ура!

Глава 75

Отец Макса, король Эрвиг IV, обрюхатил кухарку. Худосочная девчушка – плод его легкомыслия – очаровала его, и до того, как родился Макс, он частенько заглядывал на кухню, где среди капустных листьев и связок лука качал ее на своем царственном колене. Эрвиг хотел удочерить ребенка, но мать девочки, такая же вспыльчивая и упрямая, какой впоследствии стала и Хулиетта, не позволила ему этого. «Тебя устраивает, что я живу при кухне, – заявила она, – значит, и малышка останется здесь же».

Глава 76

– Здравствуй, милый. Есть новости насчет известняка? – осведомилась Ли-Шери, обнимая Абена Физеля. Принцесса поцеловала его в губы и испытала явное удовольствие, когда его руки тут же скользнули под ее пеньюар.

Глава 77

Больше всего в письме Бернарда принцессу расстроило то, как плохо Дятел знал ее. Как всякая женщина вообще, как все женщины, родившиеся под созвездием Овна в частности, и как все рыжеволосые женщины-Овны в особенности, она не терпела, когда ее понимали превратно. Несправедливость по отношению к другим оскорбляла принцессу, несправедливость по отношению к ней самой заставляла ее кровь бурлить, точно серный источник. Она пошла на такие жертвы, поставила себя в экстремальные условия, и после всего этого он снисходительно отчитывает ее, как ребенка, а ее любовь, их любовь и вовсе считает пустяком – нет, это просто невыносимо! Единственный мужчина, который наверняка знал, как удержать любовь – по крайней мере она в это верила, – повел себя так, словно луна была головкой сыра в его личном холодильнике, и опять врожденная искренняя вера Ли-Шери в благородство романтических отношений разбилась о самые низменные проявления человеческого эгоизма и самовлюбленности. Ну все, хватит! Теперь уже она не попадется на эту удочку. Принцесса не могла сказать, что охладела к Бернарду, зато была готова громко и отчетливо объявить, что больше не намерена становиться жертвой любви. Она – принцесса, особая персона, наделенная совершенно особыми качествами, и с этого дня во всем, что касается противоположного пола, заказывать музыку будет только она.

Глава 78

Расчеты показали, что на повторение великой пирамиды Хеопса с использованием современных технологий уйдет шесть лет и миллиард долларов. Чтобы воспроизвести точную копию пирамиды Чичен-Ицы, потребовалось бы еще больше времени и средств, но эта проблема касалась уже не ее, а полковника Сэндерса.[89]

Глава 79

Порой, расчесывая волосы, льющиеся по плечам, будто потоки лавы, струящиеся, словно златотканые хвосты огненных комет, принцесса видела в зеркале лицо шлюхи. В такие минуты она чувствовала себя мерзкой и грязной и заливала отражение в зеркале слезами, оплакивая девичью наивность, романтические грезы, серебристый свет луны. Однако теперь под ее мавританскими окнами жевали жвачку настоящие верблюды; раздвинув парчовые шторы, она могла видеть купола, и минареты, и финиковые пальмы, поразительно похожие на те, что были на пачке сигарет, а вдали, на горизонте, с каждым днем росла пирамида – ее пирамида.

Глава 80

В первый раз раздвинув перед ним ноги, она чувствовала себя примерно как на приеме у дантиста. Волны страха, сомнений, обиды, вины и сентиментальности одновременно нахлынули на нее и загасили всякий намек на удовольствие. Крепко зажмурившись, Ли-Шери пыталась представить, что внутри нее Бернард, однако с этим новым мужчиной все было настолько по-иному, настолько непохоже и странно, что ее фантазии так и не приняли четкой формы. В последующие недели она немного расслабилась, главным образом из-за того, что Абен неожиданно оказался очень нежным партнером. По-прежнему не открывая глаз, принцесса машинально двигалась, словно удовлетворяла себя с помощью игрушки из секс-шопа, взбивая слабую пену где-то на грани механического оргазма. Когда же наконец она перешла эту грань – в полумраке, наполненном ароматом благовоний и звяканьем верблюжьих колокольчиков под окнами, – то расслабилась еще больше. В следующий раз, когда Абен начал раздевать ее у постели, она уже не закрывала глаза и только теперь поняла, как много упустила.

Глава 81

Мораль определяется культурой. Культуру определяет климат. Климат зависит от географического положения. Сиэтл, где пели моллюски, прятались тролли, блестели ягоды ежевики, Сиэтл, над которым нависли заплатанные небеса, Сиэтл, беспрерывно мывший руки, как проктолог, теперь лежал далеко-далеко от нее – она похоронила его на задворках памяти, на илистом дне глубокого пруда. Теперь принцесса жила у границ огромной пустыни, под печатью солнца. В ее внутренней географии произошли обратные перемены. Из облезлой мансарды она переехала в роскошные апартаменты. Внешний и внутренний мир Ли-Шери поменялись местами. Но означало ли это, что поменялась ее психология? И повлияло ли это как-нибудь на ее моральные устои?

Глава 82

Постепенно Ли-Шери сблизилась с большинством окружавших ее неодушевленных предметов, включая тот неодушевленный предмет, который управляет репродуктивными циклами всех живых существ на земле, распоряжается приливами, влияет на душевное здоровье; тот неодушевленный предмет, о котором упоминал Хорхе Исаакс,[91] когда писал: «…история поэзии всех времен и народов – это попытка найти новые образы для луны». (Луна – Повелительница Предметов, поэтому вполне естественно, что Ли-Шери, практиковавшая лунацепцию, была с ней в союзе.) Тем не менее в доме принцессы имелся один предмет, который она старательно игнорировала, несмотря на то что лунный свет делал его особенно привлекательным. Речь идет о кольце, подаренном ей в знак помолвки.

Глава 83

Хотите верьте, хотите нет, но меньше чем через месяц человек именно с таким паспортом сошел с трапа самолета в Алжире. Узнав, что въезд в страну ему запрещен, он оказал сопротивление властям и был арестован.

Глава 84

Вы, наверное, думаете, что пишущая машинка – агрегат неглупый и не станет кусать руку, оплачивающую счета за электричество. Как бы не так. «Ремингтон SL3» в своем дурацком пристрастии к серому техническому практицизму упорно отвергает все попытки вернуться к духу старой доброй литературы.

Глава 85

«Теперь уже осталось недолго», – сказала Ли-Шери ложке. Мавританские архитекторы имели обыкновение делать окна размером с замочную скважину, и рыжеволосая принцесса, стоя как раз у такого окошка, до рези в глазах всматривалась в крошечное отверстие, наблюдая, как идут работы по облицовке. Было воскресенье – к удивлению Ли-Шери, такое же скомканное и бесцветное в мусульманском мире, как и в христианском. Каменщики из дневной смены – в основном югославы и греки (мудрые арабы предпочитали работать по ночам, избегая жарких лучей солнца) – обкладывали пирамиду плитами из белого известняка, а принцесса решила устроить себе выходной.

Глава 86

Давным-давно (позаимствуем первую фразу из Хулиеттиной сказки, которая так впечатлила принцессу) старый, раздолбанный, побитый жизнью фургон странствующих сборщиков фруктов – ржавый, пыльный, от фар и до заднего борта набитый оравой их ребятишек и скудными пожитками – вырулил с заправки в городке Уолла-Уолла и остановился посреди дороги. Карапуз лет двух в подгузнике – точнее, только в подгузнике, потому что больше ничего на нем не было, – выбрался из фургона, выхлопная труба которого плевалась каплями масла размером с гроздья гнева, и заковылял по асфальту. Несмотря на очевидную принадлежность к мужскому полу, на заправке он зашел в женский туалет, где задержался гораздо дольше, чем следовало ожидать. Наверное, провозился с застежками подгузника.

Глава 87

Ли-Шери узнала о смерти Бернарда только через месяц, и виной тому оказалась королева Тилли.
По просьбе Хулиетты родная страна Макса выплатила ему значительную сумму, чтобы он мог достойно провести остаток дней и не зависеть от правительства Соединенных Штатов. Макс немедленно поделил деньги – половину отдал Тилли, а вторую половину взял с собой в Рино, где намеревался играть в азартные игры до тех пор, пока его клапан не лопнет. Он поселился в недорогом отеле и каждое утро обходил все казино, позволяя колесу фортуны переезжать его. Дважды в неделю он звонил супруге и уверял ее, что регулярно выигрывает и прекрасно себя чувствует. «Вдали от ежевики мне гораздо лучше», – говорил он. Королева подозревала, что Макс привирает, дабы успокоить ее, и потому по пути на свадьбу дочери решила заехать в Рино.

Глава 88

– Знаешь, Тилли, мне почему-то немного жаль Рэнгла. – Король полил вафлю кленовым сиропом. Сироп заполнил углубления вафли так же, как желание заполняет извилины мозга. – Его воззрения мне противны, но следует отдать ему должное: он имел хоть какие-то собственные взгляды, был готов разрезать жаркое, не дожидаясь, пока кто-нибудь сверху швырнет ему кость. Он был лучше всех этих защитников природы с постными лицами, которых Ли-Шери постоянно водила домой. Если, конечно, не вспоминать, что Рэнгл мечтал засадить ежевикой крыши в Сиэтле. Боже мой, какое варварство! – Сердечный клапан Макса издал звук, похожий на тот, которым сопровождается процесс дефекации у робота. – В этой статье говорится – будь добра, передай масло, – что Рэнгла подозревали в причастности к угону самолета на Кубу в семьдесят первом. А ведь он не был марксистом и сделал это просто из презрения к правительству. Что заставляет умного, храброго человека до такой степени не уважать закон? Даже в карточных играх есть правила. Они придают покеру его четкую форму, его смысл, напряжение, азарт. Без правил покер потеряет смысл и станет неинтересным. Тех, кто мухлюет, нельзя пускать за игровой стол. Раньше их просто стреляли. Думаю, то же самое случилось с нашим мистером Рэнглом. Еще сиропа, пожалуйста.

Глава 89

История, несомненно, хранит тот миг – один-единственный, краткий, неповторимый, трепещущий, обтекаемый, как капля, и светящийся в темноте, как радий, когда Бетховен написал последнюю ноту Пятой симфонии, когда Шекспир поставил точку после слова «пальбу», которым оканчивается «Гамлет», когда Леонардо нанес последний штрих, после которого «Мона Лиза» экспресс-почтой отправилась в Лувр. Такой же момент на ступил – по крайней мере в сознании ее высочества Ли-Шери, – когда последняя облицовочная плита короновала верхушку современной пирамиды. Испытывай одновременно и восторг, и грусть (то же самое, должно быть, чувствовали Бетховен, Шекспир и Леонардо), она только и сказала: «Готово».

Глава 90

Пирамида чудесным образом была возведена чуть меньше чем за два года. Черт возьми, столько же времени члены профсоюза маляров потратили на то, чтобы покрыть свежей краской мост «Золотые Ворота». И почти так же долго Ли-Шери ехала в лимузине домой. Обычные толпы базарных торговцев, погонщиков верблюдов, заклинателей змей, дрессировщиков мартышек, проституток-девочек и проституток-мальчиков, уличных попрошаек, танцовщиц, покупателей, религиозных фанатиков и солдат увеличились втрое. Каждого из неверных, то бишь иностранцев, окружало с полдюжины местных жителей, а неверные понаехали в таком количестве, какого город не видал со времен крестовых походов. Абен Физель пообещал присутствие иностранцев – пожалуйста, вот они: с фотоаппаратами, запасной сменой белья и всем остальным. Улицы были празднично украшены, а машины передвигались, как мухи сквозь сито.

Глава 91

Тилли была так наивна, что до сих пор думала, будто Сверчок из мультика про Пиноккио поет песни, потирая одной коленкой о другую. Кокаин она считала лекарством от насморка, хотя ее слегка и удивляло, что он насыпан в пластиковую лягушку. Кроме того, ни Хули-етта, ни Ли-Шери не выглядели настолько больными, чтобы каждые полчаса в течение всего дня закладывать лекарство в нос.

Глава 92

– Сама не знаю, почему я так переживаю, – вздохнула принцесса. – Наверное, Нина Яблонски была права, когда назвала меня плаксой.
Она шмыгнула носом. Иногда шмыганье женского носика может прозвучать так же нежно и жалобно, как свист воздуха, выходящего из резиновой лошади, которую проколола морская ракушка.

Глава 93

Сперва она решила, что это рабочий, но потом лампа осветила огненно-рыжую бороду, и принцесса снова завизжала. Ее позвоночник накалился, как термоэлементы в тостере, хотя ржаных тостов ей вовсе не хотелось. Мать честная, Господь Вседержитель! Это был один из них!

Глава 94

Когда она очнулась, ее голова лежала на бомбе. Он подложил ей под затылок свою куртку и не потрудился вытащить из кармана динамит.
– Ты же мертв.
– Не совсем.
– Не совсем?
– Можешь быть уверена.

Глава 95

– Что ты здесь делаешь, Бернард?
– Кое-что банальное и в то же время эффектное. Как всегда, ты же знаешь.
– Ты пришел спасти меня, да? Снять драконью закуску с крючка?
– Я пришел сделать бум-бум.

Глава 96

– По крайней мере быстрая смерть от голода или жажды нам не грозит, – сказал Бернард. Он с громким хлопком откупорил бутылку шампанского и потянулся к свадебному торту.
– Не смей! – рявкнула принцесса и перехватила его руку, нависшую над затейливым украшением в центре торта.
– Ах, прости. Я думал, прием отменен. – Дятел отставил бутылку в сторону.

Глава 97

Похитителем скорее можно было назвать французское шампанское. Оно крепко взяло обоих, не оставив записки о выкупе.
– Я писаю звездами! – радостно крикнула принцесса.
Бернард достал из кармана рубашки пачку «Кэмела» и выполнил с этим миниатюрным НЛО летные маневры, издавая звуки третьего рода, имитирующие сигналы спутника.
– Звезды попали мне на туфли, – пожаловалась Ли-Шери по возвращении.

Глава 98

Пока они спали, светильник погас, и они проснулись в темноте – такой густой и непроглядной, что страх смерти застыл бы в ней, как в гудроне. Бернард зажег спичку, а принцесса схватила его за руку.

Глава 99

Снаружи плелись силки. Благодаря политическому климату, царившему на Ближнем Востоке в последней четверти двадцатого века, историю Физеля о похищении принцессы сионистами проглотили все, включая Хулиетту. Полиция нескольких государств и отряды из дюжины армий разыскивали ее высочество Ли-Шери. Ее искали и евреи, и арабы, в своих объединенных усилиях достигнув необычайного согласия, столь редкого в истории их отношений.

Глава 100

Невидимый биогенератор пирамиды снабжал их невероятной силы энергией, которую они использовали на бесконечные разговоры и сопротивление сексуальному желанию. Бернард и Ли-Шери заключили негласный договор: поскольку в будущем им предстояло подвергнуть переоценке свои отношения, они не станут размениваться на суррогатный секс. Они изредка обменивались поцелуями и подсматривали друг за дружкой, когда каждый отходил в свой угол по нужде, но во всем остальном вели себя так, будто ее воспитали в монастыре Пресвятой Девы, штат Джорджия, а его лосьон после бритья назывался «No mi molestar».[99] Почти все время они разговаривали.

Глава 101

В последующие два дня Бернард не пил шампанского, а принцесса едва пригубливала напиток, но все равно его было так мало…
От свадебного торта, чьи снежные слоистые недра когда-то казались неисчерпаемыми, как природные ресурсы Земли, остались лишь крошки – крошки да сломанное сахарное крылышко херувима.

Глава 102

«Рыбак рыбака видит издалека, – подумала принцесса. – Теперь бомбы взрываю я. – Она связала запальные шнуры (между прочим, нелегкое дело в темноте) и прислонила динамитные шашки к двери. – Я стала Дятлом».

Глава 103

Луна ничего не может с этим поделать. Луна – всего лишь объект и вовсе не нарочно устраивает приливы – и в океанских бухтах, и в женском чреве, и в чернильнице поэта, и в мозгу буйнопомешанного.
«Это лишь бумажная луна над волнами картонного моря…» Луна не виновата, если лучшие игрушки сделаны из картона, а лучшие метафоры – из сыра.

Глава 104

Бернард пришел в сознание первым. Он очнулся в арабской клинике, отличительными чертами которой были подкладные судна из козлиных шкур и стены цвета зеленых соплей. Ему потребовался целый час, чтобы догадаться, почему полчища мух в палате не жужжат. Он понял, в чем дело, когда полиция начала допрашивать его через блокнот. Бернард оглох.

Глава 105

Из клиники их не выпускали. Абен Физель приказал держать их под замком. Абен на всех парах летел обратно из деловой поездки по Штатам. И Бернард, и Ли-Шери понимали, что означает его возвращение.

Глава 106

Короля Макса похоронили в Рино, вдали от ежевики. Бернард и Ли-Шери тоже присутствовали на траурной церемонии, а потом посадили Тилли в самолет, летевший в Европу: Хулиетта назначила ее администратором национальной оперы. «Я теперь ходить на работа, – сказала Тилли. – Ох-ох, макаронный бог».

Эпилог

Ну что ж, мы пережили ночь и встретили утро. Надо отдать должное «Ремингтону SL3» – он стойко продержался, несмотря на примитивнейшие для механизма такого класса условия.
Я больше никогда не стану писать романы на электрической пишущей машинке, уж лучше возьму заостренную палочку и кучку собачьего дерьма. Но каким бы ложно-изощренным ни представлялся «Ремингтон» на мой вкус, он все равно остается предметом, а чему, как не вероятному прорыву в отношениях между одушевленными и неодушевленными объектами, среди прочего посвящалась данная книга?

Примечания

1 - Перевод С. Апта.
2 - «Пасхальные яйца» – секреты компьютерной программы, спрятанные в ней разработчиками. – Здесь и далее примеч. ред.
3 - Говард Козелл (1918–1994) – известный в США спортивный комментатор и журналист. Из-за своего несносного характера имел равное количество поклонников и ненавистников.
4 - «Сиэтл маринерс» – бейсбольная команда.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE