READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Доизвинялся (The Apologist)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Приносить извинения — это великое искусство! А талант к нему — увы — большая редкость! Гениальность в области принесения извинений даст вам все — престижную работу и высокий оклад, почет и славу, обожание девушек и блестящую карьеру. Почему? Да потому что в нашу до отвращения политкорректную эпоху извинение стало политикой! Немцы каются перед евреями, а австралийцы — перед аборигенами. Британцы приносят извинения индусам, а американцы... ну, тут список можно продолжать до бесконечности. Время делать деньги на духовном очищении, господа!

Автор: Рейнер Джей

Скачать книгу Доизвинялся: doc | fb2 | txt


Предисловие

Мне очень жаль, что вы купили эту книгу. Если вам ее подарили, то формально я не должен и даже не вправе просить прощения у вас, мои извинения – перед первоначальным покупателем, хотя и ему следовало бы попросить прощения. Но, честно говоря, мне уже не до косных законов и правил. Я вполне понимаю, что в дипломатии они необходимы, и как бывший солист (я бы даже сказал прима-тенор) на сцене международных извинений безмерно благодарен, что профессор некогда потрудился их сформулировать. Но для всего свое время, и сейчас они неуместны.

Глава первая

Все началось с телефонного звонка. Я сразу узнал голос, хотя тон был непривычным. Обычно эта женщина хочет одного: сделать меня счастливым. Сегодня она хотела, чтобы я себя возненавидел.

Глава вторая

Когда мне было четырнадцать лет, мне завидовали сверстницы. Ведь грудь у меня была больше, чем у многих из них. Естественно, меня это приводило в ярость, и хотя их внимание льстило, я все же предпочел бы, чтобы меня желали, а не мне завидовали. А вместо этого, возможно, из-за моего знакомого силуэта, они искали во мне подружку или даже «лучшую подругу». По сути, это означало множество долгих телефонных разговоров по ночам, но никакого чмоканья, неловких касаний и слюнявых поцелуев мне не перепадало. Это доводило меня до исступления, потому что мне хотелось неловко тискать всех моих «лучших подруг» без исключения и мечтать, что они ответят тем же. Для них тут не было ничего нового: толстый мальчишка с эрекцией никому не в диковину.

Глава третья

Солнечно улыбнувшись, Софи склонила голову набок.
– Все прошло отлично, милый.

Глава четвертая

Под утро Линн нашла меня, когда я сидел в темноте сгорбившись у компьютера, с серо-стальным от свечения экрана лицом.
– Что ты делаешь, милый? – спросила она. Я не обернулся. Просто не мог отрываться от сложенных из пикселей слов на экране.

Глава пятая

Большинство людей считают счастье своим неотъемлемым правом, это как чистая питьевая вода или сорок телеканалов в гостиничном номере. Может, потому что мой отец умер, когда я был маленьким (отличное извинение почти всем ошибкам и промахам на свете), или просто потому, что я мрачный сукин сын, но я никогда так не считал. Для меня счастье всегда требовало труда. Нет, я не слоняюсь с хмурой, как небо зимой, миной, не выискиваю вечно, на чем бы закрепить веревку, просто состояние легкой, беспечной радости мне не дается. Веселье не для меня.

Глава шестая

Теперь я знаю, что процесс извинения в чем-то сродни первому поцелую – для обоих нужна храбрость. Нужно быть готовым к резкому отпору, но одновременно твердо уверенным, что момент благоприятный. Извиняющийся должен быть убежден, что сумеет подступиться со своей просьбой о прощении в момент, который сам искусственно создал, и надеяться, что по ходу разговора он станет более реальным и соответственно, менее искусственным. Профессор Томас Шенк почти тридцать страниц посвятил этой теме в своем новаторском учебнике по международным извинениям.[7] И назвал это «поддержанием взаимной иллюзии».

Глава седьмая

Моя мать родом из той категории английских семей, которые всегда так же свято верили в служение государству, как Папы Римские в Бога. Всякий раз, когда находилась колония, которой требовалось управлять, или война, которую требовалось вести, или народ, который требовалось подавить, эксплуатировать или насадить ему наши идеи, будьте уверены, всегда под рукой был какой-нибудь готовый помочь Уэлтон-Смит. Уэлтон-Смиты сражались при Трафальгаре, при Балаклаве и при Лейдисмите. В 1649 году они помогали Кромвелю бесчинствовать в Дрохеде и Уэксфорде, что не помещало им несколько лет спустя ликовать на коронации Карла II. Они вели рабовладельческие корабли на Ямайку, управляли табачными плантациями в Кентукки и добывали алмазы в Южной Африке. Может, они и были пиратами и героями, но уж ни в коем случае не радикалами. В моем семействе до сих пор кое-кто считает, что зря мы позволили женщинам голосовать на выборах.

Глава восьмая

Однажды скучным воскресным днем, когда мне было одиннадцать, я два часа измывался над своим братом. Не помню, почему решил это делать, разве только потому, что Люк был на два года моложе, а погрязшие в оптимизме младшие братья заслуживают того, чтобы их мучили. Психологи сказали бы, что мое поведение порождено болезненной и глубоко укоренившейся враждебностью к члену семьи, который самим фактом своего рождения лишил меня привилегированного положения. Я бы сказал, что он был доставучим засранцем, которому всегда удавалось подстроить так, чтобы выставить меня виноватым.

Глава девятая

Позже, вернувшись к себе, я прикончил хрупкий запас «Манжари» из Ящика Порока и налил себе солидную порцию водки. Линн не было дома: она устраивала чтения для банды мрачных чешских писателей и раньше полуночи домой не вернется. Квартира была в моем распоряжении. Включив компьютер и расправившись с шоколадом, я подержал водку во рту, чтобы избавиться от последнего послевкусия на языке. Пришло время писать.
Марк Бассет представляет

Глава десятая

Первое слово, которое я сказал Дженни, когда мы проснулись утром, было последним, которое всплыло у меня в сознании, когда я засыпал прошлой ночью. И было это: «Спасибо». Меня переполняла благодарность.

Глава одиннадцатая

Три дня спустя меня пригласил к себе Хантер. Он сидел, облокотившись на край письменного стола, вытянув ноги и уперев каблуки в ковер, словно единственно так может проводить встречу человек, от природы властный. Он махнул мне садиться на стул перед ним и закончил округлое движение, хлопнув тыльной стороной ладони по трем страницам, которые держал в другой руке.

Глава двенадцатая

Я покачал головой.
– Никогда о таком не слышал.
– Да и с чего бы? – улыбнулся Форстер. – В отличие от вас писатель из нашего мистера Шенка не важный.

Глава тринадцатая

В возрасте двенадцать лет Дик «Краб» Энхейзер (приобретший такое прозвище еще в молодости, когда работал на судах, выходивших на ловлю крабов из Фрипорта, штат Техас) впервые сообщил мамочке, что рано или поздно станет миллионером.

Глава четырнадцатая

В такой вечер старый добрый «Манжари» не поможет. Требовалось основательное утешение, блюдо, которое поглотило бы меня целиком. А поскольку я англичанин, разумеется, это означало приготовить что-нибудь итальянское.

Глава пятнадцатая

Сидя за столиком в глубине сырного ресторанчика, который я нашел в двух кварталах к северу от Юнион-сквер в центре Нью-Йорка, я старательно делал вид, что все в порядке. Ресторанчик назывался «Пик Маттерхорн», и внутри, естественно, уютно пахло сырным жиром и горячим вином. Владелец был итальянским швейцарцем по имени Бруно, который каждый вечер садился в последней кабинке у двери на кухню, втискивал между банкеткой и краем стола свой огромный живот и оттуда руководил персоналом из молодых чешских официанток, каждая из которых была настолько же светленькой, насколько он смуглым.

Глава шестнадцатая

Шоколад играл важную роль в моей жизни. Он утешал меня и успокаивал. Он помогал сосредоточиваться и тучнеть. Он меня баловал. А однажды под вечер, много лет назад, едва не помог мне убить брата.

Глава семнадцатая

Если я совершил преступление, то не по неведению или глупости. Это было по случайности родства. Нет, душу мне данное обстоятельство не облегчает. Кое-что из известного мне было правдой. У меня действительно был предок по имени Уильям Уэлтон-Смит, который был в некотором смысле купцом и действительно владел прекрасным трехмачтовым кораблем под названием «Леди Щедрость». Впрочем, первоначально он назывался иначе: он сошел с верфи в Нанте на французском побережье Атлантики в 1783 году как «Ле Зефир», красивое имя для корабля, построенного со скверной целью, ведь был он, разумеется, невольничьим судном.

Глава восемнадцатая

Профессора я услышал до того, как увидел. Он жил на окраине городка Оливбридж, где начинаются склоны Катскилл в паре часов езды от Манхэттена, и когда я приближался к дому, адрес которого моя секретарь раздобыла у его издателей, по узкой лесистой дороге эхо разносило звон бьющегося стекла и рев мотора легковой машины. Шум так меня отвлек, что, сворачивая на подъездную дорожку, я едва не стукнулся бампером о бампер другой машины, как раз уезжавшей. Женщина средних лет с забранными в растрепанный хвост седеющими рыжими волосами, поджав губы, опустила боковое стекло, чтобы со мной поговорить. Я высунулся из окна своей машины.

Глава девятнадцатая

Я многое любил в Линн Макпартленд, но ее стряпня к этому не относилась. Не отягощенная ни благоприобретенным мастерством, ни врожденным вкусом, она готовила паршиво. В первые месяцы нашей совместной жизни это было ужасной проблемой, поскольку она отказывалась признавать свои недостатки.

Глава двадцатая

Как мне и сказали, парадная дверь была не заперта. За ней в холле с дубовым паркетом и деревянными панелями по стенам сильно пахло полиролем и свежесрезанными цветами. У подножия лестницы тихонько тикали высокие напольные часы. Следуя инструкциям Дженни, я прошел через арку слева в огромную приемную, в обстановке которой доминировали гигантский остров начищенного овального обеденного стола и белый камин. Над камином висел портрет мистера Джорджа Уэлтона в бриджах и красном камзоле, с охотничьим псом и горкой подстреленных птиц у ног. В его лице читалось спокойное удовлетворение: работа сделана, птицы мертвы, можно готовить обед.

Глава двадцать первая

– Прошу прощения?
– Незачем извиняться опять, мистер Бассет.

Глава двадцать вторая

Через несколько часов Макс прислал мне текстовое сообщение.
Оно гласило: «ВЛЛИ ГРДЛСЯ Б».
Макс не подписался, но его стиль чувствовался в самом тексте. Мы с Дженни, Сатешем, Уиллом Мастерсом и ребятами из охраны сидели в придорожном ресторанчике в нескольких милях от «Дубов Уэлтонов». Мы потягивали холодное пиво, ели цыплят-гриль и болтали с деловитой важностью людей, которые слишком долго и слишком упорно работали, но наконец провернули сделку.

Глава двадцать третья

На всеобщих выборах в Германии вернули на высокие посты прежних руководителей. Последний раунд переговоров по мировой торговле в Цюрихе зашел в тупик. И не случилось никаких землетрясений, наводнений или прочих вмешательств стихийных сил, результатом которых стала бы утрата множества жизней. А потому фотография к статье Эллен попала на обложку номера «Тайм» за ту неделю: крупноплановый снимок моего лица, закрытого пухлыми, женственными руками.

Глава двадцать четвертая

В свою защиту должен подчеркнуть, что в моем плане не было расчета. Он был целиком и полностью оппортунистским. Иными словами, общая идея бродила у меня в голове несколько недель. Мне мнилось, что если я помогу порвать Стефану с Габи, то только окажу услугу обоим. Я считал это своим долгом. Стефан явно был опасно влюблен в девушку, чьи мысли были заняты другими мужчинами. Как друг я обязан при ближайшем удобном случае положить неизбежный конец их роману, так как чем дольше затянутся эти якобы отношения, тем больнее будет разрыв. К тому же мне нужно было спасти Габи от того, чтобы она непреднамеренно не ранила Стефана сверх необходимого (я ведь знал, что такой поступок ужасно ее расстроит), и одновременно освободить ее для любви, которая ей предназначена. Иными словами – моей. Гарет, разумеется, был лишь катализатором. Что бы между ними ни происходило, оно было преходящим, так как если содержимое его штанов и обладало некоторым (незначительным) интересом, то содержимое головы – нет. Все это было мне очевидно.

Глава двадцать пятая

Отец умер, когда я спал, и как только проснулся, то по тишине сразу понял, что его больше нет. В доме умирающего не бывает тихо, даже глубокой ночью. Всегда кто-нибудь говорит приглушенным голосом за закрытой дверью или беспокойно звякает чайной ложечкой по чашке на кухне. В то утро, когда умер отец, ничего такого не было, и о случившемся я догадался задолго до того, как спустился вниз и нашел мать одну за кухонным столом. По сей день, просыпаясь в тишине, я иногда испытываю давящую боль утраты. Я опять превращаюсь в ребенка; тишина раз за разом напоминает мне, что папа умер, и я боюсь, что между нами осталось что-то незаконченное или недоговоренное, но не могу вспомнить, что именно. Потом я слышу дурацкое бормотание чужого радио за стеной или фоновый саунд-трек птичьего пения, и начинается день. Я не доверяю тишине.

Глава двадцать шестая

В детстве я лелеял честолюбивую мечту стать рок-звездой. Голоса у меня не было, ни на одном инструменте я играть не умел и уроков брать не намеревался. Тем не менее я имел смелость считать, что среди моих сверстников как никто другой подхожу на роль рок-идола. В этом я ничем не отличался от любого подростка. Позднее, став звездой «Бригады Нортхиллс» миссис Баррингтон, я пришел к выводу, что мое будущее не на сцене, а за ней, в роли повара при рок-звезде, – в то время я считал это не по годам реалистичной оценкой собственных талантов. Определившись с карьерой, я взялся отбирать певцов, которые заслуживают место в моей коллекции записей, но делал это, сообразуясь не со своими, а с их вкусами. Меня устраивали только те певцы и музыканты, кто интересовался едой и винами и, следовательно, мог бы позднее удостоиться моих услуг.

Глава двадцать седьмая

Как-то утром, проснувшись один в своей постели в Нью-Йорке, я обнаружил собственные тазовые кости. Поначалу я не мог взять в толк, как понимать эти два твердых выступа. Крупный мужчина чересчур хорошо знаком с географией собственного тела, но не с его геологией. Мы не задумываемся над проблемами мышечной массы и костяка, потому что тогда пришлось бы искать оправдания излишкам плоти, которые их скрывают, и проще вообще не поднимать эту тему, даже наедине с собой. Тем не менее вот они – чуть южнее мягкого горба живота два выступа кости, по диагонали уходящие к паху. Выбравшись из кровати, я голым стал перед зеркалом в полный рост. Теперь я понял, почему с Дженни меня ничего не смущало. Смущаться было нечего. «Любовные рукоятки» растаяли. С меня сошел вес.

Глава двадцать восьмая

Об окончании наших совокуплений Дженни объявила в меморандуме, распространенном среди старших сотрудников. В нем говорилось: «Отношениям между верховным главой ведомства извинений и начальником его секретариата положен конец. На работу ведомства это никоим образом не повлияет». Я благоговел. От нашего романа она избавилась всего в двадцати словах, и среди них – ни одного прилагательного. Это не были ни «близкие» отношения, ни «личные отношения», ни, боже упаси, и то, и другое. Наречие «прискорбно» хорошо смотрелось бы в начале меморандума, но она решила без него обойтись. Она могла бы приписать в конце «Обо мне не беспокойся. Со мной все в порядке. Честное слово». Но этого не сделала. Она держалась сути. Мы были вместе. Теперь нет. Вот и все. Жизнь продолжается.

Глава двадцать девятая

Вот тогда-то у меня снова начали болеть ноги: оба мизинца принялись жаловаться на жесткие кожаные туфли. Стопы не донимали меня с того дня, как их обработала Венди Коулмен, но теперь разошлись вовсю, наказывая меня за небрежную жестокость при выборе обуви. Как будто события того дня пробудили их от долгой и мирной спячки.

Глава тридцатая

Проснулся я от стука собственного сердца, сердито грохотавшего у меня в ушах. Щеки у меня у меня горели и опухли, а когда я попытался вдохнуть, из легких донеслось немощное шипение. Я отбросил одеяло, решив, что закрывшие мне лицо толстые гостиничные простыни лишают меня кислорода, но ничего не изменилось. Я жадно хватал воздух ртом, но в легкие попадали лишь крошечные глоточки. Вот тогда мне пришло в голову, что я, возможно, умираю.

Глава тридцать первая

В Абхазии, входящей в состав Грузинской демократической республики, есть внушительные горы, прекрасные пляжи, но ни одного приличного ресторана. Если вы туда приехали, то только не ради обеда. Это не всегда было так. Абхазия притулилась к русской границе, и в старые времена раскормленные коммунистические бонзы приезжали сюда из Москвы в отпуск на побережье Черного моря, где им подавали морского окуня на углях, тяжелые грузинские вина, а они тем временем строили глазки прославленно хорошеньким официанткам, всегда готовым услужить партии. Потом Советский Союз рухнул, как очередной замок на песке, и началась резня. Абхазцы потребовали независимости от грузин, на которых столько десятилетий назад их насильно женили, и туристический бизнес чудовищно пострадал. Угли в жаровнях остыли, рестораны закрылись.

Глава тридцать вторая

Мне дали собственный блестящий от смазки джип и предложили услуги водителя, но от его общества я отказался. Мне показалось, что впечатление создастся чересчур уж «корпоративное», если на встречу, где требовалось смирение, меня привезет личный шофер. Поэтому я отправился один через сосновый лес и заброшенные сады в сторону разбомбленного городка Рухи, где улицы были пусты и каждая серая стена в выщербинах от пуль. За городом после череды блокпостов, на которых скучающие грузинские солдаты махали мне проезжать, по ржавому железному мосту, выложенному гремящими стальными листами, я пересек реку Ингури. Следуя инструкции, я повернул на север вдоль берега, который вскоре превратился в ущелье слева от меня. Дорога поднималась в лесистые предгорья, и еще через десять минут я заметил два грузовика, ждавшие на обочине. Еще издалека видны крупные мужчины с автоматами через плечо, которые стояли, лениво прислонясь к машинам, а когда я приблизился, запрыгнули в кабины, и грузовики выехали на дорогу, так что один оказался впереди меня, другой – сзади. Это тоже было оговорено.

Глава тридцать третья

Все было бы много проще, если бы заложники так явно не симпатизировали своим похитителям. Они тоже считали, что «Кавказ-Нефтегазодобыча» – безобразное лицо безобразного бизнеса, и большую часть своего пленения проводили, уча детей и леча стариков в изолированных абхазских поселках северных предгорий. Они хотели вернуться домой, но были готовы подождать заключения благоприятной сделки. Мой вклад этой сделке явно не способствовал. Они избегали со мной разговаривать, а вместо этого занялись развешиванием фонарей и устройством спальных мест на тот неизвестный период времени, который еще проведут в грязном сарае, в сырой глуши, в пятистах милях от ближайшего приличного ресторана.

Глава тридцать четвертая

Мы услышали крик «Ложись» и подчинились как один, бросившись ничком на прохладный земляной пол. Последовали вспышка, грохот, клубы белого дыма, дверь сарая ввалилась внутрь, и в образовавшийся проем полился бледный утренний свет, но его сразу же снова заслонили тела людей в черных комбинезонах и выпуклых очках ночного видения, которые тут же наставили винтовки в темные углы и стали на нас кричать. Прикрыв голову руками, я уткнулся носом в пыль.

Глава тридцать пятая

Выборов в Германии или, если уж на то пошло, где-либо еще не случилось. Последний раунд переговоров по мировой торговле в Цюрихе отгромыхал без особого результата, и никакие катаклизмы в результате вмешательства высших сил на планету не обрушились. Помогли ли бы мне проснувшиеся вулканы, разлившиеся реки или налетевшие торнадо? Маловероятно. Мне самой судьбой предназначалось попасть на обложку номера «Тайм» за ту неделю.

Эпилог

Есть еще кое-что, последнее, что вам следует знать: я вам солгал. Хотелось бы утверждать, будто это мелкая ложь, но если быть честным (а я пытаюсь), размеры обмана не имеют значения. Факт в том, что по окончании пресс-конференции Линн не отвезла меня домой и я не приготовил ей обед. Мы пошли в небольшую уныло-стандартную тратторию в Ковент-Гарден и съели там посредственные спагетти с грибным соусом. Я ей рассказал, как мне жаль, что так вышло, а она смотрела на меня, точно я проказливый школьник, наконец сознавшийся в своих прегрешениях. После обеда мы пошли каждый своей дорогой.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE