A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Only variable references should be returned by reference

Filename: core/Common.php

Line Number: 239

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: libraries/Functions.php

Line Number: 770

A PHP Error was encountered

Severity: Warning

Message: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/t/tva79y5w/readfree.ru/public_html/system/codeigniter/system/core/Exceptions.php:170)

Filename: core/Common.php

Line Number: 409

Скачать Игроки Господа (Godplayers), читать книги, бесплатно, fb2, epub, mobi, doc, pdf, txt — READFREE
READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Игроки Господа (Godplayers)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Августу Зайбеку 20 лет, он совершенно обычный человек. Однажды, его двоюродная бабушка Тензи сообщает, что она находит трупы в ванне каждую субботнюю ночь, к утру они всегда исчезают. Август воспринимает этот рассказ как фантазию пожилой леди, пока он сам не натыкается на труп, который впихнули в ванну на втором этаже дома его тети. Даже это не беспокоило его, но когда кто-то выходит из зеркала в ванной.... Август обнаруживает, что он — Игрок в Состязании Миров. Он открывает тайны космоса, в конечном счете, космос оказывается вычислением, учится выживать в сражении между Игроками и порочными К-машинами, встречает Хорошую Машину, которая убила всех в одном из миров, и воскрешает себя из мертвых.

Автор: Бродерик Дамиен

Скачать книгу Игроки Господа: doc | fb2 | txt


Пролог

Август

Я знаю мир, в котором женщины на голову выше мужчин и затачивают свои зубы. Мужчины не менее свирепы.
В другом мире — и одновременно в том же самом, на другой Земле — по небу раскиданы светящиеся кольца, сияющие, словно полная луна. Это все, что осталось от Луны, случайно подошедшей слишком близко к планете и разорванной приливно-отливными силами. Людей там нет, только двадцать миллионов видов динозавров, всех цветов и размеров. Многие из них плотоядны, и их пасти отвратительно смердят.

Один

Лун

Она сидела за маленьким боковым столиком в помещении, затуманенном парфюмерией, бренди и скотчем, и слушала «Лунную реку» в исполнении местного эстрадного певца, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Не мерзкое зловоние деформера, вместе со своими шумными друзьями расположившегося за одним из ближайших к сцене столиков. И не привычный трепет Игрока — нет, не совсем, и она насторожилась. Осторожно просканировала зал, увидела молодого человека, идущего к бару и заказывающего выпивку. Этот загадочный высокий и стройный незнакомец с широкими плечами был, предположительно, ее Игроком: темные волосы, карие глаза цвета старого золота.

Два

Август

Однако, для меня все началось с Тэнзи.
Я изучал медицину, отнюдь не философию, где-то миллион лет тому назад, когда только вернулся в Австралию из Чикаго. Я страстно влюбился, потом охладел, играл какую-то музыку, учился, как собака — и в конце третьего года моих академических изысканий внучатая тетушка Тэнзи, вместе с которой я жил в большом пустом доме после исчезновения моих родителей в небе над Таиландом, полностью выбила меня из колеи, когда я вернулся с заработков в пустошах. Работа состояла в присмотре за огромными стадами коров и овец, бродящими по огромным высохшим лугам, в размере ничуть не уступавшим маленькой европейской стране. Сегодня для этого больше не используют лошадей, предпочитая им вертолеты и внедорожники. Я научился сгонять несколько тысяч голов скота, восседая на 800-кубовом мотоцикле «сузуки», поджаром, точно борзая. Ослепительным летним днем, когда температура достигла сорок одного градуса по Цельсию (и который в Чикаго считался Днем зимы — точнее, будет считаться таковым, как только закончится 33 декабря), я вместе с другими загонщиками и парочкой страстно желанных загонщиц угостился традиционной пресной лепешкой и ромовым пирогом, пил ром и «колу», и распевал душещипательные песни. Вот он, американский Запад. Нет ничего кошмарнее, чем видеть, как три черных пастуха-аборигена, чьи предки жили здесь еще пятьдесят тысяч лет назад, горланят «The Streets of Laredo», причем с абсолютно естественным провинциальным южноамериканским акцентом. Как услышали по радио, так и запомнили.

Три

Деций

Настроенный решительно, Деций Зайбэк карабкался по Т-первичной последовательности туда, где боготвари ожидали рождения в смертельных осколках космоса, одного из немногих, в котором онтология и местные законы физики дозволяли реализацию такого пути к славе. Цветистые бесконечности разлетались из-под ног с каждым шагом его отполированных кожаных подошв, изготовленных по личному заказу знатоком-сапожником в соседствующей с Землей Шанге.

Четыре

Август

Обыденность моей собственной реакции на следующее утро глубоко меня озадачила. Естественно, я проснулся почти на рассвете, потому что за последние два месяца привык вставать ни свет ни заря. Естественно, я остался нежиться под одеялом, позволив себе балансировать на краю сновидения, потому что с глубоким удовлетворением осознавал, что сегодня не должен выпрыгивать из постели и, даже не приняв душ, разводить костер для завтрака. Естественно, мысль о душе вернула меня прямо к... к тому, что я без малейшего колебания счел отвратительным сном, не лишенным, однако, некоторых соблазнительных элементов. Я потянулся и, по-прежнему не открывая глаз, потерся пальцами правой ноги о скользкую металлическую гравировку на подошве левой. У милой девочки из моего сна была такая же отметина, «метка зверя», как она выразилась, перед тем как выбросить покойника через зеркало, вылезти в окно и...

Пять

Лун

На пятьдесят третий день рождения Лун Ассамблея дала в ее честь обед в параллели Великого лондонского пожара. Яростный ветер отбрасывал пламя от выбранной ими таверны, однако жар и клочья зловонного дыма проникали повсюду. Черные хлопья копоти падали с небес, словно конфетти, вперемешку с кровельной соломой, пылающими гнилыми деревяшками и кусками человеческой плоти. Церкви, и доходные дома, и бордели сгорали дотла, гневный огонь уничтожил больше половины города, напоминавшего огромную выгребную яму. Хозяева таверны с изрытыми оспой лицами, разрываемые страхом и жадностью, и их раболепствующие слуги за баснословное вознаграждение остались на своем посту. Члены Ассамблеи пировали свиными ножками, запеченными в поросячьей крови, бледными клецками, начиненными свиным салом, и огромным количеством миног, запивая все это горьким пивом. Отблески пламени танцевали на стенах таверны и в глазах собравшихся.

Шесть

Август

Десять лет назад меня отправили в кабинет директора школы за то, что я появился на занятиях в джинсах, высоких ботинках и толстовке.
— Мистер Сибэк, — сухо начала директриса.

Семь

SgrA*

Мне требовалось сознание Артура, если это, конечно, хоть что-то значило, поэтому мы парализовали его произвольную мускулатуру с помощью стандартных нервных блоков — отдаленных производных смертельного яда кураре — во избежание подергивания или чего похуже. Моя медсестра, Мелисса Деметриополюс, также отвечавшая за анестезию, ввела ему в кровь очень низкую дозу гипнотика через внутривенный катетер в левой руке, ровно столько, сколько требовалось, чтобы загасить искры мыслительной деятельности, по-прежнему теплившиеся в его несчастном сбитом с толку мозгу. Голову неподвижно закрепили в стереотаксической рамке, и я ввела быстродействующий анальгетик в несколько точек выбритого участка черепа, дорзофронтально и медиально. Немного выждала, пока наступит полное онемение, затем активировала сверло, источающее привычный запах паленого, которое пассивные сканеры уверенно направили в точку рядом с областью Бродманна 24 и ближайшими базальными ганглиями. Я уже располагала картой функциональных участков его мозга, полученной в результате пяти утомительных сессий в огромных шумных сканерах фМРИ и ПЭТ*. Крови было немного, хотя, если не проявить должной аккуратности, скальп имеет тенденцию к сильному обескровливанию. Я провела стеклянные электроды сквозь кору и дальше, в поясную извилину, большую извилину на внутренней стороне полушария, куда весьма трудно добраться, глубоко в сплетение, отвечающее за волевой акт — так сказать, за способность выбирать и действовать по своему усмотрению. Разместив электроды толщиной с волос, мы в течение четверти часа отслеживали соматические маркеры, калибруя нашу позиционную точность до сотен нанометров. В дальнем конце театра бесстрастно застыла Джесс, кузина Хэндли, завернутая в зеленые покрывала, ее голова с выбритым участком топорщилась размещенными в поясной извилине электродами. Она наблюдала на мелькающими на мониторах огоньками, и ее странное равнодушие отражалось на приборах. Я подумала, что для пятидесятилетней женщины с выбритым черепом она смотрится потрясающе привлекательно.

Восемь

Август

— Вы только посмотрите, кто соизволил присоединиться к нам! — глаза внучатой тетушки Тэнзи блестели. — Уснул прямо в ванной, верно?
Я настороженно застыл в дверях, готовый к тому, что вот-вот случится нечто ужасное. Маленький плотный мужчина полез в карман своего выцветшего голубого кардигана, достал оттуда трубку, поймал нахмуренный взгляд Тэнзи и спрятал пахучую вещицу обратно. Затем, не вставая с кресла, развернулся и протянул руку:
— Вы, должно быть, Август. Как поживаете? Я — Джеймс К. Фенимор, — я пожал его сильную сухую руку. — Зовите меня Куп.

Девять

Джан

Разбрызгивая бриллиантовые капли света, похищенный Джан Зайбэк корабль-каббала отошел от созвездия Стрельца и двинулся во внутреннюю Солнечную систему, находящуюся в десяти а.е.* от Солнца. В параллелях Матрешечного мира Джулса корабль уже давно оказался бы глубоко в недрах огромных концентрических оболочек Дайзона, однако в местной вселенной Джан — мире, в котором Бар Кохба** победил римлян — жизнь оставалась редкостью, и яркие свободные звезды по-прежнему мерцали во мраке.

Десять

Август

— Все только и говорят, что об этом Эмбере, — выдавил я пересохшим горлом, отчаянно желая сказать что-нибудь умное. — Жаль, что мы с ним не знакомы.
— Его отец, если я не ошибаюсь, — вклинился Джулс, проходя мимо меня и принимаясь заинтересованно копаться в открытом черепе, будто что-то потерял. Судя по тому, как кривились его губы, ему очень не нравилось увиденное.

Одиннадцать

Джуни

Что-то золотое привлекло внимание Джуни в меню, и она скомпилировала объект: потрясающий спиральный браслет в виде двух змей с Эвбеи, с хвостами, завязанными геркулесовым узлом и украшенными гранатом. Браслет оказался слегка горячим; девушка подула на него, помахала им в чистом, насыщенном наномашинами воздухе и надела на обнаженное левое плечо. По какой-то причине — быть может, из-за элегантного контраста — украшение напомнило ей о татуировке сестрички Джан, полуавтономной психонной манифестации, которую эта дурочка назвала Сильвией. Воспоминание заставило Джуни поежиться. Она подарила Джан на тысячелетний юбилей специальный портативный нанорепликатор, сворачивающийся гардероб, заполненный дизайнами и шаблонами сотен культур и параллелей. «Готова побиться об заклад, — раздраженно подумала Джуни, — что эта недотепа по-прежнему щеголяет в своем тартане и шлепанцах в виде слащавых коровьих морд, или чем-нибудь столь же отвратительном».

Двенадцать

Август

— У меня есть гостевая комната, — сообщил Тоби, ведя нас по узенькому коридорчику своего несуразно вместительного коттеджа, — но только одна. Надеюсь, вы ничего не имеете против? — он бросил на меня лукавый взгляд через плечо, а Лун пояснил: — Конечно, вы оба могли бы отправиться по домам, однако я предпочел бы, чтобы Август остался у меня, пока не поймет, что делать дальше сами-знаете-с-чем.

Тринадцать

Деций

— Температура снаружи продолжает расти, — сообщил Гай. — Мы приближаемся к энергии всеобщей (не считая гравитации) унификации.
Сияние, даже приглушенное в десятки раз, впечатляло. За охранным щитом кокона, сформированного онтологической трансформационной математикой, целая вселенная съеживалась, становясь меньше, чем Солнечная система в день своего рождения. Вся масса и энергия смешались в суп из свободных кварков, глюонов, лептонов, дарконов.
Темная энергия! Деций фыркнул. Наконец-то видимая темнота. Пляшущая под дудку великих умов, давным-давно спроектировавших этот гигантский «бабл-Хаббл». Сейчас они усердно трудились над своим титаническим инженерным подвигом — последней и величайшей работой сознания. Малейший просчет, крошечная ошибка в последнем знаке — и все усилия пойдут прахом.

Четырнадцать

Август

Вода и водяные лилии повсюду — но это был не тот грот, в котором я порезал руку, а Аврил исцелила ее каким-то скользким чудом. Чуть дальше возносились к небесам фаллические башни, напоминавшие о норманнских замках, а у их подножия виднелись голые стены убежищ вроде маяков без фонарей. Повсюду сновали юные девы — полагаю, к ним следовало обращаться «эй, девушка!» — похожие на телефонисток из пещеры: длинноногие, с маленькой грудью, только-только вышедшие из подросткового возраста, облаченные в паутинчатые тонкие одежды — привлекательные, как божьи коровки, и такие же равнодушные. Наша барка дрейфовала в середине самого большого канала из всех, что я когда-либо видел, скорее даже — целого озера с дюжиной островов, соединенных качающимися подвесными мостиками. Сквозь туманные облака пробивались мягкие, теплые солнечные лучи, и мне показалось, что я слышу звуки лютни. Или цимбал.

Пятнадцать

Джулс

Не успела сестрица Джан закончить свой несколько сумбурный семейный отчет касательно полета к звезде Ксон (и когда она только успела так набраться? или обкуриться?), а Джулс Зайбэк уже поставил бокал на поднос проходившей мимо киски и быстро, не прощаясь, ушел в пространство Schwelle. Шагнув за порог, он оказался в самой внешней оболочке своего М-мозга, в семистах пятидесяти миллионах километров от все еще активного Солнца параллели Звездной куколки, с момента своего рождения остывшего в тридцать раз. Болостанция «Нептун», построенная исключительно ради удобства Джулса, невозмутимо вращалась в темноте на длинной алмазной нити, создавая иллюзию нормальной земной гравитации.

Шестнадцать

Август

Униженный на глазах у восхитительной женщины, в которую я был отчаянно влюблен, чертовски разозленный собакой, волнуясь за внучатую тетушку Тэнзи и по-прежнему опасаясь гражданки Эбботт, я неуклюже поднялся, отряхнул одежду и запоздало попытался помочь лежавшей на полу даме, но она в ужасе — уж не знаю, притворном или настоящем — отпрянула от меня. Дугальд О’Брайен по-прежнему угрожающе царапал когтями пол, готовый кинуться на меня, удерживаемый только железной хваткой Лун. Он угрожающе зарычал, совсем как настоящая собака.

Семнадцать

Эмбер

В полдень, под безоблачным пурпурным небом, Эмбер Зайбэк преодолел сто одну мраморную ступень, ведущую к Институту онтологии Цузе. Оказавшись на Агоре, повернул направо, миновал древнюю гранитную арку, на которой золотыми буквами сияло великое имя, и вошел в Вычислительный исследовательский центр Юргена Шмидхубера. Открыл дверь в маленькую уютную комнату рядом с главным вестибюлем, и Доброе Устройство поднялось со своего места, чтобы приветствовать посетителя, облаченная сегодня в бесполое — хотя в чем-то мужское — одеяние из бронзовых колечек, слегка позвякивавших при малейшем движении.

Восемнадцать

Август

— Мои родители мертвы, — сказал я аватаре, но сердце у меня в груди подпрыгнуло. Ведь не было ни похорон, ни открытых гробов; их несчастные исковерканные тела так и остались в тайских джунглях. Или никогда туда не попадали. Если так, то это казалось самой жестокой шуткой в мире. Или, одернул я себя, свидетельством крайнего отчаяния, попыткой уйти от судьбы, выжить в этой безумной многоуровневой вселенной.

Девятнадцать

Марчмэйн

Полностью обнаженный, если не считать белого мясницкого фартука, загорелый под светом ультрафиолетовых ламп, упруго подпрыгивающий в легкой гравитации этой далекой-предалекой параллели — мира динозавров, не потревоженного назойливыми людьми с их извращенным разумом — Марчмэйн Зайбэк готовил своих родителей к операции.

Двадцать

Август

Пол ушел у меня из-под ног, как будто я снова очутился на лестнице в Театре Аделаиды. Я покачнулся — и тут же чуть не упал в другую сторону. Все понятно, я оказался на планете с меньшей, чем на Земле, силой тяжести. Точнее, в анатомическом театре на капитанском мостике проклятого звездолета, прямо за спиной у доктора Франкенштейна, склонившегося над своими трупами, сверкая голой загорелой задницей и зажатым в руке окровавленным скальпелем. Датчики моргнули и запищали; на огромном то ли экране, то ли кварцевом оконном стекле царила темнота, а чокнутый мясник, нахмурившись, поворачивался ко мне — и я поднял руку и произнес слово, в результате чего мой надутый братец Марчмэйн пролетел через всю кабину и врезался в большой гладкий бак, в то время как мой пес Добрый Ду отчаянно дергал четырьмя лапами, заставляя раскачиваться кошмарный мохнатый скальп, и издавал какие-то непонятные звуки, что-то среднее между человеческой речью и лаем собаки, потревоженной во сне. Марчмэйн в непристойно сбившемся на бок фартуке поднялся-таки на ноги, махая рукой — в блестящем скальпеле отражались лампы дневного света — и голося что было мочи:

Двадцать один

SgrA*

Когда мама умерла, они пришли и забрали меня навсегда. Я был для них занозой в пальце, непрошенной обузой, случаем продемонстрировать милосердие. Они так и не простили меня. Естественно, никакого отца. Шлюха понесла заслуженное наказание. Они кричали: она согрешила, а мы расплачиваемся!

Двадцать два

Август

Я шагнул в искрящийся свет. Там стояли двое мужчин, небрежно завернутых в простыни, и со слепым восторгом смотрели в огромное пузырчатое окно на великолепие новорожденных Ангелов.

Двадцать три

SgrA*

Пришло облако, закрыло лик солнца — и лишилось своего белого великолепия. Дерево растет в прохладе и стремится к теплу. Дереву не нужна любовь, хотя я предлагал ее ему и отдавал. Оно карабкается в небеса и спит спокойно, когда наступает ночь. Но я мало знаю о дереве. Это моя жизнь. Если бы у меня была надежда, она могла бы вырасти только в дерево.

Двадцать четыре

Лун

Она вынырнула на поверхность неожиданно, словно кто-то вытащил ее за волосы. Ангел вырвал ее из ада, связал воедино останки, уцелевшие в сердце безумного молчаливого кошмара — обстрела — длинного, резонирующего мгновения смерти. Каким-то непостижимым образом ее мысли, размытые и спотыкающиеся, сконцентрировались на сумасшедшей книге, столь любимой К-машинами, последней навязчивой идее Августа. В отчаянии она пыталась вспомнить суть этой простой, бесконечно извилистой повести. Что это было? Как это было? Собрать все вместе. Ей казалось, что от этого понимания зависит продолжение ее жизни. Ну хорошо. Нейроврач Линколлью... как его звали? Неважно... Квантовый экспериментатор и медсестра — обычные нормальные люди, изолированные в собственных одиноких ментальных/экспериментальных/интерпретируемых мирах. Как и кузина, но ей удается почувствовать сострадание к несчастному умственно отсталому мужчине. К Авг... К Артуру. Он, конечно же, абсолютно солипсичен, замкнут в себе, рассеян — только, странным образом, это не так: его ужасное состояние учит Артура хитрости, если не жестокому, мифическому восприятию Реального. Затем в квантовом эксперименте они попадают в суперпозицию кота Шредингера / друга Вигнера, и их сознания вместе истекают кровью. Но умственно отсталый Артур-Мерлин-Один исполняет роль своего рода воронки, засасывающей их — их всех — в глубины Реальности Ура — ужасную, ледяную, окончательную и безысходную.

Двадцать пять

Август

Маленький добродушный человечек средних лет прошел сквозь зеркало и проворно спрыгнул на пол, волоча на плече большой мешок. У него были мутные глаза любителя выпить и трехдневная щетина, на всклокоченной шевелюре красовалась старая тряпичная кепка. Из ударившегося о его спину при приземлении мешка донеслись душераздирающие кошачьи вопли.
— Доброе утро, юный Август! — радостно приветствовал меня мусорщик. — Я слышал, ты тут повоевал на славу. Мне очень жаль тот милый старый домик и бедняжку миссис Эбботт, я и сам мог оказаться на ее месте. Подумал, дай прихвачу твоего старого приятеля.

Послесловие

Ностальгия — добродетель, странным образом не упоминающаяся в большинстве моральных трудов. И для любителя традиционной научной фантастики она вряд ли является ключом к высочайшему наслаждению этим плодовитым жанром повествования.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE