READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Светская дурь (High Society)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Война с наркотиками проиграна. Они стали неотъемлемой частью жизни британского общества — и не только его отбросов, но и сливок: модных журналистов, олигархов и юных аристократок. Все, что мы можем сделать, — обложить их акцизом, как табак и алкоголь, и следить за качеством. Именно в этом смысл законопроекта о легализации всех наркотиков, который предлагает скромный член парламента Питер Педжет. Общество раскололось, министр финансов предвкушает огромные доходы, Питер становится национальным героем. Но пока закон не принят, наркоманы — от неотразимой рок-звезды Томми Хансена до маленькой проститутки Джесси — должны выбираться из криминальной паутины самостоятельно. Да и сам Педжет не подозревает, что чем выше взлетает, тем безнадежнее запутывается в другой паутине, политической. Ведь погубить способны не только наркотики.

Автор: Элтона Бена

Скачать книгу Светская дурь: doc | fb2 | txt


Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

Меня зовут Томми Хансен, и я алкоголик. Молодой человек поднялся с одного из серых пластиковых стульев, стоящих в круг, и теперь, заявив таким образом о себе, обводил взглядом выжидающие лица собравшихся. Атмосфера в маленьком церковном помещении, которая до этого была спокойно-уважительной, внезапно накалилась.

Дом Педжетов, Далстон

Питер Педжет смотрел на свою жену. Она смотрела на него. За все годы своего брака они никогда не чувствовали такой прочной связи, никогда ощущение совместной жизни не было настолько полным, а союз – неразрывным. Они знали, что принятое только что решение навсегда изменит их жизни. И жизни их дочерей тоже. Что оно совершенно точно навлечет на Питера страшный гнев и покроет его презрением. Это будет стоить ему поста ответсека парламентской фракции и – почти неизбежно – самого места в парламенте на предстоящих выборах. Путь, который он выбрал, вел его прямо к профессиональному краху.

Зал игральных автоматов, Пикадилли, Лондон

Он наблюдал за тощей полногрудой девчонкой с большими темными глазами вот уже час, переходил следом за ней от одного мерзкого автомата к другому. За все это время она ничего не купила и не бросила в машину ни монетки. Нищета крупными буквами была прописана у нее на лице так же очевидно, как и татуировка голубя, парящего на ее плече. Но она была миленькой, очень миленькой. Сальные волосы и грязная кожа не могли этого скрыть.

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– С самого начала я был в дерьмовом настрое. Шоу проводилось в Доклендс-арене, которую, по-хорошему, надо бы назвать Доклендс-херова-бетонная-коробка. Устраивать там церемонию Наград – это всё равно что замутить тусовку на многоэтажной парковке. Более того, на парковке, расположенной в Лондоне как можно дальше от всего, хоть отдаленно напоминающего культурную жизнь. Вы что, ребята? Как можно заставлять всех поп-звезд страны сидеть три часа в лимузине, который тащится в трущобы Лондона. Особенно Томми Хансена – артиста номер один Великобритании и суперчувака. Человека, который наконец отнял корону у Робби.

Дом в Чорлтон-Харди

Билли было десять, а Кайли – девять. По правилам, им ни за что нельзя было оставаться одним, но мама Билли была матерью-одиночкой, и ей приходилось работать. Дети остались на попечении семнадцатилетней сестры Билли, Мишель, которая ушла купить молока и кофе. Мишель до смерти устала от них и чувствовала, что пятиминутная прогулка по магазинам может вернуть ее в чувство и не позволит ей вышвырнуть одного или обоих сопляков из окна.

Дом Педжетов, Далстон

Выйдя из ванной, Питер по выражению на лице жены понял, что у нее плохие новости.

– Питер, даже если бы мы всю жизнь планировали такое, хуже бы все равно не получилось. – Анджела протянула ему пачку газет, которые ее дочь Кэти принесла из киоска.

Кэти знала, что ее отец собирался сделать в тот день, и у нее внутри всё оборвалось, когда она увидела заголовки газет. Двое маленьких детей – десяти и девяти лет – умерли, приняв таблетки экстази.

Отель «Хилтон», Бангкок

Соня наконец-то нашла телеканал, который пришелся ей по душе. Здесь было полно всего на английском языке, но в основном про американцев, и скоро ей надоели незнакомые мультики и комедийные сериалы, а также прогноз погоды в Арканзасе. «Би-би-си ньюс 24» оказался еще хуже. – жуткий репортаж о каком-то члене британского парламента, который хотел легализовать наркотики. Это немного развеселило Соню. К счастью для нее, пока ему это не удалось. Сделай он как хотел, и о бесплатных каникулах в Таиланде ей бы даже мечтать не пришлось. Она бы так и торчала в Бирмингеме.

Палата общин, Вестминстер

– Нет, госпожа спикер, я не отзову! И извиняться тоже не стану. Ужасная, ужасная трагедия, о которой сообщили в утренних газетах, абсолютно не связана с вопросом, который я сегодня хочу поставить перед палатой. За исключением одного момента! Было установлено, что несчастная старшая сестра Мишель, чьи наркотики приняли ее младший брат и его подружка, двадцать минут ждала, прежде чем вызвать «скорую помощь». Оказались ли эти двадцать минут роковыми? Очень может быть! Я не знаю точно, но я легко могу вообразить, почему девушка колебалась. Она колебалась из-за страха. Она знала, что звонок в «Скорую помощь» неизбежно приведет к ее аресту и позору. Поэтому эта семнадцатилетняя девочка запаниковала перед лицом ужасного стечения обстоятельств, что ее маленький братик и его подружка умирали из-за нее, госпожа спикер. Она запаниковала и, пытаясь избежать последствий произошедшего, решила сама исправить ситуацию, что привело к трагическому исходу. Я хочу сказать, госпожа спикер, что, если бы таблетки были легальными, девочка позвала бы на помощь двадцатью минутами раньше. Более того, таблетки, скорее всего, не были бы спрятаны; они были бы на виду, но вне досягаемости, как в большинстве домов хранится алкоголь.

Фойе палаты общин, Вестминстер

Ассистентка Питера Педжета чувствовала, что ее сердце от волнения готово выскочить из груди. Она слышала гул изнутри зала заседаний и знала, что ее босс находится во львином рву. Саманта была с Питером почти четыре месяца и прошла с ним весь путь, приведший к этому моменту. Она чувствовала, что это почти такой же ее день, как и его. Не в состоянии больше выдерживать напряжение, она позвонила маме на мобильный телефон:

Палата общин, Вестминстер

Объекту этого девичьего восхищения было жарко в зале. Питер хотел снять пиджак, но он знал, что под мышками у него на рубашке мокрые круги. Жаль, что он не надел рубашку посветлее. Он был достаточно опытным политиком, чтобы знать, что потные подмышки могут смыть впечатление от всей речи, обеспечив себе больший обзор в прессе, чем обсуждаемые вопросы. Хотя в данном случае речь Питера была такова, что, разденься он догола, это показалось бы мелочью по сравнению с его словами. Он был возбужден накалом страстей в палате, которого не видели здесь с безумных дней миссис Тэтчер.

Дом Леманов, Далстон

Через десять минут после того, как коммандер Барри Леман вышел из дома, зазвонил телефон.

– Дом Леманов, слушаю.

– Миссис Леман?

– Да. Кто говорит?

– Я бы хотел поговорить с вашим мужем.

– Как вас представить?

– Друг.

– Я знаю всех его друзей. Полагаю, у вас есть имя?

– Пожалуйста, передайте трубку мужу, миссис Леман. Это в его интересах.

Палата общин, Вестминстер

Министр внутренних дел теневого кабинета яростно смотрел по очереди на спикера и на Питера Педжета.

– Госпожа спикер, за все годы, что я являюсь членом этой палаты, а это не меньше пяти парламентских сроков, я никогда не испытывал такого отвращения, как сегодня от комментариев, представленных моим достопочтенным коллегой, членом от Северо-Западного Далстона. У меня в голове не укладывается, что такой безответственный человек со столь опасными и анархическими воззрениями может оставаться членом парламента ее величества. В равной степени меня поражает, что полицейский офицер высокого ранга, на чью поддержку он ссылался, коммандер Барри Леман, открыто поддерживает употребление наркотиков и остается при этом сотрудником лондонской полиции. Если и существует точка, в которой могут сойтись во мнении все вменяемые и здравомыслящие люди в этой стране, так это то, что людей, особенно молодых людей, особенно детей, необходимо защищать от наркотиков! Я думаю, этот основополагающий принцип важнее партийной принадлежности. И всё же нам пришлось сидеть и слушать, как член этой палаты, рядовой член парламента, предлагает нам легализовать эти смертельно опасные вещества. Предлагает предоставить их любому заскучавшему подростку, который вдруг вообразит, что хочет попробовать, что это такое. Мне противна сама мысль об этом. Неужели премьер-министр немедленно не вразумит заблуждающегося коллегу? Неужели он не снимет законопроект с обсуждения? Не изгонит его из своей партии, из партии, которая, при всех своих многочисленных ошибках, никогда не предоставляла убежища поборникам преступников и сторонникам анархии!

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

Утреннее собрание анонимных алкоголиков в Сохо обычно заканчивалось к восьми часам. Многие из посещавших его были деловыми людьми, которые торопились на работу. Нынешнее заседание уже затянулось, но никто, казалось, не хотел уходить.

– За кулисами на Наградах царила обычная херня. Они дали мне вторую по размеру гардеробную после Элтона Джона, так что я сразу понял, что Эмили была права насчет янки – они снова не появились. Ублюдки. Не знаю, что более обидно: что им настолько насрать на нас или то, что нам настолько не насрать на это, когда они так поступают… На самом деле, думаю, самое грустное здесь то, что им насрать даже на то, что нам не насрать на то, что им насрать. Они и пальцем не пошевелят, что бы мы там ни думали. С таким же успехом мы могли бы быть какими-нибудь гребаными белорусами или исландцами. А ведь мы создали битлов! Но теперь это всё быльем поросло. Янки вернулись к власти, и всё так вот и останется. Все хотят успеха в Штатах. Только там, и нигде больше. Я получил семь «Британских Наград» и обменял бы их все на одну «Грэмми». Я возглавляю список Европейских музыкальных наград MTV вот уже три года, но с радостью оказался бы в самом низу списка, если бы они убрали это маленькое проклятое слово «европейские». Настоящие Награды MTV ведь не называются «MTV USA», так? Не называются, потому что все и так знают, что они америкосные. Нам приходится добавлять «точка ю-кей» в конце названий наших сайтов, а им не надо, ведь все и так знают, где они живут. Уроды.

Квартира Саманты, Ислингтон

– Привет, дорогая. Ты меня слышишь? Я с мобильника.

Питер Педжет чувствовал ужасную тошноту в желудке. Что он делает? Что он делает?

Это просто безумие. Абсолютный кошмар. И всё же… всё же… Он не мог отказаться от этого. Питер был готов на все, лишь бы не обманывать жену, почти на все, почти. Ложь наваливала на него такой груз вины, что иногда ему казалось, что он не сможет утром встать с кровати, и знал, что тошнота в желудке лишит его аппетита на весь день. Да, был готов на все, лишь бы не обманывать Анджелу, почти на все… Но пойти на то, чтобы отказаться от причины своей лжи?

Паб «Собака и уточка», Сохо

Сержант Арчер забрал несколько пинт лагера из бара. Он за них не заплатил – так было принято среди полицейских, обходящих свои владения, по крайней мере в Сохо. Польза служебного положения. А что такого? Зачем владельцу малого бизнеса брать со своего защитника деньги за сандвич и пиво? Конечно, девочки в борделях на Дин-стрит и Уордор-стрит знали, что для некоторых полицейских бесплатный обед означает не только еду. Некоторые полицейские ожидали секса и денег в придачу. Девочки в борделях знали, что некоторых полицейских самих впору закрывать.

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Не могу вспомнить, когда меня в последний раз отшили при съеме, но Лупу сделала это очень миленько. Она сказала, что очень польщена и все такое, но она только что сделала прическу, и вообще, ей кажется, что если она снимет свои кожаные штаны, то обратно ей их уже не натянуть. В общем, мы посмеялись, я сказал ей, что она – суперкрошка, а она сказала, что я самый настоящий плохой парень, и все были счастливы.

Веранда палаты общин

– Барри, ты ведь не хочешь сказать, что человек, который угрожал твоей жене, – это офицер полиции? – спросил Питер Педжет, ставя на стол напитки. Он решил выпить большую порцию джина с тоником, в то время как коммандер, как обычно, пил только воду.

– Да нет, полагаю, это он и есть. Я ожидал какой-нибудь расплаты, и вот оно началось.

Клуб «Гручо», Сохо

Для постоянных клиентов «Гручо» самой большой неприятностью было количество желающих использовать мужской туалет по прямому назначению, то есть чтобы отлить.

Милтон примостил свою здоровую задницу на краешек раковины.

– Знаешь, что им нужно было бы сделать? Вместо зала для этого чертова снукера и идиотского бара наверху нужно было устроить еще один сортир – только для кокаинщиков. Не, это ж хрен знает что, а? Приходится нырять в туалет, чтобы нюхнуть, как будто мы, блин, преступники. Более того, мы приходим сюда, чтобы нюхать. Не, при нормальных обстоятельствах ведь не пойдешь в засранный толчок только для того, чтобы вдохнуть несколько раз ядреной хрени, так? Но именно это нам и приходится делать. Единственный вид деятельности, мать его, которым невозможно насладиться без глубокого вдоха, и им нужно заниматься в вонючем сральнике! Это отвратительно и ужасно грязно. Особенно в этом толчке, с обогревом и вентиляцией как в черной дыре Калькутты, где до хрена таких пьяных, перекормленных, жирных, мягкозадых пердунов, как я. Это просто позор. Все знают, что определенный процент членов клуба, которые ходят в этот туалет, используют его для того, чтобы нюхать кокаин. Мы ведь взносы платим, да? Нам нужен собственный сральник! Там даже трубы не надо будет прокладывать, лучше обойтись без них, если честно, чтобы пердуны туда не ходили…

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

Томми ненадолго прервался, чтобы принести себе еще чайку. Некоторые из присутствовавших воспользовались этой возможностью, чтобы по мобильным телефонам отзвониться коллегам и предупредить, что опоздают на работу.

– Ну и после того, как чувака из «администрации и персонала» вынесли из моей гримерной (сказав, что он поскользнулся, когда помогал мне заниматься йогой), я всё же трахнул его девку, это было супер. Она была закоксована не хуже меня, поэтому я дал ей колесико экстази (явно не первое в тот вечер, судя по тому, как она задевала обо все утлы) и устроил ей настоящий марафон. Обожаю грязных девочек с неординарными идеями. Я впервые за много лет прикоснулся в гримерной к корзине с фруктами. Фрукты в этих корзинах всегда полный отстой, как и в гостиницах. Выглядят обалденно, но дрянь такая, что в рот не возьмешь. Но очень рекомендую попробовать их с голой девкой под экстази. Выглядят даже лучше, и какая на хер разница, каковы они на вкус?

Съемная квартира, Лэмбет

Франсуа взглянул на Джесси и улыбнулся, наблюдая, как коричневый порошок медленно растворяется в грязной ложке.

– Вот что, Джесси, у меня для тебя подарок. Тебе будет хорошо, даже очень. Тебе время от времени нравится побалдеть? Конечно, это всем нравится, и это самая лучшая бодяга, детка. Без наебалова, чистая дурь… Как ты думаешь, что это такое, маленькая девочка? Это героин, точно тебе говорю – «золотистая корочка», как в песне у «Stranglers». Небольшое серебристое волшебство, чтобы сделать мир лучше. Я только подогрею его немного, сделаю его гладким и легким, как мед, хорошо? Не волнуйся, детка, я просто угощу тебя, у меня новенькая иголочка, вот, видишь, прямо из пластиковой упаковки. Никакого там СПИДа или гепатита. Я же тебе сказал, теперь я за тобой присматриваю. Ты моя маленькая девочка. Тебе просто повезло, что ты меня встретила.

Женский следственный изолятор, Бангкок

– Пжлста. Вы должны вытащить меня отсюда. Я в отчаянном положении. Я умру, если меня снова запрут там.

На девушке из Бирмингема, которая так радовалась покупке дешевых дисков в Бангкоке, был синий рабочий халат. Ее волосы стягивала сзади эластичная лента, парусиновые туфли были без шнурков. Мужчина, сидящий напротив нее, был первым англичанином, с которым она говорила за очень долгое время.

Съемная квартира, Лэмбет

– Джесси! Ну же, Джесси! Хватит уже валяться. Ничего такого особенного я тебе не дал. Ну же, детка, нам пора работать…

Черные как смоль глаза медленно открылись. Черные с кровавыми прожилками.

– Ну вот, хорошо. Ты меня слышишь? Садись, детка, поднимайся с дивана. Должен тебе кое-что сказать. Видишь, какая у нас милая одежда. Юбчонка, майчонка, миленько, всё самое лучшее, ты будешь просто красавицей, как я и обещал. Сначала сними ту херню, которая на тебе надета. Зачем тебе джинсы, джемпер и дурацкое пальто? Ты нарядилась, как жалкая побирушка, детка, а не как сексуальная девица, которой ты должна быть. Ну же, снимай всё это сейчас же…

Новый Скотленд-Ярд

Коммандер Леман впервые оказался в кабинете лондонского начальника полиции, самого высокого полицейского чина страны. Это был пик, самая высокая точка, до которой может дорасти полицейский офицер, – олимпийская высота, с которой тебе могут надавать по шапке.

Коммандеру Леману присесть не предложили.

Дом Леманов, Далстон

Когда коммандер Леман вышел из машины, из темноты показалась фигура. Леман почувствовал, что за ней следует еще один человек. Он знал, что, возможно, они пришли убить его. Окажись это правдой, эти мысли были бы последними. В голове вдруг возникли лица жены и дочери.

– Коммандер Леман? Он узнал голос.

Квартира Саманты, Ислингтон

Питеру Педжету в жизни не было так хорошо. Удивительно: даже постоянное, камнем лежащее в желудке чувство вины исчезло, и исчезло без предупреждения. Ему всё на свете было нипочем. Всё было прекрасно. И еще он испытывал глубокое потрясение от невероятных свойств воды.

– Поверить не могу, что прожил сорок три года на этой планете и не понимал воду до такой степени… Нет, в смысле, не чувствовал ее. Ты понимаешь, о чем я, Саманта?

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Слушайте, я знаю, это долгая история, но это же лечение, так? Я должен рассказать всю историю по-своему, или ничего не получится. В общем, это хорошая история, пресса за нее кучу бабок заплатила бы, а вы, ребята, слышите ее только потому, что вы алкоголики. Годится? Короче, о чем это я? А, да, о Наградах. Парни, вы ни за что не догадаетесь, что случилось дальше, вам и в голову не может прийти, кто постучался ко мне в гримерную, когда девка того парня из «администрации и персонала» пыталась стереть кусочки киви со своей жопы…

Британские Награды, Доклендс-арена

Питер Педжет, член парламента, покровительственно улыбался Томми. Он чувствовал, что артисты, певцы – это люди его типа. Он и сам ведь был важной фигурой, политиком часа, человеком, о котором все говорили. Он имел право находиться в гардеробной Томми Хансена. Единственное, за что ему было неловко, – это что он не смог убедить менеджеров Хансена выписать Саманте пропуск за сцену. Но ему удалось достать ей место на церемонии, и она была вне себя от счастья. Ей ведь было всего двадцать три года. Там был ее мир.

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Да, прямо как сделал Ноэль Галлахер, когда заявил, что слопать экстази – это всё равно что выпить чашку чаю. Единственными чертовыми дебатами, которые он разжег, было то, что вся пресса, политики и копы, и вообще все начали срать ему на голову с очень большой высоты. Его выставили просто безответственным уродом за то, что признал и без того всем известный факт, а именно – что челы в моем кругу считают экстази просто новым лагером. Но дело в том, что я даже и не думал о дерьме, в которое бы вляпался, согласись я стать первопроходцем для этого тупого придурка. Дело в том – поймите меня правильно, – что я не поверил ни одному его слову. Я был настолько накачан наркотиками, что поимел хорошо известный «побочный эффект», как его назвал коп, а именно – я вдруг впал в полную и абсолютную паранойю.

Британские Награды, Доклендс-арена

– Я не знаю, о чем ты говоришь, приятель. Я никогда не принимал наркотики ни в каком виде, и я могу сказать молодым людям только одно: «Просто скажи – нет».

Питер Педжет попытался было что-то сказать, но многоопытный Леман, знаток человеческих характеров, понимал, что не стоит впустую сотрясать воздух.

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Он встал и свалил, а я поднялся, подошел к зеркалу и чуть не обделался. У меня было столько холерного порошка на лице, что я выглядел как Дед, мать его, Мороз. Вот только у Деда Мороза обычно кровь из обеих ноздрей не капает.

Женский следственный изолятор, Бангкок

Мужчина из консульства с большим облегчением увидел, что Соня была в этот раз намного спокойнее.

– Скажите, как к вам относится тюремная администрация?

– В нашей комнате восемнадцать человек… Я единственная англичанка… Все остальные тайки. Я не понимаю, что они говорят, поэтому всегда жду неприятностей. Я болею, мне не нравицца еда, мы никада не моемся. Иногда мне сницца, что я снова в Бирмингеме, иду за покупками в «Булл-Ринг» или ем «Кентакки фрайд чикен» с друзьями, а потом я просыпаюсь и так хочу покончить с собой, что начинаю блевать, и тогда другие девушки зляцца не на шутку. Я дважды пыталась это сделать, но нам не дают ничё опасного, даже шнурков. Я пила хрень, которой моют пол, но меня тока стошнило кровью немного, и врач заставил меня выпить очень много молока, и потом мне досталось еще больше от других девушек… Пжлста, вы должны заставить их понять, мне здесь не место, я совершила одну ошибку, я не убийца, не насильник, ничё такого. Я просто встретила одного парня на тусняке… Он пообещал каникулы в Таиланде и тыщу фунтов, и… Он сказал, что никого никада не ловят. Я поверить не могу в то, что это случилось, это неправда, этого не может быть… У меня жизнь в Англии… мои друзья, моя спальня, моя мама, они все еще там, а меня нет… Я просто встретила одного парня на тусняке…

Британские Награды, Доклендс-арена

– Эй, Тони, что происходит? Нет, какого хера происходит? Это был коп, слышь? Полицейский! У меня с собой мешок дури, а ты ко мне копа приводишь! Не, это ваще что было?

– Том, Том, успокойся, слышь, всё нормально, всё нормально.

– Ничего не нормально, мать твою! Это даже отдаленно на «нормально» не тянет. Это был коп!

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Ну, тогда я и впрямь вспомнил. Эмили тогда прям зафанатела, говорила, что я должен поучаствовать, помочь этой кампании и всё такое, рассказать всем свою историю. Ага, прям щас. Просто отличная идея. Действительно, почему бы мне не похерить за десять секунд свою карьеру, не примкнуть к какому-то шизанутому, который, возможно, делает всё это только ради своей карьеры? Эй, послушайте, мы все под этим делом, знаете ли. Просто охренеть, принц Гарри – наркоша по всем статьям. Все знают, что я их принимаю, и мне, если честно, на это насрать. С точки зрения известности наркотики не принесли мне никакого вреда, чесслово, совсем наоборот. Весь мой «наркотический загул» и реабилитационные программы так ярко описывались, о чем вы, разумеется, знаете и так, выставили меня таким крутым парнем, очень вовремя, я как раз пытался стряхнуть после «Народного героя» образ сладкого мальчика. Люди ожидают чего-то в этом роде от своих кумиров. Но в то же время, несмотря на то что всем насрать на употребление наркотиков, можно принимать их сколько влезет, и можно говорить об этом тоже сколько влезет, помнить нужно одно: наркотики – это зло, и, когда бы тебя ни спросили, отвечай именно так, говори, что они – зло и ты соскочил или пытаешься соскочить, потому что подсел на них только из-за своих внутренних демонов. И любой ребенок, который их принимает, ненормален и нуждается в помощи и совете, и вся эта хрень – подлая стыдоба, о которой ты глубоко сожалеешь. Пока ты не забываешь говорить всё это, можешь занюхивать себе в обе дырочки ВВП Боливии каждый вечер чертовой недели, и люди не будут видеть в этом ничего плохого, ясно? Отрываемся от души. Никакого, блин, вреда. По приколу.

Британские Награды, Доклендс-арена

– Послушай, Томми, забудь о копе, он ушел. Я всё подсластил, дал ему сувениры, и всё такое, но слушай, кое-что случилось. Я бы тебе не стал говорить до конца церемонии, но вокруг полно прессы, может, они что разнюхают, и я не хочу, чтобы ты услышал это от них.

– Что? Что случилось-то?

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Понимаете, именно здесь Питер Педжет и «травокур из Корпуса мира» ошиблись. В смысле, им-то хорошо трепаться о легализации всех наркотиков и так далее, но на улицах полно злобных наркоманов, которых нужно запирать. Типа ублюдков, которые оприходовали мою тетку в Сэлфорде. Я ожидал увидеть это в газетах. Это происходило, когда я ехал на Награды, вот только пресса не допетрила о нашем родстве, это ж сеструха моей матери, так что фамилия у нее другая. Я люблю свою тетку, мы, Хансены, очень дружная семейка, и этот обдолбанный торчок ее отпинал. Вот злая сторона наркотиков, друзья, скажу я вам, и, по моему убеждению, этим ребятам стоит отрывать яйца.

Бомжатник, Сэлфорд

В комнате всё было на уровне пола – матрас, заплесневелые кофейные кружки, гниющие коробки из-под еды навынос, сигаретные бычки и люди. Никакой мебели не наблюдалось.

– Я уже почти закончил, но тут она вернулась с магазина. Я уже почти закончил, еще бы две минутки, но она вернулась, ясно тебе? Вернулась и начала орать, и всё такое.

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Послушайте, я этим не горжусь, но после того, что мой менеджер Тони сказал насчет тетушки, я решил, что мне нужен герыч. Это был мой выход. Я был очень зол. Какой-то поганый ублюдок избил мою тетку. Я на тот момент знал только то, что ее избили и что она в больнице. Он грабил ее квартиру, прикиньте, какой-то мелкий наркоша, этточно, вечно эти холерные наркоманы стоят у нас на дороге. Единственное, что копы поняли, – это что видик сперли, а это явный признак наркомана. Эти жалкие дурни воруют только видики и прочую муру, просто хватают столько, чтобы на очередной укол хватило, и валят. Я был так зол, что убил бы ублюдка, если бы мог. Избить женщину в ее собственном доме… Трусливый, жалкий гаденыш. Вот что я вам скажу: если бы «травокур из Корпуса мира», который хочет помочь наркоманам, пришел бы прямо тогда, я бы сказал ему, что их вздергивать надо, всех до единого. Руки им отрезать! Избить мою тетку ради жалкого видика, который он продаст за четверть цены, а на следующий день примется опять за свое. Уёбок.

Дом Леманов, Далстон

– Почему, позволь поинтересоваться, ты не спишь?

– Пап, мне пятнадцать лет.

– Да, я знаю, Анна. А теперь, возвращаясь к моему вопросу, – почему ты не спишь? Уже за полночь, завтра в школу.

– Ты его видел?

– И снова возвращаясь к сути вопроса, почему ты не…

– Пап! Заткнись! Ты его видел?

Центральный уголовный суд, Бангкок (перевод)

– Слишком долго моральная и культурная сила этой страны иссушалась и коррумпировалась ненасытным желанием Запада получать сильные наркотики. Мы больше не потерпим пагубного влияния наркобанд, которые кормят этот рынок. Я знаю, мисс, что вы – лишь крошечная часть проблемы, маленькая рыбка в большом пруду. И всё же выбранная вами роль в этом преступлении является центральной. Для суда не имеет значения тот факт, что это ваша первая и единственная поездка в качестве наркокурьера. Вам девятнадцать лет, вы взрослая женщина. Глупо предполагать, что вы не знали, что собираетесь поступить ужасно, незаконно и неправильно и что последствия вашего возможного задержания будут тягостны. Я уверен, что адвокат, которого суд назначил для вашей защиты, объяснил вам, что в моей власти приговорить вас к смертной казни. Однако, учитывая ваш возраст и очевидную неопытность, я решил смягчить приговор. Вы приговариваетесь к тридцати годам лишения свободы.

Британские Награды, Доклендс-арена

– Ну, на самом деле чокнутый совсем чуть-чуть. Он хотел поиграться с фруктами, так что пришлось быть очень внимательной с платьем. Господи, какой у него превосходный кокаин! Словно бриллианты в носу, я не шучу, лучше не бывает… В отличие от шампанского – представь себе. Просто газированный отбеливатель какой-то. Возможно, это он и был, на свою шею взгляни. Но вообще, я говорю – он уже забыл об этом. Я имею в виду – как он тебя отделал. Кто бы мог подумать, а? Я думаю, дело в том, что ты сказал, что я – твоя девушка. Ему стало очень неуютно. Но ведь всем же ясно было, что ты пошутил. Похоже, трезвый взгляд на реальность в число сильных сторон Томми уже не входит… Но он такой привлекательный, сразу ясно, почему он такая звезда. Господи, до сих пор поверить не могу. Я это сделала. Да! Я перепихнулась с Томми Хансеном. Я сказала, что сделаю это, и так оно и вышло, черт возьми… Господи, он еще один выиграл!

Социальный центр при церкви, Кингз-Кросс

– Меня зовут Джессика. Но все называйут меня Джесси. Да, йа проститутка, да, йа сижу на геройине. Как вы догадались? Из Глазго. Ну, из маленькой деревушки рядом с Глазго на самом деле. Дамгойн она называйется, очень милайа, много холмов, если вам нравятся холмы, но мне нет, ну, раньше не нравились, в общем. Теперь йа по ним скучайу… нет, йа не могу бросить, ни герыч, ни игру. Господи, вы должны сами знать и не спрашивать меня. Сколько вы здесь работайете? Йа же сказала, что йа наркоманка, мне нужен герыч, мне он нравится, и проституцийа – единственнайа возможность его достать. К тому же парень, на которого йа работайу не очень-то льубезен, если вы понимайете, о чем йа. Йа полагайу, что вы встречайете много девушек в мой-ем положенийи… Не думайте, что обязаны говорить со мной, йа не ищу утешенийа, и мне не нужна программа по метадону, йа пришла только за бесплатным кофе и капелькой тепла, зверский мороз нынче, йесли вы не заметили, а йа стойу в бриджах и майке. Нет, нет, не поймите меня превратно, йа не пытайусь избавиться от вас. Йа не прочь поболтать, йесли не возражайете. Йа просто хочу сказать, что помощь мне не нужна, вот и всё, или, по крайней мере, вы для меня ничего сделать не можете, что не одно и то же, навернойе… Но поболтать йа не прочь, рассказать вам, до чего йа докатилась, покайаться, навернойе… Йа ходила на исповеди, когда была маленькой девочкой – йа была тогда правильной католичкой, – каждуйу неделю: «Простите меня, святой отец, йа украла несколько конфеток, простите меня, святой отец, йа налила клей на стул учителю, простите меня, святой отец, но, навернойе, йа плохайа, потому что отчим говорит, что это мойа вина в том, что мы с ним делаем…» Извините, йа болтайу, не знайу что, не хотела ничего такого говорить. Йа ненавижу чужийе историйи о злой судьбе, просто вырвалось. По правде говоря, йа всё еще немного под кайфом…

Дом Педжетов, Далстон

Вернувшись домой в начале третьего утра, Питер принес с собой ранние выпуски утренних газет. Анджела была в постели, но не спала, и они жадно просмотрели репортажи с Наград вместе.

– Поразительно, – сказала Анджела. – Ты в каждом репортаже.

Большинство репортажей неизбежно касались Томми и его выкрутасов, но Питер определенно выделялся среди менее значительных фигур.

Клиника «Приори»

– Меня зовут Эмили, и я сижу на кокаине…

Эмили обозрела круг лиц, смешанную группу неудачников. Наркоши, алкаши, люди с неконтролируемым аппетитом и даже один парень с неконтролируемым сексуальным влечением – маниакальный мастурбатор, точнее говоря. Эмили немного знала одного или двоих – супермодель и американскую актрису. И, к своему удовольствию, не была знакома с онанистом.

Вечеринка на складе, Брикстон

– Послушай, лисичка, сексуальная девочка. Мы с тобой достойны лучшего. Не нужно тебе садиться в машины, даже в лимузины, ни за что, детка. Не нужно торговать своей задницей на улице, как какой-то черномазой шлюхе. Ты – девочка экстра-класса, это я вижу. Я разбираюсь в рангах, детка, потому что и у меня он есть Я – начальник, а не как это дерьмо вокруг, этот мусор Поэтому мне нужно выбираться отсюда. Нужно получить билет на ту сторону реки… Но не делай ошибки не пойми меня неправильно. Я сейчас зарабатываю до хрена денег, ты уж мне поверь. Видишь это, две тонны наличкой, без проблем, когда пожелаешь.

Клиника «Приори»

– Этот Франсуа был еще больше обдолбан, чем я. У него просто пена изо рта шла, а зрачки были как булавочные головки. Я видела, во что он превратил свои руки, когда показывал мне деньги, и даже в полутемной комнате я видела свежие отметины у него на шее. Этот парень уже очень скоро начнет искать вены у себя на члене, сто пудов. Он был серьезный наркоман, и, судя по тому, как его накрывало, приходы у него были не очень мягкие. Вдруг мне снова стало ужасно страшно. Я могу отличить торчка-неудачника от нормального человека. Ну, для этого мне уже много-много лет стоит просто посмотреть в зеркало. Я знала серьезных наркоманов только среди богачей, но отчаянию неведомы классовые границы. Самообман, злость, ярость, вся эта хрень. Да, история одна и та же, кто бы ее ни рассказывал, разница только в том, что Франсуа был вооружен.

Социальный центр при церкви, Кингз-Кросс

– Йа всегда спрашивайу, не возражайет ли клийент против радио, когда иду в машину. «Heart FM» или «Capital Gold» – вот что мне нравится. Классическайа музыка. До того как йа начала жить в аду, йа терпеть не могла старьйе, мне нравились транс, техно и рэп, но теперь мне нравятся хорошийе мелодийи… Особенно когда Франсуа не ведет себя как вонючий урод и когда у меня приход хороший. Когда клийент сверху, йа всегда пытайусь взлететь над собой, уходить в астрал, если вы понимайете, о чем йа, и музыка в этом помогайет. Йа просто просачиваиусь через крышу машины и взлетайу вверх, пока весь Лондон не остайется далеко-далеко подо мной, словно миллийон мигайущих огоньков. И где-то там, внизу, какайа-то другайа маленькайа девочка зажата на заднем сиденьйе «форда-мондео», и ее трахайет мужик, от которого воняйет пивом и сигаретами. Какайа-то другайа девочка наклоняйется через переднейе сиденьйе, так что коробка передач впивайется в желудок, и пытайется надеть губами презерватив на член какого-то вонючего ублюдка.

Женская тюрьма в Бангкоке

– Моя мама написала королю. Ага. Думает, что, када король услышит, что на самом деле я хорошая девочка, всё будет в порядке.

В камере, куда переместили Соню, было сорок четыре женщины. Все сразу не могли лежать, не хватало места, поэтому некоторые спали сидя или вповалку друг на друге. Женщина, с которой Соня говорила, не понимала ее и на самом деле даже ее не слышала. По всем признакам и внешнему виду, она потеряла рассудок и проводила ночи напролет, тупо раскачиваясь и снимая воображаемые предметы со своего тюремного платья. Женщина по другую сторону от Сони мастурбировала всё время, когда не спала, ее грязный наряд был постоянно задран до пояса. Она не получала ни малейшего удовольствия от своей автоматической деятельности и терла себя просто потому, что больше нечем было заняться.

Квартира Саманты, Ислингтон

Саманта подняла голову и посмотрела на него снизу, мимо его расстегнутой ширинки, рубашки навыпуск, галстука набекрень, прямо в его странно угрюмое и неулыбчивое лицо. Она уже замечала, что, кончив, мужчины зачастую выглядят так. Они могли бы хотя бы попытаться выглядеть так, словно им хорошо. Питер опирался спиной о входную дверь; Саманта стояла на коленях на коврике. Она поднялась на ноги, приблизила свое лицо с крепко сжатыми губами к его лицу. И затем, с потрясающей неторопливостью, проглотила.

Клиника «Приори»

– Ну, как я и сказала, я вдруг поняла, что продвигаюсь со своей маленькой группой партнеров по танцам дальше и дальше от основной толпы, но у меня не было времени испугаться, потому что в этот момент мой вечер подошел к концу, – меня силой увел с него один здоровяк, по имени Генри. Он был кем-то вроде ответственного за связи между полицией и местными неформальными объединениями, и вдруг он возник между мною и молодыми людьми. Они не испытывали к нему теплых чувств, называли его Иудой, потому что он был черным и работал на полицию, но он в любом случае их отпугнул.

Вечеринка на складе, Брикстон

– Тебе надо быстро выметаться отсюда, дамочка! Возвращайся прямо туда, откуда пришла. Такси снаружи. Садись быстро!

Молодые люди столпились за спиной Генри, их тяжелый акцент кокни контрастировал с его мягким западноиндийским напевом.

– Эй, астынь, ямайский жопашник ебаный! Мы проста танцавали с этай сучкай. Тебе да этава дела нет.

Клиника «Приори»

– Генри только рассмеялся на это и повернулся к ребятам. Я почти не слышала, что он им говорил, но, очевидно, его слова отбили у пацанов всякую охоту, потому что после короткой перебранки они повернулись и ушли. Затем Генри схватил меня за руку и чуть не пинками выгнал на улицу. Он был очень зол, и я ему совсем не нравилась. Он всё время спрашивал, какого черта я тут забыла, говорил, что я туристка, которая пришла потаращиться на черных, и мне показалось, что это ужасно несправедливо. В конце концов, меня пригласили на вечеринку, или вроде того. Но когда мы вышли на улицу и меня обдало холодным воздухом, я увидела, как он зол. А потом началась бодяга с наркотиками.

Магистраль в Брикстоне

– Эти ребята не знают, кто ты, милочка, но я знаю, ага. Я читал в газетах что-то насчет того, что нынче линия фронта проходит где-то здесь, и обычно это не сулит ничего хорошего. Ты ведь та самая безумная крошка, да? Вечно танцуешь с членами королевской семьи и выходишь замуж за Томми Хансена, или как его там. Можешь не сомневаться, именно поэтому ты этим мальчикам и нужна.

Клиника «Приори»

– Я никогда не забуду выражение презрения на лице того человека, когда он втолкнул меня в такси. Именно тогда я решила сюда прийти. Я доехала до дома на такси, взяла немного наличных и более удобоваримые штанцы и пошла прямо сюда за помощью. Мне осточертело быть дурой, и, как я сказала, я благодарна Томми за то, что он помог мне это понять. И еще больше я благодарна Генри, хоть он меня так сильно ненавидел. Благодарю Бога, что его презрение было самым плохим, что случилось в тот вечер.

Больница в Брикстоне

Но это было не самым плохим, что случилось в тот вечер.

За два часа до того, как Эмили наконец-то села в такси и направилась на север от реки, был подстрелен Тревор, растаман, который вытащил ее из канавы и привел в свой дом. Сейчас он лежал в больнице, серьезно раненный, но всё же побеспокоившийся сделать заявление.

Полицейское управление Далстона

К северу от реки, в полицейском управлении Далстона, проходил другого рода допрос. Коммандер Леман наблюдал за процессом через стекло. Женщина и девочка-подросток сидели друг напротив друга за столом. Девочка была очень расстроена. Ее макияж растекся от слез, руки дрожали. Женщина, детектив, специализирующийся на преступлениях на сексуальной почве, взяла девочку за руку.

Автовокзал Виктория

Перед автовокзалом произошла авария, и транспорт стоял. Автобус, в котором сидела Джесси, ждал уже больше часа, и она разговорилась с сидящей рядом пожилой женщиной.

– Все мы, девушки, кто работал на Франсуа, знали, что он сломайется и погорит. Ну, все мы там будем, но эта свиньйа серьезно нас обогнала. Полагайу, йесли ты сутенер, то в основном ты нюхайешь и колешься. Именно это он и делал. Всё время, что йа йего знала, он был под кайфом, и всё это время он тупел сильнейе и сильнейе. Довольно скоро йему уже было наплевать, какойе дерьмо он употреблайет. Мы много говорили об этом, потому что теперь, когда у него начались та-кийе приходы, он очень легко мог убить нас, поэтому мы спрашивали себя, почему бы нам не уйти? У него, конечно, был пистолет, но знайете, мы могли бы просто выхватить йего, когда он бывал в отключке, и выкинуть в сортир. Мы могли бы сбежать, клянусь. Мы в любойе время могли сбежать. И почему же мы не сбежали? Ну, вы знайете ответ. Наркотики. Что же йеще?

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Короче, сначала все было хуже некуда, а потом вроде дела наладились, так? А потом снова началось черт его знает что. Я не горжусь этим, я отвратительный ублюдок, конец истории. Это часть меня, точно, я это знаю, и наркота вытаскивает эту поганую часть наружу.

Наркота просто обожает моего ублюдка. Они лучшие друзья, наркота и эта скотина во мне.

Квартира Саманты, Ислингтон

Лаура и Курт были друзьями Саманты со времен университета, самыми лучшими друзьями на свете. Как и Саманта, они очень продвинулись за два года после выпуска. Лаура поступила в умеренно свободомыслящую юридическую контору в Сити, а Курт служил в юридическом отделе профсоюза работников транспорта и дорожных рабочих. Для Питера это была отличная компания. Они были словно молодыми копиями его самого: умные, принципиальные, образованные. По крайней мере, в тот вечер Питер окунулся в фонтан юности и по справедливости должен был чувствовать себя превосходно. Он сидел, обложенный мягкими подушками, наслаждаясь суши и потягивая вино с достойными представителями современной молодежи, и купался в их восхищенном внимании.

Отель «Браун», Лондон

– Зачем ты принимаешь эту дрянь, Томми? – У нее был хорватский акцент – восточноевропейский, экзотический и соблазнительный, особенно в сочетании с элегантностью ее превосходного английского.

– Что? Что такое, Гитс?

– Наркотики. Тебе не кажется, что тебе уже достаточно?

Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо

– Представляете? Она пытается рассказать мне что-то действительно важное, а я только и думаю, как бы ее трахнуть. Жалкое зрелище, правда? Именно поэтому мне нужно соскакивать. Я просто должен соскочить, потому что, если честно, я не тот парень, о котором я вам рассказываю. Я не из тех, кто выкидывает девочек из лимузинов, и я определенно не из тех, кто говорит девушке, у которой вырезали семью и которой болтать на разных языках легче, чем мне просраться, что она хорошо берет в рот. Я не делаю этого! Тот ублюдок внутри меня этим занимается. Дружок наркоты… Я должен соскочить, я просто должен соскочить…

Дом Педжетов, Далстон

Питер Педжет обнял за плечи своих подрастающих дочерей и попытался было расширить свои объятия, чтобы включить в них еще и жену, но подумал, что тогда они будут выглядеть как команда регбистов.

– Доброе утро всем, большое спасибо за то, что пришли. Вы можете сфотографировать нас, но ни моя жена, ни мои дочери не будут отвечать ни на какие вопросы.

Полицейское управление Далстона

Коммандер Леман знал, что лежит в плотном коричневом конверте, даже прежде чем открыл его. Он был настолько уверен, что даже надел резиновые перчатки, чтобы отпечатки его пальцев еще больше не запутали дело, хотя это было не важно, ведь конверт и так уже прошел через почтовых работников.

Дом Педжетов, Далстон

Пресс-конференция Питера Педжета получила обзор во всю первую полосу, хотя нужно сказать, что в основном все обсуждали знаменитый публичный дебют Кэти.

– Поверить в это не могу. Ты завидуешь своей шестнадцатилетней дочери.

– Не говори ерунды. Я ей не завидую. Я не могу позволить себе завидовать ей. Она еще до тридцати станет премьер-министром, а я уже сейчас могу начинать подумывать, не взять ли ее на работу на следующий парламент. Но дело в том, что она, видимо, не понимает, насколько рискует, бросая вызов таким людям.

Трасса M1

Пробка наконец-то рассосалась, и Джесси продолжила путь в Бирмингем, все еще пересказывая свою историю сидевшей рядом с ней пассажирке. В жизни Джесси не много было возможностей общения с людьми, которые бы хотели ее выслушать.

– Йеще до обеда йа осталась одна в квартире Франсуа. Остальные три девушки уже нашли себе новых сутенеров. Так и йесть, они пошли на улицу и нашли себе другого злобного обдолбанного рабовладельца в обмен на укол геройина и матрас, на котором можно отрубиться.

Клуб «Гручо», Сохо

Широкая, высокомерная улыбка показалась на одутловатых щеках Милтона при виде коллеги. Паула была на десять лет его младше, намного привлекательней и успешнее, хотя формально он являлся ее начальником. И то, что сопливая девчонка Педжета публично ее унизила, доставляло ему огромное удовлетворение. Милтон не смел даже надеяться, что Паула настолько усугубит свое положение жалкой попыткой мести, которая в виде газетной статьи лежала сейчас перед ним. Когда она присела, Милтон аккуратно поставил свое пиво на ее имя и фотографию.

Гостиница «Лэнгхэм», Лондон

Интервью Питера должно было состояться в роскошной комнате отдыха гостиницы «Лэнгхэм». Обычно Питеру очень нравились эти интервью.

В течение первых семнадцати лет его пребывания в парламенте журналисты едва ли жаждали узнать его точку зрения по какому бы то ни было вопросу. Теперь, в силу его внезапной скандальной известности, мир не мог насытиться им, и это действовало как наркотик. Питер обожал всё: встречи в шумных холлах, заказ кофе, сандвичей и бутылок минеральной воды за счет газеты, возможно, даже чего покрепче, один-два бокала, если был уже вечер. В общем, было очень приятно провести часок-другой окруженным заботой и вниманием. Сегодня, однако, Питер был не в себе. Он не ответил на приветственную улыбку Саманты, когда поднимался по лестнице в гостинице, и отскочил, когда она попыталась его обнять.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

Для Джесси бегство из Лондона уже осталось далеко в прошлом. С ней столько всего произошло с момента того долгого переезда на автобусе и разговора с доброй пожилой женщиной, угостившей ее мятной конфетой, что путешествие, казалось, случилось и не с ней вовсе. Теперь она снова рассказывала свою историю, вот только в этот раз надеялась заработать на ней больше, чем «Треборминт». Ей нужна была одежда.

«Старбакс», Сохо

– Боюсь, я всё-таки не смогу присутствовать на заседании парламентского комитета, Питер. Извини, но я так решил.

– Барри, но… ты же мой главный свидетель. Моя приглашенная звезда. Всё было сделано с расчетом на твое выступление. Старший коп, говорящий о завязанной на наркотиках коррупции в полиции, – это…

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

Другой город, другая церковь, другая группа поддержки алкоголиков.

– Меня зовут Томми, я алкоголик и пытаюсь завязать уже черт знает в какой раз. Наверное, в конце концов мне придется ехать соскакивать в Лос-Анджелес, как и другим жалким, больным рок-звездам. Прикиньте, там никто не пьет. Если закажешь пиво, вызовут полицию. Единственная проблема в том, что это чудовищно скучно\ Все звезды в результате начинают молиться на собственное тело. Подсаживаются на здоровый образ жизни, или, точнее, на его тощую, костлявую, тошнотворную разновидность. Это всё, что у них осталось, верно? Знаете, да пошло это всё. Я не собираюсь провести остаток жизни в тренажерном зале с двухлитровой бутылкой воды в руке.

Дом Томми, Ноттинг-Хилл-Гейт

– Выметайся, извращенец чертов! Он смотрел на мою грудь. Томми! Клянусь, он стоял и заценивал мои буфера!

– Нет, это неправда, милочка. Он мой менеджер. У него иммунитет на титьки.

Тони положил пачку сигарет и зажигалку на тумбочку рядом с Томми.

– Извини, дорогуша, вовсе не хотел застать тебя врасплох, но я двадцать минут у двери названивал. Наверное, вы не слышали. Так, Томми, вставай и натягивай портки. Ты идешь со мной.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Тони был прав, конечно. Представьте себе, даже мне приходится немного работать. Нельзя просто выйти на сцену и ожидать, что всё произойдет само собой. И надо отдать Тони должное, он по максимуму обошелся без меня. Группа репетировала уже неделю – хотя в этом особой нужды не было, они такие крутые ребята, что люди всегда думали, что мы лабаем под фонограмму, а это очень обидно. Это был такой же тур, что и раньше, просто побольше и с дополнениями. Успех пришел ко мне очень быстро, я стал знаменитым в одно мгновение, победив в «Народном герое», и с тех пор шла одна сплошная импровизация с целью заработать максимальное количество денег и постоянно расширять горизонт. Два года казалось, что мой денежный потенциал фактически удваивался каждый месяц, и по справедливости это турне должно было проходить на стадионах. Без сомнения, здесь, на севере, где меня так любят, я бы и четыре стадиона выкупил. Только подумайте: четыре футбольных стадиона в одном только Манчестере.

Студия «Номад», Вестборн-Гроу

Томми, пошатываясь, вошел в зал для репетиций, выделываясь в стиле «я совсем-совсем обдолбанный». На его лице была застенчивая и заискивающая улыбка, знакомая присутствующим, голова опущена, длинное пальто и низко натянутая шерстяная шапочка, стандартная поза современного измученного певца-хулигана. Спайк и Джулио, соответственно гитарист и ритм-гитарист группы, приветственно выкинули вперед руки.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Йа вышла из автобуса в Бирмингеме, всё йеще не изменив свойего плана. Йа спросила у первого же бездомного ребенка, на какой улице можно заработать телом, и сразу же направилась туда. Йа все йеще была в одежде, которуйу выдал мне Франсуа: белыйе туфли на шпильке, джинсовайа мини-йубка, розовый топ. А йа всегда гордилась своими титьками, которыйе довольно большийе для маленькой девочки. В общем, йа стойала на улице, впервыйе йавлайась хозяйкой свойей судьбы с того дня, когда меня оприходовал отчим. Дело было к вечеру, и йа не сомневалась в заработке. Конец рабочего дня – всегда удачнайа пора, много парней вынуждены «работать допоздна», трахайа на заднем сиденье машины обдолбаннуйу проститутку.

Бордель, Бирмингем

– У нее ничего нет, несколько фунтов – и всё, ни карточек, ни документов. Одна физиономия.

Джесси снова позволила себе стать чужой собственностью. У нее не было выбора. Голодная, одинокая и страдающая от ломки в начальной стадии, она пошла за первой же группой мужчин, которые предложили ей работу.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Товар был отменный. Правда, самый лучший, отпад. Йа скажу, что для таких ребят, как Голди и йего команда, у них был самый лучший товар, и они делились им. На самом деле йа думаю, что йеще одна-две крупинки – и мойи страданийа закончились бы в ту самуйу ночь, потому что йа не привыкла к такой мощной дури. В последнейе время Франсуа покупал настойащейе дерьмо, мешал йего с другим дерьмом, так что йа была больше привычнайа к спиду, чем к герондоту, и первайа доза у Голди меня чуть навсегда в забвенийе не отправила. Но за мной внимательно присматривали и дали мне немного кокса, чтобы сгладить эффект. Могу сказать, что в тот момент, откинувшись назад, забалдевшайа дальше некуда и с чашкой сладкого кофе в руке, йа и правда почувствовала, что снова стойу на ногах. Ха! Точнейе, лежу на спине, потому что они меня отправили работать в тот же вечер, хотя йа была в синяках и царапинах от тех девиц, которыйе меня отделали. По правде говоря, йа была настолько в отрубе, что вообще вряд ли осознавала, что меня трахайут, а дошло это только на втором или третьем клиенте. Йа очень потом волновалась, потому что обычно, невзирайа на свойе состойание, йа никогда не забывайу натянуть гондон на клийента прямо перед тем, как начать, но клянусь, что в ту ночь, после первого кайфа у Голди, йа не могла найти член у парня, уж не говоря о том, чтобы что-то на него натянуть.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Перед тем как отправляться в путь, мы устроили одну вечерину для разгона. В наши дни без этого никуда. В смысле – это нужно делать, ведь тусовка этого ожидает. Любой концерт, который может забить пятьдесят тысяч мест в любом городе на твое усмотрение, сначала нужно отыграть в засратой дыре в «Дыме», где собираются восемь фанатов и двести пятьдесят знаменитостей плюс рок-критики из «Дейли-ублюдочный-телеграф». И это нужно сделать, чтобы доказать, что ты всё еще жив-здоров и можешь петь вживую.

Сохо-Сквер

Лимузин Томми застрял на северной стороне Сохо-Сквер. Ему оставалось проехать сто метров до места назначения, но с таким же успехом это место могло быть и в Китае. Всю восточную часть площади заполонила толпа пытающихся пробраться к «Астории» подростков. Еще две-три тысячи толпились у Чаринг-кросс-роуд, а также на Оксфорд-стрит и Тоттенхэм-корт-роуд. Томми сидел на заднем сиденье огромного лимузина, глядя на прижимающиеся к затемненному стеклу тела, и улыбался. Тони, менеджер, сидел впереди, как всегда прижав к уху мобильный телефон.

Задворки театра «Астория», Сохо-Сквер

На Саттон-роу, прямо за углом, где застряла машина Томми, разыгрывалась другая сцена. Питер Педжет показывал маленькой группе членов парламента, в том числе министру внутренних дел, задворки различных концертных залов Лондона. Благодаря своим архитектурным особенностям эти зоны за сценами стали одним из основных мест притяжения для любителей героина и представителей смежных родов занятий, таких как проституция, сутенерство, пребывание в отключке, ссанье на стены, драки и смерть. Если у человека нет дома и он – безнадежный наркоман, ему довольно трудно найти достаточно укромное место, чтобы удовлетворить свои потребности. Туалеты в заведениях фастфуда, которые раньше использовались как «ширяльные конторы», теперь зачастую снабжены голубыми лампочками, чтобы вены нельзя было увидеть. А вот задворки концертных залов так и остались совершенно бесхозными. Казалось, за них никто не отвечает и мейнстрим жизни огибает их, протекая по гламурным улицам. Обычно эти маленькие служебные двери в театрально-концертные залы выходят в переулки, полуразрушенные стены которых выручают в чрезвычайных обстоятельствах, а огромные мусорные баки зачастую предоставляют дополнительное укрытие. Единственные, кого можно здесь встретить, – не преодолевшие никотиновой зависимости актеры, которым больше нельзя предаваться пагубной привычке в гримерках. Это делает такие места особенно привлекательными для тех, кому не приходится выбирать, где и как отдыхать. Конечно, туалет в «Бургер-Кинге» будет поудобнее, но все же здесь лучше, чем просто у реки под вонючим, протекающим мостом.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– На чердаке у нас было девять девушек. Мы в основном вырубались по утрам, когда бизнес шел медленно, и именно здесь нас кормили, здесь же мы курили геройин или крэк. Нам редко давали иглу. Если ширяйешься, кожа очень быстро портится, даже если колешь отменнуйу дурь, и не успейешь и глазом моргнуть, как будешь выглядеть как дерьмо. Голди об этом знал. Так что он изо всех сил старался сохранять наш внешний вид. И всё равно, курева было предостаточно, да и таблеток хватало. Ну, йесли работайешь, таблетки всегда должны быть под рукой. Он ведь хотел, чтобы мы были бодрыйе. И покладистыйе, разумейется. Йа не знайу, какийе они в основном, эти бордели, но Голди йавно думал, что наличныйе стойат того, чтобы держать нас там большуйу часть времени. Йа была йединственной англоговорящей девушкой, или, по крайней мере, йединственной, у кого английский был родным йазыком. Все остальныйе были из Восточной Йевропы. В основном славянки. Без паспортов, без удостоверений и абсолютно без шансов. У босса, Голди, было три дома, и он любил, чтобы мы перейезжали из одного в другой, всегда по ночам, в полуотрубе на заднем сиденьйе «мерседеса». Нам было абсолютно наплевать. Все три дома были одинаковыйе, комната охранников в подвале, зала на первом этаже, а мы сидели в мини-йубках и на шпильках, иногда с голыми титьками, иногда нагишом. Клийент делал свой выбор, и мы шли в нумера.

Задворки тетра «Астория», Сохо-Сквер

Казалось, вся человеческая жизнь замерла на мгновение, когда Питер, его коллеги, Роберт и три девочки-подростка впитывали в себя весь ужас создавшейся ситуации. Роберт пришел в себя первым. На самом деле он был приличным человеком и точно знал, о чем думает Питер Педжет.

– Я чистый, парень, – сказал он. – Не ссы. У тебя в ноге торчит мой личный баян. Честно, парень, я ни с кем не делю иглу, ну, или очень редко, точно тебе говорю, и вообще, я очень осторожен. Она чистая. Я ее уайт-спиритом протираю. Ничего с тобой не будет.

Сохо-Сквер

– Все зашло слишком далеко, Том. Парень у дверей «Астории» говорит, что копы щас взорвутся. Через Сент-Джайлз-сёркус никто не может проехать, даже ублюдки анархисты на велосипедах, пробка идет на запад по Оксфорд-стрит до самой Марбл-Арч. Восток забит до самого Сити, а юг – по Чаринг-кросс-роуд почти до самой реки.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Спид, видите ли. Идиотский порошок Я не всегда так напарываюсь, чесслово. Не забывайте, насколько это был сильный приход. В смысле, я знаю, что мы все здесь пытаемся соскочить, но – ладно вам). Все с любовью вспоминают отличные приходы! И этот было просто супер. Я был неуязвимым, я был Богом. Меня подхватила толпа и понесла с Сохо-Сквер прямо по Саттон-роуд и мимо центрального входа в «Асторию». Вы знаете, я почти уже попал на тусовку. Если бы они просто в тот момент протолкнули меня через барьер из толпы, я бы оказался внутри и выпил бы с Лиамом и Ноэлем. Разве это было бы не круто? Пройти по толпе на собственную тусовку! К сожалению, они слишком уж хорошо развлекались, и я, если честно, тоже, поэтому меня понесли прямо мимо театра на Сент-Джайлз-сёркус и налево по Оксфорд-стрит. Гениально. Плыву я, значит, себе мимо Уотерстоун, передаваемый из рук в руки, и думаю, что если я смогу завернуть обратно на Сохо-стрит и вниз по площади, то вернусь в лимузин и немного нюхну кокса, чтобы заполировать спид. Великолепная мысль. Безумная.

Студия новостей Би-би-си

– Питер Педжет, член парламента от Северо-Западного Далстона и борец за полную легализацию наркотиков, с сегодняшнего вечера опасается за свою жизнь – после случайно полученного подкожного укола иглой во время его посещения бездомных наркоманов в лондонском Вест-Энде. Несчастный случай произошел в толпе, которая собралась в предвкушении ожидаемого появления поп-звезды Томми Хансена. Многочисленные девочки-подростки оказались в центре толпы. Нам стало известно, что, когда наркоман, с которым разговаривал мистер Педжет, начал размахивать иглой, мистер Педжет закрыл собой шокированных молодых девушек. Салли Уорд – медицинский корреспондент Би-би-си.

Больница «Юниверсити-Колледж», W1

Анджела Педжет была немного удивлена, когда Саманта вошла с ними в кабинет доктора Уэллборн. Даже в это напряженное и отчаянное время она не могла не подумать, что разговор, который будет там вестись, определенно касается только ее, Питера и врача. Она ничего не сказала, но ее взгляд сказал всё.

Студия новостей Би-би-си

– Другим, но отчасти связанным с предыдущим происшествием является арест поп-звезды Томми Хансена. Значительная часть Вест-Энда была полностью парализована, когда он попытался устроить незапланированное выступление в театре «Астория». Слух о предстоящем шоу был намеренно пущен накануне, и огромная толпа собралась у восточного конца Оксфорд-стрит, создав невероятный затор. Опасаясь за общественную безопасность, полиция отменила представление и уверяет, что Хансен намеренно спровоцировал опасную ситуацию, выйдя из машины в толпу и позволив пронести себя на руках. Несколько девочек-подростков получили незначительные травмы и находятся в шоке, но, к счастью, серьезных жертв нет.

Бар палаты общин

– Общественность чертовски рада видеть, что члены парламента не все такие ублюдки, как считается. Питер Педжет оказал всей палате неоценимую услугу.

– Да, но один Господь знает, через что ему сейчас придется пройти, бедняге. Я хочу сказать, я видел, как входила игла, наверное дюйма на два. Я все еще в шоке, а каково сейчас ему?

Клуб «Гручо», Сохо

Милтон появился из мужского туалета как раз в тот момент, когда Паула выходила из женского. Он расцвел, завидев ее; крошечные кристаллы кокаина, растворяющиеся в его носовой мембране, привели его в нужное состояние, и он был рад еще немного поглумиться над потерпевшей поражение коллегой. Пауле, напротив, очень бы не хотелось потратить свой кокаиновый кайф на болтовню с такой мерзкой жабой, как Милтон.

Кладбище Восточного Лондона

Сержант Сара Хоппер редко плакала. Специфика ее работы заключалась в том, что, позволь она себе плакать по мелочам, ей бы пришлось плакать каждую минуту своей жизни.

Но сейчас она плакала, не прячась. Плакали почти все собравшиеся. Сара была уверена, что Джо-Джо выживет. Казалось, она становилась сильнее, строила стену между собой и трагедией. Возможно, это должно было насторожить Сару и всех, кто пытался облегчить страдания Джо-Джо. Как можно построить достаточно высокую стену, чтобы забыть о таком ужасном насилии?

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Йединственнайа возможность бросить герыч – это резко завязать. Йа хочу сказать, посмотрим правде в глаза. Йединственный результат от этих методоновых программ – это то, что подсаживайешься на методон. Единственный способ бросить наркотики – это перестать их употреблять. Совсем. Ну, не сомневайусь, вы знайете, что это непросто. Отказаться от геройина – это не раз плюнуть, даже йесли лежишь под одейалом дома у мамочки, и у тебя под дверью спальни стойит тарелка с супом, на случай йесли захочется, и йесть чистый унитаз, куда можно блевать…

Дом Леманов, Далстон

Коммандер Леман объявил своей семье, что вскоре уйдет с работы.

– Если честно, я думаю, начальник полиции очень доволен. Я не думал уходить, но я уверен, что стал чем-то вроде занозы у него в боку.

– Что ты собираешься делать? – спросила Анна.

– Дело не в том, что будет делать папочка, а в том, что мы все будем делать. Скоро школьные каникулы. Устроим отпуск Поедем на месяц в Корнуолл.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Тяжелейе всего стало где-то через шесть дней, кажется.

Йа только что закончила свойу смену и старалась получше отмыться в импровизированном туалете с душевой кабинкой, котораиа служила мне и моим подругам душевой комнатой. Йа размышляла о том, хватит ли у меня сил продолжать. Йа вам говорю, ломка вгрызалась в каждуйу клеточку мойего тела… Желудок сжимался отломки, кожа стягивалась от ломки. Тошноту и понос было практически невозможно контролировать… Ну, полагайу, вам известно о проблемах с задницей, которыйе возникайут, когда употребляйешь геройин. – Пожилому мужчине, управлявшему магазином «Оксфам», это не было известно, но он убедил Джесси, что верит ей на слово. – Мне казалось, что случился какой-то ужасный катаклизм. Йа была не в состойанийи дожить до вечера, не говоря уже о том, чтобы обслуживать клиентов. Йа знала, что должно стать лучше, или йа умру. Йа знала, что просто не смогу больше терпеть такуйу боль.

Ресторан «Фифе Фло», Харви-Николз

– Слушай, Эм, даже если Томми Хансен вышвырнул тебя из машины в Брикстоне и ты встретила черного парня, который назвал тебя обдолбанной шлюхой, это не дает тебе права читать мне мораль о моей жизни. Ты пригласила меня на обед, чтобы мне лекцию читать? – Лизи отодвинула тарелку с недоеденным салатом и прикурила сигарету. Она была высокая, красивая и известная. Представительница элитной породы вешалок, известных под названием «супермодель». Она ходила туда-сюда, чтобы заработать на жизнь, и ей это отлично удавалось. Эмили, съев весь свой салат, теперь считала себя обязанной помочь Лизи. В конце концов, она-то теперь здорова.

Палата общин, Вестминстер

Питер знал, что его жизнь изменилась, и медицинские анализы тут ни при чем. Полицейские у двери приветствовали его. Девушка-гардеробщица, казалось, смотрит на него туманным взором. Едва знакомые коллеги и представители оппозиции подходили к нему и жали ему руку. Он вдруг очутился в окружении дружеских лиц. Однако он не был готов к приему, с которым столкнулся, войдя в зал впервые после своего несчастного случая.

Бордель, Бирмингем

Девушка из Венгрии протянула одеяло Джесси, которая лежала и тряслась на своей койке.

– Возьми, пожалуйста, тебе очень холодно.

– Спасибо тебе. Большойе спасибо.

Джесси всю ночь дергалась и шмыгала носом. К счастью для нее, остальные девушки были слишком усталые или накачанные наркотиками, чтобы сильно сердиться на это и на ее постоянные походы в туалет. У Джесси лило из носа и из глаз, ее одежда намокла от пота, и отчасти поэтому она так дрожала. Ее трясло, она бредила, но даже в этом состоянии она помнила, что, если кто-нибудь из ее мучителей находится рядом, она не должна выдавать своих симптомов. Они сразу поймут, в чем дело, и не одобрят ее действий. Наркотики играли центральную роль в сохранении порядка и покорности в доме. Меньше всего на свете Голди и его помощники хотели, чтобы девочки настолько пришли в себя, чтобы начать думать самостоятельно. Каждый раз, когда ее мучители приходили, чтобы забрать ее на работу или предложить еду или наркотики, она старалась казаться обдолбанной и счастливой. Это достигалось неимоверным усилием, поскольку все ее тело, казалось, жаждало выдать ее в любой момент. Ее рот зевал, даже когда она не была уставшей, ее бросало то в жар, то в холод, она мерзла и потела одновременно. Мышцы болели, кости и суставы ныли, и она боялась, что началось воспаление. Руки дрожали и дергались, когда она лежала на койке или когда клиенты лежали на ней. Она страдала от внезапных и мощных приступов беспокойства, за которыми следовали приступы ярости, и ей хотелось броситься с кулаками на любого мужчину, который в тот момент платил за нее. Но каким-то образом ей удавалось контролировать себя и даже не забывать надеть презерватив на клиента.

Студия программы Майкла «Парки» Паркинсона, телецентр Би-би-си

– За прошедшие несколько недель мой следующий гость поднялся из относительного сумрака рядовых членов парламента и был признан одним из ведущих политиков нашего времени. Это человек, который практически единолично вывел нацию из апатии в отношении, возможно, важнейшего вопроса, с которым наше общество столкнулось сегодня. Вопроса наркотиков. Этот человек, разумеется, не кто иной, как достопочтенный Питер Педжет, член парламента.

Квартира Саманты, Ислингтон

– Не нужно надевать презерватив, Питер. Я не против. Я хочу разделить с тобой все. Ты это знаешь. Даже твою участь.

– Не говори глупости, Сэмми.

На ней было белье, которое он купил ей в самом начале. Его первый подарок Сейчас это казалось Питеру таким далеким прошлым.

– Что глупого в том, чтобы не бояться умереть вместе с кем-то?

Бордель, Бирмингем

Девочке наверху было десять лет. Ее улыбка сияла, словно лучик солнца, ее глаза блестели такой энергией и надеждой, что люди чувствовали себя счастливее, просто купаясь в ее взгляде. Это была жизнь в преддверии восхитительных вещей, жизненная сила, готовая озарить любой мир, который ей захочется покорить.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Мне удалось уснуть впервыйе за долгойе время, и, проснувшись, йа поняла, что пережила самойе плохойе. Йа знала, что впервыйе за много месяцев йа была чистайа, и что йесли у меня и был шанс на выживанийе, то йего время пришло. Поэтому йа начала продумывать план побега. Йа знала, что через парадный выход выскользнуть невозможно, он заперт на ключ и на задвижку, и мадам сидит там двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и хохочет с парой парней. В некоторых комнатах, куда мы ходили с клийентами, были окна, но они были плотно забиты. Йа поняла, что йединственный выход был через люк на нашем чердаке.

Дом Томпсонов, Далстон

Сильвия Томпсон отказалась смотреть фотографии своей дочери Джо-Джо, которые принес с собой коммандер Леман, она только плакала и плакала не переставая. Ее муж Крейг быстро взглянул на пару снимков, прежде чем оттолкнуть их и тоже разрыдаться. Несколько минут Леман позволил им поплакать. А что еще оставалось делать. Он долго и мучительно раздумывал, показывать ли родителям Джо-Джо фотографии, посланные преступниками. При обычных обстоятельствах он бы даже и не подумал делать это, но обстоятельства были необычные.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– Вы знайете, в ту минуту йа была такайа довольнайа, что была одна и чувствовала ветер на лице, что вообще-то решила остаться там сидеть, пока не умру. Не такой уж плохой день, чтобы уйти… По крайней мере, йа была одна.

Но тут до меня дошел страх быть обнаруженной. Мне не позволят сидеть там и умереть. В любой момент кто-нибудь увидит разбитый люк, и один из ублюдков рабовладельцев выскочит через него и погонится за мной. Ну и йа поняла в тот самый момент, что, если этому суждено будет случиться, живой они меня обратно не получат. Скрючившись около колпака дымовой трубы, йа точно знала, что, йесли Голди и йего ребята пойавятся, йа в ту же минуту сброшусь с крыши. Йесли честно, идейа последнего победного полета к полной свободе бедной девушки, которой нечего терять, вовсе не казалась мне отталкивайущей.

Дом Леманов, Далстон

Коммандер Леман и его семья сложили последние сумки в семейный автомобиль, перед тем как отправиться в Корнуолл. Нужно было многих известить о своем отъезде из Лондона. Молочника, разумеется, и разносчика газет. Соседей, у которых были ключи и которые обещали присматривать за домом. Тренера Анны по айкидо, ее тренера по баскетболу и преподавателя испанских танцев. Читательский кружок Кристины Леман и ее родителей, которые приходили на обед к Леманам по воскресеньям и которые собирались присоединиться к ним в Корнуолле в последнюю неделю их отпуска.

Магазин «Оксфам», Западный Бромвич

– В заборе была дыра, или, точнейе, вокруг дыр были куски забора. Голди сосредоточил все меры безопасности на стенах и окнах дома. Во дворике все, кому не лень, могли отлить или вколоть. Короче, дыра выходила в переулок между домом Голди и следуйущим домом, за поворотом был вход в дом, где йа прожила в аду недели или месяцы. Йа не обернулась. Йа понятия не имела, где йа была и куда направлялась, за исключенийем того, что йа уходила из этого ада. У меня совсем не было денег, но, когда йа увидела свободное такси, йа сразу его остановила.

Газетный архив, Колиндэйл

Библиотекарь нагнулся над микроафишей.

– Все скоро уничтожат и переведут в цифровой формат. Вся библиотека может загореться от одной спички. И во мне необходимость отпадет, наверное. Вы сможете получить все, что необходимо, прямо по мобильному телефону.

– Да, вы правы.

Библиотекарь изучал экран.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Сколько себя помню, всегда просто обожал турне. С тех самых времен, когда был ребенком и играл роль Плута в маленьком местном туре мюзикла «Оливер!». Обошел всех мальчишек из театральных школ, и все такое, и вот я уже мотаюсь по разным городкам и за кулисами всяких разных театров. Разве не классно? Затем, когда я победил в «Народном герое» и мы поехали в совместное турне с финалистами, там творилось невообразимое, отрыв на полную катушку. Десять артистов в пути, мать их, разговоры о столкновении эго… среди остальных девяти, разумеется. Я уже тогда был выше этого, ведь не было никаких сомнений насчет того, кто тут главный. У меня было почти столько же голосов, сколько у всех остальных, вместе взятых. Но до чего же было прикольно. Большие люди за сценой, куча жирных парней с хвостиками и жирными сиськами, которые таскали барахло. Везде визжащие девки. Не забывайте, им всем было лет по десять, так что ничего хорошего. Помимо этого, я трахал двух девчонок из нашей десятки, так уж срослось. Вы помните Санди – детку, которая пела «Оставь все поцелуи для меня», – какая она была вся из себя милая и невинная по ящику? Вот что я вам скажу: ей нужно Оскара давать за невинность, которую она изображала… Перво-наперво именно она познакомила меня с коксом. Она родом из деревни в Дорсете, но из того, что она мне рассказывала о местной пивнушке, могло сложиться впечатление, что речь идет о лос-анджелесском гетто. Видимо, в этом смысле везде творится одно и то же. Деревенские дети употребляют больше наркотиков, чем городские, потому что им больше заняться нечем. Да, и не забывайте о законе насчет вождения в нетрезвом состоянии. В смысле – эти отдельно стоящие деревенские пабы, никто не может выпить больше пинты, потому что полиция пытается заработать себе на жизнь исключительно поборами на дорогах. Ну и что происходит? Разумеется, все подсаживаются на дурь. Зайдите в любой старый-престарый деревенский пивняк с соломенной крышей, где подают ростбиф и теплое пиво, и увидите торговцев героином, играющих в дартс с приятелями.

Палата общин

Министр внутренних дел дружеским жестом обнял Питера за плечи, провожая его к мягкому креслу.

– Ну, как вы себя чувствуете?

– Неплохо, Дуглас, неплохо.

– Мы все находимся под большим впечатлением, Питер. И очень гордимся тем, как вы с этим справляетесь.

– Понимаете, уже больше двух месяцев ни у меня, ни у моего нового друга наркомана Роберта не было положительных анализов на ВИЧ и гепатит С, так что мы полны надежд. Роберт клянется мне, что игла была чистая и что он больше двух лет не имел половой связи…

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Короче, путешествие некоторое время продолжалось. Шотландцы просто ненормальные. Я и сам почетный шотландец. Дело в том, что я знаю, как им польстить. Я всегда говорю что-то типа: «Я люблю Шотландию. Почему? Потому что я такой же гордый и, бля, независимый». Бабах, пять минут хохота. Они это любят, чесслово. Ну а кто не любит? Если честно, я всегда считал, что прямая тяга к жалкому национализму очень быстро спадает, если в нее играть. «Добрый вечер, Донкастер, самый лучший поганый город в мире. Привет, Саутенд, курорт самого Бога». Жители каждый раз надуваются от гордости. Поразительно, насколько люди любят, когда нахваливаешь их город, какой бы поганой дырой он ни был. Вообще, самый прикол в том, что чем роскошнее и лучше город становится, тем меньше население хочет его нахваливать. В смысле, я не собираюсь орать: «Добрый вечер, Ройал-Тернбридж-Уэллс. Вы круче всех!» Это не прикольно. Короче, я говорил о Шотландии, и дело в том, что я правда всегда чувствую себя в Шотландии как дома. Я люблю пиво, люблю жареный телячий рубец и соус в забегаловках, которые покажутся вам отстоем, но на самом деле не так уж и плохи. Люблю пироги с молодой бараниной и то, что большую часть времени можно любоваться горами. И еще я всегда был неравнодушен к птицам в небе. Люблю рыжеватых блондинок, куда ж без них.

Даунинг-стрит, 10

Питер никогда раньше не был в комнате заседаний Кабинета. На окружающих массивный сияющий стол стульях, за которым так часто фотографируют серьезных министров, сейчас никого не было, за исключением их четверых. Его, министра внутренних дел, канцлера казначейства и премьер-министра.

Дом Педжетов, Далстон

Дочери Питера Педжета с боем вернулись из местного газетного ларька, вылазка в который потребовала полицейского сопровождения до самой садовой дорожки.

– Пап, это сумасшествие, полный отпад. В «Телеграф» о тебе восемь страниц.

– В «Индепендент» их пятнадцать, и двенадцать в «Гардиан». Лидеры обеих партий утверждают, что первые додумались до этого.

Национальный выставочный центр, Бирмингем

Две девочки-подростка из Бирмингема были очень, очень взволнованы.

– Поверить не могу, до чего хорошие места! Всего сорок восемь рядов от начала. Просто супер, слов нет.

– Ну, Соня ведь всю ночь стояла в очереди за день до начала продажи.

– Да, я как подумаю о ней, так прямо плакать хочецца. Спать на полу с этими азиатками, это отвратительно.

«Хайат-Редженси», Бирмингем

Министр внутренних дел был в ударе.

– Друзья. Товарищи. Великие вопросы требуют участия великих мужчин и женщин. Эта партия произвела на свет много таких людей, но, на мой взгляд, никто из них не сравнится с Питером и Анджелой Педжет, которых вы видите сегодня рядом со мной!!

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Насколько я был зол? Никогда в жизни я не чувствовал себя в таком дерьме. Чтобы так наколоть меня, так надругаться. Не, чесслово, я был просто опустошен. Это единственное описание: абсолютно опустошен. Я жалел себя сильнее, чем когда бы то ни было, поверьте мне, а у меня бывали гадкие моменты. Я поверил этой детке, ясно вам? Чесслово, когда мы этим занимались, все было великолепно, я правда подумал, что люблю ее… Глупо? Я и знал-то ее пять минут… Наверное, дело было в миленькой розовой кофточке, в ее румянце и классных коленках, в брате-инвалиде и так далее… Нет, дело было в том, что она говорила. Я слушал ее и верил ей. Черт бы меня побрал. Меня что, поимели? Меня просто тошнило от этого, правда, физически тошнило. Разве я не говорил ей: «Я не могу никому доверять, мать их», и разве она это не подтвердила? Я вопил и орал всю ночь. Чесслово, выйдя из этой гостиницы, я чуть не блеванул, настолько мне было хреново. Так что я пошел на парковку, нюхнул три дорожки спида, отчего стало еще хуже, а потом поехал в город на такси.

Работающий допоздна салон татуировки и пирсинга, Бирмингем

– «Мудак»?

– Ага.

– Ты хочешь, чтобы я побрил тебе голову и написал на ней «мудак»?

– Ага.

– А ты не думаешь, что будешь выглядеть немного по-мудацки?

– В этом-то вся соль. Я полон невероятного отвращения к самому себе.

– На вид ты полон пива и дерьмовых наркотиков. Будет выглядеть дерьмово.

Дачный поселок Пэдстоу, Корнуолл

Семейство Леман было на каникулах уже две недели, когда однажды ранним вечером Крейг Томпсон встретился с коммандером Леманом на конечной автобусной остановке перед дачным поселком, в котором остановилась семья. В течение этих двух недель Леманы довольно много ходили по деревне, общались с людьми на почте и в местном магазине, были завсегдатаями лавки мороженщика на пляже. Коммандер Леман необычно вел себя на отдыхе, по крайней мере, в этот раз. Он отрастил бороду и с наслаждением носил темные очки, наслаждение, которого он никогда не мог позволить себе или своим офицерам на службе, будучи убежден, что полицейский должен смотреть общественности в глаза. Также он пристрастился носить одну и ту же панаму каждый день, соломенную шляпу с большими полями, натянутую низко на лоб. В комплект к ней шла светлая ветровка, которую он носил всегда с поднятым воротником, чтобы защититься от неизменно холодного английского лета. К сожалению, в последнее время у него постоянно болело горло, и голос превратился в шипение. В общем и целом коммандер Леман в отпуске так и бросался в глаза.

Клуб «Ииизи», Бирмингем

– Ты Томми Хансен? – Мужчина кричал изо всех сил, чтобы перекричать оглушительный «дум-дум» барабана; его пивное, тошнотворное, влажное от слюны дыхание тяжело ложилось на лицо Томми. Томми был в клубе полчаса и выпил три пинты пива в анонимной темноте и оглушающем шуме. Несмотря на жару, он не снял длинного пальто и натянутой на глаза вязаной шапочки. Парни, торчавшие рядом с ним, первые узнали его.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Чего не терплю, так это когда таращатся. Парни узнают тебя в клубах и суют тебе в лицо свои рожи и просто валят с ног вонью. Парни всегда подходят первыми. Я смотрю на девчонок, но в лицо мне лезет именно какой-нибудь здоровенный самоуверенный чувак Вот что самое плохое. Дело не в том, что в клубах все козлы, проблема в том, что все козлы, какие там есть, подходят ко мне. Не поймите меня неправильно, фанаты – это отлично, это здорово, я не против дать автограф, даже поболтать немного. Но в клубе или пивняке, с пузом полным эля, подходит не фанат, а какой-нибудь парень, который думает, что он соперник, парень, который думает, что я слишком возомнил о себе и что он здесь для того, чтобы дать мне понять, что я никакой не особенный. Как будто мне есть до этого дело. Такие парни тебя просто порабощают. Начинается все с фразы «Отлично, Томми», а потом он думает, что у него есть все права на оккупацию твоего чертова места и твоего вечера. Вот зачем нужны помощники, не потому, что тебя могут пырнуть ножом, а просто чтобы не дать козлам приблизиться к тебе, орать и брызгать слюной прямо тебе в лицо целых полчаса, мать их, просто потому что им кажется, что ты ничем не лучше их, и типа по приколу.

Центр «Булл-Ринг», Бирмингем

– Сё намална, Томми?

– Да. А ты?

– Намална. А чё т’смотался?

– Да что-то музыка надоела.

– А-а. А мы подумали, что эт’мы тебе надоели.

– Не, просто решил смотаться, и все.

– Тогда давай денег, Томми. Скока у тя денег?

– Отвали.

– И пальто. Атличн’пальто, Томми. Давай и его тоже.

– Отвали.

Гостиница «Хайат-Редженси», Бирмингем

Ни Питеру, ни Анджеле Педжет не хотелось спать, и, когда настал рассвет, она лежала на кровати, безжизненно переворачивая страницы журнала, а он сидел на диване и потягивал бренди из мини-бара.

– Ты думаешь, она поднимет скандал?

– Возможно.

– И ты будешь лгать?

– Да, буду. Я много думал об этом. Я знаю, что Саманта не позволит мне просто уйти. Она не вполне уравновешенная особа и вбила себе в голову какие-то фантастические мысли, будто я заменяю ей отца. Что бы я ни говорил, чтобы попытаться отвязаться от нее потихоньку, – этого никогда не будет достаточно. Она все равно попытается уничтожить меня, как сделала это с профессором, о котором я тебе рассказывал. Поэтому мне придется с ней бороться, и я намереваюсь сделать это путем полного отрицания и намерен заявить, что являюсь жертвой обманщицы и влюбленной до безумия девицы, которой играют коррумпированные средства массовой информации.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Прикиньте? Меня раньше никогда не били. В смысле, сильно. Ну, я участвовал иногда в школьных драках, но каким-то образом избежал того, через что в тот или иной момент проходят все парни, а именно участия в настоящей драке. Или, в данном случае, в настоящих побоях, а это, могу вас заверить, намного хуже. Я шел по дороге, которая идет вокруг центра «Булл-Ринг», или, по крайней мере, вокруг того, что раньше было центром «Булл-Ринг», до того как его начали сносить, слава богу. Я искал маленькое индийское кафе или клуб с выпивкой. В Бирмингеме их полным-полно. Вы знаете места такого рода, где вам пытаются подать жуткое карри, которое вовсе не индийское, и все такое, и к ним здоровые жесткие бананы, которые тоже на самом деле не бананы. Кормовой банан? Ладно, короче, я не уверен. Я думал, что немного рома и ямса с молодой бараниной и карри не помешают. Видимо, в своем тогдашнем подавленном состоянии я думал, что черные люди будут лучшей компанией. Знаете, настоящие люди, люди, которые страдали от такого же насилия и предрассудков, что и я. Я думаю, мне хотелось посидеть за хорошим толстым косяком марихуаны с настоящими уютными растами, которые бы думали, что я великий, и трепались о несчастье быть не таким, как все, и о том, что женщины – просто коровы.

Миллбанк, SW1

Сержант Арчер из отдела по борьбе с наркотиками приблизился к припаркованной машине, в которой ждал коммандер Леман, и сел на пассажирское сиденье.

– Спасибо, что пришли, сержант Арчер.

– Не стоит благодарностей, коммандер. Я думал, что рано или поздно вы появитесь.

– Я хочу, чтобы вы знали, я собираюсь прекратить расследования по поводу коррупции в отделе по борьбе с наркотиками.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– К десяти часам я был в отчаянии. Я бродил уже много часов. Я устал, замерз и хотел пить. И еще я начал понимать, что у меня серьезная проблема. Никто не верил моим словам, что я – это я. Ни копы, ни парень в такси, которого я пытался уговорить отвезти меня до Лондона. Я даже спел ему пару строк из «Небес» под протекающей автобусной остановкой, но он только расхохотался. Я был мокрый, грязный и с каждой минутой все меньше и меньше походил на мультимиллионера.

Дин-стрит, Сохо

– Секрет неприметности – это уверенность, – объяснял коммандер Леман Сильвии Томпсон, когда они шли вместе по Дин-стрит. – Мы войдем в третью дверь слева. Просто иди за мной, спокойно и уверенно. Не мешкай, не оглядывайся, иди как будто к себе домой.

Несколько прохожих, находившихся в столь поздний час на улице, не обратили внимания на двух человек, вошедших в дверь под красным фонарем и маленьким светящимся звонком, над которым было слово «Модель». Задумайся они, пришли бы к выводу, что бородач подцепил довольно прилично одетую проститутку, и она ведет его в свой номер.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Ну, вот здесь все и начинается. Вот где начинается моя жизнь.

Сколько людей могут точно указать момент, с которого их жизнь изменилась навсегда? Святой Павел, ясное дело. Богоявление. Он писал послания, так ведь? Я знаю об этом, я пел в церковном хоре. Он увидел свет по пути в Дамаск. Свет просто возник перед ним, бабах, где-то на пыльной дороге. Он подумал про себя: «Постой, я ведь просто убожество, черт возьми. Я так все засрал, что страшно делается. Лучше уладить все это, пока не поздно». Ну а я что говорю. Богоявление. Короче, я увидел свет в центре Бирмингема на крыльце запертого «Бургер-Кинга» дождливым воскресным утром. Я просто брел себе без цели. Никакого лучшего плана, как убить время до следующего утра. Попытаться согреться, избежать побоев, обычные мысли бродяги, наверное.

Центр Бирмингема

– Отвали, дерьмо собачьйе. Йа тебя на хер зарежу, йесли йеще хоть раз дотронешься до меня или мойего пальто, чертов ублюдок!

– Извините!

– Йа сказала, отвали! Слышишь, что тебе говорят, мразь! Отвали, или йа тебе йего в глаз воткну!

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Почему я не убежал? Не знаю. Не могу ответить на этот вопрос. У меня еще не было богоявления. Ну да откуда мне было знать? Единственное, что я увидел, это оскал и нож… Ладно, может, я уже засек эти блестящие глаза, но, чесслово, смотрел я только на нож. Так что почему же я не сбежал? Может быть, не смог. Или, возможно, заложенный глубоко внутри мужской комплекс говорил, что я не должен бегать от девчонок. Короче, я не сбежал, и все тут.

Центр Бирмингема

– Извините! Я не знал, я думал, что это просто пальто… Чесслово, мне холодно, только и всего. Я думал, что его просто выкинули. Пожалуйста… Я в этом деле новичок. Жить на улице и все такое… Это мой первый день. Извините. Я отвалю, ладно?

– Как это так – твой первый день на улице? Это не работа, знайешь ли. Вали домой, идийот, и попроси мамочку приготовить тебе завтрак.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Наверное, я бы смог убедить ее, если бы постарался, если бы шаг за шагом пересказал ей все события предыдущих восемнадцати часов. Может быть, да, а может, и нет, кто знает. Короче, я решил этого не делать. Она пришла к выводу, что я – уличный мальчик по вызову, ненормальный фантазер, который хочет быть рок-звездой, и я подумал: к черту, зачем пытаться убедить ее? Я ведь все равно ненавижу Томми Хансена, по-моему, он придурок и жертва. Это даже написано у меня на голове. Так почему бы не отдохнуть денек от этого ублюдка?

«Кентакки фрайд чикен», «Булл-Ринг», Бирмингем

– Ты правда резко соскочила… в борделе?

– Именно. Йа это сделала.

– Это… знаешь, это просто невероятно, черт возьми.

– Да, йа знайу.

– И что было дальше, после побега?

– Ну, как йа и сказала, йа выцыганила эту одежду у управляйущего «Оксфам» и отправилась начинать новуйу жизнь. Йа впервые избавилась от наряда шлюхи с тех пор, как познакомилась с Франсуа, и чувствовала себя такой легкой и свободной, что, думайу, смогла бы улететь на небо, если бы захотела. Быть чистой, свободной и не трахаться с незнакомцами казалось мне самой высокой вершиной человеческого счастья.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Дело в том, что я не передумал. Ни в коем разе. Я утверждался в своем намерении с каждой секундой, что я проводил с Джесси. Я не говорю, что это была любовь с первого взгляда, или типа того, потому что, если честно, я понятия не имею, что это такое. Это было просто обязательство. Эмоциональное обязательство, и, если хотите смеяться над этим, ладно, смейтесь. Можете не сомневаться, я не раз слышал, что это была просто моя фантазия и в результате я придумал эту девушку. Сделал ее такой, какой хотел. Создал отчаявшуюся мамзель, которую смогу спасти, чтобы усмирить собственное чувство чертовой неадекватности. У меня есть врач. Он сказал мне, что я просто придурок Я плачу сотню фунтов в час за ядовитые оскорбления в «Steps». Разве не бред?

«Кентакки фрайд чикен», «Булл-Ринг», Бирмингем

– Ладно, значит, номер один – это оставаться чистой. Врубился. Ну а номер два?

– Следуйущейе по важности – это убраться с улицы, этточно. Пока живешь на улице, ничего не изменится. Ты узнаешь это очень быстро, Томми. Это ведь «Мойа прекраснайа леди». Абсолютнайа мечта. «Все, что мне нужно, это теплайа комната, подальше от холодного ночного воздуха». Йесли сможешь убраться с улицы, то можно наняться на работу, начать зарабатывать, спастись от сутенеров.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Джесси была такая… даже не знаю… Другая. Она была честная, забавная, и ей было на все наплевать, только бы ее оставили в покое. Это… что я могу сказать?… Послушайте, я знаю, что мне показалось, что всего за день до этого я влюбился в эту лживую сучку Джемму, но мне плевать. Мужчина может в один и тот же день понять, что он ошибался, и то, что оказался прав, так ведь? Со мной такое случалось множество раз. Чесслово. Джесси была… притягательная. Я не мог от нее взгляд отвести, и чем больше я смотрел на нее и слушал ее, тем красивее она становилась. Даже старые следы на руках казались мне красивыми, особенно потому, что я решил, что эти следы будут последними отметинами на прекрасной коже Джесси; к тому же я знал, что, как только оплаченный мною пластический хирург сделает свою работу, эта мягкая алебастровая поверхность снова будет идеальной.

«Булл-Ринг», Бирмингем

– Боже мой! – в притворном шоке вдруг воскликнула Джесси. – Это ты, на первой странице, малыш Том! Так вот чем ты занимался, противный, гадкий мальчишка!

И действительно, это был он, на первой полосе газеты, которую оставил какой-то посетитель, уже узнавший все новости спорта и скандалы. Еще одна эксклюзивная первая полоса Томми Хансена. Просто сенсация.

Гостиница «Хайат-Редженси», Бирмингем

Питер Педжет наконец поднял трубку. Ему потребовалось более двадцати минут, чтобы набраться решимости. Был воскресный полдень после торжественного ужина партии лейбористов, и среди наплыва поздравительных электронных сообщений, факсов и звонков два имели поразительную силу. Первый поступил от доктора Уэллборн, которая поздравляла Питера с результатами последнего анализа крови. Он был абсолютно чист. Второй же звонок явился причиной, по которой Питер страдал, предвидя неприятный разговор с премьером. Он поступил от Паулы Вулбридж, которая в полном восторге спрашивала, не желает ли Питер прокомментировать рассказ, который ее газета напечатает завтра утром.

«Булл-Ринг», Бирмингем

Они несколько часов просили милостыню вместе, но ранним воскресным утром в провинциальном городе трудно рассчитывать на хороший улов.

– Я всегда думал, что нищие на улице зарабатывают чертовы тыщи.

– Тогда ты йеще больший придурок, чем йа думала, Томми.

– Да, но ведь все вокруг говорят, что они зарабатывают до черта!

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

Голос Томми потерял твердость.

– Если бы я только согласился пойти за картошкой. Но нет, вместо того чтобы встать и пойти, мы остались сидеть… Кто знает, если бы мы ушли в ту самую минуту, все могло обойтись, хотя, возможно, они бы в любом случае нас заметили. Я не знаю. Я знаю только то, что мы остались сидеть и это случилось. Парень через дорогу выходит из будки и уже собирается садиться в машину со своим другом, как вдруг бросает на нас взгляд. Один лишь взгляд, но этого достаточно. Думаю, они с Джесси узнали друг друга одновременно. «О нет», – говорит она. И больше ничего, я посмотрел на нее, она словно окаменела, это лучшее сравнение, какое я могу подобрать, окаменела, черт побери, от ужаса. В следующий момент парень через дорогу направляется к нам, очень быстро, он почти бежит, а за ним следом его дружок. Наверное, Джесси пыталась подняться, но не смогла, потому что ноги запутались в пальто.

«Булл-Ринг», Бирмингем

– Привет, Джесси. Кажется, ты должна нам за разбитый люк.

– Отвали! Пожалуйста! Оставьте меня в покойе, ублюдки! Йа соскочила, йа чистайа!

Один из подбежавших протянул руку и, схватив Джесси за плечи, рывком поднял ее на ноги, легко, как пакет с продуктами.

Томми тоже вскочил:

– Эй, убери свои грязные лапы…

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Когда я пришел в себя, их уже не было, и моя миссия была мне ясна. – Томми смотрел на свои ботинки, покусывая губу, очевидно пытаясь справиться с эмоциями. – Я чувствовал себя как никогда, никогда раньше в жизни. Словно у меня вырезали желудок, словно весь мир был окрашен в черные краски. Я провел с Джесси восемь часов, восемь часов, во время которых начал понимать, что, возможно, у меня по-прежнему есть сердце, или душа, или как бы это ни называлось. Что, возможно, я не такой уж неисправимый осел, как я думал. Что в мире есть люди поважнее меня. Черт возьми. Вы меня слышите? Я опять говорю о себе, опять вижу все как отражение своих чувств! Я рассматриваю с точки зрения собственного жалкого, мелочного эго самую ужасающую трагедию, которая близко меня коснулась. Я просто ублюдок. Урод, вот и все. Я не заслужил даже встречи с Джесси, девушкой, которая в одиночку, в борделе, резко соскочила, а ведь ей всего семнадцать лет, или сколько там! Я потратил сотни тысяч или около того фунтов на восстановление, мать его так Бетти Форд, «Приори», для таких мразей, как я, нужно дверь-вертушку устанавливать! Я прошел весь идиотский курс в Лос-Анджелесе, катался на роликах вокруг Гэри и Робби, таскал с собой поганую бутылку с водой и давал интервью насчет того, что я чист. Я посвящал каждую секунду своей жизни себе и своим проблемам, и вдруг однажды встретил настоящего человека, с настоящими проблемами, самого настоящего человека, которого я только видел, – и я потерял ее. И что я говорю? Я твержу: «Боже, смотрите, люди, вот как это изменило меня». Чесслово, ну на что я похож? Вот он я, опять распространяюсь о том, насколько я ненавижу себя за то, что распространяюсь о себе! Нет, какого хрена!

Чекерс

Питер всегда хотел посетить Чекерс, загородное пристанище премьер-министра. Побывать в том самом месте, где Ллойд Джордж планировал систему конвоев в 1916 году, где Черчилль обдумывал битву против нацистской Германии, где Аттли находил временное убежище от титанической борьбы за создание государства всеобщего благосостояния. Теперь, поднявшись до статуса министра, Питер с нетерпением ожидал многочисленных ужинов среди неисчислимых сувениров, оставшихся от прошлых правителей, внесших свой вклад в историю, а также творцов нынешней истории, одним из которых был и он сам. Но взлет Питера к высшим слоям общества был настолько резким, что времени для таких изысканных мероприятий пока просто не было, и это была его первая поездка в Чекерс. И обстоятельства ее были вовсе не такими, как он надеялся.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– У меня так и остались три фунта, которые мы выпросили вместе с Джесси, поэтому я смог позвонить и получить адреса борделей, которые были указаны в рекламке. Их было три, и мне пообещали самый что ни на есть лучший товар.

Вот что мне оставалось. Я должен был добраться туда и быстренько вытащить Джесси, но только не в пальто из «Оксфама», с бритой татуированной головой, порезанным лицом и тремя фунтами в кармане за вычетом телефонного звонка. Ну, с ободранным лицом я ничего поделать не мог, но я кое-что понимаю в борделях и знал, что мне ни за что не попасть туда, если я буду выглядеть как бродяга.

Тихая улица, Бирмингем

– Отдавай рубашку и пальто, твою мать!

– Не бейте меня!

– Я не собираюсь тебя бить, твою мать. Просто давай, что тебе сказано.

– Пожалуйста, не бейте меня!

– Слушай, я сказал, что ничего с тобой не случится.

– Правда?

– Да! Сколько раз тебе говорить?

– В таком случае пошел на хрен.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Клянусь, я никогда, до самой своей смерти не хочу больше ни на кого нападать. В смысле, мы таращились друг на друга и чуть не обсирались от страха. Смахивало на сценку из шоу по телику. Короче, в конце концов мне досталась его рубашка, пальто и бумажник. Я швырнул ему свое пальто и рванул оттуда, словно за мной черти гнались. Вообще-то, когда я убежал, я чувствовал себя чертовски отлично, потому что я сделал это для нее, так? Я совершил благородный поступок.

Бордель, Бирмингем

– Зачем ты разбила окно в крыше, Джесси? Вокруг повсюду валялись стекла. Кто-нибудь из девочек мог порезаться. Я хочу сказать, это ни в какие рамки не лезет, слышишь, твою мать?

Джесси молчала. Она вернулась. Она вернулась. К причине, в самый центр своей пытки.

– Мне нужно бы хорошенько тебя отдубасить, Джесси. Живого места от тебя не оставить. Ты понимаешь, о чем я?

Дом Педжетов, Далстон

Вся семья сидела за столом. Было уже за полночь, Питер вернулся из поездки в Чекерс час назад. Чарли Ансборо уже успел позвонить и убедиться, что журналистка Паула Вулбридж продолжает придерживаться своей истории и что редактор намеревается опубликовать ее утром. Ансборо сообщил, что Вулбридж держалась агрессивно и уверенно и утверждала, что у нее есть два заслуживающих доверия, добропорядочных свидетеля, которые могут подтвердить заявление Саманты об употреблении кокаина.

Дачный поселок Пэдстоу, Корнуолл

Приблизительно в то самое время, когда Питер и Кэти Педжет наконец улеглись спать, коммандер Леман ехал из Лондона; в десять утра он подъехал к домику, где отдыхала его семья. Здесь он уступил место в машине отцу Джо-Джо. Накануне Крейг Томпсон допоздна у всех на виду ужинал с Кристиной и Анной Леман в «Англерс-армс» и после нервной ночи на диване с раннего утра отправился с ними на длинную прогулку по улицам. Они даже заглянули в газетный киоск еще до шести, когда с момента смерти сержанта Шарпа в четырехстах милях в Лондоне не прошло и пары часов.

Бордель, Бирмингем

Томми подошел к двери, нацепив на себя свою коронную развязность. Мужчина, которого он ограбил, знал толк в одежде, и у него было больше тысячи фунтов в кармане. Также было несколько кредитных карточек с подписью, которую Томми мог бы с легкостью подделать.

– Ну же, детки, – сказал он через интерком, глядя на тяжелую, запертую дверь. – Светский бродяга хочет немного отдыха вне очереди, и я полагаю, это заведение может мне его предоставить.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Это были последние слова, которые Джесси мне сказала. Потому что я просрал возможность спасти ее, словно тупой ублюдок, каким я и являюсь. Если бы я только оставил все как есть. Если бы я только свалил оттуда, сказав: «До завтра, Джесси». Если бы у меня только хватило смелости оставить ее там на одну ночь, оставить на растерзание еще полдюжины парней. Что бы это изменило, учитывая то, через что она уже прошла? Если бы я так и поступил, то уже на следующее утро смог бы вернуться туда с каким-нибудь гребаным спецназом! Со всем вермахтом, мать его так! Я бы нанял всех охранников, всех юристов, всех копов в отставке, всех наемников достал весь арсенал вооружения Британских островов, вломился в эту чертовую дверь и сказал: «Эй! Живо всех девушек сюда!» Не только Джесси, а всех. Все до единой смогли бы уже до обеда оказаться в надежном месте, или в больнице, или где там еще, и с их делами работала бы группа по гражданским правам, а мы с Джесси летели бы на частном самолете, направляющемся в самый главный, самый роскошный центр для наркоманов на планете! Это могло бы случиться, не будь я настолько глупым, тупым ублюдком!

Бордель, Бирмингем

Томми важно сошел с лестницы, на лице его было написано сосредоточенное, но небрежное высокомерие.

– Милая детка. Очень, очень милая эта Джесси.

– Я рада, что вам понравилось, – ответила мадам. – Приходите еще поскорее.

– Знаете что, милочка? Я настолько доволен вашим меню, что подумываю о том, не организовать ли десерт навынос. Вы понимаете, о чем я? Эта Джесси трахается отпадно, но, если честно, мне не очень нравится брать ее в этой комнатушке, в смысле, она, конечно, ничего, миленькая и все такое, но вы же сами понимаете. Романтики-то никакой. Я там еле помещаюсь, у нее одна нога застряла под раковиной, а вторая бьется о стену, и тут я думаю… постойте, у меня же апартаменты в «Хелсьене», с огромной джакузи, мать ее, в которой и нужно трахаться. Так вот, сколько вы берете за работу вне этих стен? Во сколько мне выльется забрать Джесси с собой в гостиницу на несколько часов?

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Наверное, я бы ушел. Я бы ушел в тот самый момент, не сделай этот ублюдок того, что он сделал. Этот кусок дерьма поворачивается к Джесси и говорит: «Ну же, детка, тебе нужно зарабатывать на жизнь, доставай титьки». Разумеется, он сделал это, чтобы поиздеваться надо мной. Мучители коварны. Они знают, как повернуть нож, и этот парень просто развлекался за мой счет. Он знал, что я ее хочу и не могу позволить. Клиенты то и дело влюбляются в проституток, каждый сутенер знает это, и этот ублюдок хотел, чтобы я корчился от боли. Так что, когда я уже собрался уходить, он заставляет Джесси вытащить титьки. И она это делает. Снимает топик и остается в носках и шортах, титьки висят, глаза за тысячу миль отсюда.

Кабинет редактора, национальная газета

Иногда – не часто, а именно иногда – новостей бывает слишком много. Был как раз такой случай. Редактор и его команда уже четыре раза переделали передовицу выпуска на понедельник.

Первая версия касалась Томми Хансена: воскресный выпуск издания-конкурента поставил на уши всю Флит-стрит, и все, начиная от желтых газетенок и заканчивая солидными изданиями, публиковали статьи с продолжениями, в которых обсасывалась невероятная смесь наркотиков, гомосексуализма и предвзятого судейства, сгустившаяся в последнее время вокруг величайшей звезды Британии, – звезды, которая скатилась ниже некуда, что неудивительно.

Дом Педжетов, Далстон

И снова Питер Педжет стоял со своей семьей на теперь уже известном всем пороге своего дома. На этот раз рядом с ним была его дочь Кэти.

– Как я уже объяснил премьер-министру, возмутительные обвинения в мой адрес, которые были опубликованы, являются злостной фальсификацией. Я не присутствовал на вечеринке, во время которой мисс Спенсер и двое ее друзей употребляли кокаин. Более того, меня в тот вечер даже близко с Ислингтоном не было, потому что я водил дочь в кино.

Даунинг-стрит

– Педжет! Охренительно здорово! – сказал Ансборо. – Нет, я просто поверить не могу, черт возьми. Я не про тебя, ясное дело. Тускло, слишком формально, затравленный взгляд, адекватно, но дерьмовенько, если честно. А вот твои девушки – это да! Черт побери, они просто восхитительны. Кто это была? Кэти? Невероятно, просто красавица, кстати говоря, а это всегда помогает, мать их. Хотя они обе хороши. Здесь босс. – Он нажал на кнопку конференц-связи, чтобы премьер смог поговорить с Педжетом.

Дом Педжетов, Далстон

Питер и Анджела лежали в кровати. Не касаясь друг друга.

– Знаешь, Питер, Кэти сегодня была очень хороша. Она так права, говоря, что, в конце концов, не имеет значения, кто ты есть и что ты делаешь, если ты говоришь правду. Если бы только не приходилось лгать. Если бы только можно было просто признаться во всем. В этой твоей чертовой интрижке. А теперь мы никогда не выпутаемся из этой лжи, до самой смерти. У нас никогда не будет… Как это называют американцы? Когда можно наконец покончить с чем-то?

Квартира, Вест-Хампстед

Курт только что закончил смотреть новости, которые, разумеется, касались зажигательной речи Кэти Педжет, когда услышал звонок в дверь. Он сделал ошибку только один раз, подойдя к двери.

– Курт, вы подтверждаете историю Саманты Спенсер насчет Питера Педжета?

– Да, это так, но я не хочу обсуждать это сейчас.

Центральная больница Бирмингема

Только один человек мог потеснить ненадолго разжигаемое прессой безумие вокруг семьи Педжета, Саманты Спенсер и ее сторонников, занятых выдвинутым Питером иском за клевету. Этим человеком был Томми Хансен.

Томми лежал без сознания, в коме, брошенный Голди и его «правой рукой» в двух кварталах от борделя, где томилась в заключении Джесси. Неделю личность находящегося без сознания человека оставалась загадкой. На нем была явно чужая одежда. Он был вором, который ограбил пешехода, забрал его одежду и кредитные карточки и оплатил ими проститутку, перед тем как пасть жертвой какой-то банды крутых ребят. Теперь, когда синяки начали сходить и разбитое лицо мужчины приходило в норму, медсестры отмечали его несомненное сходство с самой известной поп-звездой страны, объявленной, как всем было известно, в розыск на следующий день после того, как человека в коме доставили в больницу.

Студия Паркинсона, телецентр Би-би-си

– Мой следующий гость не сходит с передовиц газет и не вылазит из неприятностей. Всего три месяца назад он был гостем первой программы из этой серии, освободившись после ареста за заплыв по толпе на Оксфорд-стрит. Сейчас ему грозят обвинения куда более серьезные. Кажется, Томми Хансен угрожал человеку ножом, украл его одежду и деньги, которые позднее использовал для посещения борделя. Освободившись под залог, он сегодня пришел к нам. Леди и джентльмены, Томми Хансен.

Бордель, Бирмингем

Возможно, больше всего эта история тронула мадам в лучшем борделе Голди, который, несмотря на переезд, остался все тем же заведением, что и раньше. Мадам по имени Нина коротала за просмотром «Паркинсона» скучные часы, пока приходили и уходили грустные, загнанные клиенты. Ее изумлению не было предела, когда она узнала в обезумевшей от горя суперзвезде на экране поцарапанного и высокомерного парня, который пытался купить одну из ее девочек по украденной кредитке и был избит до полусмерти. Правда, которая ложилась на ее слегка обдолбанные и замутненные бренди мозги, казалась Нине просто невероятной. Голди и его парни чуть не убили Томми Хансена! Наверху работала девушка, в которую Томми Хансен влюблен! Пытаясь прийти в себя от масштаба такого открытия, Нина услышала шаги. Приближался кто-то из ребят Голди. Как же ей повезло, что он ушел в туалет именно в тот момент, когда Томми описывал историю Джесси. Услышь он ее, может быть, и сам допер бы до правды. Как же ей повезло, что девушки, которые сидели и ожидали клиентов, не говорят по-английски и слишком обдолбаны, чтобы обращать внимание на девятидюймовый переносной телевизор Нины.

Техникум, Кембридж

Стоило только Питеру Педжету рассказать Чарли Ансборо, что он был не первой жертвой наваждения Саманты Спенсер, касающегося мужчин – сверстников ее отца, пресс-секретарь премьера понял, что это убойной силы удар, который навсегда похоронит скандал. Он подал историю осторожно, просто намекнув на это заслуживающему доверия бывшему коллеге, который на данный момент работал в «Таймс». Журналист проследил историю обесчещенного профессора политологии и современной истории точно так же, как сделал это Питер Педжет, пролистав назад подшивки «Кембридж-ивнинг-ньюс». Неудивительно, что бывший профессор Кройзер поначалу отнесся к прессе с осторожностью, но после коротких уговоров с готовностью выложил всю историю.

Кабинет редактора, национальная газета

Паула Вулбридж была так потрясена, что едва могла говорить. Милтон, напротив, был вне себя от радости. Ужасные недели, в течение которых Паула ходила в любимицах газеты, заслонив всех своей известностью, остались в прошлом. Сенсационная попытка уничтожить Питера Педжета, поначалу столь многообещающая, с позором провалилась. Газета была дискредитирована, ей грозили огромные судебные иски, и Милтон, как преданный сотрудник, был в полном восторге.

«Выходные со звездой», телецентр Би-би-си

Кэти Педжет была главным гостем программы «Выходные со звездой», основного субботнего утреннего шоу. Хлои была новой ведущей программы, недавно перейдя сюда с аналогичного шоу на кабельном канале. После того как ее заметили в «Мет-баре» с Томми Хансеном, а на следующее утро она появилась на обложках газет, снятая выходящей из его дома в Ноттинг-Хилле, детский отдел Би-би-си не сомневался в ее кандидатуре.

Общество Фэллоуфилд, Манчестер

– Прямо от Парки я пришел сюда – в группу взаимопомощи в Фэллоуфилде, Ланкашир. И зачем мне это нужно, спрашиваете вы? Ну, я хожу в группу взаимопомощи, потому что в этот раз я действительно намерен оставаться чистым, я обязан этим Джесси. Я буду ходить на все занятия общества анонимных наркоманов и алкоголиков и собираюсь пройти через все пункты программы и обрести спокойствие, даже если это убьет меня. Не стоит искать девушку, чтобы спасти ее, если ты пьяный в хлам и обдолбанный по самое не хочу. В таком виде ведь ее никогда не найдешь. А насчет того, что я делаю в Фэллоуфилде, ну, дело в том, что прямо сейчас мне здесь лучше, чем в чертовом гламурном Вест-Энде Лондона, и к тому же на этой неделе я ищу Джесси именно здесь. У меня наводка, ясно вам? У меня постоянно наводки, с той самой передачи Парки. Люди все время звонят и говорят, что видели тощую девчонку с большими глазами и отличной грудью, которая просила милостыню или приставала к мужчинам на улице. В мире полно девчонок, таких как Джесси, поверьте мне, и молодых ребят, попавших в беду, поэтому я собираюсь сделать еще кое-что. Я хочу организовать центры чтобы помочь этим ребятам. Отличные заведения с приличной дешевой едой, гитарами, компьютерами, ну, типа того, и прикиньте, я даже не собираюсь обозвать их своим именем. Прикиньте? Томми Хансен со своим огроменным эго не хочет обозвать что-то своим именем. Я все проверну через «Принсес траст». Я уже был на собрании. Ясное дело, все надо мной смеются, обдолбанный Томми клюнул на девочку, которую знал всего один день, из-за нее выставил себя придурком по телику и вдруг возомнил себя матерью-так-ее-Терезой, но мне плевать, чес-слово. Я использую свои возможности. Я намерен помочь другим людям, и более того, я найду Джесси. Я буду искать на каждом крыльце и в каждой ночлежке, в каждом публичном доме, в каждом социальном центре, в каждом морге, мать их, если придется. Но я найду ее, черт побери!

Заправка, трасса, М6

Звонил менеджер Томми. У него были новости. Нина, мадам в борделе Голди, позвонила в офис Томми и сообщила, что знает, где находится девушка. Ее немедленно соединили с Тони, который занимался всеми делами Хансена, и он организовал встречу в соответствии с инструкциями позвонившей.

Квартира Саманты, Ислингтон

Было одиннадцать часов утра одиннадцатого дня месяца. Саманта вслух читала свое стихотворение. Одиннадцать банально рифмованных строк, в которых она говорила о том, как ей стыдно за то, что она вообразила, будто кто-нибудь сможет занять место ее отца. Саманта чувствовала, что именно эта принципиальная ошибка обрушила на нее все беды. Общественность стыдила ее саму, ее мать, ее друзей. СМИ выставили ее этакой пожирательницей мужчин, которая плетет сети лжи вокруг невинных, благородных людей, разрушает их карьеры и одновременно при любой возможности выставляет напоказ свои прелести.

Бордель, Бирмингем

Нина долго и напряженно думала, как выкрасть Джесси из заведения Голди. Она судорожно размышляла, будет ли лучше попытаться вывести ее через парадную дверь, пока девочки будут сидеть и ждать очередного клиента, или подождать до утреннего затишья, когда все будут спать, и провести ее вниз по лестнице во время относительного спокойствия в заведении. Наконец она решила остановиться на втором варианте и пробралась в комнату девочек, практически точную копию комнаты, из которой всего несколько недель назад сбежала Джесси.

Палата общин, Вестминстер

Как и предсказывали Питер Педжет и премьер-министр, это была одна из самых радикальных и реформаторских королевских речей в истории британского парламента. Георг IV, отец королевы Елизаветы, объявил о национализации здравоохранения и медицины; Эдуард VII, ее прадед, представил огромный либеральный реформаторский бюджет, включавший пенсию по старости, но ничто и никогда так не лихорадило страну и весь мир, как речь, подготовленная для Елизаветы II Питером Педжетом, министром наркополитики.

Ресторан «Симпсонс»

После официального открытия сессии парламента Питер организовал великолепный обед для своей семьи, коллег и друзей в ресторане «Симпсонс» на Стренде. Когда семейство Педжет вошло в ресторан, все присутствующие в зале поднялись, чтобы приветствовать их аплодисментами. В воздухе витал дух истинного праздника. Все сходились во мнении, что Британия наконец вышла из ужасного тупика в своей войне против наркотиков. Британцы снова были лидерами, они рискнули, не боясь того, что приготовит им будущее. Разумеется, было много сомнений, и самое страшное, что можно было предположить, – это что молодые люди просто скатятся в пожизненный наркотический ступор, но в то же время люди спрашивали себя: насколько это реально? Нация не предавалась ежеминутному пьянству, и курение табака, одного из самых сильных наркотиков, шло на спад. Самая популярная точка зрения заключалась в том, что, если такой несомненно умный и прямой человек, как Питер Педжет, который произвел на свет такую невероятную дочь, как Кэти Педжет, чувствовал, что все будет хорошо, то так оно и будет. К тому же, снова и снова говорилось в этот счастливый день, какая разница, сколько появится наркоманов, если они не будут вламываться в ваши дома и грабить ваших бабушек ради нескольких банкнот?

Квартира Саманты, Ислингтон

– Господи боже мой, должно же быть что-нибудь! Какая-нибудь мелочь, доказательство, что он здесь был, – сказала Лаура, высунувшись из-под кровати Саманты.

– Он и не отрицает, что был здесь, – довольно сварливо заметил Курт со стремянки, с которой обозревал поверхность серванта. – Он признает, что был здесь много раз, работал с Сэмми. Именно поэтому ему все сошло с рук.

Комната кабинета министров, Даунинг-стрит, 10

Кабинет министров обсуждал, как лучше распорядиться грядущим золотым дождем, который обязательно принесет легализация наркотиков. Даже если десятки миллиардов фунтов отложить на нужды больниц на тот маловероятный случай, если количество наркоманов сильно возрастет, все равно останутся еще бесчисленные миллиарды фунтов.

Тюрьма Старнстед

– Меня зовут Джесси, и йа сижу на геройине.

Теперь она выглядела лучше, по-прежнему ребенком, но ее лицо и фигура стали полнее. Цвет вернулся к ее щекам, и, хотя она довольно коротко постригла волосы, густые рыжие всполохи снова сияли в ее черных волосах. Первые пять месяцев тюремного заключения Джесси продолжала постоянно употреблять героин. Его было легко достать, и, к ее удивлению, он был довольно хорошего качества по сравнению с тем, что она получала из рук своих сутенеров. Ей поставляли его через влиятельную посредницу в ее блоке, которой она нравилась. Джесси не была лесбиянкой, но сексуальный бартер, который обеспечивал ее наркотиками в тюрьме, был значительно менее болезненным по сравнению с тем, что ей приходилось совершать раньше, и она уступила с равнодушием абстрагировавшегося человека, чье тело уже давно погрязло в грехе. Джесси делила койку со своей покровительницей, и они вместе употребляли наркотики, пока наконец не решили попытаться избавиться от зависимости. Им было понятно, что, если на момент своего освобождения они останутся наркоманками, по крайней мере, Джесси просто не выживет. Поэтому, пройдя программу метадоновой терапии и заработав зависимость от этого препарата, они организовали свой собственный тюремный филиал общества анонимных наркоманов.

Дом Педжетов, Далстон

Желтая газета с заголовком, состоящим из одного слова, лежала на кровати. «Попался!» Под ней была большая фотография животика Саманты с бриллиантом и приклеенным на нее счетом с подписью Педжета. Последний раз серьга в пупке привлекла внимание всей нации после помолвки Томми Хансена и красотки Эмили.

Палата общин

Министр внутренних дел теневого кабинета едва мог сдержать свою радость.

– Госпожа спикер, я уже не один месяц с нарастающей паникой наблюдал, как эта палата превращалась в притон, захваченный психами.

Это довольно резкое определение было встречено смущенным бормотанием, но все присутствующие знали, к чему он клонит.

Дом Педжетов, Далстон

Масштаб свалившейся на Кэти Педжет катастрофы был почти выше ее разумения.

Почти, но не вполне. Она была слишком умна и проницательна, чтобы не осознавать масштаба своего позора.

За считанные минуты она превратилась из любимого подростка нации, ярчайшей звездочки на земле, буквально самой большой надежды, во Всеобщего Врага Номер Два. Мерзкую, аморальную, лживую маленькую распутницу, которая с радостью чернит имена других женщин в защиту порочных амбиций и сексуальных похождений своего отца.

У тюрьмы Старнстед

Томми сидел на заднем кресле длинного лимузина. В руках у него было письмо, которое он получил от участника группы анонимных алкоголиков тюрьмы Старнстед. Письмо, в котором содержалась некая информация, за которую Томми был рад щедро заплатить. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться.

Центральный уголовный суд

Питера Педжета обвинили по свидетельству очевидцев в употреблении наркотика класса А. Лаура, Курт и Саманта свидетельствовали против него в обмен на иммунитет от преследования по факту их собственного употребления наркотиков.

– Питер Педжет, – в голосе судьи звучало испепеляющее презрение, – ваше преступление намного хуже злоключений незадачливых наркоманов-подростков, которые появляются передо мной время от времени. Вы были облечены уникальным кредитом доверия и ответственности, у вас была счастливая возможность возвыситься до уровня величайших людей на земле. Из всех граждан этой страны именно вы более всех должны были подавать пример другим, – и все же вместо этого вы предпочли сполна утолять свою отвратительную жажду секса и наркотиков, преследуя молодых невинных девушек и используя свое служебное положение, чтобы склонять их к сексу и наркотикам. Более того, когда появились доказательства ваших аморальных и преступных наклонностей, вы попытались ввести в заблуждение всю нацию, служить которой вы были призваны. Вы лгали парламенту, вы лгали полиции, вы лгали своей семье и народу. Может ли более горький список лжи быть зачитан в суде? Сомневаюсь. Очень сомневаюсь. Питер Педжет, данной мне властью я приговариваю вас к четырем годам тюремного заключения с рекомендацией, чтобы условно-досрочное освобождение было применено не раньше чем через два года. Уведите его.

Женская тюрьма, Бангкок

Соня качалась на стуле вперед-назад. Во время собеседования она повторяла только одно слово, «kharuna», что по-тайски значит «пожалуйста». Она повторяла его много раз. Грязная и взъерошенная, она едва ли осознавала, где находится.

Однако она узнала свою мать и заплакала.

– С сожалением должен сообщить вам обеим, – сказал представитель консульства, – что его королевское величество отказался проявить снисхождение в деле Сони. Как вы знаете, он серьезно рассматривал просьбу Питера Педжета о досрочном освобождении Сони, но, в свете откровений касательно собственного употребления наркотиков Педжетом, король не в настроении делать одолжения британцам. Отношение Азии к западным двойным стандартам и особым прошениям значительно ужесточилось.

Далекий остров

Пляж был длинный и пустой, как она и представляла, со сверкающим белым песком, настолько белым, что глазам больно. Песок словно тальк, и океан с бирюзовыми всплесками на поверхности. И там она сидела день за днем, день за днем, совершенно одна, купаясь в лучах солнца. И никто ее не беспокоил.

Тюрьма Вормвуд-скрабз

Питер Педжет сидел на койке в своей камере. Он выронил прочтенное письмо, и теперь оно лежало на полу у его ног. Анджела Педжет всегда писала размашисто, авторучкой, и теперь слезы Питера размывали чернила, падая на листы.

«Кэти хочет, чтобы мы уехали за границу, возможно во Францию, хотя масштаб твоей знаменитости был таков, что мы вряд ли менее известны – печально известны – и там. Я не знаю, возможно, мы уедем далеко. Ясно одно: в Лондоне мы оставаться не можем. Здесь нас никто не хочет больше знать, даже наши друзья. В лучшем случае нас встречает презрение, а в худшем – ну, на нас кричат и плюют на улице. Сьюзи стала очень тиха, она ненавидит свою фамилию и отказывается ее использовать, а еще говорит, что изменит ее, как только достигнет необходимого возраста. Я боюсь говорить об этом, но обе девочки начали употреблять наркотики. Я знаю это, потому что они открыто в этом признаются. У них появился такой фатализм, словно им все на свете нипочем. Возможно, так оно и есть. В основном они курят марихуану. Возможно, ты читал, что Кэти купила наркотики у дилера, оказавшегося журналистом, и ненадолго снова стала темой передовиц. Кажется, ее это даже веселит. Видимо, это способ отомстить тебе.
Теперь я вынуждена перейти к собственному положению, Питер. Я развожусь с тобой. Ты разрушил нашу жизнь, прошлого никогда не вернуть, и я не думаю, что кто-нибудь из нас когда-нибудь тебя простит. Я не могу больше любить тебя или даже сочувствовать тебе. Я не чувствую ничего, кроме тупой, усталой злости. Если бы только ты сказал правду, я была бы на твоей стороне, клянусь. Но ты не сделал этого, ты лгал и продолжал лгать, и теперь все кончено».

Далекий остров

Джесси сидела и смотрела на океан, перебирая песчинки пальцами рук и ног и слушая музыку на своем новеньком плеере «Сони», настоящем произведении искусства. Устойчивый к тряске, легкий как перышко. Весь округлый и гладкий на ощупь.

Немного подальше на пляже сидел Томми. Он не пытался говорить с ней. В общем, он ее не беспокоил. Он был удовлетворен.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE