READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Звонок из прошлого (Blast from the Past)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

«Звонок из прошлого» — это забавная и печальная история, перерастающая к концу в непредсказуемый триллер. Блистательный юмор, напряженная драма повествования, живые персонажи и точная социальная сатира придают роману Б. Элтона особую привлекательность.

Автор: Элтон Бен

Скачать книгу Звонок из прошлого: doc | fb2 | txt


1

Телефон зазвонил в четверть третьего ночи. Полли проснулась мгновенно: не успел умолкнуть первый звонок, а она уже нервно вздрогнула под одеялом и широко открыла глаза. В это краткое мгновение между сном и бодрствованием, когда происходящее еще не до конца было воспринято ее сознанием, она почувствовала страх. Пожалуй, именно страх окончательно вывел ее из состояния сна, а вовсе не сам звонок.

2

Он был ее клиентом. То есть клиентом того учреждения, где она работала и которое занималось вопросами социальной дискриминации и равных возможностей для всех категорий населения. Его случай мог быть отнесен к разряду типичных: один из тех тягостных современных случаев, когда белый человек с тоскливыми глазами, не сумевший продвинуться, заявляет о дискриминации с обратным знаком, утверждая, что его обходят по службе в интересах менее квалифицированных чернокожих лесбиянок. Проблема в том, что часто такой клиент прав: его действительно обходят по службе в пользу менее квалифицированных чернокожих лесбиянок, что стало просто навязчивой идеей политики. С пристрастием поддерживать именно те слои населения, которые в прошлом подвергались социальной дискриминации.

3

А накануне вечером, когда над угрюмыми ангарами базы военно-воздушных сил Великобритании Брайз-Нортон собрались темные тучи и невидимое солнце скрылось за ними, на летном поле под мелким моросящим дождем собралась небольшая группа военных (а вместе с ними один или два гражданских из обслуживающего персонала). Они дожидались прибытия американского самолета.

4

Полли включила висящую над кроватью лампу и на миг ослепла от неожиданного света.

Телефон стоял на письменном столе в другом конце комнаты. Полли поместила его там для тех случаев, когда она пользовалась телефонным будильником. Чтобы прекратить оглушительный трезвон, ей волей-неволей приходилось вылезать из-под теплого одеяла и шлепать через всю комнату, чтобы приподнять трубку, а затем снова положить ее на рычаг. В противном случае, если бы телефон стоял на тумбочке рядом с кроватью, можно было бы снять трубку вообще не вставая с постели – просто дотянувшись до нее рукой, а потом спокойно повернуться на другой бок и продолжать досматривать свои сладкие сны. Отчего Полли уже несколько раз ухитрялась опаздывать на поезд.

5

Генерал Шульц, начальник штаба генерала Кента, был не слишком расторопным человеком, и поэтому последовали грозившие затянуться до бесконечности представления и рукопожатия с встречающими делегацию британскими партнерами и столь же бесконечное топтание на одном месте, то есть на мокром и продуваемом всеми ветрами аэродроме Брайз-Нортон. В конце концов, когда Кент уже начал подозревать, что ему придется до скончания века обмениваться рукопожатиями со всем обслуживающим персоналом аэродрома и его окрестностей, он наконец обнаружил себя сидящим бок о бок с высокопоставленным британским военным чином в головной машине колонны армейских штабных машин, которая направлялась в Лондон.

6

Полли улыбается.

Полли хмурится.

Полли зевает. Полли идет. Полли стоит.

Вот Полли идет к автобусной остановке возле ее дома. Вот она стоит на той же автобусной остановке. Вот она возвращается с той же автобусной остановки. Вот она стоит перед своей дверью и ищет ключ.

Сотни мельчайших, практически одинаковых моментов из жизни Полли, запечатленных на пленке, тщательно проявленных, отпечатанных и развешанных на стене у Питера.

7

Деловая встреча генерала Кента давным-давно закончилась, и он наконец был один. Он сидел в машине, припаркованной на одной из спальных улочек Лондона в районе Стоук-Ньюингтон. Машина была ничем не примечательна: ни военных, ни дипломатических номеров, без шофера и охраны. Один только Джек и девушка в его душе́.

8

Телефон звонит уже пятый раз. После следующего сигнала включится автоответчик. Полли села на пол и приняла позу лотоса. Когда Клоп заговорит, ей следует быть в полной готовности.

Ее преподаватель йоги, уроженец Йоркшира по имени Стенли, говорил, что йога является процессом, при котором высшая, сознательная часть человека освобождается от влияния низшей, материальной части. Конечно, жестоко подвергать свои конечности такому тяжкому испытанию в столь нежный ночной час, но Полли все-таки решила попробовать. Автоответчик начал уже глухо шуршать, когда она скрестила ноги, вывернула колени наподобие крыльев водяного орешка, опустила локти на колени и соединила пальцы рук в нужную позицию.

9

Джек и Полли познакомились много лет тому назад в маленьком придорожном ресторане на шоссе А-4 возле Ньюбери. Джек имел чин капитана и служил в американских войсках, дислоцированных в Британии. В те дни холодная война была еще горячей, чего нельзя было сказать о еде, подаваемой в ресторане. В ту самую минуту, когда Джек переступил порог ресторана, он немедленно пожалел о своем решении и, брезгливо смахнув крошки с оранжевого пластикового стула, был близок к тому, чтобы тут же повернуться и выйти вон. Однако его форма уже привлекла внимание посетителей, и ему не хотелось выглядеть в их глазах идиотом. Как-никак он чувствовал себя посланцем своей страны.

10

– Не удивляйся, пожалуйста, – сказал голос. – Это я, Джек. Джек Кент.

Но Полли уже успела удивиться. Потрясенная, она застыла возле телефона в одной сорочке и с изумлением смотрела на это изобретение людей, доносящее до нее голос человека, которого она не видела и не слышала больше шестнадцати лет.

11

Джек спрятался за своей газетой и оттуда вел скрытое наблюдение за девушкой и ее родителями, которые заказали себе чай и булочки. Вот некий унылый поденщик в дурацком поварском колпаке выполнил их заказ, вот они пытаются намазать на булочки масло, и у них, разумеется, ничего не получается, потому что масло заморожено до каменного состояния и только крошится под их ножами. Да, Джек им сочувствует: несвежие булочки с непременным полагающимся в таких случаях куском масла слывут, можно сказать, фирменным блюдом подобных ресторанов.

12

Если Джек искал способ, как поразить воображение Полли, то он попал в самую точку. Вот это да! – думала Полли, когда они выскочили из ресторана и неслись к машине Джека. Неужели презираемый ею враг, представитель американской военщины, способен совершить такой прикольный поступок – сбежать из ресторана, не заплатив по счету? Да в это просто невозможно поверить! Никогда не суди о книге по обложке, могла бы она сказать себе, если бы не так задыхалась от возбуждения.

13

– Полли, Полли! Ты где? Ты дома, Полли? – взывал давно ушедший в подсознание, но все еще такой знакомый голос в автоответчике. Низкий, глубокий и такой обольстительный голос.

– Ты дома, Полли? – снова спросил Джек.

А в это время на улице Питер пребывал в крайнем расстройстве. Он был поражен, увидев, что телефонная будка оказалась занята. В такое время ночи с подобной ситуацией он сталкивался впервые. Подумать только, сейчас четверть третьего ночи! В такое время люди обычно не имеют привычки пользоваться телефонами-автоматами. И особенно этим конкретным, можно сказать – его личным телефоном-автоматом, с которым он ощущал особое внутреннее родство. Множество раз из этого самого телефона-автомата Питер слышал голос женщины, которую он любил. Холодный механизм внутри поцарапанной и засаленной пластиковой скорлупы телефонной трубки вибрировал от ее обожаемых интонаций. Этот автомат – его собственный телефон-автомат – был посредником, с помощью которого прекрасные губы Полли ласкали его чувства.

14

Джек продолжал говорить. Ему казалось, что на том конце провода его слушают.

– Я хочу увидеться с тобой, Полли. Полли, ты меня слышишь? Мне кажется, что ты меня слышишь. Возьми трубку, Полли. Я тебя очень прошу, возьми, пожалуйста, трубку.

На улице Джек заметил того самого парня, который чуть раньше уже попадался ему на глаза. Теперь он медленно двигался по направлению к телефонной будке. В руках он держал нечто, напоминающее рукоять ножа, хотя лезвия у этого ножа Джек не разглядел. Тот подошел к будке почти вплотную, затем остановился и стал смотреть. Наверное, ему тоже приспичило позвонить. А может, просто понадобилось пописать в этой самой будке. Хотя не исключалась вероятность и того, что он вообще не знал, что ему надо. По крайней мере, солдатский инстинкт Джека не подал ему никаких сигналов опасности.

15

После этих слов Клоп развернулся и убежал. Он хорошо понимал, что звонком в ее дверь подвергает себя большому риску. Он совсем не собирался этого делать. Он знал, что с большой долей вероятности за этим могут последовать проверки в полиции, визиты разных социальных работников и слезы матери. Но, взглянув на ее освещенные окна и с удивлением обнаружив, что в такой поздний час она тоже не спит и, возможно, даже думает о нем, он просто не мог удержаться от искушения. Но теперь ему необходимо ретироваться как можно скорее. Если Полли действительно вызовет полицию и его обнаружат на ее улице, никакие опровержения с его стороны, никакие свидетельские показания его матери не смогут предотвратить неминуемый арест.

16

Стоя в некотором отдалении, в непроницаемой тьме возле витрин заброшенного магазина, Питер внимательно наблюдал за происходящим. Как и Полли, его раздирали страшные догадки, сомнения и тоскливое беспокойство. Он просто не мог поверить собственным глазам! В двадцать минут третьего ночи в квартиру Полли вошел мужчина! А то, что этот человек пришел именно к Полли, не вызывало никаких сомнений: во всем доме только в ее окнах горел свет. Но самое худшее было в другом. Мужчина, которого Полли впустила к себе в квартиру в такой час, был тот самый гнусный хам, который напал на Питера у телефонной будки, и более того – напал без всякой на то причины!

17

– О боже! – пронзительно вскрикнула Полли.

– О боже! Иисус сладчайший!

Странно, что многие люди открывают в себе религиозные чувства только во время оргазма. Как правило, Полли никогда не беспокоила Бога своими проблемами и, по сути дела, была агностиком, а может быть, даже атеистом, особенно когда чувствовала себя храброй и уверенной в себе. Однако в муках плотского наслаждения она, казалось, заставляла сами небеса трепетать в унисон ее порывам высокого благочестия и божественного восторга. По сути дела, с того самого дня, лишь несколько недель назад, как Полли познала радости секса, Всемогущий Бог вряд ли имел хоть минуту покоя.

18

Когда в ту ночь Джек вернулся на базу, он направился прямиком в бар и заказал себе пиво и порцию виски. Бар был почти пустой, только капитан Шульц – как всегда, в одиночестве – сидел за игровым автоматом и привычно пытался отражать атаки космических пришельцев. Бедный Шульц. Он ненавидел армию столь же сильно, как Джек ее любил, хотя никогда не признался бы в этом даже самому себе. Шульц старался не иметь определенных мнений о чем бы то ни было, чтобы не вляпываться в неприятные дискуссии. И в армию он пошел исключительно потому, что так поступали мужчины из его рода (и некоторые из женщин). Тот факт, что Шульц был совершенно не приспособлен к армейскому уставному обиходу и к самостоятельным решениям, не имел отношения к делу. Альтернативы для Шульца никогда не существовало.

19

Их объятие было прервано столь же внезапно, как и началось.

Полли отошла в сторону.

– Я не должна вешаться тебе на шею, Джек. Я вообще не должна на тебя вешаться.

Значительная часть ее существа просто жаждала продолжения объятий, но еще большая часть никак не могла забыть ту рану, которую когда-то нанес ей этот человек.

20

В конце лета, уже после того, как Джек покинул Полли, она решила остаться в лагере Гринхэм. Ее родители делали все возможное, чтобы убедить ее вернуться домой и снова пойти в школу, но она оставалась непреклонной как скала. Ее аттестат может подождать, объясняла она, потому что имеются дела поважнее – надо спасать планету. Полли рассказала миссис и мистеру Слейд, что ее ждут большие дела, что среди единомышленников в лагере у нее появилось множество друзей, и они уже наполовину соорудили куклу женского божества, высотой в десять футов, которую они назвали «Фемина» и с которой они собираются пройти парадом по Ньюбери. Разумеется, Полли не рассказала своим родителям, что все лето она предавалась буйному разгулу с мужчиной, который был вдвое ее старше, и что теперь, когда он ее покинул, ее сердце безнадежно разбито. Она не рассказала им, что все ее существо просто корчится от боли и что иногда ей кажется, что она сойдет с ума. Она рассказала им только о «Фемине» и о том, что не собирается возвращаться домой.

21

Полли была не единственным человеком, кто продолжал безнадежно тосковать о прошлом. Джек тоже чувствовал, что не в силах отделаться от своих воспоминаний. Однако, что касается Джека, то прошлое, можно сказать, воздействовало на него благоприятным образом. Постоянное присутствие Полли в его сердце и памяти оказывало существенное влияние на его жизнь и карьеру.

22

В конце концов Полли покинула лагерь мира в Гринхэме с раной в сердце, которая так и не зажила. Она так и осталась неустроенной и неспокойной. Она просто не могла вернуться к своей прежней жизни – единственной, которую она знала в прежние годы, и эта жизнь теперь протекала без ее участия. Все ее друзья из тех времен уже обучались на вторых курсах университетов. Она виделась с ними от случая к случаю, но уже не имела с ними ничего общего. Она прекрасно понимала, что где-то в глубине души они ее очень жалеют.

23

Джек внимательно посмотрел на Полли и улыбнулся.

Она по-прежнему была очень привлекательной. Ее дом мог быть сколько угодно неубранным и немытым, имущество – сколь угодно скудным и жалким, но сама она освещала этот дом как прожектор, как яркая звезда. Джек тяжело сглотнул. Такого он не ожидал. Вот уж чего он действительно никак не ожидал, так это того, что она окажется все такой же красивой. На взгляд Джека, время не смогло разрушить ее красоту.

24

Все существо Питера трепетало от ненависти. Из своего укрытия возле магазина он наблюдал, как этот мерзкий американец вошел в дом Полли! Питер продолжал минут пять стоять неподвижно, как в трансе. Ревность и мысль о том, что его предали, поразили его в самое сердце, потрясли настолько сильно, что некоторое время он просто не мог сдвинуться с места. Она встречается с другим мужчиной! Приглашает его к себе посреди ночи специально для того, чтобы он, Питер, их не застукал! Обманывает его, заставляет думать, что она хорошая, а на самом деле она всего лишь мерзкая лгунья, мошенница и проститутка! И все ради кого? Ради этого ужасного американского ублюдка! Питер не находил слов, чтобы выразить степень своего отвращения к этому человеку. Он застрял в его сознании в виде расплывчатого красного пятна.

25

– Ты все еще куришь? – спросил Джек.

– Я скоро брошу! – с жаром ответила Полли. – Через неделю или через две. В общем, надеюсь, что в этом месяце. А уж к концу года так это точно. Только не говори мне, что ты бросил!

Джеку очень не хотелось бросать курить, но его заставили это сделать. Он работал в правительственной системе, и перед ним встал выбор: либо бросить курить, либо потерять работу, то есть превратиться в жалкого изгоя. Не говоря уже обо всем остальном, курение стало слишком утомительным занятием. С тех пор как Клинтон пришел к власти, зоны, где курение запрещалось, становились все шире и шире вокруг общественных зданий. Напрасно Джек спорил и с пеной у рта доказывал на самом высоком уровне, что делать Пентагон бестабачной зоной – это скорей похоже на не слишком удачную шутку. И он, и его коллеги обращали внимание своих политических хозяев на то, что Пентагон – это здание, в котором ежедневно планируются массовые убийства, химические и атомные в том числе, и здесь просто смешно вводить здоровый образ жизни.

26

А в это время на мокрой и пустой улице Питер все еще стоял на коленях перед сточной канавой, вцепившись руками в закрывающую ее металлическую решетку. На верхней губе его запеклась кровь, вытекшая из носа после полученного им удара дверью телефонной будки. Брюки пропитались насквозь жидкой лондонской грязью, на голову лил дождь.

27

Полли посмотрела на Джека. Что это он только что сказал? Чтобы она не беспокоилась о том, чтобы одеться?

Его взгляд был затуманен чувственным вожделением, и он сказал, чтобы она не беспокоилась об одежде. Она уже не знала, что и подумать. Он что, приглашает ее в постель? Вот уж это было бы верхом наглости с его стороны! Неужели он ворвался в ее жизнь только ради того, чтобы трахнуть ее как можно быстрее? Между прочим, именно так в первый раз у них все и получилось. Они просто были не в состоянии оторваться друг от друга. Снова взглянув на Джека, Полли была поражена открытием, что какая-то часть ее глубинной сущности была чрезвычайно взбудоражена перспективой немедленно оказаться в постели с человеком, который ее предал. Ее чувственная часть просто жаждала немедленно сдаться и выполнить все, что пожелает Джек. А почему бы и нет? Она взрослая женщина, она имеет право получить немного удовольствия, как и когда пожелает. К несчастью для этой чувственной части, ее интеллектуальная и эмоциональная части испытали ужас от такой перспективы и почувствовали себя разгневанными и оскорбленными. Но хуже всего чувствовала себя ее политическая часть: трудно было подобрать слова, которые могли бы выразить всю степень ее негодования. Неужели Джек думает, что может получить все, что ему заблагорассудится? Что он может сперва разбить ее жизнь на тысячу мелких кусочков, а потом подобрать один из этих кусочков, когда у него возникнет такая прихоть?

28

– Прости меня, – сказал Джек. – Мне нужно поговорить.

Взгляд Полли недвусмысленно выражал недовольство.

– Да? – сказал Джек в трубку.

Звонил Шульц, вечный второй номер после генерала Кента. В продолжение всех этих лет карьера Шульца все еще, как тень, следовала за карьерой Джека. Джеку казалось поразительным, как такой человек, как Шульц, мог стать генералом, однако всегда оказывался в нужный момент в нужном месте. И разумеется, он никому никогда не давал повода на него обижаться. Будучи человеком, не способным принимать решения, он тем не менее никогда никого не задирал и не нарушал ничьего спокойствия, что было важным условием продвижения по службе в мирное время. Казалось, Шульц просто пассивно плыл по течению, пристроившись в фарватер других, более сильных людей. Джек молил Бога, чтобы Шульцу – ради сохранения жизни солдат в настоящих сражениях – никогда не довелось командовать войсками.

29

Полли покинула самовольно захваченный дом в Эктоне в конце лета 1991 года и на небольшие деньги, одолженные у родителей, наконец-то сумела обзавестись своим первым легальным жильем спустя восемь лет после ее ухода из дома. Она сняла комнату в одном из кварталов Чезвика. Там же, в местном колледже дальнейшего образования, она поступила на курсы для получения аттестата зрелости и взялась за восстановление своей жизни с того самого места, где она оборвалась летом ее с Джеком любви.

30

Джек потянулся к сумке, которую принес с собой.

– Знаешь, у меня тут бутылочка «Бейлиса» и кока-кола. Ты как – все еще пьешь это?

– Ну знаешь, Джек, это для молодых девушек. Это все равно что есть конфеты со спиртом. Мы давным-давно оставили эти детские игрушки, потому что открыли для себя джин.

31

– Так что, это было чистое поле, генерал? – спросил агент.

– Все правильно, Готфрид, это последний ее адрес, который у меня есть. Чистое поле в южной Англии под названием Гринхэм-коммон. У нас там еще была военная база.

Готфрид служил в военной разведке в чине капитана. Будучи от природы весьма сообразительным человеком, он понял, что из всех известных ему адресов этот был, пожалуй, слишком неопределенным. Разумеется, он не сказал этого вслух, потому что знал свое место. Готфрид имел наружность обходительного, скромного дворецкого, и, как всякий хороший дворецкий, он не упускал ни малейших частностей. Он только уточнил, что, возможно, на этом поле стоял какой-нибудь дом или даже хижина.

32

– Господи, помоги американскому налогоплательщику! – с некоторым чувством произнесла Полли.

Джек признавал, что речь шла о сомнительном использовании государственных фондов, но что такое власть со всеми ее преимуществами, если ею нельзя злоупотреблять?

– Да хрен с ним, с американским налогоплательщиком. Я ему отдал двадцать восемь лет своей жизни. Дядя Сэм меня поимел.

33

Питер посмотрел на хвостовые огни полицейской машины, которая скрылась за углом в конце улицы, – злобные красные точки, оставляющие за собой на мокром асфальте длинные кровавые отраженные полосы.

Уже дважды Питер вынужден был ретироваться с дороги из-за проезжающих мимо него машин, которые своим появлением мешали его безуспешным усилиям достать нож. Первый раз в машину набилась целая компания подвыпивших гуляк, которые орали на всю улицу что есть мочи. Их машина выскочила из-за поворота на большой скорости. Питер в это время стоял на четвереньках и вынужден был прямо по грязи откатиться с проезжей части к обочине дороги. Повышенной мощности белая «сиерра» с визгом пролетела мимо, обдав его дождем грязи из-под колес. Еще одна секунда, какой-нибудь момент промедления, не столь быстрая реакция – и все проблемы Полли, связанные с Клопом, навсегда были бы решены. Но он уцелел – насквозь промокший, грязнее и злее, чем раньше. Непутевый водитель «сиерры» даже не заметил, что только что едва не убил человека.

34

Джек откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток виски.

– Давай продолжим. У меня вопрос. Расскажи мне, что ты теперь делаешь? – Некоторая информация о том, чем занимается Полли, содержалась в том файле, который подготовил Готфрид, но там было немного. Джек просил своего секретного агента ограничиться парой фотографий и адресом. Он не хотел, чтобы даже Готфрид знал о Полли больше, чем необходимо для выполнения задания.

35

В то время как Джек с Полли в Лондоне боролись со своим прошлым, в Соединенных Штатах разыгрывалась другая драма страстей и роковых измен. Мужчина и женщина вдвоем сидели в столовой, сохранившей следы былого великолепия двадцатилетней давности. На восточном побережье наступило обеденное время, и супружеская пара уже более часа сидела над своими тарелками, не чувствуя при этом ни малейших признаков голода. Стоящая перед ними еда давно остыла. Она не притронулась к своей вообще. Он сделал слабую попытку что-нибудь проглотить, но ограничился тем, что нервно поковырял вилкой в своей застывшей подливке.

36

Джек залпом проглотил полстакана виски.

– Ты встречалась со своими девицами в последнее время?

– С одной или с двумя. – Полли снова села на кровать и положила ногу на ногу. Она заметила, что ее движение не ускользнуло от внимания Джека.

– Тебе бы следовало организовать ваше воссоединение, – сказал он улыбаясь. – Ты бы получила от этого огромный кайф. Представь, вы бы куда-нибудь выехали на природу, встали лагерем посреди поля, раскрасили друг другу физиономии, сделали бы разные куклы. Ну, питались бы, разумеется, вывалянными в грязи сэндвичами, а потом танцевали бы свои танцы в субтильнейших ритмах ваших женских циклов.

37

Полли улыбается.

Полли хмурится.

Полли зевает на автобусной остановке.

Мать Питера знала эти фотографии почти так же хорошо, как и сам Питер. Часто, когда его не было дома, она невольно оказывалась в его комнате, где подолгу стояла, окруженная изображениями этой женщины, чье существование так отравляло ее собственное. Она знала, как ужасно быть матерью ребенка, который пошел по неправильному пути, постоянно оглядываться назад на свою жизнь в поисках того момента, когда произошла перемена.

38

И снова Джек осадил себя, не дал воли своим чувствам у самого порога эротического приключения, к которому стремился всем своим существом. Нет, казалось ему, еще не время. До этого надо кое-что сделать. Ключ к его будущему лежит в его прошлом, и именно Полли держит его в своих руках.

39

Как всегда, она ждала его, прячась в темноте автобусной остановки. Сердце ее от волнения усиленно билось, слух напряженно улавливал приближение каждого автомобиля. Она уже привыкла ждать его так в течение часа или даже больше, а приближающаяся осень делала ожидание весьма чувствительным: становилось холодно. Полли не обращала на это внимания. Она знала, что, когда он приедет, она моментально будет согрета пожаром их желания. Более того, сегодня ночью ее ожидает редкое наслаждение: они будут спать вместе всю ночь, спать в прямом смысле слова, быть рядом друг с другом во время сна. Обычно это оказывалось невозможным: только от случая к случаю Джек брал увольнительную, и тогда для них наступало лучшее время! В их распоряжении оказывалась целая ночь, которую они проводили в объятиях друг друга.

40

– Тем не менее мне надо было тогда позавтракать, – сказала Полли Джеку. – Потому что когда я вышла из отеля, то поняла, что даже не знаю, где нахожусь, и в кармане у меня оказалось всего семьдесят пять пенсов, и во рту не было ни крошки со вчерашнего дня. Целый день на попутках и автобусах я добиралась до лагеря, а когда наконец добралась, ужин уже закончился. Разумеется, это не имело никакого значения. Я вообще не могла тогда есть. Ты вывернул мне все кишки наизнанку.

41

Наконец удалось! Нож был посажен на крючок!

Очень медленно, нежно, со всевозможным старанием и предосторожностями Питер принялся извлекать на поверхность свою добычу, дюйм за дюймом протаскивая проволоку сквозь железную решетку сточной канавы, с азартом наблюдая за блеском своего обожаемого лезвия.

42

В холодной атмосфере официального, хотя и несколько поблекшего великолепия столовой «Ее милость» тоже сжимала нож. Это был нож для сыра, но она сжимала его столь же яростно, как Клоп сжимал свой.

Полная история недавнего флирта ее мужа – или то, что он чувствовал себя вынужденным ей рассказать, – была выслушана ею в мрачном молчании. Свою тарелку с десертом она отодвинула нетронутой. Он, разумеется, съел, можно сказать даже – сожрал, свой пудинг и теперь принялся за сыр. «Ее милость» тоже попыталась проглотить маленький кусочек красного английского лейчестера, но у нее ничего не вышло. Оба они разве что пили много, уже успели открыть третью бутылку вина, но оба не чувствовали ни малейших признаков опьянения.

43

Полли вдруг пришло в голову, что, несмотря на то, что они говорят уже почти час, она все еще ничего не знает о жизни Джека. При этом с некоторой обидой она поняла, что о себе уже успела выболтать почти все.

– А как у тебя дела? – спросила она. – У тебя есть женщина?

– Нет. Я ведь женат.

44

Некоторое время Питер оставался стоять на коленях в грязи, воображая, что тем самым он очищается от скверны и совершает жертвоприношение ночным водам. Вода всегда имела сильное влияние на духовную сторону мужского ума, и Питера нельзя было назвать исключением из общего правила, даже несмотря на то, что его дух был извращен, а ум болен. Дождь, капающий ему на лицо, и струи воды, омывающие его колени, казалось, вливали в него новое мужество, облагораживали решения, укрепляли силу воли. В своих смутных фантазиях он казался себе заново рожденным и погруженным в крестильную купель, святым орудием судьбы и мучеником одновременно. Он раскинул руки, наподобие Иисуса Христа. Как Христос, он тоже был изгоем, одиноким человеком. Как Христу, ему тоже была известна великая любовь.

45

Полли и Джек отскочили друг от друга. Телефонный звонок подействовал на них как шок, застал их полностью врасплох. Они были совершенно поглощены раздеванием друг друга.

– Кто это, черт возьми? – спросил Джек, придерживая рукой штаны, чтобы они не упали.

– Откуда я могу знать? Я не ясновидящая, – ответила Полли, запахивая свою сорочку. Но она знала.

46

Случай показался Питеру слишком счастливым, чтобы его упустить. Он не переступал порог этого дома с тех самых пор, когда их отношения только завязывались, и вот теперь дверь ее дома снова оказалась для него открытой, а сама Полли была в своей квартире одна. Питер стрелой вылетел из своего укрытия и со всех ног бросился к дому. Разве что на мгновение он замешкался перед самой дверью, но потом решительно ее распахнул и вошел.

47

А Полли в это время поцеловала Джека в губы, исполненная к нему чувства благодарности за то, что он попытался сразиться с Клопом и не оставил ее снова в одиночестве. Джек ответил на ее поцелуй, пытаясь в то же время успокоить свое дыхание и ощущая соленый вкус ее слез на своих губах. Она чувствовала себя такой маленькой и беззащитной. Джеку очень хотелось ее защитить, овладеть ею. В этот момент они с Питером, пожалуй, испытывали очень похожие эмоции. Но Джек отбрасывал от себя такие мысли, пытаясь противостоять чарам Полли.

48

В квартире молочника зазвонил будильник и заиграла музыка, что заставило его проснуться и удивиться тому, что в эту ночь он вообще ухитрился вполне сносно выспаться. Ему казалось, что он совершенно не сможет этого сделать, учитывая все эти громкие разговоры и хождения у него над головой. Тем не менее он решил, что факт возобновления прерванного сна не должен повлиять на силу его праведного гнева. Он уже вел скрупулезный учет всем своим ночным беспокойствам и решил дополнить свой каталог парочкой новых пунктов, потому что был совершенно уверен, что за время его сна все шумы наверху наверняка не прекращались.

49

Мать Питера набрала номер телефона.

– Кэмденская полиция! – ответил голос на другом конце провода.

Мать Питера долго страдала и мучилась, прежде чем решилась донести на собственного сына. Ей абсолютно не хотелось этого делать. Ее пробирала дрожь при одной мысли о том, как он отреагирует, когда узнает. Тем не менее она чувствовала, что выбора у нее нет. Он снова всю ночь околачивался возле дома этой женщины. Насквозь промокший и явно не в себе. И к тому же возился с этим ужасным ножом!

50

Приблизительно минуту Полли продолжала лежать на кровати и смотреть в потолок. Единственное, что она сделала не мешкая, это запахнула свою сорочку. Тишина в комнате нарушалась только звуками радио из квартиры молочника да еще легким постукиванием посуды на его кухне, когда он готовил себе завтрак. Полли чувствовала себя глупой и была раздосадована. Она опустилась до того, что сама разделась перед Джеком догола! Фактически умоляла его заняться с ней любовью! И он не помешал ей это сделать! О, не могло быть никаких сомнений в том, как он на нее смотрел! Но, с другой стороны, он преспокойно позволил ей раздеться, а потом отошел в сторону.

51

На улицу, где жила Полли, повернула полицейская машина и начала медленно приближаться к ее дому. Оба полицейских в машине знали человека, которого они искали, потому что и раньше часто приезжали сюда по вызовам Полли и уже не раз имели с ним дело. Оба единодушно полагали, что такого вопиющего позора в их практике еще не было: чтобы такая красивая женщина, как Полли, подвергалась таким мерзким сексуальным домогательствам! Они твердо намеревались напугать Питера на всю жизнь, если они его найдут.

52

Полли засмеялась. Кажется, это единственное, что ей оставалось.

– Интересно, кто следующий? – сказала она.

Но Джек не смеялся. Как раз наоборот. Его лицо посерело и окаменело. Полиция у дверей – это последнее, что он ожидал здесь встретить. Это напомнило ему прежде всего о крайней уязвимости его собственной ситуации.

53

Молочник покончил со своим завтраком и почистил зубы. Пора было выходить на работу. У него мелькнула мысль, а не подняться ли ему прямо сейчас на верхний этаж, чтобы выяснить отношения с этой женщиной наверху. Но потом решил, что не стоит. По всем признакам она сейчас не одна, и могут возникнуть сложности. Он решил поговорить с ней вечером после работы; пусть знает, что в эти игры с жалобами можно играть и вдвоем.

54

Джек и Полли тоже слышали, как молочник вышел из своей квартиры. Джек почувствовал облегчение; ему вовсе не светило натыкаться поутру на кого-нибудь из жильцов. Он закончил убирать бутылки, затем собрал со столика грязные стаканы и остановился напротив Полли.

– Прошу прощения, что наболтал тут так много, – сказал он. – Просто я должен был сказать тебе все, что думаю.

55

Джек уже собирался выстрелить. В тот самый момент, когда она произнесла эти слова, он готов был нажать на курок.

– Что?

– Когда ты меня бросил, я была беременна, Джек.

Все четко отлаженные инстинкты самосохранения в ледяной душе Джека приказывали ему стрелять, и стрелять немедленно, но по каким-то причинам он не смог, по крайней мере – в тот момент.

56

На некоторое время Клоп застыл в оцепенении над убитым молочником. Он стоял на липком, пропитанном кровью ковре и в ужасе смотрел на труп, не представляя, что же ему теперь делать. Больше ему уже ничего не оставалось делать, потому что для него все было кончено. Он заколол человека насмерть, и теперь не было надежды избежать последствий. Полиция знает, что он находится где-то здесь, поблизости, и что у него в руках есть нож; его мать постаралась оповестить их даже о ноже. Теперь его упекут в тюрьму, уж это точно, и не на месяц или два, а навсегда. Его жизнь кончена, но до чего же это несправедливо! Он хотел всего лишь защитить Полли. Он действовал исключительно во имя любви.

57

«Ее милость» заключила со своим мужем тревожное перемирие. Она не бросит его в беде, даже пойдет ради него на ложь, но в ответ он обещал, что тот грязный маленький инцидент будет в его жизни последним. Он даже попытался ее поцеловать в знак благодарности, но к такому повороту событий она еще не чувствовала себя готовой.

58

Несмотря на ужасные воспоминания той ночи, Полли решила не менять свою квартиру. Вначале, по первому побуждению, она собиралась это сделать. Образ мертвого Клопа, истекающего кровью на ее полу, нельзя было отнести к числу приятных воспоминаний. Но в конце концов она пришла к выводу, что Клоп не должен вмешиваться в ее жизнь ни при каких условиях. Она всячески противилась этому, когда он был жив, и уж тем более не собирается позволять ему это делать теперь, когда он умер. Кроме того, нельзя забывать, что в этой же квартире умер Джек, и, несмотря на всю чудовищность его намерений, Полли решила оставаться хранительницей его памяти.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE