READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Нексус (Nexus)

image

10987654321
Рейтинг книги:  10.00  оценки: 1

«Нексус» (в переводе с латинского «Узы»; 1959) — последняя книга трилогии Генри Миллера (1891–1980) «Распятие Розы» и заключительный том его аутогонического шестикнижия — «Книги Жизни», — которую он начал `Тропиком Рака` и писал без малого тридцать лет, пока не изжил свое «великое распятие» — роман с Джун (Моной в трилогии). Автор «Нексуса» как минимум на четверть века старше автора «Тропика Рака», приехавшего в Париж «изучать порок» и вознамерившегося «оставить шрам на лике вселенной». Ему под семьдесят. У него двое детей. Четвертая жена. Он — легенда. Он больше никому ничего не доказывает. Он просто заканчивает свою повесть.

Автор: Миллер Генри

Скачать книгу Нексус: doc | fb2 | txt


Глава 1

Гав! Гав-гав! Гав! Гав!
Лай в ночи. Лай… лай… Кричу — нет ответа. Ору что есть мочи — но даже эхо не отвечает мне.
Что выбираешь ты — Восток Ксеркса или Восток Христа?

Глава 2

Ах этот нервный озноб, пробирающий до костей в морозное зимнее утро, когда идешь по улицам и твои металлические набойки примерзают ко льду, а молоко в бутылке застывает и твердеет, обретая форму ножки гриба… В такую стужу даже самое глупое животное из норы носа не кажет. И ни одному нищему не взбредет в голову остановить прохожего с просьбой о подаянии. Потому что, когда в мрачных узких улочках свирепо завывает, обдавая тебя ледяным холодом, ветер, никто, находясь в здравом уме, не станет останавливаться и лезть в карман за монетой. В такое утро, которое благополучный банкир назвал бы свежим и бодрящим, нищий не имеет права быть голодным или не иметь денег на проезд. А вот в теплые, солнечные дни, когда даже злодей остановится, чтобы покормить птах, нищим — раздолье.

Глава 3

Когда дела настолько плохи, что не видишь выхода, остается только одно — убить другого или себя. Или обоих. Иначе есть опасность превратиться в посмешище.
Поразительно, какую можно развить активность, когда не с чем сразиться, кроме своего отчаяния. Все происходит как бы само по себе. И превращается в драму… в мелодраму. Земля закачалась под ногами, когда до меня дошло, что ни вспышки гнева, ни угрозы, ни проявления печали, нежности или раскаяния — ничего из того, что я говорил или делал, не имеют для нее никакого значения. Так называемый мужчина, глубоко запрятав обиду и скорбь, не стал бы терпеть эту комедию и ушел. Маленькая чертовка!

Глава 4

Вот так, бродя в темноте или простаивая часами, как манекен, в углу, я физически ощущал, что лечу в пропасть. Истерия стала нормой. И снег за окном не таял.
Мои дьявольски изощренные планы относительно Стаси заключались в том, чтобы свести ее с ума по-настоящему и тем навсегда устранить как соперницу. В то же время я лелеял глупые надежды вторично завоевать любимую. В каждой витрине я видел что-нибудь, достойное ее. Женщины обожают подарки, особенно дорогие. Они любят и безделушки — по настроению. Я мог простоять перед витриной целый день, размышляя, что купить: баснословно дорогие старинные серьги или большую черную свечу? Серьги были мне не по карману, но я боялся в этом признаться. Приди я к выводу, что серьги понравятся ей больше, несомненно, смог бы себя убедить, что найду способ достать деньги. При этом я ничем не рисковал, понимая в глубине души, что уйду от витрины, не приняв никакого решения. Для меня такой поход был всего лишь способом убить время. Я, конечно, мог использовать свой досуг более плодотворно, задаваясь высшими вопросами вроде: способна ли деградировать душа; но для мыслящей машины одна проблема ничуть не лучше другой. В таком расположении духа я мог поддаться порыву и пройти пять — десять миль только затем, чтобы занять доллар, и ликовать, если удавалось выклянчить хотя бы десять центов. Не важно, на что собирался я потратить деньги, главное — знать, что еще способен на усилие. Значит, несмотря на ухудшившееся состояние, связь с миром пока не утрачена.

Глава 5

Я жил как во сне, кошмарном сне наркомана, — пытался, как авгур, провидеть будущее, распутывал ложь за ложью, просиживал вечера в очередном злачном местечке с Осецким, одиноко бродил вечерами по набережной, сидел в библиотеке, изучая «учителей жизни», разрисовывал стены в квартире и вел сам с собой ночные беседы. Все в таком вот духе. Ничто на свете не могло меня больше удивить, даже внезапный приезд «скорой помощи». Кто-то, по-видимому, Керли, решил, что от Стаси проще всего избавиться таким образом. К счастью, когда приехала «скорая», я был дома один. «Здесь нет сумасшедших», — сказал я водителю. Тот выглядел раздосадованным. Кто-то позвонил и попросил забрать психически больную. «Это ошибка», — сказал я.

Глава 6

Дни проходили, а визит Рикардо все не шел у меня из головы. Нагнетала тоску и мысль о приближающемся Рождестве. Это время я мало сказать не любил — я даже побаивался его прихода. В зрелые годы не было случая, чтобы я хорошо провел рождественские праздники. Как я ни сопротивлялся, но в день Рождества всякий раз оказывался в объятиях драгоценных родственничков, и печальному рыцарю в черном облачении приходилось вести себя как любому другому идиоту в этот праздник, а именно набивать брюхо и слушать глупую болтовню своего семейства.

Глава 7

Мысль о том, что женщины могут оставить меня, как ненужную вещь, и отправиться вдвоем путешествовать по Европе, не давала мне покоя, она грызла меня, и я становился еще более раздражительным, чем обычно, а иногда просто впадал в ярость. То я поднимался утром и выходил из дома с решимостью сегодня же найти работу и наконец-то стать на ноги, то сидел весь день в четырех стенах и трудился над пьесой. Когда мы собирались ночами за «столом откровений», я старательно записывал то, что говорили женщины.

Глава 8

Какие все-таки сюрпризы порой преподносит нам жизнь! Можно проклинать все на свете или молиться, ныть или трещать, как попугай, — и все без толку. А потом, когда ты почти сдался и приготовился к неизбежному, западня вдруг открывается, Сатурн меняет направление и все проблемы отпадают сами собой. Или тебе так кажется.

Глава 9

Ни кофе тебе, ни яблочного пирога. Когда я вышел из библиотеки, уже стемнело и на улице никого не было. Ужасно хотелось есть. На свои несколько центов я купил шоколадный батончик и пошел домой. Довольно утомительная прогулка, особенно на пустой желудок. Но голова моя гудела, как пчелиный рой, а спутниками были мученики — вздорные своевольные парни, давно уже ставшие пищей червей.

Глава 10

Даже такому идиоту, как я, было ясно, что втроем в Париж мы не поедем. И поэтому, получив от Тони Мареллы письмо с предложением работы, я заявил дамам, что выхожу из игры. В одном из редких в последнее время задушевных разговоров я высказался таким образом, что было бы разумно отправиться сначала им, а мне присоединиться к ним позже. Теперь, когда работа приобрела вполне реальные перспективы, я мог пожить у родителей и кое-что откладывать на поездку. Или в случае необходимости переводить им за океан деньги. Но в глубине души я не мог представить, чтобы кто-нибудь из нас оказался в Европе в ближайшие месяцы. Да и в дальнейшем — тоже.

Глава 11

На следующий день, роясь в корзине для бумаг в поисках одного затерявшегося письма, я нашел вместо него другое, скомканное и отправленное сюда шефом в явном раздражении. Похоже, писал его старый человек, выводя причудливые завитушки слабой, дрожащей рукой, но тем не менее почерк был довольно разборчив. Взглянув на письмо, я сунул его в карман, решив ознакомиться на досуге.

Глава 12

Придя на работу утром в понедельник, я нашел на столе телеграмму. Там черным по белому было написано, что Мона прибывает на пароходе в четверг. Мне предписывалось встретить ее в порту.

Глава 13

Иногда я могу просидеть за пишущей машинкой несколько часов кряду и не написать ни строчки. Воспламененные какой-нибудь идеей, подчас безумной, мысли мои летят так стремительно, что нет никакой возможности их записать. Как раненый воин, влекомый колесницей, к которой привязан, мчусь я за ними во весь опор.

Глава 14

Отправляясь на прогулку, я частенько заглядывал в магазин Сида Эссена, чтобы поболтать с хозяином. За все время я только один раз застал у него покупателя. В помещении в любое время года было сумрачно и прохладно: температура больше подходящая для передерживания трупов. Две витрины были забиты мужскими рубашками, выцветшими на солнце и засиженными мухами.

Глава 15

Все шло как по маслу. Жизнь была не хуже, чем в первые дни в нашем японском любовном гнездышке. Если я выходил на прогулку, то даже засохшие деревья вдохновляли меня; если навещал Реба в его магазине, то возвращался домой, полный новых идей, а также рубашек, галстуков, перчаток и носовых платков. При встречах с квартирной хозяйкой мне не приходилось теперь волноваться из-за задержанной квартплаты. Деньги текли к нам рекой, и, захоти мы получить кредит, отказа бы не последовало. Даже еврейские праздники проходили теперь не без приятности, мы отмечали их то в одном, то в другом доме. Стояла поздняя осень, но в этот раз я не переживал ее так тяжело, как обычно. Для полного счастья мне не хватало разве что велосипеда.

Глава 16

«Почему мы всегда сворачиваем с дороги, чтобы описать убожество и несовершенство нашей жизни и откопать удивительные типы в самых диких и отдаленных уголках нашей страны?» [102]
Так начинает Гоголь одиннадцатую главу своего незаконченного романа.

Глава 17

В субботу около десяти часов, всего через несколько минут после ухода Моны, ко мне постучалась миссис Сколски. Я только что уселся за машинку, полный желания писать.
— Войдите, — сказал я.

Глава 18

Прошло несколько дней. Звонок от Макгрегора.
— У меня для тебя новости, малыш.
— Что такое?
— Моя крошка ходит вокруг меня кругами. По своей инициативе. Не знаю, что на нее нашло. Ты ведь не разговаривал с ней?
— Нет. По правде говоря, мне и подумать о ней было некогда.

Глава 19

Как-то ясным, солнечным утром, отправляясь на ежедневную прогулку, я наткнулся на Макгрегора, который поджидал меня у дверей.
— Привет! — окликнул он меня, включая на лице электрическую улыбку. — Вижу, это ты — во плоти и крови? Наконец-то я тебя накрыл. — Он протянул руку для рукопожатия. — Малыш, ну почему я должен околачиваться у твоих дверей? Неужели трудно уделить пять минут старому другу? От кого ты бежишь? И наконец — как поживаешь? Что твоя книга? Можно пройтись с тобой?

Глава 20

Ближе к отъезду голова моя начала пухнуть от обилия названий улиц, полей сражений, памятников, соборов. Весна набирала силу, как луна Давидова, сердце билось сильнее, сны стали ярче, каждая клеточка моего тела издавала ликующий крик «Осанна!». По утрам, когда миссис Сколски, опьяненная ароматом весны, распахивала окна, проникновенный голос Сироты (Reizei, reizei!) будил меня. Но это был уже не прежний Сирота, а исступленный муэдзин, посылающий гимн Солнцу. Слова теперь не имели для меня значения; заключался в них плач или проклятие — все равно: я сложил собственную песнь. «Прими благодарность мою, о неведомое божество!» Со стороны могло показаться, что я подпеваю; губы мои беззвучно двигаются в такт музыке; я раскачиваюсь на каблуках, прикрыв глаза; посыпаю себя пеплом; разбрасываю драгоценные камни и диадемы; преклоняю колена, а с последней нотой встаю на цыпочки, устремившись к небесам. Затем, легко касаясь указательным пальцем правой руки макушки, медленно поворачиваюсь вокруг оси блаженства, имитируя звучание варгана. С моей головы, словно то дерево, отряхивающее зимнюю дремоту, вспархивают бабочки, они поют осанну Всевышнему! Я благодарю Якова и Иезекииля, а также Рахиль, Сарру, Руфь и Эсфирь. О, как нежны, как сердечны эти звуки, плывущие из распахнутого окна! Спасибо тебе, милая хозяйка, я помяну тебя в своих молитвах! Благодарю и тебя, малиновка, пламенным вихрем мелькнувшая в моем окне! Благодарю и своих чернокожих братьев, их время придет! Спасибо и тебе, дорогой Реб, я помолюсь за тебя в какой-нибудь заброшенной синагоге! Спасибо вам, цветы, распустившиеся утром, за то, что вы подарили мне свой тонкий аромат! Zov, Toft, Giml, Biml… слушайте, слушайте, это он поет, величайший кантор! Хвала Богу! Слава царю Давиду! И Соломону, великолепному в мудрости своей! Перед нами открытое море, орлы указывают нам путь. Еще одну ноту, дорогой кантор, высокую и пронзительную! Пусть дрогнет нагрудник у первосвященника! Заглуши вопли обреченных!

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE