READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Ганнибал. Восхождение (Hannibal Rising)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Ганнибал Лектер. Гениальный психиатр и безжалостный маньяк. Антигерой легендарных триллеров Томаса Харриса «Молчание ягнят», «Ганнибал» и «Красный дракон». Миллионы читателей полагали, что знают о нем все... но они ошибались! Самая темная тайна Ганнибала — тайна его прошлого. И эту тайну Томас Харрис раскрывает только сейчас, в захватывающем триллере, который лег в основу одноименного голливудского блокбастера Питера Веббера!

Автор: Харрис Томас

Скачать книгу Ганнибал. Восхождение: doc | fb2 | txt


Ганнибал: Восхождение

Эта книга — литературный вымысел. Все имена, персонажи, места действия и описываемые эпизоды целиком и полностью являются плодом авторского воображения или же используются в вымышленных обстоятельствах. Какое бы то ни было сходство — как с реальными людьми, ныне живущими или умершими, так и с реальными событиями или местностями — совершенно случайно.
Томас Харрис

Пролог

Вход во Дворец памяти в мозгу доктора Ганнибала Лектера погружен во тьму, на двери — замок, его можно найти только на ощупь. Портал открывается в огромные, прекрасно освещенные помещения в стиле раннего барокко, в коридоры и палаты, числом соперничающие с Музеем Топкапи.

Повсюду экспонаты, они размещены просторно и замечательно подсвечены, каждый настроен так, что связанное с ним воспоминание в геометрической профессии ведет к другим воспоминаниям.

I

Первое, что я понял,
Когда настала пора:
Время — это эхо
Валящего лес топора.
Филип Ларкин (1922–1985, английский поэт и романист)

1

Ганнибал Лектер Беспощадный (1365–1428) построил замок Лектер за пять лет, используя труд солдат, захваченных в плен во время битвы при Жальгирисе. В тот самый день, как его флаг взвился на верхушках завершенных башен, он собрал всех пленных в огороде и, взобравшись на козлы, чтобы все могли его слышать, заявил пленным, что отпускает их по домам, как обещал. Многие предпочли остаться у него на службе — уж больно харч тут был хороший.

2

Берндт шел перед фургоном по лесной дороге, следя, чтобы ветви деревьев не хлестали Цезарю морду, отсекая особенно разросшиеся короткой швейцарской алебардой.

Учитель Яков следовал за фургоном на лошади, его седельные сумки были набиты книгами. Ездить верхом он не умел и, проезжая под толстыми ветвями, прижимался к конской шее, обхватив ее обеими руками. Иногда, если дорога поднималась вверх особенно круто, он спешивался и вместе с Лотаром, Берндтом и самим графом Лектером подталкивал фургон. Ветви снова смыкались за ними, скрывая дорогу.

3

Блицкриг, молниеносная война Гитлера, шла быстрее, чем кто бы то ни было мог себе представить. Берндт обнаружил, что в замке расположилась рота дивизии СС «Мертвая голова»; два танка стояли у крепостного рва, с ними — самоходное противотанковое орудие и несколько полугусеничных вездеходов.

4

Семья Лектеров пережила в лесу три с половиной ужасных года гитлеровского похода на восток. Длинная лесная дорога к охотничьему домику зимой бывала завалена снегом, а весной зарастала зеленью, болотистая почва вокруг даже летом была слишком топкой для танков.

В домике хранились довольно большие запасы муки и сахара, позволившие им продержаться первую зиму, но важнее всего оказался запас соли, хранившейся в нескольких ящиках. Во вторую зиму они нашли в лесу убитую и промороженную лошадь. Им удалось разрубить ее на куски и засолить мясо. А еще они засолили куропаток и рыбу — форель.

5

Зима, 1944/45

Когда рухнул Восточный фронт, русская армия лавиной покатилась по Восточной Европе, оставляя за собой дымящиеся пепелища, населенные голодающими и умирающими от ран и истощения.

Русские наступали с востока и юга, Третий и Второй Белорусские фронты дошли до самого Балтийского моря, гоня перед собой разбитые части отступающих дивизий СС, отчаянно пытавшихся добраться до побережья, откуда они надеялись морем эвакуироваться в Данию.

6

— А вы знаете, какой сегодня день? — спросил Ганнибал за завтраком, подняв глаза от тарелки с овсянкой. — Сегодня — день, когда солнце приходит прямо в окно дяди Элгара.

— В какое время оно приходит? — спросил учитель Яков, будто бы сам этого не знал.

— Оно выглянет из-за башни в половине одиннадцатого.

7

Вдруг дверь рывком отворилась, и Грутас с Милко и Дортлихом вошли в дом. Ганнибал схватил со стены копье, с каким ходили на вепря, а Грутас, инстинктивно угадав, что надо делать, тут же прицелился в Мику.

— Брось его, не то убью девчонку! Ты понял?

Мародеры сразу же обступили Ганнибала и Мику.

8

У Грутаса имелась тонкая цепочка, она холодила кожу детям, когда он петлей накинул ее на шею Ганнибалу, а потом — Мике. Кольнас с обоих концов вдел в цепочку тяжелые замки. Грутас и Дортлих приковали детей к перилам на верхней лестничной площадке, где они никому не мешали, но были хорошо видны. Тот, которого звали Кухарь, принес им из спальни одеяло и ночной горшок. Сквозь лестничную решетку Ганнибал увидел, что мародеры бросили в огонь вращающийся табурет для рояля. Он подоткнул воротник Мики под цепочку, чтобы холодный металл не прикасался к шее девочки.

9

Советская моторизованная часть с самоходкой и тяжелой реактивной установкой укрылась на ночь в опустевшем замке Лектер. Они двинулись дальше еще до рассвета, оставив в заснеженном дворе проталины с темными пятнами от масла и горючего. Во дворе осталась одна, более легкая, машина, двигатель работал на холостом ходу.

10

Литва, 1946

Тринадцатилетний Ганнибал Лектер стоял в полном одиночестве на булыжном краю крепостного рва и бросал хлебные корки в черную воду. Огород, где буйно разрослась когда-то аккуратная живая изгородь, стал сейчас коллективным огородом Народного детского дома. Росла в нем теперь главным образом репа. Крепостной ров и черная поверхность воды в нем были очень важны для Ганнибала. Ров был постоянным, неизменным; черная поверхность воды отражала облака, плывущие мимо зубчатых башен замка Лектер, как они плыли всегда.

11

Кухню освещал лишь горевший в очаге огонь. Прячась в тени, Ганнибал наблюдал за помощником повара: тот спал в кресле перед очагом и бормотал что-то во сне. Рядом с ним стоял пустой стакан. Ганнибалу нужен был фонарь, стоявший на полке прямо над помощником повара. Он мог видеть отблески огня на стекле фонаря.

12

Детдомовцы спали в длинной общей спальне. Их там расположили по возрасту. В том конце, где спали самые младшие, застоялся едкий запах брудера[11] для цыплят, как в детском саду. Самые младшие во сне съеживались под одеялами, обхватив себя руками, некоторые звали умерших родных, встречая в приснившихся лицах заботу и нежность, которых им больше не встретить.

13

Глядя из окна директорского кабинета, Роберт Лектер увидел, как его водитель купил у повара сосиску и кусок хлеба за пачку сигарет. На самом деле Роберт Лектер был теперь граф Лектер, ведь брат его считался погибшим. Впрочем, Роберт успел привыкнуть к графскому титулу: он уже много лет пользовался им, хотя и незаконно.

14

Проливной дождь прибил пыль на дорогах, да и ехать до замка оставалось всего несколько миль. Мокрый гравий позвякивал о грязное подбрюшье лимузина, а пропитанный запахами трав и свежевспаханной земли ветерок то и дело залетал в салон машины. Вскоре дождь прекратился и вечерний свет окрасился в оранжевые тона.

15

Ганнибал оставался один не более минуты, когда услышал стук в дверь.

За дверью стояла Чио — служанка леди Мурасаки, молоденькая, примерно того же возраста, что Ганнибал, японка, с подстриженными чуть ниже ушей волосами. Чио на мгновение окинула Ганнибала оценивающим взглядом, затем на глаза ее словно опустилась вуаль, будто пленочка на глазах дремлющего ястреба.

16

Ганнибал поднялся рано, умыл лицо — на ночном столике стояли кувшин с водой и умывальный таз. В воде плавало одинокое перышко. Прошедшая ночь помнилась ему смутно и путано.

За спиной Ганнибал услышал шорох бумаги о каменный пол: под дверь просунули конверт. К записке была приколота веточка красной ивы. Прежде чем прочесть записку, Ганнибал поднес листок бумаги к лицу, держа его в сложенных ковшиком ладонях.

17

Доктор Ж. Руфен принимает пациентов в особняке, окруженном небольшим садом. Скромная табличка у калитки сообщает его имя и титулы: DOCTEUR EN MEDECINE, PH.D., PSYCHIATRE[15].

Граф Лектер и леди Мурасаки сидят в приемной на стульях с прямыми спинками посреди других пациентов доктора Руфена. Некоторым из пациентов никак не удается сидеть спокойно.

18

Разгар французского лета, цветочная пыльца дымкой покрыла поверхность реки, в камышах плещутся утки. Река называется Эсон. Ганнибал по-прежнему не говорит, но во сне его больше не посещают кошмары, и аппетит у него нормальный, как у всякого тринадцатилетнего подростка, который быстро растет.

19

По четвергам в деревне открывался большой рынок. Он располагался под зонтами вокруг фонтана и статуи маршала Фоша[17]. Ветер разносил пряный уксусный аромат от товаров продавца маринадов, а рыба и устрицы, разложенные на подстилке из морских водорослей, принесли с собой запах океана.

20

Испытывая отвращение к заунывному нытью, блеющим звукам псалмов и монотонности заупокойной службы, Ганнибал, тринадцати лет от роду и последний потомок древнего рода, стоял рядом с леди Мурасаки и Чио у дверей храма, машинально пожимая руки покидавшим храм людям, которые присутствовали на похоронах. Женщины, выходя, сразу же снимали с голов косынки и шарфики: после войны здесь воцарилась нелюбовь к таким головным уборам.

21

Ганнибал сидел на пне посреди небольшой поляны недалеко от реки, перебирая струны японской лютни и наблюдая за пауком, плетущим паутину. Паук был великолепен — желто-черный прядильщик, занятый своим важным делом. Он работал так активно, что паутина содрогалась. Казалось, что паука возбуждают звуки лютни: когда Ганнибал пощипывал струны, тот бегал из стороны в сторону по паутине, проверяя, не попалась ли в сеть добыча. Ганнибал уже мог довольно правильно сыграть японскую мелодию, но то и дело брал неверную ноту. Он вспоминал приятный альт леди Мурасаки, в котором время от времени звучали нотки, несвойственные европейской гамме. Он наигрывал мелодию, то приближая лютню к паутине, то отдаляя. Какой-то медленно летевший жук наткнулся на сеть, и паук поспешил к нему — опутать покрепче.

22

Насильственная смерть Поля Момуна не стала трагедией для многих жителей деревни, где во время немецкой оккупации нацисты расстреляли мэра и нескольких членов деревенского совета в отместку за деятельность Сопротивления.

Большая часть самого Поля лежала на оцинкованном столе в бальзамировочной похоронного бюро Роже, где мясник оказался следующим после графа Лектера. Уже спустились сумерки, когда к похоронному бюро подъехал черный «ситроен». Полицейский, дежуривший у входа, поспешил к машине — открыть дверь.

23

Полночь; леди Мурасаки лежит в постели, в открытое окно легкий ветерок доносит аромат мимозы, цветущей внизу, в одном из уголков двора. Она откинула покрывала, чтобы ощутить прохладное дуновение на обнаженных руках и ногах. Глаза ее открыты, взгляд устремлен на неосвещенный потолок, она ощущает, даже слышит, как моргают ее веки.

24

Леди Мурасаки спустилась к инспектору Попилю лишь после того, как отсчитала сто ударов собственного сердца. Когда она появилась на лестнице, инспектор вместе с помощником стоял в самом центре просторного, с высоким потолком вестибюля и смотрел вверх, на площадку, где остановилась она. У нее создалось впечатление, что он замер в готовности, словно красивый паук в заплетенной паутиной раме окна, и что за окном она видит бездонную ночь.

25

В бальзамировочной было темно и тихо, слышно было лишь, как медленно падают в раковину капли воды из крана. Инспектор Попиль с Ганнибалом остановились в дверях, так и не стряхнув с плеч и башмаков дождевые капли.

Момун точно лежал здесь: Ганнибал чувствовал его запах. Мальчик ждал, чтобы Попиль зажег свет, и думал: «Интересно будет посмотреть, какую паузу этот полицейский сочтет достаточно драматичной…»

26

Чио готовилась к отъезду в Японию и потому стремилась как можно быстрее натаскать Ганнибала в элементарном японском: она надеялась, что тогда он сможет хоть как-то беседовать с леди Мурасаки по-японски, тем самым избавляя ее от скучной необходимости все время говорить по-английски.

27

Лягушки хранились в формальдегиде с довоенных времен, так что если их органы и отличались когда-то по цвету, теперь они были совершенно обесцвечены. В дурно пахнущей школьной лаборатории на шесть школьников приходилась одна лягушка. Вокруг каждой пластинки, на которой распластался крохотный трупик, собрался кружок учеников, столы были усыпаны крошками и пылью от работы грубых ластиков — ребята делали зарисовки. В классе было холодно, по-прежнему не хватало угля для отопления, и многие мальчики работали в перчатках с обрезанными до половины пальцами.

28

Леди Мурасаки благодаря собственным стараниям и вкусу строила свою жизнь с определенным изяществом на те средства, что остались после продажи замка и уплаты налога на наследство. Она готова была дать Ганнибалу все, чего бы он ни попросил. Но он ничего не просил.

Роберт Лектер оставил племяннику достаточно средств, чтобы платить за учебу, но ничего сверх того.

29

Инспектор Попиль, раздраженный благородно-негромким звучанием дверного звонка, застучал кулаком в дверь галереи Лея на улице Сен-Пэр. Когда владелец галереи впустил его в зал, он не стал терять времени:

— Откуда у вас этот Гварди?

— Я купил его у Копника, когда мы делили наше предприятие, — ответил Лей, отирая вспотевшее лицо и думая о том, как по-дурацки этот отвратительный француз Попиль выглядит в своем отвратительном французском пиджаке без шлиц. — Он купил его у какого-то финна. Имени он не назвал.

30

Приглашение, полученное леди Мурасаки, позволило ей попасть в музей до того, как туда вошли многочисленные посетители, толпившиеся в саду Тюильри и с нетерпением ожидавшие возможности увидеть более пяти сотен похищенных произведений искусства, доставленных Союзной комиссией из Мюнхенского сборного пункта для того, чтобы отыскать их законных владельцев.

31

Рене Аден, полицейский в штатском, ждал у гостиницы, где остановился Требело, до тех пор, пока на четвертом этаже не погасло окно. Тогда он пошел в вокзальный ресторан — перекусить, и тут ему крупно повезло — он успел вернуться на свой пост, как раз когда Требело снова вышел из гостиницы со спортивной сумкой в руке.

32

Небольшое речное судно «Кристабель» было пришвартовано к причалу на Марне, что к востоку от Парижа, лишь одним веревочным линем, и когда Требело взошел на борт, оно сразу же отправилось в путь. Это был черный плавучий дом голландской постройки, с низкими палубными надстройками, чтобы легко проходить под мостами, и с садом из цветущих растений в терракотовых горшках на верхней палубе.

II

И если я твержу, что Милосердье
Хоронится во тьме густой дубравы,
То разумею только кротость зверя,
Чьи когти остры и клыки кровавы.
Дж. И. Спингарн (1875–1939, — американский педагог, литературный критик и поэт)

33

На центральной сцене парижской Гранд-Опера подходило к концу время, отпущенное доктору Фаусту по договору с Дьяволом. Ганнибал Лектер и леди Мурасаки наблюдали из отдельной ложи слева от сцены за мольбами Фауста, старавшегося избежать адского пламени, языки которого взлетали к самому несгораемому потолку огромного театра, творения Гарнье[44].

34

— Ты еще успеешь выпить чаю, — сказала леди Мурасаки.

Она сразу же провела его на террасу, явно предпочитая не оставаться наедине с ним в комнатах. Он не знал, что думать по этому поводу. Он изменился, а она — нет. Порыв ветра — и пламя в масляной лампе поднялось ввысь. Когда она наливала ему зеленый чай, он видел, как бьется пульс у нее на запястье, и тонкий аромат от ее рукава проник в него подобно его собственной мысли.

35

Через Сену по мосту О-Дубль и вниз по улице Бушери, где до него донеслись звуки саксофона и смех — из джаз-клуба в подвале. В дверях стоит парочка, курят, от них попахивает травкой. Девушка приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать своего дружка в щеку, и Ганнибал явственно ощущает поцелуй у себя на лице. Обрывки музыки мешаются у него в голове со звучащей там его собственной музыкой, удерживая время, время. Время.

36

Профессор Дюма писал легким, округлым почерком, необычным для врача. В его записке говорилось: «Ганнибал, не могли бы вы выяснить, что можно предпринять по поводу Луи Ферра из „Санте“?»

К записке профессор прикрепил вырезку из газеты, где сообщалось о смертном приговоре, вынесенном этому Ферра, и приводились некоторые подробности о нем: Ферра из Лиона был мелким чиновником при режиме Виши, мелким коллаборационистом во время немецкой оккупации, но потом немцы арестовали его за подделку продуктовых карточек и торговлю ими. После войны он был обвинен в участии в военных преступлениях, но выпущен на свободу по причине недостаточных улик. А теперь суд вынес ему смертный приговор за убийство двух женщин в 1949–1950 гг. по личным мотивам. Казнь должна была состояться через три дня.

37

Оригинальные гравюры, отпечатанные с деревянных форм и украшавшие огромный анатомический атлас Веза-лия, «De Fabrica», погибли в Мюнхене во время Второй мировой войны. Для профессора Дюма эти гравюры были священными реликвиями, и он от горя и негодования вдохновился идеей создать новый анатомический атлас. Это будет самый лучший из всех атласов, созданных за четыреста лет с момента выхода в свет труда «De Fabrica».

38

Вечер в Париже, легкий дождь, булыжник мостовой сверкает. Владельцы магазинов, закрываясь на ночь, с помощью свернутых в трубы обрезков ковров направляли потоки дождевой воды в сточных канавах в нужную им сторону.

Маленький «дворник» на лобовом стекле фургона, принадлежащего медицинскому факультету, работал от компрессора, так что Ганнибалу по дороге в тюрьму «Санте» приходилось время от времени снимать ногу с педали газа, чтобы очистить стекло.

39

Ганнибал лежал на низкой кровати в своей комнате в мансарде. Пламя свечей отблесками освещало лица, которые он нарисовал по памяти, лица из его снов. Тени плясали на черепе гиббона. Он смотрел в пустые глазницы, потом втянул нижнюю губу и прикусил ее зубами, словно намереваясь сравнить собственные зубы с клыками гиббона. Рядом с ним стоял заводной фонограф с трубой в виде лилии. В руке он держал иглу шприца, наполненного смесью наркотиков, которые использовались при допросах Луи Ферра.

40

Вильнюс, Литва. Низкое серое небо. Легковая полицейская «шкода» свернула с забитой транспортом улицы Свентарагио в узкий переулок неподалеку от университета, сигналя клаксоном пешеходам, чтобы убрались с дороги, заставляя их ругаться себе под нос. Она остановилась возле нового, построенного русскими многоквартирного дома, похожего на улей и выглядящего свежим посреди квартала полуразвалившихся старых домов. Из машины вылез высокий мужчина в форме советского офицера милиции, прошелся пальцем по кнопкам звонков, нажал на нужную, возле которой было написано «Дортлих».

41

К северо-западу от Вильнюса, на берегу реки Нерис возвышаются развалины старой электростанции, первой в этом районе. В лучшие времена она давала скромное количество электроэнергии, поставляя ее городу и на несколько лесопилок и механический завод, расположенные выше по реке. Она работала круглый год, в любую погоду, поскольку действовала на польском угле, доставляемом сюда по узкоколейке или речными баржами.

42

Ганнибал Лектер опустил грязное стекло вагонного окна, неотрывно глядя наружу, сквозь поросшие молодыми липами и соснами обочины на поля по обе стороны извивающейся железнодорожной колеи, а затем, когда тот показался вдали, на расстоянии менее мили, на замок Лектер с его башнями. Еще две мили, и поезд со скрипом и скрежетом остановился возле водокачки в Дубрунсте. Несколько солдат и рабочих спрыгнули на насыпь, чтобы справить нужду. Проводник рявкнул на них, и они повернулись спиной к пассажирским вагонам. Ганнибал слез вместе с ними, забросив за спину свой рюкзак. Когда проводник влез обратно в вагон, Ганнибал отошел в лес. Он на ходу оторвал кусок газетного листа на случай, если помощник машиниста видит его сверху, с резервуара водокачки. В зарослях он дождался, пока натруженное пыхтение паровоза стихнет вдали. Теперь он был один в тихом лесу. Он очень устал, но был полон решимости.

43

На опушке леса поперек тропинки было свалено огромное дерево. На нем висел знак с надписью по-русски: «ОПАСНО! НЕРАЗОРВАВШИЕСЯ БОЕПРИПАСЫ!»

Ганнибалу пришлось обвести коня вокруг упавшего дерева. И он вошел в лес своего детства. Бледный лунный свет пробивался сквозь листву и серыми пятнами ложился на заросшую тропинку. Они уже далеко углубились в лес, когда Ганнибал зажег фонарь. Он шел впереди; здоровенные, размером с тарелку, копыта Цезаря все время наступали на отбрасываемый фонарем круг света. Возле лесной тропинки из земли прямо как гриб торчала головка бедренной кости человека.

44

Туман сгустился над землей на просеке под ЛЭП, и сержант Свенка велел водителю грузовика сбросить скорость, чтобы не налететь на пенек. Он взглянул на карту и проверил номер на столбе, держащем тяжелые провода.

— Здесь.

Следы шин машины Дортлиха уходили дальше, но здесь машина стояла — с двигателя на землю натекла лужица масла.

45

Инспектор Попиль вышел из здания управления полиции на набережной Орфевр и направился в сторону площади Вогезов, неся в руке тонкий портфель. Зайдя по дороге в бар, чтобы быстренько выпить кофе, он уловил запах кальвадоса и пожалел, что вечер еще не наступил.

Попиль расхаживал взад-вперед до гравию, то и дело поднимая взгляд к окнам леди Мурасаки. Прозрачные занавеси были задернуты. Тонкую ткань то и дело шевелил сквозняк.

46

Река Эсон, гладкая и темная, текла мимо склада и под днищем черного плавучего дома, причаленного в бухточке недалеко от местечка Вер-ле-Пти. Окна в невысоких каютах были закрыты занавесками. С берега на борт тянулись провода — электрический и телефонный. Листья растений в терракотовых контейнерах на палубе были мокры и блестели.

47

Прекрасно зная, что он не появится, пока не соскребет с себя всю грязь и не приведет себя в порядок, она ждала в его комнате. Он никогда не приглашал ее сюда, и она не совала сюда нос. Она осмотрела рисунки на стенах, анатомические наброски и зарисовки, что заполняли половину комнаты. Она легла на его кровать в другой половине комнаты, безупречно-японской, прямо под свесом крыши. На маленькой полке лицом к кровати стояла картина в рамке, прикрытая шелковой салфеткой с вышитыми на ней летящими в ночи цаплями. Лежа на боку, леди Мурасаки протянула руку и подняла шелк. Он закрывал великолепный рисунок, изображавший ее самое — обнаженной, в ванне замка, — карандаш и мелок, чуть подкрашенные пастелью. Рисунок был подписан символом «вечность восемью взмахами кисти» и японскими иероглифами «травяного писания», не совсем точно означавшими «цветок на воде».

48

Мотоцикл Ганнибала Лектера был двухцилиндровый «БМВ», брошенный отступавшими немецкими войсками. Он был перекрашен в сплошной черный цвет, имел низкий руль и заднее сиденье для пассажира. Леди Мурасаки ехала позади него, в своей головной повязке и сапогах чем-то напоминая парижского апаша. Она прижималась к спине Ганнибала, легко сжимая ему ладонями ребра.

49

На открытой террасе леди Мурасаки плакучая вишня в горшке свешивала свои ветви над столом, и ее самые нижние побеги щекотали Ганнибалу волосы. Он сидел напротив леди Мурасаки. За ее плечом виднелся освещенный собор Сакре-Кер, повиснув в ночном небе как капля лунного света.

50

Доктор Дюма повесил лабораторный халат на вешалку и толстенькими розовыми пальцами застегнул верхнюю пуговицу. Щеки у него тоже были розовые, волосы светлые и блестящие, словно свежевымытые, а его одежда оставалась свежей весь день. Он источал на окружающих какую-то неземную радость, которая также пребывала рядом с ним весь день. В лаборатории еще оставалось несколько студентов, отмывающих секционные столы.

51

Списанный армейский пятитонный грузовик с новым тентом на кузове стоял напротив анатомической лаборатории, наполовину перегораживая тротуар. На удивление, на его лобовом стекле еще не красовался штрафной талон за неправильную парковку. Ганнибал попробовал отпереть водительскую дверцу ключами, взятыми у Милко. Дверь открылась. За противосолнечный козырек над сиденьем водителя был засунут конверт с бумагами. Он быстро просмотрел их.

52

Служанка раскладывала шелковую пижаму Грутаса на постели, когда он позвал ее, требуя полотенце.

Служанка не любила носить полотенца Грутасу в ванную, но он всегда звал ее и требовал этого. И ей приходилось идти туда, но вот смотреть она была не обязана. Ванная комната Грутаса была сплошь из белого кафеля и нержавеющей стали, с огромной, свободно поставленной ванной, с парилкой с дверью из матового стекла и с душевой кабиной, размещавшейся рядом с парилкой.

53

У этой студентки-медички были темно-рыжие волосы и красновато-карие глаза, примерно такого же цвета, как у Ганнибала. Когда он отступил от фонтанчика с питьевой водой в коридоре медицинского факультета, чтобы дать ей напиться первой, она приблизила к нему лицо и обнюхала его.

54

В многоквартирном доме на площади Вогезов, где жила леди Мурасаки, в комнатке консьержки было темно. Двустворчатая голландская дверь[83] с матовым стеклом была закрыта. Ганнибал прошел в здание, воспользовавшись собственным ключом, и быстро взбежал по лестнице.

55

В вольере возле входа в «Восточное кафе» завозились овсянки, недовольные ярким светом луны. Тент над внутренним двориком был свернут, зонтики сложены. В обеденном зале было темно, но в баре и на кухне еще горел свет.

Ганнибалу было видно, как Эркюль моет пол в баре. У стойки на барном табурете сидел Кольнас с книгой заказов в руках. Ганнибал сделал шаг, еще больше углубившись назад, в тень, ударил по стартеру мотоцикла и поехал прочь, не включая свет.

56

Во всей необъятной ночи светится только один источник света, пробиваясь сквозь темные поля Иль-де-Франса; мотоцикл лежит боком на земле, Ганнибал сидит на его топливном баке. Выбравшись из бетонных джунглей Немура, оставшегося в южной стороне, он поехал по старой дорожке-бечевнику, тянувшейся по берегу канала Луан, то асфальтированной, то гравиевой, превратившейся ныне в узкую полоску асфальта, заросшую с обеих сторон. Ганнибалу приходилось то и дело выписывать зигзаги, пробираясь между коров, забредших на дорожку; жесткие кисточки их хвостов стегали его, когда он проезжал мимо, то и дело съезжая на обочину, и гравий стучал по колесам и крыльям мотоцикла, потом возвращался обратно на мощеную полоску, и мотоцикл содрогался и подпрыгивал, то теряя сцепление с асфальтом, то вновь его обретая и вновь набирая скорость.

57

Обращенные на восток окна штаб-квартиры парижской полиции в теплые месяцы года во время завтрака обычно сплошь оккупировали молодые полицейские в надежде увидеть Симону Синьоре[86], пьющую утренний кофе на террасе своего дома, выходящего на соседнюю площадь Дофина.

III

Я рад бы к черту провалиться,
Когда бы сам я не был черт!
И.-В. фон Гете, «Фауст» (перевод Н. Холодковского)

58

Свенке уже казалось, что отец Дортлиха не умрет никогда. Старик все дышал и дышал, уже два года все дышал, а гроб, завернутый в брезент, все дожидался его, стоя на козлах в и без того тесной квартире Свенки. Он занимал большую часть холла. Это вызывало сильное раздражение у женщины, которая жила со Свенкой; она не раз отмечала, что закругленная крышка гроба не дает использовать его даже в качестве подставки или полки. Через несколько месяцев она, правда, стала прятать в гробу контрабандные консервы, которые Свенка вымогал у пассажиров, возвращавшихся на паромах из Хельсинки.

59

По всей пятидесятой параллели шел снег, заметая верхушку Северного полушария — Восточную Канаду, Исландию, Шотландию и Скандинавию. Мело и в Грисслхамне, в Швеции, — снег падал в море, когда паром, на котором приплыл гроб, подошел к берегу.

Агент судоходной компании предоставил сотрудникам похоронного бюро четырехколесную тележку и помог им погрузить на нее гроб, она покатилась по палубе и ударилась о край аппарели, ведущей на набережную, где уже ждал грузовик.

60

Огромные мягкие хлопья снега падают в недвижимом утреннем воздухе на берега реки Льевр в провинции Квебек в Канаде и ложатся пухом на порог магазина под вывеской «Карибу. Уголок охотника и таксидермиста».

Огромные хлопья, как перья, падают на волосы Ганнибала Лектера, когда он пробирается по лесной дорожке к бревенчатому дому. Магазин открыт. Из него слышна мелодия «О, Канада!», доносящаяся из радиоприемника, установленного в его заднем помещении, за которым вот-вот начнется хоккейный матч школьных команд. На стенах развешаны чучела — охотничьи трофеи. Выше всех висит голова американского лося, ниже, как святые ниже мадонны в Сикстинской капелле, располагаются песец и куропатка, потом олень с грустными глазами, серая рысь и рыжая рысь.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE