READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Скинхеды (Skinheads)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Последний роман Джона Кинга описывает почти сорок лет развития Британской культуры. Скинхеды не исчезли; их стиль вошел в мейнстрим, их музыка была признана и заново открыта, а сами ребята продолжили свою традицию нарушителей порядка. Вскрывая все общественные страхи и предубеждения, скины демонстрируют нам группу подлинно человечных героев, которыми движут страсть, благородство и культура, которой они преданы.

Автор: Кинг Джон

Скачать книгу Скинхеды: doc | fb2 | txt


«ДЕЛЬТА» ИНГЛИША. Один из первых

Потянувшись и зевнув, Терри Инглиш уставился на дождь, долбивший в окно его комнаты. Взгляд Терри проследовал за серебряной нитью, сбегавшей на тротуар и бившей в поток воды против течения, пока тот не был вынужден наконец остановиться. Набухала грязная слеза, росло разочарование, превращаясь в злобу, которая удваивалась с каждым приступом. Его рука нащупала кружку. Терри прикончил последний глоток кофе, уронил голову на койку, испытывая настойчивое желание вернуться в постель. Он был измотан. Тихо лопались пузырьки в сливках. Мысли текли медленно, все тело ныло. За окном вспыхнула молния, высветив перепачканное в макияже лицо Эйприл. Ее волосы намокли, с ушей сыпался прозрачный жемчуг капель. Он считал в уме секунды, пока в трех милях от него не раздался удар грома, словно выстрел из двустволки.

Любовь и ярость

Вспыхнул зеленый свет, и Рэй попытался было пролезть в первый ряд, но забарахлила передача. Он повторил попытку, затем еще раз, сильнее, налег на рычаг — третий, четвертый раз, — пытаясь сохранять спокойствие. Голова раскалывалась, лицо покраснело. Он вспомнил о старикане на заднем сиденье и стиснул зубы, поборов желание разбить руль вдребезги. Обливаясь кровью и потом, он сражался с рычагом, сердце бешено стучало, в ушах раздавался протяжный звон.

Стандарты

Проливной дождь загнал Терри в ближайший паб. Терри сидел там, потягивая пинту «Тимоти Тэйлор», и ждал, пока ливень стихнет. Доброе английское пиво, любимое эсквайрами, почти совершенный напиток, взбодрило его. Все, что ему было нужно теперь, чтобы стряхнуть с себя неприятности, — это бильярдный стол. Терри любил эту игру и старался играть каждый день. Он знал все столы в радиусе десяти миль. Ближайший находился в десяти минутах ходьбы. С бильярдом он познакомился еще мальчишкой, и с тех пор немногие могли потягаться с ним на равных, но Терри никогда не хвастался своими победами — он просто побеждал. Игра в бильярд была самым лучшим способом расслабиться изо всех, что он знал: измерять угол, рассчитывать свои возможности, планировать заранее. Он кожей впитывал запах сукна, пожирал глазами шары, взвешивал в руках кий и прислушивался к треску, раздававшемуся, когда кий ударял по белому шару, к эху от попадания белого шара в лузу, борт или в черный шар, смаковал ощущения от мела, остающегося на пальцах и от полированной древесины кия в ладони. Окружающий мир исчезал, все чувства Терри внезапно обострялись, и единственное, что еще оставалось в его сознании, — направление следующего удара и место, где должен остановиться белый шар.

Как попугай

Рэю было от чего злиться: двадцать миль в час во внутреннем ряду, уткнувшись в зад грузовику, уделавшему навозом весь его капот. Вообще-то Рэй любил пятницу, по крайней мере, если по выходным нужно было отдыхать, но эта пятница была просто убийственной. Он хотел пойти на обгон и поглядывал вправо, выискивая зазор в транспортном потоке, и тут из «Ауди» ему улыбнулась блондинка. Он нахмурился — она еще шире расплылась в улыбке. Она видела в нем угрюмого бодибилдера, а он в ней — гламурную сучку, накрашенную и расфуфыренную, которая навевала изрядную скуку на скинхеда, выросшего на панкессах и скин-гелз. Его внимание привлек «Кадиллак», ехавший в противоположном направлении, и он проводил глазами эту машину, на заднем сиденье которой вжимался носом в стекло черный пес. За ним следовал Хокинз в своем «Мондео», и Рэй подал ему знак, но этот тип даже не смотрел в его сторону, а порноблондинка тем временем успела послать ему воздушный поцелуй — красные напомаженные губы блестели, кончик языка трепетал. У нее было довольно приятное лицо, чем-то напоминавшее Джордан, но не такое пухлое. И хотя ему больше нравился панк-стиль, Рэй решил, что и эта все-таки ничего.

Лучшее в Британии

Полумертвый, к трем часам Терри вышел из «Такси «Дельта» и, потирая руки, постоял в свежем солнечном свете, небо очистилось наконец, воздух был сладок от запаха испаряющейся воды. Энджи позаботилась о ключах от его машины и договорилась с одним из парней, чтобы «мерс» доставили домой. Был конец недели, и он заслуживал выпивки, но не смог бы обойти такое препятствие, не намереваясь оставлять тачку стоимостью в двадцать тысяч стоять здесь целую ночь. Он направился к пабу, улочки успокаивали, оконные стекла ловили желтый свет солнца, он выбрал свой обычный короткий путь, подумал о Фрэнке и остановился в конце крошечного переулка, которым хаживал сотни раз. Это было то место, о котором говорил парень, он был в этом уверен, но здесь не было клуба. Вообще ничего. Справа - серая стена с облупившейся краской, заскорузлые кирпичи скреплены цементом; волны прогибающегося тротуара, переходящего в потрескавшееся дорожное покрытие. Слева от Терри стена была более белая, бледная и гладкая. Он потряс головой и зажмурился, заметив складки: три деревянные доски были окрашены под цвет штукатурки. Он взглянул наверх, обнаружил несколько дюймов стекла над панелями, а над всем этим вздымался флагшток. Это было невероятно. Он никогда не замечал ничего подобного, прогуливаясь по этим улочкам и не видя ничего вокруг себя, выбрасывая из головы все, кроме воспоминаний.

Выпуск ‘69 — Часть 1

Для Терри Инглиша жизнь скинхеда — это потрясные звуки с Ямайки, пульсирующий ритм и продирающие голоса рэггей — и это “The Israelites” Дезмонда Деккера и The Aces*, которая заводит его — его и тысячи других — а вскоре он узнал Принса Бастера** и Лориэла Эткина — Джимми Клиффа*** и Клэнси Эккла**** -Дейва  Баркера  и Анселя  Коллинса*****

Семейные ценности

Везучий малый прижимался лбом к стеклу и вглядывался в темноту — через время глаза привыкли — и он вытер запотевшее стекло волосами - короткий ежик стал черным — взгляд проследовал за снопом света из соседней двери, прорезавшим темноту — и чем дальше простирался луч — тем слабее он становился — разветвляясь и образуя пятно голубого тумана - в мозгу щелкнуло -заработали связи — голова поднялась, он покачался на пятках — колющая боль в груди, словно укол иглы — когда он испытал страх взрослого человека, потрясенного смертью — ища слова — хрипя горлом — в этом нет смысла — как это случилось? — вчера мы разгуливали под солнцем — скакали под дождем — все было возможно — вчера я был ребенком — что случилось со мной? — я ничего не понимаю — и мальчик дрожал — хрипел — голос пропадал — впечатление — он знал — но не догадывался, что на него находит — не мог понять, что происходит прямо у него под носом — хотел убежать и спрятаться от этого состояния — прочь — в темноту — на край света — и это была женщина — каким-то образом он знал, что это была женщина — ведьма? — расточающая чары? — мальчик прыгнул обратно — боднув стекло — ища глазами дорогу — двигаясь к ограде — где свет был густым и ярким — там стояли Боб и Молли — лошади чуют опасность — еще до того, как она приходит — и они были спокойны — за этим ничего не может крыться — он почувствовал себя дураком — не зная, почему вообразил все это — пытаясь вычислить, откуда это все пришло — он был везучий малый — похожий на своего отца — и Лол знал, что он был в безопасности — рядом со своим отцом — в этом доме — на его экране застыл скейтер Тони Хокс — мультяшный мальчик, который никогда не ушибается — зависая в воздухе — приклеившись ногами к своей доске — паря — освещенный искусственным солнцем — и Лол задвинул занавески и сел на край своей кровати — зная, что ему нечего бояться — не могло случиться ничего хуже маминой смерти — и сказал себе, что он везучий малый.

Психованные ребята

Рэй остановился у конца барной стойки и поднес ко рту пинту «Фостерса». Первый глоток в этот вечер толком не промочил горла, но он смаковал его, готовясь к вечеру с Красавчиком, делая все возможное, чтобы унять гул в голове. Неделя выдалась тяжелая, но и денег она принесла немало, Лиз была куда как довольна, когда он передал ей пятьдесят с лишним фунтов в прошлый раз. После трех сэндвичей с сыром и четырех шоколадных рулетиков он уселся на диван и принялся смотреть телек со своими девочками, усадив по одной с каждой стороны и обняв их за плечи.

Лучшие в мире звуки. Развевающийся флаг

Наклонившись вперед и сложив локти на барную стойку, Тэрри наблюдал, как Бастер наливал первую пинту и оценивающе смотрел, как «Лондон Прайд» нарастает внутри стакана, который был наклонен в точности под правым углом, чтобы не образовывалась слишком густая, пенистая Северная шапка. Бастер был примечательным человеком, водителем из «Дельты», с пятнадцатилетним стажем управления барами до того, как он объединился с фирмой, друг приятеля из Высшего класса Мэтью Гардинга* и точная копия легендарного Бастера Бладвесла**. Хотя Тэрри не стремился к более бессмысленному брэнду бритоголовых, даже если чисто выбритая голова была результатом естественной потери волос или дань легендарному футболисту Гиан-лука Виалли, он не собирался жаловаться. Поскольку настоящий Мистер Бладвесл ушел, человек мог делать все, что захочет, и мог помочиться в его кружку пива всякий раз, когда хочется. Не то, чтобы эти обычные Плохие Манеры поведения были желательны, конечно, поскольку Бладвесл был джентльменом и ученым, героя скинхеда уважали за его знание ска и любили за его дружескую английскую натуру. Это сравнение было честью для бармена.

Выпуск ‘69 - Часть 2

Тэрри сидит на насыпи за пределами станции Брентфорд — ждет Эйприл — вытянул правую ногу перед собой словно любуется своими манжетами на брюках — но в основном он смотрел на шарик света, кипящий на своих «мартинсах» от ДМ — он чувствует как жарко его пальцам на ногах — и он рад, что здесь небольшая тень — кустарники колючек и дикорастущая трава заполняют берег за насыпью — семена и пыльца подлетают вместе теплыми воздушными потоками — палящий солнечный луч обжигает щебеночный спуск, ведущий вверх мимо Кинге Арме - бар закрыт — за матовым стеклом виднеются очертания людей — и на станция никого нет — он осматривается вокруг — с надеждой — затем снова опускает взгляд на свою ступню — он снова хорошенько начищает свои ботинки — и он носит именно «Брутус» — сделал особую стрижку — вчера

Острая бритва

Рэй сел очень прямо, уставившись на самые упругие груди, которые он видел за последнее время. У него не было выбора. Они были прямо перед ним, растягивая белый «Фред Перри», достаточно близко, чтобы тыкать ему в глаз. Пол был прав, Энджи должна быть моделью, но вместо того, чтобы сверкать своим влагалищем на Ибице, раздвигая свои половые органы для шикарных парней с объективом с переменным фокусным расстоянием, она предпочла брить головы в Слау, выбрала таинственность кухни «Такси «Дельта» и ее элегантных клиентов, у которых позы предсказуемы на Франко-зоне. Рэю интересно, замечает ли Энджи, какое она производит впечатление на водителей, а особенно на тех приятелей, которые видели более изысканную, разодетую версию своего позднего наблюдения со спутника. Он сомневался, что она обращала внимание на тех или других.

Волнение в городе

Машина дребезжала и гремела и хохотала во все горло, когда Тэрри тыкал кнопку «отмена», его монеты далеко упали, провалились и переплавились. Он попадался на ту же самую удочку, когда был ещё мальчишкой. Он так и не научился. Он и миллионы других людей. Даже несмотря на то, что у него пересыхало в горле, и он страстно желал этого холодного Спрайта, манящего за другой стороной стекла, он умудрялся улыбаться. По крайней мере, он не был на переполненной платформе вокзала Кингс-Кросс с двумя сотнями «челси», ожидающими на линии Виктория до Хайбери и Ислингтон, охотящимися за плиткой шоколада и трясущими автомат, когда поезд уже гонит холодный ветер вдоль тоннеля, ударяя по металлу, слушая голоса и поворачиваясь, чтобы найти Хокинза и стену ухмыляющихся лиц, и каждый из них знает, как он себя чувствует.

Выпуск ‘69 — Часть 3

Тэрри слышит звук ключа во входной двери и знает, что это его отец пришел домой с работы — отец любит четкий режим — делать определенные вещи в определенное время — но сегодня вечером он опаздывает — по некоторой причине — и через минуту он войдет — после этого он скажет маме «привет» — Тэрри сидит в гостиной и пьет чай — со своей сестрой — разрезает рыбную палочку и добавляет чуть-чуть гороха — макает это в кетчуп — подносит вилку к своему рту и останавливается — крик из кухни заставил его замереть — кетчуп капает —

Тупиковая хандра

Рэй замедлил ход, когда он снова оказался на Бас Роад, запинаясь на светофорах жилых комплексов, сбавляя скорость и внимательно следя за дорожными камерами наблюдения, власти грабят таких людей как он, ослепленные своими взысканиями. Он доехал до Трэйд Сэйлс, где внешний двор был весь уставлен автомобилями последних моделей, и когда-нибудь он тоже уедет на новенькой машине, почти с нулевым пробегом на счетчике и гарантией на три года в кармане, не беспокоясь о сертификате технического осмотра, будет мчаться на мягкой подвеске, легкой коробкой передач, которая не требует особых усилий в управлении. Он только несколько раз водил дядин «Мерседес», и это был совсем другой уровень.

Нескончаемый бунт в ‘81

Для Рэя жизнь скинхеда — это продирающие звуки и напряженные тексты Oi!, это когда есть что сказать, и есть над чем посмеяться, оставаться на высоте и сохранять достоинство, ему пятнадцать лет, в нем шесть футов росту, он быстро растет, зеленая летная куртка, в которую он одет, — предмет гордости и удовольствия, особенно когда мама нашила на нее накладку с Юнион Джеком, и то, с чем он связан, — это Sham 69, хулиганские гимны «Borstal Breakout» и «Angels With Dirty Faces»*, альбомы «Tell Us The Truth» и «That’s Life»**, Джимми Перси — панк и герберт, но главным образом он — предводитель шэмовской армии, сумасшедшей банды скинов, вот кому не наплевать на все, они ненавидят новоявленных леваков, богатых студентов и прочую дрянь, которая только и делает, что опускает Англию и Британию, опускает любого, кто еще сохранил гордость и самоуважение, Рэю нравится жесткий скиновский стиль, бритые головы и «мартинсы» нг ногах, «Фред Перри» и тертые «Левисы», потому что все это настоящее, такое как есть, всегда понятно, чеп ждать от скинхеда, никаких уловок, никакой лжи,

Мозговеды

Лол сидел в МакДоналдсе, пересчитывая палочки картошки-фри разной длины, Кев-Кев сидел рядом и жевал соломинку, они ждали Мэтта, чтобы посидеть с ним здесь, и вот он явился, опоздав, как обычно, он нес от кассы коробку с бигмаком, солнце пробилось сквозь облака и заглянуло в окно на пару секунд, до лета оставалось несколько месяцев, мальчики не могли ждать, у них были планы, и Лол скрестил руки, сильные от упражнений с гантелями, все шло, как обычно, но сегодня нужно было сделать кое-что важное, Мэтт сел и открыл свою коробку, он поднес бургер ко рту, майонез и кетчуп выступили по бокам, начал жевать, Кев опустил изжамканную соломинку обратно в стакан с колой, потягивая через нее ледяную жидкость, Лол принялся за картошку, яркие краски блестели, дешево и броско, они набивали рот мясом и картошкой, пищей простого народа, три мальчика были счастливы в маленьком американском уголке, снаружи шумел Аксбридж, дождь стучал по крышам машин и автобусов, в МакДоналдсе вставали радуги, на веселых кассах выскакивали цифры, бумажные шляпы и полосатые лакричные костюмы на парнях и девушках из персонала, запах корнишонов и горчицы, Лол вытряхнул все это из головы. Им нужно было название для их группы.

Ночная смена

Рэй предпочитал сидеть за рулем днем, но не возражал против ночной работы в среду или четверг, один или два раза в неделю, потому что ночью дороги тише и деньги идут хорошие. Не очень-то весело развозить по домам выпивох, но не то чтобы они его волновали, только немножко действовали на нервы, болтая какую-нибудь чушь, а вот с трезвыми гражданами, ловившими такси на ночной автобусной остановке, дела шли гладко. Он легко относился к пьяным, мирился с ними, но как любой водитель, который следит за своей машиной, мыл ее изнутри и снаружи каждую неделю, прилагая все свое старание и приезжал в гараж, чтобы почистить салон промышленным пылесосом, он завел правило, согласно которому каждый пассажир, которого начинает тошнить в машине, получает шлепок. Шлепком он заменял порку. И к черту. Вычистить все и дать пинка. Насколько позволяет задница, да и что он мог еще поделать? Только подъехать к обочине, чтобы дать этим дорогушам вывернуть душу в канаву. Но разве можно дать пинка пташке, также ее не оставишь на краю дороги, чтобы какой-нибудь извращенец увез ее и изнасиловал. Девушки получали больше вольностей, но парни должны были вести себя пристойно. Одно из золотых правил Терри гласило: не бить клиентов, довольно красивое правило, но у Рэя были свои стандарты, когда пассажирам хотелось блевать. На этот счет его еще никто не экзаменовал, но он знал, что это было только вопросом времени.
Он остановился у дома номер 47, заметил, что стены были покрыты штукатуркой с каменной крошкой, на оконных рамах и двери краска отслаивалась, а дерево потрескалось. Ему нравилось, как выглядел его дом: кирпичные стены, не тронутые штукатуркой, и он представил его аккуратные линии тысяч желтых кирпичей, цементные полоски между ними. Он представил, как Лиз сидит на диване и смотрит телевизор, пульт лежит у нее на коленях, его дочери уже в постелях, с подоткнутыми одеялами, в тепле и безопасности, счастливо улыбаются своим снам, все на своих местах, все чисто и аккуратно, все под защитой.

СТРИТ-ПАНК. Маленькая карманная фирма

С любой фирмой было так. Всегда есть ядро, на которое можно положиться в делах, внутренних и внешних, год за годом, что бы ни случилось. Терри нужно было лишь вспомнить прошедшие сорок лет футбола, чтобы понять эту истину и увидеть лица тех, кто приходил на помощь в течение десятилетий, ясным днем или в непогоду, это были люди всех мастей — симпатяги, угрюмые типы и просто психи. Рядом с ним появлялись ребята помладше, и их становилось все больше, они учились и помогали фирме держаться на плаву, меняться и адаптироваться к новым условиям, иные парни срастались с ней, а прочие двигались дальше, находили себе другие занятия, ядро же адаптировалось к разным условиям, примерялось к новым клиентам, одерживая верх и проигрывая в самых разных сражениях на своем пути. Он напевал про себя: «МЫ ЗНАМЕНТЫЕ “ЧЕЛСИ”», - и широкая улыбка озаряла его лицо.

Нескончаемый бунт в ‘82

Священник вкладывает все красноречие в описание короткой жизни британского солдата, который погиб, сражаясь за свободу Фолькленда, его пальцы бегают по краю кафедры, а семья этого мальчика жмется перед алтарем, пытаясь понять проповедь о всепрощении. Здесь нет укрытого флагом гроба, которого могла бы коснуться миссис Фишер и внутри которого покоилось бы обугленное тело, только фотография в рамке стоит на столе рядом с алтарем. Скоро служба закончится, и Барри Фишер не будет забыт — пока не уйдут его родители, а за ними его братья и сестры, а фото найдут в ящике стола, со сломанной рамкой и треснувшим стеклом, и молодой голос спросит, кто это, кто этот парень, кто он? История Барри забудется, на его памятнике не будет ни слова, как и на всех других. Его жертва останется бессмысленной, но сейчас эта служба — важнейшая в мире вещь.

«Футбольный Клуб Челси»

Паб был заполнен через десять минут после открытия, Рэй стоял у барной стойки с бутылкой «Карлсберга» в руках, недалеко от входа, на случай если «тоттенхэм-цы» явятся, и успокаивал сам себя, впереди был длинный день. Гари и Пол стояли рядом, занимаясь тем же самым, Малолетние Преступники держали свои пинты и выглядели смущенно. Вся улица вниз от Паддингтона была пуста, команда «челси» прокладывали себе путь через Хай Стрит Кен, тип из Харроу, точно из «жидов»*, пил на Эдвард Роад. Пара гербертов с Сэнд-Энда божились, что «тоттенхэмцы» остановятся в «Корабле» на Джюс Роу, по другую сторону от Уэндсуорт Бридж, но они уже ходили этим маршрутом, могут пойти и другим путем. «Тоттенхэмцы» были ранние пташки, любители свежих булок, а «челси» побывали в «Черном Быке», «Империале», «Веселом Мастере», но с таким количеством пабов и эдакой плотностью транспортных потоков невозможно было успеть всюду. Слухи поползли с первым звонком будильника и это будет продолжаться весь день, создавая величайший переполох, и хотя Рэй знал, что большинство историй — полная чушь, все ожидания были сосредоточены вокруг игры.

Лунная пляска

Терри не мог уяснить, что происходило с реальностью, изо всех сил старался разобрать путаницу в своей голове, зная, что он должен продолжать идти вперед, улицы вокруг него заполнил лунный свет, а он был счастливым парнем в ботинках и подтяжках, паренек в белых брюках и синей куртке, передвигающийся, как стрелок из вестерна, развязно и сознательно в то же время, а вокруг него плясали серебряные искры, электричество скользило по миллионам черных проводов, и он направлялся к аркаде, месту, где новая порода людей проводила свое время, скользя по бетону, скатываясь в желоб и выпрыгивая наружу, ребята откатились назад, заметив его приближение, мужчина средних лет с дробовиком и маской уверенности на лице.
В этой компании детей был его сын, и он хотел сказать ему, чтоб тот был осторожен, что мир  — опасное место, старался идти быстрее, спешно пробираясь через изогнутые террасы, прокладывая путь в туманное будущее, его отражение слишком долго задерживалось в окнах, не хотело позволить ему двигаться быстрее, и глянув в стекло, он увидел рядом с собой Эйприл, она тянула его за рукав, тянула назад, и он почувствовал, как развязность улетучивается, уступая место печали, его плечи повисли, он понимал, что может видеть ее лишь в отражении, ее слова — лишь шепот, а прикосновение такое слабое, он никогда не может быть уверен, что все это правда, он увидел ее образ, впечатавшийся в стекло, образ растянулся, словно был лишь пластиковой оберткой, ее пальцы пытались пробраться наружу, она пыталась дотянуться до него. Он не хотел оставлять ее позади, но знал, что если он не продолжит свой ход, он взорвется и истечет кровью. Дома неожиданно замерли и обратились булыжником, опаленные взорванные обломки. Дальше он пошел один.

Гордость Лондона

«Тоттенхэм» был хорошим пабом, несмотря на название, с высоким потолком и узорчатыми деталями, наполненный оттенками меди, которая делали Лондон таким теплым городом, до того как началась джентрификация*. Рэй уже побывал на одном традиционном представлении на Кинге Кросс, где робокопы демонстрировали свою силу, предотвращая столкновение со «шпорами». Некоторые парни отправились на Юстон и в конце концов нашли себе занятие, преследуя неизвестную северную компанию по дальним улицам Со-мерстауна, полиция была занята на Мэрилбон Роад, эпилептические мигалки освещали один из самых напряженных хулиганских хайвеев в столице. Лучшим саундтреком к представлению были сирены, жесткое техно для жестких парней, Рэй и другие ребята забеспокоились, что их загребут, так как к месту стягивалось все больше полиции, эти механические чистильщики погнали их со станции, два полицейских с камерами снимали лица для своей базы данных, шум усиливался, по мере того как все больше «челси» выходили из метро. Он немного послонялся и ушел, когда другие решили вернуться на Викторию.

Клуб «Классика Ска»

На часах у кровати было четверть восьмого. Шея Терри окоченела, тело было облеплено дрянью, комната пропахла потом и мучениями больного человека. Он представлял себя гигантским гекконом, медлительным, ослепленным солнечным светом, его воодушевила идея с канала «National Geographic», что игуана сбрасывает кожу, готовясь к новому сезону. Он оттолкнулся от матраса, подошел к окну на тяжелых ногах и открыл его, холодный воздух сковал пот на его лице, это было шоковое пробуждение, он начал глубоко вдыхать кислород, пока не нашел ритм. Жар спал, он смотрел на совсем другое небо, погребальные горы низких облаков ярко освещались отсутствовавшей Луной. Он увидел женщину в поле, которая косилась на него и покашливала, зная, что этот мираж был остатком из его снов.

ДВОЙНОЕ ДНО. Long Shots

Через три недели после выступления Symarip Терри знал, что Рой продает Боба и Молли. Он был просто по-ясен, Рой рассказал, что участок уже продан и новый владелец объявился и сказал ему, что от лошадей нужно избавиться к его возвращению из заграничной поезки через три недели. Он сказал, что если лошади все еще будут здесь, он их застрелит, это был мужчина лет тридцати, наглый самоуверенный хрен в дизайнерском костюме и гангстерских темных очках. Эта земля была частью домовладения возле Геррардс Кросс, и поскольку вести на ней строительство было нельзя, особенной ценностью она не обладала, и новый хозяин поступал так по злобе. Еще двадцать лет назад Рой бы пнул этого объедалу и перевел лошадей на другой участок, но нынче все было по-другому: хорошие участки были огорожены или использовались в каких-то целях, а пустырь был открыт и небезопасен. Рой не мог взвалить на себя такую задачу. Он переезжал в новую квартиру после долгих лет ожидания, а ассоциации жилищного строительства не нужны были проблемные жильцы. Он чувствовал себя старым и слабым. Он знал хорошие места в Бернхэме, но он не смог бы наведываться туда дважды в день, нужно было что-то поближе. Он повел лошадей на Саусхолл Маркет на продажу, но вернулся с ними назад. Они поднимали его с постели по утрам.

Суд идет

Он держался тихо, он не ныл и не ждал симпатии, ему нужно было поправляться и продолжать жить дальше, присматривать за дочерьми и сыном, а дома даже помочь некому — Лориэл не представлял, что происходит, совершенно не имел представления, постоянно занятый своей гитарой, потерянный в мире PlayStation, текстов на мобильнике, MSN*, затерянный в «Scuzz»** и на страницах «Kerrang»***. Это играло Терри на руку. Он не хотел чтобы его сын беспокоился. Это был его отеческий долг — всегда выглядеть сильным, держать свои страхи при себе, оставить прошлое за чертой и обеспечить светлое будущее, вот что значит быть образцом для подражания, так что никому за стенами больницы не было известно о его болезни, медсестра Руби и дворецкий Боксер помогали ему забраться в кресло-каталку и везли через распахивающиеся двери по короткому коридору в тихий угол спальной комнаты, палаты для дневных пациентов, и он вставал самостоятельно, очень медленно, немного дрожа, опускался на кровать, где он мог закрыть глаза и унять жар, прийти в себя настолько, чтобы самостоятельно доехать на машине домой, и он свернулся в клубок, туго завернулся в одеяло, почувствовал жесткую ткань своими голыми руками, на долю секунды представил флаг своего клуба, надеясь, что большая голова на его плечах, словно сделанная из масла не растает, все испортив, будет нехорошо, если он заляпает подушки, наделав лишней работы для прачечной, и он мог слышать жужжащие машин вдалеке, моющих и полощущих и микробов, и грязь, и облака яда.

«Ликвидатор»

Голова Рэя гудела от звуков «Liquidator», классика Гарри Джонсона эхом отдавалась под крышей Мэтью Хардинг Стэнд, голос Уинстона Райта выписывал безумные петли, раскачивая «Шед», поколения парней «челси» хлопали в такт, он перевернулся и открыл глаза, чувствуя себя не совсем отвратительно, что было неплохим итогом, если учесть, сколько он выпил прошлой ночью. Он мечтал о той норвежской пташке, которую повстречал несколько недель назад, вспоминая, как она исчезла, когда он отошел отлить, и он не догадывался, почему, и в итоге пил допоздна, а потом отправился за чоу-мейн в Чайна-таун, заказал такси до дома, сидел на переднем сиденье с водителем из Судана, Пол и Джо дрыхли сзади, а он слушал об умершей жене и пропавшей без вести дочери, и этот человек бился, чтобы сохранить рассудок, он не сводил счеты с жизнью только из-за выжившиего сына. В мире Рэя были работа, выпивка, футбол. Он был наивен и не имел представления о настоящих муках. Прошлой ночью все казалось совсем не сложным. Как лагер.

Нескончаемый бунт в ‘84

РЭЙ РАБОТАЕТ В НОЧНУЮ ЛЕТОМ 1984-го, теплые ночные смены на кладбище, что переходят в туманные рассветы, температура поднимается, когда он отстучит своё и уже рулит домой, легкий ветер по руке, где Гранада взбалтывает воздух, развалившись в дверном проёме, как Тед из Зодиака, и он устал, но в хорошем смысле, что-то вроде умудрённого опытом, что необычно для него, и в течении ночи он торчит в помещении на краю аэропорта, позади проволочных заборов и металлического барьера, перед офисами мелких контор, окна которых белы и блестящи при полной луне, дороги смягчаются жёлтыми уличными фонарями, эти рентгеновские лучи вылавливают из темноты беспризорных кошек и здоровенную лису, мягкий гул или генераторы

Сын своего отца

Он разогнался и оставил скейт-парк позади, миновал тротуары и поребрики и помчался через гладкое шоссе, сбил и подбросил высоко в воздух пешехода, орущая фигура исчезла в красном зареве рекламных огней, зависла на секунду, прежде чем шлепнуться обратно на землю, его блестящая тележка с покупками врезалась в цифовую витрину с глюкозой и обогащенным кокаином, бродяга тут же вскочил на ноги, он ничего не чувствовал, выхлопные газы Лола, словно призраки, проплыли под колонной изогнутых фонарей, неземное электричество внутри кожистых серебряных трубок, ночь была знойной и влажной, графический шар искусственной Луны лил свет, на этих улицах всегда была ночь, когда Лол быстро вел свою машину, с кокосовых пальм капал воск и собирался в лужи, повороты были перекрыты из-за дорожных работ, стойкий ритм панка, хардкора и хип-хопа пытались спорить с ревом его отлаженного двигателя, нырнув в подземный туннель, он сдержал дрожь, прошедшую по рукам, разогнался, выскочил наружу из глубины, добрался до ровной черной полосы дороги, которая вела к М25, вот где он мог нормально лечь на курс, счет защелкал, как часы, числа мелькали, секунды и минуты, целая жизнь, и все ускорялось, становясь все быстрее и неистовей, а он еще был осторожен на поворотах, по крайней мере, поначалу, не хотел терять время, он сохранит свой нитрометан на потом, оставит что-нибудь в резерве, он объехал пятно гладкого бетона, новая Америка британских пригородов, он, как серфингист, ловил ритм своей жизни, это была одна короткая игра, повторявшаяся снова и снова, печаль уносило волнами, он думал о скейтборде, но в этой машине было безопасней и комфортнее, он знал, что никогда не ушибется или развалится, в этом мире не существовало блоков травматологии или рыщущих карет «скорой помощи», в них не было нужды, и он двигался все быстрее, совершая убийственные развороты, теперь на полной скорости, обдирая стены, проливалось масло и пламя вспыхивало позади машины, ему не нужно было заботиться о хрипящих шинах и визжащем моторе, эти звуки засели в его мозгу, он уже бывал здесь тысячу раз, круша заборы и перескакивая через пандусы, цвета смешивались, и он ощущал нервную дрожь от осознания собственной неразрушимости, катясь под Rancid и 50 Cent, «American Guns» из Transplants, он представлял ладную девочку, сидящую рядом с ним, закрывшую глаза, дорожные ряды изламываются и сливаются, и он не заботится о счете, только хочет продолжать путь, по прямой.

Выпуск ‘69 — часть 5

У Терри есть две проблемы, которые нужно уладить — и когда он сказал Алану, что случилось с его стариком — его друг словно с катушек слетел — взбеленился и рассказал всем остальным парням в клубе — и вот они толпятся вокруг — хотят найти рокеров и отделать их — чумазые уроды — ограбили отца Тела — стянули бинокль — как посмели — и хотя он рад этой поддержке — но что они могут сделать?

Кровь и честь

Он старался как мог, пытался жить честно, но жить честно было запрещено. Как и на любого другого, на Рэя навесили ярлык, и Саусхолл тоже тут был ни при чем. Было время, когда его мысли были четкими, «Тысяча Девятьсот Восемьдесят Четвертый» и «О Дивный Новый Мир» поменяли его взгляды, откровения для представителя рабочего класса. Сейчас наркодиллеры продавали сому его деткам и считали, что преступление все-таки лучше теряющегося в определениях правосудия. Если бы он сел в тюрьму, что бы его ожидало снаружи, когда бы он вышел? Челси и Эйприл отдалились бы еще дальше. Не то, чтобы они его забыли, просто все было бы по другому, когда б он вернулся. Система требовала полного повиновения, даже эта псев-до-либеральная версия, в которой он жил, напряжение рассеялось по его дому, завладело его женой. Это была тактика «разделяй и властвуй», где обычные люди делают всю грязную работу, а жирные ублюдки контролируют ситуацию, потирая руки. Лиз испугалась этого и смирилась.

Скинхеды гуляют

Клуб «Юнион Джек» тяжело дышал, а персонал отважно противостоял наплыву томимых жаждой выпивох, Бастер держал весь штат на ногах, пот пропитывал его шермановскую рубашку, когда он работал за стойкой, Кэрол и ее подруга Таня были в синих «Фред Перри» с отложными воротничками, отделанными белым кантом. Бильярдные столы закрыты и сдвинуты к дальней стене, на их обычном месте возведена временная сцена, клубный флаг внесен внутрь и повешен на стену позади музыкального пульта, за которым работали Гено Блю и Дюк Дейл, перенося Клуб «Классика Ска» в сердце Слау. Терри видел, как приезжали молодые «челси», сразу после драки с «лютонами» на Уоррен-стрит, впереди всех Малолетние Преступники прокладывали путь к барной стойке, сделав заказ на пятнадцать пинт лагера. Терри видел, как его племянник Рэй одобрил их выбор, встретив на пути Йана и важно назвав их ХОРОШИМИ МАЛЬЧИКАМИ. Он подумал было сказать Рэю, что ла-гер — это напиток для девушек, что настоящие мужчины пьют горькое пиво, или светлый эль, или «Гиннесс», — все, что угодно, только не это европейское пойло — но решил не вмешиваться.

Выход в люди

Во вторник, после прошедшего дня рождения, у Терри Инглиша намечался жаркий вечерок. В наличии были две проблемы, и Терри стоило напрячься, но их решить. С самого утра понедельника он сделал пару телефонных звонков, стараясь изо всех сил, чтоб голос звучал как можно спокойнее. Первая попытка прошла так, как он и ожидал, и выражение «Ты что, прикалываешься?» прочно застряло у него в голове. Было обидно. Он повторял про себя эти слова и становился все злее и злее. Он знал, что нужно успокоиться. Ему было что возразить. Несмотря ни на что, он был настроен решительно. Но смелости уже поубавилось. Второй телефонный разговор прошел в более дружественных тонах, как и ожидалось, и Терри даже пустился в детали, объяснял ситуацию, причину, что было правдой, а что — ложью, убедился, что он ничего не пропустил в своем рассказе, провел на телефоне битых 20 минут, а то и больше, и беседа закончилась так же гладко как и началась. Но даже учитывая все это, именно второй телефонный разговор волновал его больше всего.

Всплеск

Две недели спустя голова Терри была покрыта коротким «ежиком». Волосы росли вместе с чувством мести, впервые за много лет он чувствовал себя сильнее обычного, моросящий дождь покрывал его голову и Терри подозревал, что еще немного — и его прическа в стиле «скинхед» превратится в прическу в стиле «афро». Он провел рукой по зарастающей башке и стряхнул с нее воду, тонкая струйка стекла по лицу, заставив моргнуть, свернула немного в сторону и застыла в уголке глаза, грубая тюремная татуировка наполнилась радостью, которую способен испытывать человек, получивший отсрочку. Он стоял с протянутой правой рукой, и Боб с Молли осторожно брали кусочки сахара с его ладони. Поле принадлежало ему, лошади были в безопасности. До конца своих дней они могут быть вместе - спокойно и счастливо.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE