READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Слезовыжималка (Tearjerker)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Оскорбленный писатель готов на все! Похищение отказавшего ему в публикации издателя? Да запросто! Цель — убить злодея? Заставить его страдать? Нет. Понять издательскую психологию, заставляющую отвергать самые талантливые произведения — и «радовать» читателей откровенной бездарностью! Но похитить — это одно... А вот как вытянуть из заартачившегося пленника нужную информацию? Шантаж? Угрозы? Чары «роковой женщины»? Похититель — в растерянности. Зато похищенный лелеет весьма хитрые планы...

Автор: Хейз Дэниел

Скачать книгу Слезовыжималка: doc | fb2 | txt


Слезовыжималка

Каждый носит в себе комнату. Это легко доказать: если идти быстро, скажем, ночью, когда вокруг все тихо, и навострить уши, можно расслышать, как дребезжит, к примеру, зеркало, неплотно прикрепленное к стене.
Франц Кафка

1

Первый рассказ, который я написал, назывался «Откуда у собаки хвост». Тогда писать было легко. Содержание значения не имело. Конечно, я был еще маленьким, не мечтал о карьере, жил в полном захолустье — Эпплтон, штат Висконсин, — а писал в основном для того, чтобы найти ответы на свои вопросы. Речь там, кажется, шла о счастье и о том, как его выразить, не прибегая к улыбке. Зато точно помню, как пошел в гараж, выпилил две дощечки, согнул медные скобки и сделал обложку для своей книги — обложку, которая была тверже, чем у книг, которые стояли у меня на полках. Я украсил ее как мог. Не помню, что я там нарисовал. Собаку с хвостом? Собаку отдельно, хвост отдельно? Или провел поперек хвоста пунктирную линию, чтобы показать, что его только что приделали?

2

В детстве я всегда внимательно смотрел кино и никак не мог отделаться от желания стать персонажем какой-нибудь истории. Стать действующим лицом, тем, за кем следит вездесущий рассказчик, тем, на кого обращен льстящий глазок камеры, хотел, чтобы на меня смотрели зрители. Мне всегда хотелось быть на виду, хотелось быть актером, актером в жизни. Я хотел, чтобы моя жизнь обрела форму, хотел, чтобы форму обрел каждый мой шаг, каждое слово. Для начала не соизволите ли заглянуть в мои зеленые блокноты? Там есть все: каталог мыслей и фантазий, сомнений и продуманных сценариев сладкого возмездия. Именно здесь я открываюсь, здесь рождаются мои творения — до своего срока, изливаются вязкой спермой преждевременной эякуляции. Мои мысли незрелые, тексты рыхлые, однако я жив. Эти страницы подобны толстым стеклам, на которые я дышу — вновь и вновь. А мои слова — окно, в котором я вижу все, чем хотел бы обладать, но обладать не могу.

3

Я отчаянно хотел добиться успеха. А точнее сказать, я хотел стать успешным писателем. Совсем не ту дорогу выбрал для меня отец. Стань я адвокатом, зубным врачом или просто учителем, он был бы счастлив, наверное. Впрочем, «счастлив» — не совсем подходящее слово. Мой отец не умел быть счастливым. По крайней мере он удовлетворился бы моим выбором. Он бы неторопливо качал головой и как бы неохотно улыбался — именно так он поступал, когда другой вопил бы и прыгал от радости.

4

Любовь — это одно. Но драматические сценарии в моей голове всегда шептали о другом. Драма — не то, о чем читаешь в газетах, не то, когда собака снова обмочила коврик. Моя драма была настоящим корнем трагедий. Чтобы отыскать такую драму, пришлось бы посмотреть телевизор или пролистать журнал в поисках знаменитости, чья личная жизнь выплыла на поверхность.

5

Давление со стороны отца исчезло. Но вскоре я ощутил еще больший нажим. Я ушел с работы, и у меня освободилось время для того, чтобы писать, — впервые со времен старших классов. А я? Я писал? Что я написал в Нью-Йорке, в Сэндхерсте?
После смерти родителей мне пришлось столкнуться с собственной застенчивостью. Это меня угнетало (застенчивость, а не смерть родителей). Я был подавлен и уже начинал опасаться, что попросту исчезну или же проведу остаток жизни с непосильным грузом на душе. Необходимо было бежать. Я словно стоял на неустойчивом подвесном мосту — как в фильмах про Тарзана. Я заблудился в кошмарных джунглях, опора уходит у меня из-под ног, и надо немедленно бежать, бежать на другую сторону. Бежать — куда угодно.

6

Мою книгу можно назвать необычной, именно так ее окрестил подлиза-ведущий. И вот снова и снова, с каждым приближением камеры, я благодарю судьбу, которая подарила мне возможность опубликовать роман после долгих лет уничижительного молчания. Когда меня спрашивают, о чем моя книга, я либо отделываюсь парой слов, либо что-то неразборчиво бормочу. Как же это утомительно — добиться успеха и превратить его в историю терпения, то и дело давать показания поверенным издательской индустрии, выплескивать слова, как семя, куда бы ты ни шел. Даже твой фантастический успех вырывают у тебя из рук и подают окружающим в качестве воодушевляющей истории. Надежда для отчаявшихся, пусть неудачники увидят, как в мгновение ока меняется судьба.

7

В чем было дело?Возможно, в неизменной западной жвачке, которой пичкали нас закоснелые родители. Когда я был ребенком, когда ярое в городке Эпплтон, штат Висконсин, когда проводил большую часть дня, не отрываясь от телевизора, «возмездие» не казалось мне таким уж плохим словом. Иногда приходится брать ответственность на себя. Мне неизменно представлялся одинокий стоик, который отказался от домашнего уюта ради того, чтобы верхом скитаться по забытым Богом городкам в поисках негодяя, виновного в смерти Люка, лучшего из ковбоев*. Затем следовало противостояние: герой находил обидчика, спускал курок, и свершалось возмездие. Это меня никогда не интересовало. Меня влекли странствия, приключения, то, как жизнь сплетается в единый комок и оказывается посвящена возмездию. Разве это хуже, чем посвятить жизнь поискам счастья, богатства или славы? К тому же именно стремлением ко всему этому мы и оправдываем возмездие.

8

Кто такой Эван Улмер?— спрашивала себя Промис. Впрочем, любой бы на ее месте спрашивал себя о том же. Не странно ли, что меня этот вопрос интересовал сильнее других? Как сочетается интерес к собственной персоне с равнодушием окружающих? В детстве я частенько об этом думал. Я был ошеломлен жизнью и задавал вопросы, которые другим казались неподходящими и странными. Не буду врать, я был нервным ребенком, я хотел быть твердо уверен, что ботинки начищены, молния застегнута, а веемой мысли надежно запрятаны в недра мозга, пористого как губка.

9

Однажды утром, когда я еще был маленьким, мама сказала мне: «Больше всего мне в тебе нравятся твои худшие черты». Или наоборот. Забавно. Что-то остается в памяти, а что-то тут же забываешь. В любом случае этот момент я запомнил. Я помню, как отец читал «Джорнал сентинел». В одной руке он держал газету, в другой — кусок поджаренного хлеба, которым собирал желток с тарелки. Он имел некое предубеждение против вилок и прочих полезных мелочей и поэтому пользовался куском тоста словно губкой.

10

Когда ребенка сажают под домашний арест, для большинства это значит, что нельзя выходить из дома, нельзя встречаться с друзьями. Должно быть, мой отец знал, что у меня друзей-то, в общем, и не было. Поэтому в качестве наказания меня запирали одного в комнате. На день, на неделю, на сколь угодно долгий срок. Конечно, не совсем уж запирали. Я мог ходить в ванную, в туалет, заниматься домашним хозяйством, сидеть в столовой и ужинать, пока отец рассуждал о неприятностях на работе. Но по большей части я должен был сидеть в своей комнате.

11

Сколько себя помню, писатели представлялись мне некими кораблями, связующим звеном между мирами. В конце концов, примерно так оно и есть. Ты постоянно что-то придумываешь, прислушиваешься к странным голосам, цитируешь своих внутренних демонов. И тебя постоянно преследует ощущение, что твой мозг—тонкая соломинка, через которую ты втягиваешь кусочки реальности.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE