READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Дурная мудрость (Bad Wisdom)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Истощенные роком и истощившие эту религию молодых — рок-н-ролл, — Билл Драммонд в Марк Мэняинг отправляются в эпохально-эпическое путешествие на Северный полюс, где собираются привести в жертву икону Элвиса Пресли. «Дурная мудрость» — это два параллельных потока, две точки зрения, два описания одного путешествия, которые перехлестывают друг друга, пока дзен-арктические пилигримы идут по замерзшим просторам к верхушкам мира.

Автор: Драммонд Билл и Мэннинг Марк

Скачать книгу Дурная мудрость: doc | fb2 | txt


Дурная мудрость

Потусторонний мир – это не миф. Он реален. И во все времена находились отчаянные смельчаки, дерзновенные духом, готовые предпринять это рискованное Путешествие в неизвестное в надежде дойти до конца, и вернуться, и рассказать остальным, что жизнь после смерти все-таки существует.
Джесси Уэстпон

Предисловие

Только по-настоящему ненормальные психи, больные на голову самоубийцы, идут на север, по следам Франкенштейна, по безбрежным ледяным полям, в поисках недоеденной человечины в котелках Франклина: с иконой Элвиса – к незримому полюсу. Драммонд и Мэннинг – из этих безумцев: выдумщики и фантазеры на полной самоокупаемости, разбойники от языка. Последние из последних. Когда лобовое стекло сплошняком замерзает, они едут вслепую, по указке того, другого, кто вечно маячит у них за плечом – голема полярных просторов, этого третьего голоса, который не принадлежит никому и исходит из ниоткуда. «Дурная мудрость» знаменует собой конец культа четвинизма,[1] проницательных наблюдений, отточенных мифов в воображаемых записных книжках. Это начало сократического психоза. Дверь в хаос. Завтраки, песни, поезда, приступы мерзкого настроения и богоявления – тоже чудо как хороши. Монументально разумный проект в исполнении отпетых безумцев. Айен Синклер

Глава первая Термоядерный минет

Страшно. Боюсь до усрачки. Всего боюсь.

Конец двадцатого века, хоррор-шоу fin-de-siecle[2] развернулось вовсю – размоталось, как вонючий клубок из кишок дохлого пса. СССР развалился и превратился в опасно нестабильное сборище неуступчивых, жестких, криптофашистских, извращенно этнических государств; Восточная Европа мутировала в полоумную и стервозную гидру с очередями за хлебом и вареной капустой, причем эта гидра сама отрывает свои отмершие головы и швыряет их в склепы истории. Красочно-радужно-переливчатая Американская мечта обернулась кошмаром цвета детской неожиданности; кибер-нацисты и техно-изращенцы заполонили Интернет; а в Японии появились очень даже пристойные хэви-металлические команды. Надо было немедленно что-то делать.

Глава вторая Легенда о потерянном аккорде

Мне вдруг подумалось, что надо бы рассказать вам о письмах. Мы с Z познакомились и сдружились где-то в середине 1980-х. Когда я переехал в коттедж и начались все эти заморочки, когда все валится из рук и жизнь как будто выходит из-под контроля, я ему написал. Он ответил. Я опять написал ему, он ответил – так на наши почтовые ящики и обрушилась лавина рассудительной, светлой, пылающей, пьяной, безумной корреспонденции – до пяти, шести, семи писем в день. У нас в английском есть выражение «man of letters» – если дословно, то «человек букв», «человек писем», а по смыслу «писатель, литератор». Литератор – это звучит благородно, но большинство этих опусов эпистолярного жанра представляли собой полный бред, нацарапанный наскоро на ободранных подставках под пиво и раздраконенных сигаретных пачках: темная правда и еще более темная ложь.

Глава третья Прелестные девственницы старшего школьного возраста, будущие топ-модели, жрут говно

Мы покинули место кровавой бойни в баре «У Оскара», преисполненные решимости и с вновь разгоревшимся жарким огнем, полыхающим то ли в груди, то ли где-то в районе кишечника. Стиснув зубы и анальные сфинктеры – был жуткий холод, – мы прошли бодрым маршем по пустынным улицам Хельсинки, высматривая на небе звезду, что укажет нам путь. Из-под канализационных люков доносилась торжествен но-героическая музыка, снег кружил белым вихрем. Водочный жар разливался по венам, как электрический ток; ядовитая анаконда согревала меня изнутри, и я пребывал в полной гармонии с собой и со всем человечеством. На манер ревущего пламени. В отдалении уже показался вокзал: дворец из розового гранита, дерева и меди в стиле национальной романтической готики.

Глава четвертая Сауны, сигареты, минет (Пир любви)

Путевой журнал Драммонда: вторник, 3 ноября 1992

Сон отступает и растворяется в бессознательном, пока сознание пробивается в явь и пытается захватить власть над мгновением пробуждения. Я открываю глаза. Сон ускользает, так что мне не удается спасти даже крошечного фрагмента. В зазор между шторами пробивается солнечный свет. За окном – сосны в шубах из снега и млечное небо.

Глава пятая Подспудная женофобия, и Истинная Вера (Богоявление № раз)

Улицы Рованиеми были буквально запружены морозными зябкими ангелочками, дымящими французскими сигаретами. С синего неба летели снежинки. Эскимосские лайки в собачьих упряжках заходились истошным лаем, проносясь мимо: хвосты колечком и грязные лохматые жопы в облаках белого снега. Лапландские старики, налившиеся самогонкой, в мятых рогатых шляпах и куртках в подтеках засохшей мочи, тихонько попердывали на углах улиц.

Глава шестая Слепые финские рыбаки с бензопилами

Машина с трудом пробивалась вперед, рассекая снег. Солнце было как бледный диск. Оно было живым и дразнило нас, предлагая сыграть в какую-нибудь из его нехороших игр. В отличие от теплых широт с их рассветами и закатами, солнце на этих адских гиперборейских пространствах было злобным и вредным, оно вечно кружило по небу, как терпеливый крылатый хищник в поисках добычи. Здесь не было ни настоящего дня, ни настоящей ночи – только вечные сумерки в зыбких кроваво-красных тонах с примесью золота и серебра. Снег, словно мягкое зеркало, отражал зловещую красоту небес. Разноцветные взвихренные снежинки были как психоделический дым. Дорога исчезла, разветвившись на миллион вероятностей.

Глава седьмая Эротичные кун-фушные сучки-нацистки с ротвейлерами

Теперь Z сидит впереди, а я – сзади. Открываю блокнот и записываю все последние впечатления. Гимпо выруливает на пустую дорогу. День сумрачный, тусклый и какой-то усталый. Чувствую на себе пристальный взгляд Элвиса. Развернутая икона лежит лицом вверх на сваленных в кучу куртках. Тут, совсем рядом.

Глава восьмая На землю нисходит любовь «И взяв чашу, благодарив, подал им; и пили из нее все. И сказ

Смеркается. Едем. Держу на коленях карту. Кажется, мы проехали местечко под названием Сода-кила, но я не помню. Разговор заходит о России: что было бы здорово туда съездить. На дороге стоят указатели на Мурманск, и это звучит романтично. Черная вода, замерзшие верфи… неясные, смутные планы. Ивало, шестьдесят километров. Тишина.

Глава девятая Дорога страха и тоннель судьбы

Путевой журнал Драммонда: среда, 4 ноября 1992

Снова – спать. Ну, что-то типа того… но сейчас уже утро, и я пишу эти заметки. Я еще не рассказывал, как мы придумали раздолбайство от литературы? Вроде как новое литературное направление. Типа как Вордсворт и Кольридж были романтиками, Керуак с Гинзбергом – битниками, ну а мы, соответственно, раздолбай. Z с Гимпо еще дрыхнут, храпят и попердывают на своих койках.

Глава десятая Сыновья Рогатого бога

Вездесущий снег ворвался в тоннель ледяной картечью и сбил нас с ног. Где-то на горизонте, среди черноты, мерцали слабые огоньки. В отдалении слышался грозный гул мощных моторов, эхо призрачных мессершмитов. Гул становился все громче, огни – все ярче. Целая россыпь огней. Штук восемьдесят, не меньше. И только потом до меня дошло, что это – свет фар. И он стремительно приближался к нам.

Глава одиннадцатая По ленте Мебиуса, перекручивая бесконечность (Богоявление номер два)

Гимпо возвращается. Z разворачивает футболку с Боном Скоттом и открывает воистину великолепный лик Элвиса. Каждая пластмассовая жемчужина на инкрустированной раме переливается тысячью оттенков бледно-розового, зеленого и голубого. Ларс – это видно – тронут и потрясен. Он просит Тунец подержать Элвиса в баре, под стойкой, до завтра (завтра за ним прилетит вертолет береговой охраны, чтобы отвести его на маяк). Ларс обещает повесить икону на почетное место в кухне, над обеденным столом, где сейчас висит календарь Пирелли.

Глава двенадцатая Билл-Потрошитель

Путевой журнал Драммонда: четверг, 5 ноября 1992

Просыпаюсь. Утро. Никакого похмелья. В комнате жарко и душно. За ночь набздели – кошмар. Иду искать душ. Откуда-то снизу слышится стук молотка. Включаю воду, намыливаюсь. Но не успеваю смыть мыло – вода отключается.

– Так что там младенец Иисус? – Голос.

Глава тринадцатая Тайна Потерянного Аккорда раскрыта

Путевой журнал Драммонда: пятница, 6 ноября 1992

Просыпаюсь с рассветом. Холодно. Снаружи доносится рев мотора. Кажется, кто-то подъехал на автомобиле. Мочевой пузырь сейчас лопнет. Гимпо с Z еще спят. У меня начинается легкая паранойя насчет рева мотора снаружи.

Выбираюсь из-под завала оленьих шкур, выхожу на улицу. Ко мне приближается человек. Мужчина средних лет. Его пикап стоит чуть поодаль, с незаглушенным двигателем. Выхлопные газы поднимаются в чистом, прозрачном воздухе – это смотрится очень красиво. Человек улыбается. Кажется, он совершенно не злится, что я противоправно нарушил его владения. Он протягивает мне руку. Жмем друг другу руки. Я еще ничего не сказал, а он обращается ко мне на английском, с явным иностранным акцентом. Интересуется, все ли у нас в порядке. Говорит, что мы могли бы заночевать в доме – они специально оставляют дома незапертыми на всю зиму, на случай, если кому-нибудь из путешественников вдруг понадобится остановиться здесь на ночь. Сам он живет на другой стороне долины. Его жена заметила дым, поднимавшийся над тем местом, где стоит типи, и они решили проверить, все ли у нас хорошо. У нас все хорошо. Я пытаюсь предложить ему деньги, но он отказывается наотрез. Кажется, наша выносливость и отвага произвели на него впечатление (или мне просто хотелось так думать). Меня поражает его доброта, но я понимаю, что лучше ее не испытывать: британцы за границей достанут кого угодно. Он уезжает.

Глава четырнадцатая Богохульная содомская сучка, царица Чума

Наши друзья приготовили замечательный завтрак: отбивные из оленины, оленину. Все много, ешь – сколько влезет. И пива – пей, сколько влезет. На троих мы, наверное, съели целого оленя. Я выпил немало лапландского эля: согревался на будущее, чтобы потом не замерзнуть в заснеженной тундре, куда нам предстояло отправиться уже очень скоро. Шаман показал нам лей-линию, что проходила рядом с его домом. Сказал, чтобы мы ехали вдоль этой линии – ровно тринадцать сотен миль, – и она выведет нас в большой мир. Мы обняли наших друзей и отправились в путь. Домой. Скалагрофт, Эгил и Синди махали нам вслед, пока мы не скрылись из виду.

Глава пятнадцатая Гомогеддон

Путевой журнал Драммонда: суббота, 7 ноября 1992

Рассвет.


Хельсинки.


Центральный вокзал. Ночь отгремела стуком колес. Один раз я просыпался. На какой-то забытой станции. Мы сходим с поезда последними. Проводник нас подгоняет. На улице почти жарко (выше нуля). Набитые сумки путаются под ногами. Я не успел толком одеться, a Z – весь из себя озабоченный, никак не может найти свою дзенскую палку. Гимпо разворачивает карту Хельсинки. Я пишу эти заметки. Z находит свою дзен-палку, и мы идем по перрону, волоча за собой наш багаж. По пути обсуждаем, как приобщить бушменов Калахари к постмодернизму. Гимпо останавливает такси.

Глава шестнадцатая Домой, в Канзас

Путевой журнал Драммонда: воскресенье, 8 ноября 1992

У меня во сне звонит телефон. Шер не хочет брать трубку. Я тяну руку и сбиваю трубку с аппарата.

– Доброе утро, сэр. Вы просили вас разбудить. Сейчас 6.25 утра. Автобус в аэропорт уходит через тридцать пять ми. – Шер, похоже, ушла. Вот блядь. Про Шер – это я все придумал. Она мне не снилась, мне вообще никогда не снятся эротические сны, но Шер мне действительно нравится, и мне очень «нравится ее видеоклип с линкором на «If I Could Turn Back Time»; он замечательно смотрится даже в нелепом, и пошлом, и совершенно безвкусном костюме. Шер – великая актриса. Она целиком отдает себя роли, даже самой дурацкой и абсолютно невыигрышной роли, и делает из нее конфетку. И поэтому она звезда. По сравнению с Мадонной, она… Какого хрена вообще я думаю? Мне пора одеваться. Быстренько собираю сумку и спускаюсь вниз, стараясь не думать о том, почему я все утро думаю о Шер.

Приложение Черный докторский чемоданчик Билла Его загадочное происхождение и тайная история

Когда Джеймс Браун, соул-певец и тайный оккультный ученый, спел «У папы новая сумка», он пел вовсе не про какую-то сумку из Tesco и не про своего папу. Нет, этот мудрый чернокожий маг говорил иносказательно, имея в виду герметические науки. В таком зашифрованном виде он открыл миру частичку знания, ибо он говорил об одном очень странном и очень загадочном артефакте – магической вещи, которая существовала в мире задолго до Рождества Христова. Кое-кто утверждает, что эта вещь появилась еще в Темные Времена, в эпоху друидов и Стоунхенджа; но в ходе собственных изысканий я выяснил, что первое достоверное упоминание об этой вещи встречается в Ветхом Завете, а сама вещь восходит ко временам Моисея.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE