READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Преступление (Crime)

image

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Пьяный загул дорвавшегося до отпуска в Майами шотландского детектива Рэя Леннокса, познакомившегося в кабаке с парочкой развеселых американок, приводит к совершенно неожиданным результатам... Рэй становится свидетелем жестокого преступления и намерен собственными силами вершить правосудие — и сделать это с истинно эдинбургской лихостью. А эти американские копы — да кому они нужны? Они даже не способны понять, что играть со смертью — это весело, а защищать закон надо с таким же кайфом, как и нарушать его!

Автор: Уэлш Ирвин

Скачать книгу Преступление: doc | fb2 | txt


Прелюдия - Шторм

Ей хотелось сказать маме, что и новый ее приятель — плохой человек. Под стать тому, что был в Мобиле. Под стать сукину сыну из Джексонвилля. Но мама подводила глаза и наставляла: не хнычь, лучше жалюзи опусти, а то штормовое предупреждение передавали — с северо-востока ураган идет, ночью должен разразиться.
Девочка подошла к окну и выглянула. Ни ветерка. Луна, яркая, полная, пульсировала голубоватым светом. Почти осязаемый луч дробился о ветви сухого дуба — узловатые чернильные тени пробирались по стенам ощупью, точно живые. Девочка потянула шнур тяжелой деревянной «гармошки». Памятуя о том, как больно можно прищемить пальцы, она судорожно отдернула руку, представив ее умненькой мышкой, стащившей сыр из мышеловки. Отметила в материнском взгляде предназначенную зеркалу сосредоточенность. Девочке всегда нравилось смотреть, как ее хорошенькая мама готовится к выходу — кажется, только румянясь да подкрашивая свои длинные ресницы, мама была способна сосредоточиться по-настоящему.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ  - 1 Отпуск

Рэй Леннокс входит в зону турбулентности. Он поднимает забинтованную правую руку к носу, несколько лет назад сломанному и теперь кривоватому, и смотрит на свое отражение в экране выключенного телевизора, которым оборудовано пассажирское кресло. Предполагается, что телевизор скрашивает перелеты. У Рэя нос заложен, особенно одна ноздря; воздух входит и выходит с присвистом. Мысли скачут; чтобы перевести их на запасный путь, Рэй разглядывает другое тело — тело, вдавленное в кресло подле него.
Это Труди, его невеста; волосы у нее до плеч, и не просто светлые, а медового оттенка, выдающего грамотную работу правильного стилиста. Труди не видит Ленноксова напряжения. Наманикюренный, покрытый лаком ноготок подцепляет глянцевую страницу. Рядом с Труди место занято. Тела повсюду.
Только сейчас, под воздействием турбулентности, в салоне эконом-класса рейса Лондон—-Майами, до Леннокса доходит смысл речи, которую толкнул Боб Тоул, отправляя его в отпуск по состоянию здоровья. Вспышку в сознании вызвал голос стюардессы.
«Наш самолет находится на высоте тридцать две тысячи футов».

2 Майами-Бич

Слава богу, сейчас посадка. Мощный «Боинг-747» буквально пожирает считанные мили до игрушечного города. Америка — страна маленькая, вспоминается Ленноксу. Он в свое время ее всю облетел: Нью-Йорк—Чикаго—Новый Орлеан—Вегас— Сан-Франциско—Лос-Анджелес. Все равно что Шотландию на автобусе объехать, только по смене пейзажей и можно составить представление о масштабах. Функция богатства — сокращать расстояния. Ребро между богатством и нищетой — неудовлетворенность. Леннокс знает, Флорида сопоставима с Шотландией — главное качество ни с какой высоты не умаляется. От предвкушения у Леннокса захватывает дух. Потому что в плексигласовый иллюминатор виден Майами — сверкающие серебристо-белые здания шагают чуть ли не в молочно-бирюзовое море, наступают, оккупируют. Вода испещрена изумрудными и лиловыми тенями от подводных рифов. Крохотные яхты скользят по Мексиканскому заливу, как желтые точки по экрану радара, пенный след не держится, сразу тает.

3 Форт-Лодердейл

С Атлантики набегают полосатые предвечерние облака, пальмы вразнобой покачиваются под морским ветерком. Труди и Леннокс уселись в патио своего отеля, ждут Джинджера, рассматривают толпу на Коллинз-авеню. Леннокс из принципа заказал минеральную воду, тянет по глотку, а между тем потребность в алкоголе так велика, что он за порцию водки готов на любое преступление.
Леннокс переоделся в голубую рубашку с короткими рукавами и бежевые парусиновые брюки. На Труди желтое платье и белые туфельки. Слой облаков стал плотнее, и, хотя столбы пульсирующего света временами его пробивают, руки и ноги у Труди в гусиной коже. Голос со знакомым акцентом выкликает фамилию, в написании которой Труди украдкой упражнялась, но видит она только внедорожник «додж», затормозивший у отеля. Тонированные стекла опущены, при этом ощущение отсутствия водителя. Дверь распахивается. Вылезает толстяк в кричащей желто-зеленой рубахе, щурится на солнце, потом на Труди, тянет:
— Привет, принцесса!

4 Эдинбург (1)

Бритни исчезла накануне. У затяжного анализа фактов ты урвал несколько часов сна. Проснулся в своей литской* квартире от ощущения безнадежности, как от толчка. Автоответчик высветил номер Кита Гудвина — ты совсем забыл о вчерашней встрече анонимных наркоманов. В шесть утра ты уже сидел в пустой лаборатории отдела обработки информации и прокручивал видеозапись.
Толку от нее было немного. Густая и плотная паутина видеокамер, в поле наблюдения которых каждый британец попадает, в зависимости от образа жизни, от десяти до сорока раз на дню, истончалась по мере удаления от центра города, в квартале же Бритни от нее остались одни ошметки. Несколько эпизодов из вчерашнего утра, однако, были зафиксированы: Бритни мелькнула в смазанной, продолжительностью меньше минуты записи охранной системы своего дома, затем, благодаря камерам слежения за скоростью, появилась на экране еще несколько раз, по пути к дорожной развязке. Ты задействовал все профаммы и функции, способные поднять цену этих расплывчатых кадров.

ДЕНЬ ВТОРОЙ  - 5 Две женщины

Полдень, автострада почти пуста, Леннокс сидит на переднем сиденье Джинджеровой машины, Джинджер против обыкновенного хмур и молчалив. Леннокса это устраивает — ему легче, когда ближнему скверно. Он изнурен, но утреннее солнце в гостевой спальне обрадовало его, потому что избавило от липкого кошмара. Леннокс с дрожью вспоминает одно из сегодняшних мучительных сновидений. Он стоял на Джинджеровом балконе. В квартире, за стеклом, ухмылялся Мистер Кондитер, держа под мышкой перепуганную Бритни, которая вскоре превратилась в белую от ужаса Труди. Ленноксова мать, Авриль, сидела в кресле и наблюдала, чуть ли не подначивала Извращенца. Леннокс пытался отодвинуть дверь, дверь не поддавалась. Леннокс молотил по стеклу, пока на руках не выступила кровь. Он оглянулся. Перил уже не было. Просторная лоджия скукожилась до козырька.
Гудок вырывает Леннокса из тисков.
— Псих! — рычит Джинджер, проскакивая перед фурой. На мгновение Леннокс ослеплен солнечным светом, отраженным от хромированного крыла. Джинджер поворачивается к Труди. — Я, наверно, вчера не в лучшем виде себя показал?

6 Вечеринка

Темнота помавает балахоном, траченным неспящими окнами небоскребов местного сити; в центре Майами пусто, как в зачумленном бурге. Впечатление усиливается, когда трое выходят из автобуса. Впереди большая стройка, небоскребы — армия зомби; разной степени незавершенности, они одинаково обескуражены и молча ждут команды. Над ними, подобно омерзительным грифам, нависли скелеты подъемных кранов, терзают мертвую плоть.
— А вот отсюда дешевле на такси, — просвещает Стэрри.

7 Эдинбург (2)

К утру пятницы ты был на пределе, но все же, крадучись, точно взломщик-дебютант, выбрался из своей литской квартиры. Тебя терзали угрызения совести на почве экспроприа-ции нескольких часов сна. Воздух поскрипывал, как стекло под пальцем, листья из желтых стали бурыми. Ты заскочил в «Стокбриджские сласти», наскоро выпил двойной эспрессо и только потом направился в участок. Служащие пижонски называли его Феттс, но для основной части населения «Феттс» была старая частная школа, расположенная через дорогу, а полицейский участок оставался полицейским участком. Под птичье чириканье, активизировавшееся по мере того, как на серых мостовых густел слой разбавленного света, ты размышлял о Лите. Лит — не просто модель Эдинбурга в миниатюре, он модель всего Соединенного Королевства. Престижное учебное заведение и полицейский участок, явившийся по звонку медного колокольчика, чтобы контролировать процесс просвещении масс, имеющий место в государственной школе Бротон.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ - 8 Только бы не девочка

Труди Лоу сидит в номере отеля, невидящим взглядом смотрит в телевизор и перебирает в памяти случаи из их «прошлой жизни», так она ее про себя определила. Несколько лет назад Рэй явился пьяный до бесчувствия и для прикрытия своей вины использовал щит из сырых, ничем не обоснованных обвинений. Она знала, где он был. Они поругались, и он выкрикнул: «Да у тебя о мужчинах представления, как у курицы!»
Сейчас «прошлая жизнь» вернулась. «А я-то думала, он изменился». Труди проглатывает далеко не свежую мысль, в висок стучит издевательское «курица».
Однако ярость, готовая перелиться через край, почему-то не переливается. Труди встает, ходит кругами по комнате, выглядывает в окно. Ярость загустела, не выплеснешь. И вот Труди снова в кресле, пропитанная ядом, отяжелевшая от яда, как от воды.

9 Полиция

Солнце светит сквозь неплотный слой облаков, однако ветер методично, на одной ноте выдувает тепло. Леннокс не ошибся: на улице холоднее, чем обещал прогноз. У Тианны рюкзак в виде сплющенной овечки и голубая джинсовая куртка; последняя вызывает Ленноксову зависть — он бы тоже с удовольствием набросил что-нибудь на плечи. Бейсболку и солнечные очки он потерял, должно быть, забыл в баре или в автобусе. Здоровая рука сжимает «Идеальную невесту». Леннокс понятия не имеет, куда — и зачем — направляется. Из-за угла выруливает белый фургон, у Леннокса волосы встают дыбом. Из фургона выбирается человек в комбинезоне и с коробкой, вроде как для противогаза, на спине. Тианна бросает «Здрасьте».
— Кто это? — спрашивает Леннокс.
— Дезинсектор, — объясняет девочка. Недоумение в Ленноксовых глазах заставляет ее добавить: — Он тараканов травит.

10 Лучший шейк во Флориде

Итогом всегда бывали одиночные упражнения в предъявлении обвинений, отточка последних с целью усилить разрушительный эффект. Сколько раз ты меня кидал, а, Рэй? Изменился, говоришь? Как бы не так. Ты не способен измениться. Твои же слова: я — это я, принимай какой есть. Опять дурой меня выставил. Однако теперь, в постели с первым встречным, репетиция с самого начала не заладилась.
Рядом с ней спит чужой мужчина. Дышит тихо — не храпит, а скорее оттеняет практически бесшумный кондиционер. Ночью мужчина вставал, чтобы снять презерватив. От первых двух он вот так же потихоньку избавился. Как будто для нее использованные презервативы — зрелище крайне непристойное. Однако когда он осторожно стягивал со своего выдохшегося члена этот, третий, презерватив, Труди заметила на нем кровь. Значит, пора пойти в ванную, подмыться и вставить тампон, уже несколько дней болтающийся в сумочке. На чужой простыне ее кровь как ржавчина; забираясь обратно в постель, Труди попала на мокрое пятно — словно в грязь вляпалась. Что я наделала? До Труди Лоу с жестокой, однозначной, шокирующей ясностью доходит: Рэй Леннокс, ее жених, болен.

11 Дорога

Карта вибрирует в Ленноксовой распухшей, дрожащей руке, самого же Леннокса не отпускает ощущение, что он дождался настоящего дела, и дело этр дрянь. Езда, сопровождаемая одновременным чтением плана города Майами и карты автомобильных дорог штата Флорида, определенно чревата. Леннокс мысленно клянет типографию. В его усталых глазах план предстает набором нечетких разноцветных линий — они походят на черную решетку, оживленную десятком красных и синих и парой совершенно неуместных зеленых прутьев. Шрифт очень мелкий, Леннокс его едва разбирает. Что все это значит? Ленноксу делается не по себе, когда он обнаруживает, что едет по сорок первому хайвею на запад, а вовсе не по семьдесят пятому междуштатному шоссе, прозванному Аллеей Аллигаторов, как планировал. Хуже того, хайвей ведет назад в район, откуда они с Тианной бежали, к квартире Робин. Сама Тианна застыла на пассажирском сиденье и молчит — ушла в себя, отгородилась от Леннокса непробиваемой стеной.
Остается ехать на запад. По междуштатному шоссе до Болоньи часа два-три; по сорок первому хайвею, Тамайами-Трейл, явно больше. Знак «скорость не выше пятидесяти пяти миль в час» крушит Ленноксовы планы; алюминиевый барьер вдоль разделительной полосы, весь во вмятинах совершенно определенного происхождения, бесстрастно подтверждает адекватность рекомендуемого скоростного режима.

12 Болонья

Труди мелкими глоточками пьет черный кофе и смотрит в телевизор. Там пара с искусственными улыбками и в спортивных костюмах использует дэух раскормленных, флегматичных кошек в качестве гантелей. Смысл в том, чтобы дать высокооп-лачиваемым трудоголикам возможность сочетать фитнес и качественное общение с домашними питомцами. На растопыренную ладонь женщины грудью навалился рыжий кот, другой рукой женщина поддерживает зверя под брюхо. Медленно и ритмично она качает кота — вверх-вниз, вверх-вниз — и приговаривает:
— Двадцать раз в одну сторону, двадцать раз — в другую.
— Великолепно, Мелани, — исходит улыбкой мужчина. — По-моему, и Фебу это тоже нравится, судя по его довольной мордочке.
Сам ведущий, сидя на кровати, качает пресс, удерживая на лодыжках окладистого полосатого кота.
— Это упражнение потрудней. Помните: если кошка ерзает или вовсе убегает, значит, вы задали слишком быстрый темп. — Он медленно поднимает зверюгу на вытянутых ногах. — Не спешим. Такой темп для кошки наиболее комфортный. К счастью,наш Хайдеггер сейчас как раз немного устал. Раз... два... три...

13 Эдинбург (3)

Сидя в кафе «Стокбриджские сласти», ты думал о последних днях Бритни, ненадежное бледно-серое небо усугубляло твое состояние. Видимо, тело Бритни было сброшено с поросшего травой утеса в залив, прямо на камни, в предательскую ночь на воскресенье. Утром его обнаружили любители пеших прогулок. Убийство же, согласно заключению эксперта, произощло в субботу днем, посредством удушения. Мистер Кондитер держал девочку в плену трое с половиной суток. Трое с половиной суток ада, мгновения нанизаны одно на другое стараниями дотошных патологоанатомов и судмедэкспертов.
На тебя в упор смотрела старуха, потому что рука твоя дрожала и чашка с черным кофе клацала по блюдечку. Ты поставил чашку, окинул взглядом посетителей кафе. Белокурые, рыжие, черные головы, перемежающиеся головами седыми. Каждый выглядел типичным жителем Северной Европы и вместе с тем носил отпечаток известной потрепанности — такое под силу, пожалуй, только шотландцам.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ - 14 Морской волк

В аукционном зале душно, народу битком. Перед Ленноксом печальное, отечное лицо Боба Тоула. Тоул поник у аналоя, в руке у него молоток. Лот — женская фигура в натуральную величину. Продается вместе с гробом, поставленным на попа, успела окоченеть. У женщины светлые волосы того же оттенка, в который красится Труди, а лицо Марджори, куклы Джеки.
— Викторианская эпоха, — скрипит Тоул. — История этой женщины весьма печальна. Ее, молодую и красивую, похитили, над ней надругались, а затем убили. Труп хранится в формальдегиде, кости соединены легкими алюминиевыми стержнями... — Тоул обходит фигуру кругом, берет ее за руку, встряхивает. Кисть остается в прежнем положении — протянутой. — Как видите, наша несчастная мисс крайне покладиста. Может стать идеальной подругой больному, одинокому человеку или же всякому, кто ценит считающиеся устаревшими женские качества, такие как пассивность и послушание...
Леннокс с трудом поворачивает занемевшую шею, замечает в зале Аманду Драммонд. Аманда смахивает слезинку.

15 Рыбка для друзей

Леннокс летит к пристани так, что шины дымятся, выруливает, паркует «фольксваген» максимально близко к яхтам. Хлопает дверью, несется мимо брокерской будки, сердце колотит по ребрам, во рту металлический привкус. «Бритни... Тианна... Я опять свалял дурака... яхта гребаная...»
Все они с виду одинаковые, эти символы богатства, переливаются радужно, как опалы, на темной воде, чистые до стерильности, до отвращения, хоть сейчас в операционную. В следующий момент Леннокс замечает знакомую фигуру, резко останавливается, уперев руки в колени, с шумом выдыхает. Чет здесь.
Яхта все еще на месте. На месте. Чет выходит из будки смотрителя. А Тианна...
Тианна на трапе, наблюдает за крупным пеликаном, что стоит, поджав лапу, на пирсе.

16 Аллея Аллигаторов

Шоссе почти свободно, поэтому в каждом автомобиле Ленноксу мерещится Диринг. Они едут мимо тесных домишек и зеленых дорожных знаков, объявляющих номера улиц и названия ближайших населенных пунктов. Очередной населенный пункт неизбежно оборачивается растянутым торговым центром, сомнительные намерения владельца всякий раз очевидны. Бейсболка с символикой «Ред Сокс» на приборной панели. Леннокса она утомила, вон на висках красные полоски. Леннокс смотрит на Тианну, девочка молча сидит рядом, сжимает в руке свои карточки.
—  Чет делал с тобой нехорошее?
— Никогда. — Тианна мотает головой, недоуменно морщит лоб. — Не могу объяснить, но только я на яхте почувствовала: что-то не так.

17 Эдинбург (4)

Полицейский участок Феттс представлялся тебе некоей фабрикой, которая выявляет процент человечности, недостающий каждому входящему в ее стены, и оделяет всех согласно собственным расчетам. Всех. Подозреваемых. Членов твоей команды — Гиллмана, Драммонд, Нотмена, Хэрроуэра, Маккейга. Тебя самого.
На всех стадиях обработки, предусмотренных государственными правозащитными органами и системой уголовного правосудия, Хорсбург выказывал только надменность и презрение. Обыск, опись имущества. Анализы для судмедэкспертов. Допросы. Отчеты психиатра. Официальное обвинение. Хорсбург, похоже, получал удовольствие, словно от игры: смаковал общий шок, когда сознался в преступлениях, совершенных в Уэлвине и Манчестере. Он успел почти забыть о них. Зато ты не забыл, и Мистеру Кондитеру это было известно.

18 Отчаянный

Леннокс едет назад, к Мексиканскому заливу, держит скорость восемьдесят миль в час, кондиционер выключен, стекла опущены, в салон врывается запах ночи, Леннокс сворачивает с фривея на сорок первый хайвэй, а с него — на узкое Шоссе, ведущее в Болонью.
В свои тридцать пять Леннокс остро чувствует бег времени, травлю лет. Период с двадцать восьмого по тридцать четвертый год теперь кажется статичным, этакой желанной передышкой после двух десятилетий потрясений на пределе, тридцать же пятый год ознаменовался квантовым скачком в пресловутый средний возраст. Взвинченный Леннокс вычисляет дату следующего катаклизма в одной отдельно взятой душе, против воли тешится подробностями. Теперь, наверно, надо поднять взгляд, сквозь темные кроны узреть усеянный звездами купол, проникнуться величием, но Леннокс предпочитает отслеживать многочисленные повороты шоссе — американские хайвэй, предательски просторные, заявляющие свои права на новую жертву, не вызывают у него доверия. Сосредоточенность появилась в ответ на усталость. Есть и другая причина. Здешние небеса вводят во искушение — звезды ближе, они словно застывшие гроздья фейерверка, они оценивают, щурятся, подмигивают.

19 Эдинбург: два темных лета

1981

Агрессоров никто не любит. Даже сами агрессоры — а часто и не даже, а особенно сами агрессоры — чувствуют необходимость открыто заявить о своей ненависти к агрессии. И тем не менее мы все становимся жертвами агрессоров и сами являемся агрессорами. Агрессия у нас в крови; применительно к целым народам мы называем ее империализмом. Ты задумался об агрессии применительно к себе.

20 Семинар по продажам

Леннокс сворачивает на междуштатное шоссе номер 75. Над мангровым болотом роится удушливый туман. Скорость почти сто миль в час, «фольксваген» угрожающе позвякивает. Леннокс торопится в отель в аэропорту Майами, на тренинг. К цели ведет Аллея Аллигаторов.

21 Карты раскрыты

Леннокс вдруг понимает: из-за рискованного и поспешного бегства от Диринга он перестал ориентироваться в Майами. Оказывается, с Калле-Очо, юго-запада Маленькой Гаваны, он  повернул на восток и едет мимо кубинских пекарен и мебельных магазинов, возле которых прохлаждаются, болтают и курят старики небоскребы же деловой части города тают вдали.

22 Уборка

Выстрел вспарывает воздух, и с секунду Леннокс полагает себя мертвым. Потом видит, как Диринг, дернувшись, валится назад, задевает дверной косяк, частично оказывается в прихожей. Из дыры в подбородке хлещет кровь. Леннокс быстро ориентируется, хватает с дивана покрывало, набрасывает Дирингу на лицо, впрочем, не прежде чем осматривает рану. Пуля вышла из скулы, верхняя челюсть раздроблена, зубы рассыпались по полу, будто здесь жемчужное ожерелье порвали.

ШЕСТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ  - 23 Холокост

В зеркале, занимающем в ванной целую стену, ему мерещатся множащиеся в дурной бесконечности обнаженные Рэи Ленноксы, и каждый заклеймен материнской неверностью. Он следил за Авриль Леннокс едва ли не с азартом; он наблюдал самоустранение отца и затяжной обман матери, подразумевающий потные подробности, подтасовку совпадений, вымученные предлоги. С подросткового возраста и до тридцати лет ты тщился откреститься от доставшегося тебе в наследство. И вот тебя вытолкнули на подмостки. На тебя направлен резкий свет; ты вынужден раздеваться, догола, до конца; больше тебе не утаить свою ДНК.

Благодарности

Выражаю признательность Элизабет — она, как всегда, поддерживала меня на словах и на деле (в частности, возила меня по Солнечному штату и твердила, что первый вариант романа — полная фигня). Еще раз огромное спасибо Робин, Кэтрин, Сью, Лоре и вообще всем, кто имел отношение к публикации за их (явно безграничную, хотя я бы предпочел на этом акцент не делать) снисходительность.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE