READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Экстази (Ecstasy: Three Tales of Chemical Romanc)

image

8765432121
Рейтинг книги:  8.00  оценки: 4

Это три страшные и забавные истории о любви и не только... Ослепленная жаждой мести, известная романистка сводит счеты с опостылевшим мужем, выбирая отнюдь не тривиальную схему, — «Лоррейн едет в Ливингстон»... ...Детективная история о красотке Саманте, использующей влюбленного в нее хулигана, чтобы разделаться с виновным в ее врожденном уродстве врачом и дать ему почувствовать на себе катастрофические последствия его изобретения — «И вечно прячется судьба»... ...О страстной любви неудовлетворенной в браке молодой яппи Хедер и рейвера Ллойда, о высоких отношениях в ритме хаус-музыки — «Непобедимые».

Автор: Уэлш Ирвин

Скачать книгу Экстази: doc | fb2 | txt


Экстази

«Экстази» (1996) — первый полный перевод книги культового шотландского писателя Ирвина Уэлша, автора экранизированных романов «Трейнспоттинг» и «Кислотный дом».

Это три страшные и забавные истории о любви и не только... Ослепленная жаждой мести известная романистка сводит счеты с опостылевшим мужем, выбирая отнюдь не тривиальную схему, — «Лоррейн едет в Ливингстон»...

...Детективная история о красотке Саманте, использующей влюбленного в нее хулигана, чтобы разделаться с виновным в ееврожденном уродстве врачом и дать ему почувствовать на себе катастрофические последствия его изобретения — «И вечно прячется судьба»...

...О страстной любви неудовлетворенной в браке молодой яппи Хедер и рейвера Ллойда, о высоких отношениях в ритмехаус-музыки — «Непобедимые».

Ирвин Уэлш Экстази Три истории о любви и химии

Сэнди Мак Наир

Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивают скука и безразличие.
Мне нужно еще, Игги Поп

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ты никогда не знаешь, когда начнется твоя шизофрения.

Экстази
(МДМА) — сравнительно недавнее приобретение «химического» поколения, наркотик, по мнению многих, не вызывающий привыкания и сравнительно безвредный. Книга Уэлша изобилует сценами употребления экстази, ее даже можно назвать своего рода апологией препарата. У многих, возможно, возникнет желание попробовать наркотик, который считается «легким» и относительно доступен. К сожалению, информация о так называемых «легких» наркотиках чаще всего создается непрофессионалами и далека от реальности. Мы считаем своим долгом предостеречь любознательных экспериментаторов над своим организмом и психикой до того, как у них возникнет желание попробовать, а что же это за «волшебная» субстанция.

ЛОРРЕЙН ЕДЕТ В ЛИВИНГСТОН — Любовный роман эпохи регентства в стиле рейв

Дебби Донован и Гари Данн

1. Шоколадная Ребекка

Ребекка Наварро сидела в просторной оранжерее собственного дома и смотрела на освещенный солнцем свежий сад. В его дальнем углу, у старинной каменной стены Перки подстригал розовые кусты. Об угрюмой озабоченной сосредоточенности, привычном выражении его лица, Ребекка могла лишь догадываться, рассмотреть его ей мешало солнце, которое ослепляюще било сквозь стекло ей прямо в глаза. Ее клонило в сон, она чувствовала, что плывет и расплавляется от жары. Отдавшись ей, Ребекка не удержала увесистую рукопись, она выскользнула из рук и глухо шлепнулась на стеклянный кофейный столик. Заголовок на первой странице гласил:

2. Йасмин едет в Йовиль

Ивонн Крофт взяла в руки книгу под названием «Йасмин едет в Йовиль» Ребекки Наварро. Дома она злилась на мать за пристрастие к этой серии дешевых любовных романов, известных как Любовные романы с Мисс Мэй, но теперь сама не могла оторваться от чтения, да так, что с ужасом осознавала, что книга захватывает ее чрезмерно. Она сидела, скрестив ноги, в огромном плетеном кресле — одном из немногих предметов мебели наряду с узкой кроватью, деревянным шкафом, комодом и мойкой, — составлявших обстановку в маленькой прямоугольной сестринской лондонской больницы Св. Губбина.

3. Тела Фредди

Ничто так не возбуждало Фредди Ройла, как вид жмурика.

— Не знаю, как тебе эта, — неуверенно посетовал Глен, препаратор с патологоанатомии, вкатывая тело в больничный морг.

Фредди с трудом сохранял ровное дыхание. Он осмотрел труп.

— А а-ана была ха-аррошенькой, — просипел он своим соммерсетским прононсом, — ава-аррия, да-алжно быть?

4. Госпитализация

Хотя скорая приехала довольно быстро, время для Перки тянулось бесконечно медленно. Он смотрел, как Ребекка тяжело дышит и стонет, лежа на полу веранды. Почти бессознательно он взял ее за руку.

— Держись, старушка, они уже едут, — произнес он, возможно, пару раз.

— Ничего, скоро все пройдет, — пообещал он Ребекке, когда санитары усадили ее в кресло, надели кислородную маску и закатили в фургончик. Ему казалось, что он смотрит немое кино, в котором его собственные слова утешения звучали как дурно срежиссированный дубляж. Перки заметил, что Вилма и Алан пялятся на все это из-за зеленой ограды своего участка.

5. Без названия — в работе

(Любовный роман № 14. Начало XIX века. Мисс Мэй)

Страница 1

Даже самый скромный огонь в камине мог обогреть тесную классную комнатку в старом особняке в Селкирке. И именно это казалось главе прихода, преподобному Эндрю Биатти, вполне удачным положением дел, ибо он был известен своей бережливостью.

6. Открытие Доррейн и Ивонн

Лоррейн и Ивонн готовились к обходу. После смены они собирались купить что-нибудь из одежды, потому что вечером решили пойти на джангловую вечеринку, где должен был играть Голди. Лоррейн была слегка удивлена тем, что Ивонн все еще сидела, погрузившись в чтение. Ей, в общем-то, было наплевать, не ее палатой заправляла сестра Патель. Но только она собралась поторопить подругу и сказать ей, что пора двигаться, как в глаза ей бросилось имя автора на обложке книги. Она взглянула ближе на фотографию шикарной дамы, украсившей обратную сторону обложки. Фотография была очень старой, и, если бы не имя, Лоррейн не узнала бы в ней Ребекку Наварро.

7. Дилемма Перки

Ребекка плакала. Она плакала каждый день, когда он приходил к ней в больницу. Это серьезно беспокоило Перки. Ребекка плакала, когда была подавлена. А когда Ребекка была подавлена, она ничего не писала, не могла писать. А когда она ничего не писала… да, Ребекка всегда перекладывала деловую сторону на Перки, который, в свою очередь, рисовал ей куда более красочную картину их финансового положения, чем обстояли дела в реальности. У Перки были свои затраты, о которых Ребекка не подозревала. У него были свои потребности; потребности, которые, как он считал, эгоистичная и самовлюбленная старая карга никогда не смогла бы понять.

8. Истинное лицо Фредди

Фредди Ройл пережил тяжелый, по своим меркам, день до своего позднего прибытия в больницу Св. Губбина. Все утро он провел на телестудии, снимая эпизод для передачи «От Фреда с любовью». Мальчик, который, по распоряжению Фреда, купался с дельфинами в аквапарке Моркамби, пока его дедушку с бабушкой возили на сцену их медового месяца, совсем раззадорился в студии и ерзал на коленках у Фредди, возбуждая его до такой степени, что им обоим потребовалось несколько дублей.

9. В «Джунглях»

За день до того, как жизнь его изменилась, Глен упрашивал своего приятеля Мартина:

— Ну слушай, давай попробуем. У меня хорошие колеса, «плейбои» из Амстердама. Это самые сильные.

— Вот-вот, — ухмыльнулся Мартин, — и ты потратишь их на этот дерьмовый джангл. Я не собираюсь на эту фигню, Глен, я просто не могу плясать под джангл.

10. Ребекка выздоравливает

Лоррейн измеряла Ребекке температуру, когда к ее знаменитой пациентке вошел ее не менее знаменитый посетитель.

— Ангелок! — воскликнул Фредди. — Как ты? Я еще вчера хотел было заглянуть, но эта встреча со споо-нсорами никак не кончалась. Ну, как у нас дела?

— Мм, — начала было Ребекка, и Лоррейн дрожащей и нетвердой рукой вытащила у нее изо рта градусник. — Фредди! Дорогуша! — Ребекка протянула руки и театральным жестом обняла гостя.

11. Без названия — в работе

Страница 47

Уже наступил коней, марта, когда Лоррейн с мисс Мэй отправились в свой дальний путь, конечным пунктом коего был Лондон. Для девушки с далекой границы Шотландии, единственным путешествием которой была давняя поездка в Эдинбург, каждый новый день в пути был полон впечатлений. К тому же она, особенно вначале, пребывала в радостном возбуждении, связанном с той небольшой, но неожиданной суммой денег, шестидесятью фунтами, которыми заботливый отец наделил ее перед отъездом.

12. Ребекка возвращается к старому

Ребекке казалось, что у нее новый инсульт. Сердце ее отчаянно колотилось, пока она листала лежащий перед ней журнал. В нем были фотографии двух женщин в разных позах. Одна из них, что было ясно даже из названия — Ярые феминистки трахаются кулаками, засовывала сжатый кулак в вагину партнерши.

13. Перке читает рукопись

Все было замечательно — молоденькая сестра-шотландка вертелась дома почти постоянно, старушка продолжала строчить роман с дьявольской скоростью. Случалось, что, когда сладкая малышка Лоррейн была неподалеку, Перки не мог даже заставить себя отлучиться на свою потайную квартиру. Он сладострастно представлял себе, как он однажды придет туда вместе с Лоррейн. Он был морально готов отвезти ее на эту квартиру, он должен был сделать свой заветный ход.

14. Без названия — в работе

Страница 56

Грусть воцарилась в Рэдком Хаусе после кончины леди Хантингтон. Лоррейн, теперь исполнявшая роль хозяйки дома, была крайне озабочена душевным состоянием графа Денби, который стал все чаще и чаще искать утешения в вине и посещении опиумных курилен Лондона. Благородный граф так пал духом, что Лоррейн не могло не обрадовать известие о скором возвращении в Англию старого его приятеля Маркуса Кокса.

15. Перкс расстроен

Джайлз, не мешкая, приехал в дом Перки и Ребекки в Кенсингтоне. Он с ужасом читал рукопись, которая становилась чем дальше, тем хуже. Ребекка вернулась позже и застала обоих в своем кабинете.

— Джайлз, дорогой! Как дела? Ага, вижу, вы читаете рукопись. Ну, что вы думаете?

Джайлз, несмотря на свои злобу и беспокойство, был готов потакать Ребекке. Он ненавидел всех писателей; они неизменно бывали скучными, правильными, избалованными занудами. А самыми невыносимыми были те, кто считал себя истинными художниками. Вот что, по-видимому, случилось со старой коровой решил он про себя, — слишком много времени для раздумий в этой больнице, и — вот тебе раз, решила заняться искусством! Задумалась о смерти из-за своей болезни и решила свой след оставить, и все за счет его прибылей! Но, так или иначе, раздражая ее, ничего не добьешься. Ее надо осторожно и вкрадчиво заставить понять ошибочность своих новых взглядов. Джайлз только собрался пустить в ход безошибочный подход типа «интересное направление, дорогая, но…», но Перки, снедаемый гневом, опередил его.

16. Содомист на бейсбольном поле

Ник Армитаж-Уэлсби подхватил мяч на самой границе поля и разогнался, забегая далеко в глубь территории противника и ловко обходя неумелую защиту. Немногочисленные зрители на стадионе в Ричмонде застыли в предвкушении, — Армитаж-Уэлсби имел все шансы добежать до заветной черты. Однако пока противник беспорядочно перестраивался, Армитаж-Уэлсби передал слабый пас коллеге, затем грохнулся на грязный песок.

17. Лоррейн и любовь

Лоррейн много времени проводила у Ребекки. Она помогала ей в работе над рукописью. Вместе они ходили в Британский музей, в «картонный город» [прим.2], по станциям подземки, где они видели матерей, просящих милостыню, поднимающих вверх своих исхудалых детишек.

— Я видела такое в Мехико лет десять тому назад, — вздыхала Ребекка, — и мне всегда казалось, что подобное не может происходить здесь, только не в Англии. Всегда смотришь в другую сторону и готов верить чему угодно, что все это не так, неправда; ты готов смотреть куда угодно, только не правде в глаза.

18. Без названия — в работе

Страница 99

Ничто не могло остановить падения графа Денби. Слуги жаловались на беспорядок в доме, причиной которого было присутствие овцы Флосси, но тем не менее граф настаивал, чтобы ей прислуживала целая команда горничных, которая должна была содержать скотину в роскоши и довольстве и в особенности заботиться о том, чтобы шерсть ее была безукоризненно ухожена.

19. Докладная патологоанатома

Председатель правления Алан Свит ощутил то самое щемящее чувство, которого уже давно ждал. Кому-то суждено было принести плохую весть. С самого начала Свит невзлюбил молодого нахального Джеффри Клементса, нового патологоанатома. Теперь Клементе без стука зашел к нему в кабинет, сел в кресло и бросил на стол отпечатанную докладную. Позволив Свиту пробежать ее глазами, он твердым непреклонным тоном заговорил:

20. Без названия — в работе

Страница 156

Лоррейн следовала за графом Денби всю дорогу из города до опиумной курильни в Лаймхаусе, часто посещаемой лордом. В старой одежде и шарфе, замотанном на лице, чтобы не быть узнанной графом, Лоррейн в глазах окружающих казалась не более чем простой горничной. Маскарад ее оказался успешным; и, в некотором смысле, даже слишком успешным, — Лоррейн приходилось сносить назойливые приставания разного рода темных личностей, возвращавшихся домой после разгульной ночи.

21. Повелитель колеи

Труп рано утром вытащили из обгоревшего склада. Взглянув на него, Глен поморщился: хотя он и привык к мертвецам, из которых многие представляли собой крайне неприятное зрелище, такого ему еще не приходилось видеть. Верхняя часть тела почти полностью обгорела, лицо изуродовано до неузнаваемости. Глена охватило жуткое чувство, когда, сопровождаемый тяжелым дыханием Фредди за спиной, он обнаружил, что ягодицы остались практически нетронутыми злым пламенем.

22. Без названия — в работе

Страница 204

— Нежнейшее и самое сочное мясо молодого барашка, какое я едал за многие годы, — произнес Денби и тут же замер. Казалось, само сочетание этих букв — «барашек» — отозвалось эхом в его мозгу. Флосси. Он бросил взгляд на Хакура, наполнявшего вином свой высокий бокал.

23. Конец Перкса

Откупорив третью по счету бутылку красного вина в одном из баров на Кенсингтон-стрит, он смог только начать ее и понял, что достиг той стадии опьянения, которая предшествует полной потере сознания. Не без труда подав руку бармену, он, шатаясь, выбрел на улицу.

Было еще светло, но Перки Наварро был пьян так, что не заметил ехавшую на полной скорости машину. Он ничего не почувствовал, пока не перелетел через капот врезавшегося в него автомобиля, и ничего не понял, пока не пришел в себя в больнице всего лишь на несколько минут.

24. Патологически ваш

Два человека играли крайне важную роль в правлении больницы Св. Губбина. И у каждого из них была в этом своя, особая выгода. И оба они твердо знали, что не собираются расставаться с тем, что имеют, с тем, что было для них особенно ценно.

Алан Свит был одним из них. Он пригласил к себе становившегося все более назойливым Джеффри Клементса, молодого патологоанатома, на откровенную беседу по поводу продолжавшихся обвинений с его стороны в нарушении врачебной этики на отделении.

25. Лоррейн едет в Ливингстон

Ребекка отлично чувствовала себя в Форуме. Наркотик открывал ей новые стороны в музыке. Все ее волнения прошли, — она сидела в чил-ауте и наслаждалась накатывающимися внутри нее волнами МДМА и музыки. Она посмотрела на Лоррейн, танцующую под апокалиптически безумные звуки гудков и сирен, — сумасшедший кошмар мегаполиса FX поверх соблазнительно неугомонного брейк-бита. Ребекка поехала в Ливингстон вместе с Лоррейн — развеяться и забыть. Лоррейн танцевала в группе знакомых ей ребят. Джангл впервые звучал в Форуме, — играли двое лучших лондонских ди-джеев. Лоррейн выглядела совершенно счастливой. Ребекка подумала о названии своего нового романа: Лоррейн едет в Ливингстон. Скорей всего, он никогда не будет напечатан. Но это было уже неважно.

И ВЕЧНО ПРЯЧЕТСЯ СУДЬБА — Любовный роман с корпоративной фармацевтикой

Кении Макмиллану

ПРОЛОГ

Столдорф — живописная деревушка, как на открытке из Баварии, расположенная милях в восьмидесяти на северо-восток от Мюнхена на самом краю Бэйришер Вальд, густого лесного массива. Теперешняя деревня на самом деле была уже второй под названием Столдорф, — средневековые развалины первой находились в миле от нее; тогда разлившийся Дунай вышел из берегов и затопил часть поселения. Дабы избежать затопления в будущем, деревню перенесли подальше от берега непокорной реки к самому краю горного леса, башнеподобными ступенями нависающего над чешской границей.

Запары

Если честно, то я спокойно обошелся бы без этих чертовых запар, особенно в сравнении с ерундовой работенкой, которая нам предстояла вечером. Но, так или иначе, вот так все оно и вышло. Чужие сюда не заходят, тем более такой тусовкой. Только не на нашу территорию, черт возьми.

— Зашли вот освежиться, — говорит этот заносчивый илфордский мудила.

Лондон, 1961

Брюс Стурджес, по своему обыкновению, был в зале заседаний за пятнадцать минут до начала собрания. Он еще раз прошелся по слайдам, проверяя резкость изображения, отбрасываемого проектором на экран, с каждого места в обитой деревом и пропахшей табачным дымом комнате. Удовлетворенный, Стурджес отошел к окну и взглянул на строящийся напротив новый бизнес-центр. Казалось, что фундамент кладут уже целую вечность, но он знал, что после его укладки строение быстро поднимется к небу, меняя городской пейзаж, и, по крайней мере, хоть несколько людей это заметят. Стурджес завидовал архитекторам и проектировщикам. Вот кто мог создавать себе памятники при жизни.

На окраине

Ах ты, черт, жарко в этой долбаной лыжной маске — главный ее недостаток. Но и не думай даже… Дело-то пустяковое — как два пальца обоссать. Место мы изучили, все их привычки семейные назубок знали. Надо отдать Короче должное — вычисление он классно проводит. Да и, к вашему сведению, с этими пригородными лохами работать — проблемы никакой. Все, как один, на полном автопилоте. И быть тому, бля, вечно, и это хорошо для дела, а раз для дела хорошо, то, как говорила когда-то старушка Мэгги, хорошо и для Британии, ну, в общем, что-то в этом духе.

Вулверхэллптон, 1963

Спайк рассмеялся и поднял кружку пива «Бэнкс»:

— Твое здоровье, Боб, — ухмыльнулся он, прищуривая глубоко посаженные глаза так, что они превратились в узенькую щелку, похожую на рот, — пусть твои проблемы будут во-от такими маленькими!

Боб подмигнул и отглотнул из своей кружки. Он улыбался своим дружкам, сидевшим вокруг стола. Они все ему нравились, даже Спайк был не так уж плох. Если он не хочет продвигаться, то это его дело. Похоже, Спайку подойдет всю жизнь проторчать в Шотландии; никаких устремлений, кроме того, чтобы тратить свою большую зарплату на выпивку и таких же убогих лошадей. Он чувствовал, как между ними росла стена, начиная с того момента, как Боб переехал в Форд Хаузез, и, возможно, причина была не только в расстоянии, которое их разделяло. Он вспомнил, как Спайк сказал ему: «Зачем такому парню, как я, заводить себе чертов дом, когда Совет мне и так жилье задешево сдает. От жизни нужно получать только радость!»

Сучья привычка

Замок она еще не сменила; знает, что ее ждет, если только осмелится. Я оставил себе свой ключ, после того как съехал из этой дыры. Ей я сказал, что мне нужна своя берлога. И так для всех будет лучше. Но я оставил себе ключи, чтобы навещать пацаненка; ежу понятно, что я его не забуду. Она слышит, как ключ поворачивается в замке, и смотрит на меня так странно, когда я вхожу. Малыш здесь, вот он выбегает из-за ее спины.

Торонто, 1967

Боб взглянул на малыша в руках жены. В какой-то момент он вспомнил о другой стране, другой жене и другом ребенке… нет. Он заставил себя остановиться и потрепал младенца по теплой розовой щечке. Это было давно и далеко. То был Боб Вортингтон из Волверхэмптона. Теперешний Боб Вортингтон устроил себе новую жизнь в Торонто.

Приличная юбка

Мы сидим в нашем микроавтобусе на парковке, на задних сиденьях. Никому наше дерьмо не нужно — только время теряем. И я думаю, что, если здесь не станет поживее, я сам закинусь хорошим Е и отправлюсь туда, в самое пекло. Бал с какими-то чуваками сидит в другой машине, он не настроен идти внутрь. Пусть делает что хочет, я не буду здесь долго ошиваться, там внутри целый парад девок.

Лондон, 1979

Она сидела со своим шоколадным коктейлем в фаст-фуде на Оксфорд-стрит [прим.5], втягивая сахаристую жидкость через соломинку. Она решила поехать в город на подземке, после того как зарегистрировалась на бирже труда в Хаммерсмите. Ей совсем не хотелось возвращаться в сквот, где она жила со всяким сбродом; на днях туда въехала группка шотландских парней, которые проводили большую часть дня в безделье с бесконечными бутылками сидра, с бессмысленным догматизмом споря о группах, которые им нравятся. В этот жаркий день Вест Энд казался ей более приемлемым выбором, хотя в голове у нее царила вязкая пустота — опиумный притон, в который изредка вламывалась непрошеная осмысленная фраза. Она вспомнила о другом концерте, другой группе, другом лице, другом сексе; еще одном механическом сексе без любви. Она напрягла мышцы вагины, и ее тело с головы до ног пробрала конвульсивная дрожь. Начиная ощущать приступ отвращения к себе, она усилием воли заставила себя переключиться на созерцание суеты, где обыкновенные люди со своими покупками пробираются в этот и так заполненный народом фаст-фуд.

Трескуны

Мы болтали часами, просто болтали, блин. Я никогда столько языком не трепал в своей жизни, тем более с бабой. Но я даже не чувствовал смущения. Как будто разговариваешь не с девчонкой; не с девчонкой в обычном смысле, том, который я обычно имею в виду. Я рассказывал о себе, о Бале, о дворе, о матери и старикане, о Сучке и пацаненке; но больше всего я рассказывал о Фирме, о делах, что мы проворачивали, и о тех, что собирались провернуть, и о том, что я собирался сделать с этим подонком Лионси из миллвалльских. Как я с ним разберусь раз и навсегда.

Нью-Йорк Сити, 1982

Брюса Стурджеса, человека, сидящего, где он и хотел сидеть — в дорогом офисе в центральном Манхэттэне, тем не менее преследовала назойливая и неприятная мысль. Он выглянул в окно, выходящее на север, на замечательный вид Центрального парка. Могущественные здания Крайслера и Эмпайер Стэйт Билдинг возвышались напротив, с презрением глядя сверху вниз на его стремительный рост, как два вышибалы из ночного клуба. Всегда на тебя кто-то смотрит сверху вниз, подумал он, грустно улыбаясь, как бы высоко ты ни забрался. Эти два здания были в своем роде исключениями, особенно небоскреб Крайслера в стиле арт деко. Ему вспомнились Фрэнк Синатра и Джин Келли, которые превратили город в огромные декорации для своего мюзикла Ночь в городе. Свобода, вот что олицетворял для него Нью-Йорк. Это было избито и не ново, но, подумал он, это было именно так. Однако замечательный вид из окна не стер из его воображения назойливые, прожигавшие мозг образы изуродованных, корчащихся от боли калек. Хуже ему еще не бывало. Он инстинктивно набрал номер Барни Драйсдейла в Лондоне. В голосе Барни, в его спокойной, естественной уверенности в себе было что-то, что всегда успокаивало Брюса, когда ему становилось тяжело, как сейчас.

Несправедливость

Я все больше и больше провожу времени с Самантой. И штука в том, что у нас так ничего и не было. Хотелось бы мне знать, что она про меня думает. Будто меня волнует, что у нее рук нет. Когда мы вместе, мы просто разговариваем, но мне уже не нравится, куда наши разговоры клонятся. Она все говорит о своих руках и о парнях, что продавали эту штуку, из-за которой она такая. Я не хочу про все это слышать, я просто хочу смотреть на нее.

Пемброкшир, 1982

Барни Драйсдейл каждый раз чувствовал этот прилив радости, направляя свой старенький «лендровер» вверх по крутой дорожке к домику. Выйдя из машины, он снова посмотрел на старый каменный особнячок, затем глубоко вдохнул здешний свежий воздух и обвел взглядом окружающий его пейзаж. Вокруг — лишь холмы, речка, пара маленьких деревенских домиков и овцы. Это его устраивало.

Священные коровы

На своем грузовичке мы доехали до Ромфорда, где у этого чувака стоит перед домом старенький Астон Мартин.

— Всего полсотни, приятель, и она твоя, — говорит он нам, старый тупица. — Самому надоело с ней возиться. Столько уже в нее вбухал; осталось совсем немного доделать. Но с меня уже хватит.

Огрив, 1984

Слово «террористка» казалось Саманте Вортингтон комичным. А уж «международная террористка» — совершенно безумным. И это — про Саманту Вортингтон, выросшую в приюте под Волверхэмптоном, единственный в жизни раз ездившую за границу, — в Германию. Ну, еще она была один раз в Уэльсе. Всего две поездки, и каждая из них несла в себе опасность быть пойманной. Два момента, когда она чувствовала в себе больше жизни, больше удовлетворения, чем когда-либо, и растущее желание пережить этот момент еще раз.

Лондон, 1990

Брюс Стурджес расслаблялся в шезлонге посреди своего просторного сада на самом берегу Темзы в Ричмонде. Денек выдался жаркий и приятный, и Стурджес отрешенно смотрел на медленно текущую перед ним речку. С проходящего мимо парохода прозвучал гудок, а люди на палубе замахали Брюсу руками. Стурджес был без очков и не различал ни парохода, ни людей на нем, но все равно ответил ленивым жестом на приветствие этого супа из солнечных очков и любезных улыбок, чувствуя себя заодно с ними. Потом, повинуясь непонятному самому себе порыву, он достал из кармана клочок бумаги. На нем тонким и слегка корявым почерком было написано следующее:

Подстава

Фирма подняла сто рыл, чтобы вальнуть Ньюкасл. Напрягов было много. После статьи этого суки Тэйлора это, похоже, будет последний матч сезона с полным стадионом. Работа началась по всем хатам и стрелкам. Настрой поддерживают, сучары.

Мы знали, что мусора будут в полном составе, полного валева не будет. В пятницу вечером мы с Балом раздали всем четкие инструкции в Могильском Морисе: дерьма при себе не иметь. На улицах и так всех подряд вяжут. Главное — мощь показать, типа, PR: пусть эти козлы джорди на своей жопе испытают кэжуэлсов кокни. Позакидаем их монетками-заточками, пошизуем и поорем, в общем, покажем им, что они отбросы, что истинная правда. Только во время самого матча ничего мутить не будем, на хрен нам полицейские отстойники своими бойцами кормить. Заправляем парадом одни мы с Балом, — ни одна сука из илфордских и рта раскрыть не смеет, не говоря уж о прочих сосунках.

Шеффилдская Сталь [прим.10]

Я вижу его, эту суку Стурджеса. Этот парень скоро сдохнет за все, что он сделал с моей Самантой. Я скоро разберусь с тобой, старый хрен.

Этот хрыч паркует тачку на площади Пиккадили, в нее залезает какой-то молодой чувак, они разворачиваются, съезжают с проспекта и едут в сторону Гайд-парка. Я еду за ними. Их машина притормаживает у Серпентина [прим.11]. В темноте мне не очень видно, но я знаю, чем они там, суки, занимаются.

Лондон, 1991

Прошло три года. И вот, спустя три долгих года, он снова едет к ней. Разумеется, они несколько раз созванивались, но в этот раз она снова сможет видеть Андреаса. В последний раз они провели вместе уик-энд, единственный раз за пять лет их знакомства. Единственный уик-энд после той берлинской истории, когда они вдвоем умертвили малыша Эммерихов. Тогда Саманта почувствовала, как что-то надломилось в ней, и злые насмешки Андреаса вызвали в ней приступ агрессивной ярости. Ради него она была готова пойти на что угодно. И пошла. Кровь младенца — горькое вино причастия — объединила обоих в страшной преступной связи.

Хочешь тоже?

Добираюсь до своей старушки, и первая, кого я встречаю, — Сучка.

— А эта что здесь делает? — спрашиваю я.

— Не говори так, Дэйвид! Она же мать твоего мальчика, Христа ради, — говорит мне матушка.

— Что стряслось? Где Гэл?

— Его отвезли в больницу, — говорит мне Сучка, с сигаретой между пальцев, выдувая клубы поганого дыма через ноздри. — Менингит. Но с ним все будет в порядке, Дэйв, ведь доктор же обещал, правда, мама?

В ремзоне

У меня в кассетнике стоит ABC, как раз на Всем сердцем, от которой мне так грустно становится, учитывая мои собственные обстоятельства. Я готов расплакаться, как девчонка, и чувствую, что от меня от самого повеяло голубизной, потому что этот пидор вдруг спрашивает меня:

— Все в порядке?

НЕПОБЕДИМЫЕ — Любовный роман в стиле эйсид хаус

Колин Кэмпбелл
и Лаги Вебстер

Мы — непобедимы С телеком в тени Все девчонки наши Выиграли мы
Игги Поп

Пролог

Меня это уже порядком достало: ведь ничего не происходит, и я, наверное, заглотил простой парацетамол, но ладно, хрен с ним, нужно просто бодриться; и малютка Эмбер чешет меня по загривку и твердит, что все еще будет клево, тебя потащит, все зазвучит 3D, и я чувствую, что меня накрывает, да еще как, — невидимая рука хватает за волосы и поднимает меня аж на самую крышу, потому что музыка вдруг звучит во мне, вокруг всего меня, льется из моего тела, вот это да, вот это да, и я смотрю вокруг, и мы взлетаем ввысь, а глаза у нас, как огромные черные дыры, излучают любовь и энергию, и у меня в животе начинается буря, и слабость кругами расходится по телу и мы по одному выползаем на танцпол, и, похоже, мне скоро будет нужно на толчок, но я держусь, и все проходит, и я лечу на ракете к русским…

1. Хедер

Печатаешь свой отчет в редакторе, зашитом в программный пакет персоналки, и Брайен Кейс, мистер Кейс, оборачивается на тебя и, похотливо улыбаясь, произносит:

— Ну и как сегодня чувствует себя свет моих очей?

Но что ты думаешь на самом деле, так это то, что я вовсе не «свет твоих очей», а если ты серьезно так считаешь, то тебе он скоро понадобится, ты, тормоз и жалкий придурок, но мне нужна работа, а не заморочки, приходится просто улыбаться и выводить тупые данные на монитор.

2. Ллойд

Крыша у меня малость съехала, скорей всего из-за того, что я схавал пару тазепамов, чтобы сняться. Тупость и убожество — вот что меня окружает. Новостройка. Я гляжу на мир из трущобного окошка. Рядом с кроватью звонит телефон. На том конце провода Ньюкс.

— Привет Ллойд… это я.

3. Хедер

Хью дома. Он возвращается с работы позже меня. Работа более ответственная. Он ответственный. За что он там отвечает?

— Ну, как был день? — улыбается мне он, на секунду прекращая насвистывать своих Дайер Стрэйтс «Деньги впустую».

— Нормально, — говорю я, — неплохо. Что будешь к чаю?

4. Ллойд

Просыпаюсь на кушетке у Вудси, чувствую себя — дерьмовей не бывает. Тошнит, в голове сверлит, как у зубного, губа распухла и раздулась, а под правым глазом бесформенное фиолетовое пятно, будто тушь размазана. Вспоминаю, что закинулся классом А вместо алкашки. Да, вроде мы с Ньюксом порезвились на славу. Вот только — друг с другом или с каким-нибудь посторонним мудилой? Судя по легкости повреждений, должно быть, с посторонним мудилой, а то у Ньюкса рука тяжелая, он бы мне похлеще засадил.

5. Хедер

Будто бы.

Будто бы физическая близость может решить проблему эмоциональной отчужденности.

Он крепко обнимает меня, но в его прикосновениях нет ни любви, ни нежности, одно отчаяние. Возможно, это оттого, что он чувствует, как я ускользаю от него, ускользаю из того мира, в который он меня пытается поселить, из его мира. Его, а не нашего.

6. Ллойд

Возвращаюсь домой из супермаркета, вроде купил все для супа. Не успел войти, прямо за спиной настойчивый звонок в дверь. Злобная Сучка приперлась, а за ней — Жертва, с такой кислотой в напряженном отмороженном взгляде, что даже мои самые искренние улыбочки не могли ее расслабить.

7. Хедер

Счастливые семейства.

Мы с Хью и мои папа и мама. Хью с папой говорят о политике. Отец защищает государственное здравоохранение, а Хью заявляет, что нам нужно:

— …общество, построенное на персональной ответственности каждого. У людей должен быть выбор, где им лечиться и какое образование получать.

8. Ллойд

Мы с Друзи в гетто Гамлилэнд. Мне кажется, это Кэррик Ноу, но легко мог бы быть и Колинтон Мэйнс. В фургончике было премерзко, да еще это похмелье.

— Плинтуса поменять, Ллойд, только и всего. И еще — новые двери поставить. Управимся в полсекунды, — уговорил меня Друзи.

Про Друзи можно подумать, будто он всегда улыбается из-за своих смешливых глаз и кока-кольных очков. Он и в самом деле пышет счастьем, и позитив из него так и прет. Мы с Друзи работали вместе еще тыщу лет назад, в одной шарашке в Ливингстоне, строя панельные дома, и с тех самых пор, как начал деньгу зашибать, он время от времени подкидывает мне халтурку по возможности, — все равно что ставить на чудо-лошадку две ЭЛЬ — О — И краткая и Дэ.

9. Хедер

Я не хочу ребенка.

А Хью готов. У него — жена, работа, дом, машина. Но все-таки чего-то не хватает. Ему кажется, что ребенка. Воображение у него не очень.

Общаемся мы не много, и я даже не могу сказать ему нормально о том, что не хочу ребенка. Мы, конечно, разговариваем, но только мы создали для себя такой особенный язык, на котором невозможно по-настоящему общаться. Мы создали не-язык. Возможно, это еще один признак всеобщего регресса цивилизации. Или еще чего-то. Точно, чего-то еще.

10. Ллойд

Звон нарастает в моих ушах, и мне кажется, что я слышу, как кто-то произносит что-то вроде, что «когда-нибудь мы все поймем, почему все всегда по-разному». Вроде знакомый акцент, но не совсем чтобы манчестерский, а скорее провинциальный восточный, ланкастерский.

Кто это сказал? У меня начинается паника, поскольку эта фраза ни к чему не относится и говорить ее было некому. Нас тут здесь было, есть, было четверо в комнате: я, да, я точно здесь, и Стиво, смотрит гольф по телеку, или скорее просто пялится на голубой зад того, кто может, а может и нет, сойти за игрока; Клэр развалилась на кушетке, смеется, как сумасшедшая, и рассуждает о том, почему ребята, что за стойкой стоят, голимые любовники (усталость, одиночество да алкогольная импотенция, заключает она; по-моему, не совсем верно, но ладно, фиг с ним); и вот еще тут Аманда — хавает со мной вместе клубнику.

11. Хедер

Мне кажется, что меня привлекала в Хью его преданность делу. Будучи студентом, он обладал невероятной преданностью делу. Но это его качество изменилось, можно сказать, эволюционировало с годами. Как же менялась преданность Хью?

Имя: Студент Хью

Предан делу освобождения трудящихся от ужасов капитализма

12. Ллойд

Не сразу, не сразу мы попали снова в Соупдодж сити. Кислота, приятель, на хрен, на хрен, больше никогда, никогда, то есть, по крайней мере, до следующего раза. Приезжаю домой, а у дверей меня уже встречает Злобная Сучка.

— Где шлялся? — обвинительным тоном спрашивает она. Слишком, блин, ревнивой становится эта Сучка.

13. Хедер

Сейчас он что-то скажет. Брайан Кейс. Что-то, что он произносит каждое утро. Он скажет что-то неприятное. Мистер Кейс. Что же мне делать? Буду улыбаться, как и всегда. Будто мне в рот ложку засунули. Улыбайся. Улыбайся, даже когда чувствуешь себя раздетой догола, выставленной напоказ для осмеяния. Нет. Я слишком болезненно это воспринимаю. Надо понимать, что все зависит от того, как ты это воспринимаешь. Надо научиться так не реагировать, не сжиматься от неприязни. Не делать этого. Сама виновата. Я должна контролировать свое восприятие.

14. Ллойд

Неплохо я повеселился с Абдабом в Ньюкасле, только чертовски устал. Он дал мне несколько грамм кокса, отвезти Злобной Сучке, и пакетик жег мой карман всю дорогу в автобусе. Это была, конечно, типичная отходняковая измена, но я постоянно вспоминал о Ньюксе и на каждой остановке ожидал появления старшего инспектора. Ничего такого не случилось, я благополучно добрался до дома и сделал себе супа.

15. Хедер

Доктор выписал мне Прозак. Хью согласен с тем, что мне нужно его принимать.

— Вы слегка депрессуете, а это поможет вам приподнять тонус, — сказал мне доктор. Или это был Хью? Не помню. По-моему, они оба.

Приподнять мне что?

— Посмотрим, — говорю я Хью, — мне не очень-то нравится принимать такие таблетки, еще привыкнешь. Столько про них говорят всего.

16. Ллойд

Алли был прав в отношении этого дерьма. Все именно так — не можешь глаз сомкнуть днями и ночами. Меня переполняли энергия и мысли. Я не мог даже моргнуть. Я пытался, пытался моргнуть, пока сидел на горшке в туалете. И вдруг кое-что случилось — я стал так моргать, что не мог остановиться. Мне стало дурно, я даже думал, что вырубаюсь. Я грохнулся на холодный линолеум и прижался горящей щекой к полу, мне стало полегче. Моргание прекратилось, я снова был бодр.

17. Хедер

Голова гудела, пока я шла по Принцесс-стрит. Мэри сегодня утром пришлось отправляться на работу в Шотландский Офис, для меня подобный подвиг был бы слишком. Утром в ее квартире я взяла с полки томик стихов Шелли. Я не могла остановиться, все читала и читала, потом — Блейка и Йетса. Мозг мой требовал подзарядки, мне было не насытиться.

18. Ллойд

Алли совсем не весело, и причина его раздражения — Вудси.

— Слушай, этот кекс думает, что может залететь сюда, как Грэми Саунес перед сердечным ударом на чистом коксе, и выдавать содержание Миксмага, как мы раньше делали с Нью Мьюзикл, когда были помоложе, и все должны, типа, говорить: Bay, Вудси, правильно чувак, вау, и в очередь вставать лизать его шоколадный торт. Это. Будет. Правильно. Блин.

19. Хедер

Мы встречаемся в чайном зале Карлтон-отеля. У моей матери на лице выражение типа ты-всех-нас-сильно-разочаровала. Удивительно, как я раньше всегда перед ним отступала. И даже сейчас у меня от него странное и неприятное ощущение в груди и в животе, от этого четко очерченного лица с тонкими чертами и напряженными, слегка гипнотизирующими глазами. Обычно этого хватало, чтобы я, поджав хвост, вернулась на место, но не теперь. Я понимаю, откуда дискомфорт. А понимание — семьдесят процентов решения.

20. Ллойд

Даже простой треп Вудси заставлял меня нервничать перед нашей игрой. Чем больше я думал о ней, тем большей фигней она мне начинала казаться. По плану Вудси рэйв должен был быть в клубе Ректангл (или Ректальный, как он писал на флаерсах) во вторник днем. Что само по себе уже странно. Я пытался всех уговорить прийти, но Алли ушел в полный отказ, и все только из-за своего отношения к Вудси.

21. Хедер

Я пришла в клуб с Дениз и Джейн, двумя подружками Мэри, они превратились в моих лучших подруг очень быстро, за то время, что ушло на то, чтобы меня зацепила первая таблетка, и на то, чтобы я с ними потанцевала, пообнималась и поплакалась о том, что у меня все херово последнее время. Когда люди вот так открываются перед тобой, становится ясно, что мы, в сущности, одинаковы, и все, что у нас есть, — это мы сами. За последние двадцать лет Британией правили лжецы. Проблема в том, что над нами сидят слабаки и полоумки, у которых ума не хватает даже на то, чтобы понять, что они слабаки и полоумки.

22. Ллойд

Когда твое поведение вдруг меняется, ты понимаешь, что что-то происходит в эмоциональной стратосфере, и не только с приходов U4E. После того, как я встретился с ней, я начал мыться в душе каждый день и чистить зубы аж дважды за день. Я стал надевать свежие носки и штаны каждое утро, что явилось причиной невыносимых страданий со стиркой. Обычно мне хватало одной пары на неделю, а на выходные я надевал стираные. Что самое главное, я начал ревностно вычищать швабру. Даже квартира выглядит по-новому. Не то чтобы чисто и аккуратно, но все же получше.

23. Хедер

— Ллойд! Никогда бы не подумала, что буду встречаться с парнем с таким именем, — говорю я Мэри.

Мэри устала. Она так не любит свою работу, а сегодня еще только вторник. Она на отходняках, и в ней ни капли бодрости. Сама утверждает, что не хочет жить лишь по выходным, но не может удерживаться от соблазна. К тому же что может предложить ей жизнь в рамках рабочей недели «с-девяти-до-пяти».

24. Ллойд

Это было так замечательно, лучше всего, что я только мог себе представить. Это была любовь, а не просто секс. Секс только завел мотор, но это был настоящий акт любви. Я почувствовал ее сущность, я знаю, что это так. Она тоже, я знаю, что ей было так хорошо, как никогда раньше, потому что она плакала и прятала лицо. Я попытался обнять ее, но она отвернулась. Я подумал, что это из-за проблем с парнем, с которым она жила, что ей стало плохо и нужно побыть одной. И я врубился — офигеть можно, какой я понятливый.

25. Хедер

Это был просто кошмар. Первый, блин, раз и полный кошмар. Самое ужасное, это то, что у меня почти получилось. У меня даже близко к этому не подходило с Хью, и я никогда ничего и не ждала. А тут у меня почти получалось, но я знала, что не получится, и я расплакалась, а этот эгоистичный подонок Ллойд так ничего и не сделал, просто выстрелил в меня и откатился, потом ходил вокруг с глупой улыбкой на лице весь день и нес всякую хипповскую чушь да смотрел футбол по телеку.

26. Ллойд

На этот раз все было лучше, чем в первый, для меня и для нее. Я и не понял тогда, но в первый раз я здорово облажался. Она рассказала мне, что она чувствовала. Для меня это был настоящий шок. Мне кажется, это произошло потому, что в первый раз тебе хочется, чтобы все поскорее закончилось, слишком это важный момент, если ты с кем-то, кто тебе по-настоящему нравится. Первый раз в новых отношениях — это как большой вопросительный знак, если это кто-то действительно важный, кого ты любишь. Когда первый раз уже случается, все, теперь можно заниматься любовью. Прелюдия и все такое уже прочно занимают свои места. Странно, что никаких проблем засунуть член в новую девчонку нет, а вот лизать или ласкать ее в первый раз всегда как-то неудобно. Надо было мне экстази принять, когда я в первый раз занимался любовью с Хедер. С Е отлично быть с новой девчонкой, барьеры спадают, и секс с новым человеком под экстази — замечательная вещь. Вот с тем, кого ты уже знаешь, барьеры и так уже спали и химия не играет такой роли. Правда ведь? Хотелось бы это с Ньюксом обсудить, когда он зайдет.

27. Хедер

Прихожу домой, а с лица у меня улыбка не слезает.

— Ну, как было, а? — спрашивает меня Мэри, затягиваясь косячком.

Оглядываюсь вокруг. Полный развал. Невытряхнутые пепельницы, занавески задернуты, кассеты и пластинки все без коробок и обложек. Ночью здесь что-то было.

— Дай хотя бы пальто снять! — улыбаюсь я.

28. Ллойд

Сижу с Алли и выкладываю ему:

— Я никогда так в жизни не боялся, Алли. Может, притормозить мне с этими отношениями, а? А то уже слишком серьезно все становится.

Алли глядит на меня и качает головой:

— Если решишь свалить, Ллойд, смотри, не обломись потом. Я же вижу, каким ты становишься с ней, что с тобой происходит. Только не спорь!

29. Хедер

Странно, но Ллойд никак не проявляется на неделе. Меня это начинает слегка возмущать. На выходных все было здорово, мы наедались экстази и много занимались любовью. Это было как один большой праздник. Но на неделе он почему-то избегал меня. Однажды мне это надоело. Я пришла к нему без звонка.

Эпилог

Я танцую в Пьюре, танцую, как сумасшедшая, потому что из Лондона приехал Уэзеролл, и он незаметно переходит от эмбиента к жесткому техно-биту, и вот пошли лазеры, и все постепенно сходят с ума, и сквозь все это я вдруг вижу его, дергающегося в свете стробов, а он видит меня и подходит. На нем та же куртка. Та, в которой он был, когда мы познакомились. Та, которой он укрыл мои плечи в ту ночь.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE